Китайская шкатулка

На первом после гибели Гуанъяо Совете кланов шумно. Не Хуайсан прячет лицо за веером, рассматривая заклинателей с притворной скукой. Глава клана Лань осунулся, поговаривали, что он собирался отправиться в добровольный затвор, и единственное, почему он сейчас здесь — упорство Лань Ванцзи. Но Лань Ванцзи, который сопровождает брата, — не один. Рядом с ним — Вэй Усянь. Они двигаются вместе, будто связаны, смотрят друг на друга больше, чем на других. Незримо они опекают главу, как будто стоит его оставить — и в нём что-то сломается. Или — он уже достаточно сломан? Не Хуайсан отводит глаза. Разве не он одному дал в руки счастье, у второго отобрал всякую надежду?.. Глава клана Цзинь слишком юн и неопытен, чересчур вспыльчив. Он держится с остальными холодно, а старшие язвят, осыпают его утончёнными колкостями, прощупывают, сразу ли он понимает их изысканные оскорбления, умеет ли увидеть за ними что-то большее. Цзинь Лин держится, хотя он смертельно бледен от ярости. Не Хуайсан прекрасно видит это, но на помощь прийти не торопится, хоть и может. Разве Цзинь Лин когда-нибудь сумеет простить его и подпустить ближе? Разве он когда-нибудь примет помощь? Глава клана Цзян не в духе. Впрочем, говорят, не в духе он всегда. Никто не помнит, умеет ли он смеяться. Слухи рассказывают, что только выпуская силу Цзыдяня он находит покой. Сегодня глава клана Цзян всё время взглядом выискивает среди других Вэй Усяня, но натыкается лишь на ледяной взгляд Ванцзи, отчего тут же сердится ещё больше. Не желает ли он отправить отступника от пути меча обратно в темноту? Отчего так жаждет его внимания?.. Не Хуайсан качает головой — может, и в этом есть частица его вины?.. Может, он упустил что-то?.. Он отступает в тёмный угол залы, до обсуждений ещё есть время, и ему нужно краткое мгновение отдыха. Тень падает на плечо, как тяжёлая ладонь. Не Хуайсан никому не расскажет, что как только это происходит, ему слышится и голос: «Разве ты должен винить себя за то, что искал справедливости? Разве ты не призвал к ответу убийцу? Разве ты не очистил имя Вэй Усяня?» «Но какой ценой? — возражает голосу Не Хуайсан, и веер в его пальцах дрожит. — Какой ценой, дагэ? Не потерял ли я больше, чем обрёл?» Лань Ванцзи не смотрит в его сторону. Лань Сичэнь проходит мимо, не поклонившись. Вэй Усянь бросает короткий извиняющийся взгляд, но не подходит. Цзян Чэн только хмурится, предпочитая сделать вид, что не заметил. Цзинь Лин впивается колким взглядом, а потом отворачивается… Не Хуайсан вздыхает, складывает веер резким движением. Закалённое железо ударяет по пальцам, и боль отрезвляет. На губах тут же вспыхивает улыбка, и Не Хуайсан решительным шагом, развернув плечи, выходит в центр зала. — Господа заклинатели, — говорит он, и его голос раскатывается по залу уверенно и сильно, — рад, что все вы посетили Цинхэ Не! В этот день нам предстоит выбрать нового Верховного заклинателя… Садитесь, прошу вас! И он идёт к собственному месту, сопровождаемый шелестом одеяний — главы кланов занимают свои места, он устраивается на сиденье, которое теперь принадлежит ему по праву, хоть кажется себе бесконечно маленьким. Свет и тени играют в зале, и Не Хуайсану кажется, за спиной встаёт что-то огромное, что-то, дышащее холодом. Никто ничего не видит. «Продолжай», — звучит ободряющий голос внутри. «Дагэ…» — откликается Не Хуайсан. Но продолжает. На него устремлены все взгляды. В них мало одобрения, много недоверия, а в отдельных — почти неприкрытая ярость и ненависть. Не Хуайсан запоминает всех, помнит каждого. Он улыбается едва заметно. Должность Верховного заклинателя ему не нужна, что бы о нём ни думали сейчас. На его плечах и так слишком большой груз.