Афродизиак

      Какаши не мог уснуть из-за предчувствия. Разумом он понимал, что здесь вряд ли на них могут напасть враги, но беспокойство тяжелой волной поднималось в груди.       Он ворочался на кровати, и только задремал, как вдруг ему показалось, что его кто-то позвал.       Мужчина вскочил с кровати, рванул из своей комнаты, попутно создавая клона.       Уж лучше бы он просто был параноиком. Если все в порядке, он отшутится. Лучше выглядеть идиотом, чем допустить беду.       В коридоре он остановился и прислушался — было очень тихо, но потом до его чуткого слуха донесся полувздох-полустон. Хатаке бросился завернул и еще издалека увидел, как его ученица безвольно висит на руках советника.       — Сакура?!       Девушка слабо застонала. Оставшееся расстояние он пролетел за долю секунды.       — Что здесь происходит?! — налетел Какаши на советника, выдирая из его рук ученицу. Она шумно выдохнула, пытаясь выпрямиться.       — Сакуре-сан стало плохо, я просто…       Хатаке почувствовал острый запах возбуждения исходящий от куноичи и до него дошло.       — Подлые игры, господин Советник, не так ли? — рычание зародилось в груди и вырвалось наружу. Советник, видя прямую агрессию в глазах мужчины, стушевался.       — Я, наверное, пойду отдыхать, Хатаке-сан… — проблеял он неуверено.       — Чем вы ее опоили? — Какаши готов был прямо сейчас размазать этого пузатого ублюдка по стене.       — Милой девушке стало плохо, я всего лишь решил помочь, — на лице мужчины проскользнуло наигранное непонимание.       — Вы же знаете, что это серьезное обвинение? — Какаши удобнее перехватил девушку, отчего она вновь глухо застонала.       Советник улыбнулся.       — Вину еще нужно доказать, а через несколько часов в ее крови даже самый опытный медик не найдет ничего, — полный мужчина улыбнулся. — Сегодня вам предстоит серьезный выбор — ученица, ее доверие и смерть, либо позорная капитуляция и ее ненависть. Приятной ночи вам, Какаши-сан. Жаль, что не я оказался с ней, но так даже интереснее. Свое я все равно получу, рано или поздно.       Сказав все это, советник скрылся в своих покоях.       Сквозь зубы выругавшись, Хатаке оставил клона у двери и поднял ученицу на руки.       Искать сейчас медика? Бесполезно, они за переделами Конохи, кто им сейчас поможет? Да и кто поверит, что такое могло произойти? Это серьезное обвинение… Начнется расследование, ведь они в чужой стране. Последствия будут сокрушительными.       Но что делать сейчас? Он заглянул в затуманенные глаза ученицы. Действие афродизиака проходит через время, но как определить какой это вид?       Пока лучшее что он может сделать — отнести ее в комнату.       — Сакура, ты меня слышишь? — мужчина понес ученицу по коридору. — Сакура?       Девушка попыталась сфокусировать взгляд, сжав рукав его джоунинской формы.       — Сен-сей… — на выдохе. Мужчина занес ученицу в ее комнату, уложил на кровать.       — Сакура? — пытался дозваться до нее Какаши. — Я тебя сейчас оставлю? Ты сможешь справиться?       — Сен-сей… — прошептала она горячо. Он опустил лицо ближе, пытаясь услышать шепот, но девушка уже впала в забытье, извиваясь на кровати. Ее безрукавка слегка расстегнулась, оголяя бинты на груди. Она хваталась за покрывало, мяла его в руках. Какое-то неприятное чувство охватило его. Какаши многое повидал, но не видел, чтобы афродизиак настолько лишал воли…       Что же это за вид, сколько он действует? Если бы ученица хоть на пару минут пришла в себя…       — Сакура, ты меня слышишь? — он прижал ладонь к ее горячей раскрасневшейся щеке. Девушка глухо выдохнула и потерлась о его ладонь, касаясь влажными губами. Он резко отдернул руку. — Сакура!       Девушка замерла, ее взгляд на мгновение прояснился.       — Дуууу-ш, — выдохнула девушка. — Отне-сите…       Какаши подхватил ученицу на руки, отчего она застонала и схватилась за его форму, сминая ткань. Он влетел в душевую, включил прохладную воду и опустил девушку на кафель, уперев спиной на стену. Она слабо вскрикнула, задрожала, но взгляд ее стал более осознанным.       — Сакура? — мужчина вглядывался в лицо ученице.       — Распылили что-то… не могу понять что за вид… не могу чакру контролировать… — она со стоном выдохнула воздух.       — Он сказал, что следы его не найдут, ты знаешь что-то об этом виде? — Хатаке наклонился к ней, девушка порывисто втянула воздух носом и застонала, выгибаясь всем телом.       — Сенсей — выдохнула Сакура, морщась. — Идите… мне хуже рядом с вами.       Какаши разогнулся и попятился.       — Я справлюсь сама… — пролепетала она. — Пожалуйста…       — Сакура, зови, если… — он не смог завершить фразу, ведь как раз его не должно быть рядом.       Ученица вымученно улыбнулась. Хатаке еще раз глянул в мутные глаза девушки, а потом вышел. Сакура протяжно застонала за дверью, а ему хотелось взвыть.       Какаши не смог уйти в свою комнату, сел под дверью. Он будет рядом, будет охранять ее. Хотя, он знал, что советник не рискнет сюда сунуться. Какаши был смущен, растерян и зол на себя, но ничем не мог помочь ей сейчас.       Что-то определенно было не так, не может обычный афродизиак действовать так. Он вспоминал, перебирал варианты.       Не может...                     Сакура полусидела под струями воды, они немного охлаждали кожу. Мысли путались, но она упрямо пыталась сосредоточиться.       Хорошо, что сенсей ушел. Она просто не могла допустить, чтобы он видел ее такой… Но... Не только поэтому. Своим присутствием он волновал ее, заставлял возбуждением обжигать вены. Афродизиак стирал границы, растворял все принципы. Не было ничего, кроме безумного желания.       Вода лилась, но лучше не становилось, тело горело с каждой секундой все больше и больше. До боли.       Она заставляла себя думать.       Давай же, Сакура.       В крови не найдут продуктов распада… Вещество было распылено, она его почти не вдохнула, но получила ударную дозу. Значит, впитывается через поры, действует мгновенно. Если оно распадается и не оставляет следов, значит, что-то запрещённое. Запрещенное и то, который можно распылить. Распыляются только два, а одно из них не оставляет следов, значит, это… это Орхидея.       Куноичи прикрыла глаза.       Его действие просто так не пройдет. Все будет хорошо, если ее состояние останется таким как сейчас, тогда она справится.       Жар внутри обжигал и Сакура поняла, что должна сделать, чтобы не потерять крупицы здравого разума. Она глухо выдохнула, вдохнула и непослушными пальцами развязала пояс.       Как все глупо.        Девушка проникла ослабевшей рукой под мокрую одежду. Поморщилась, а потом не смогла сдержать стона, концентрируясь на ощущениях. Без этого она просто сойдет с ума. Такой афродизиак раньше использовали для только купленных рабынь, чтобы не могли сопротивляться.       Она неумело двигала пальцами, пыталась сдерживать стоны, кусая губы. Лишь бы сенсей ушел и не слышал ее.       Только не Какаши-сенсей.       Какаши-сенсей…       Она пыталась об этом не думать, но его запах остался на одежде, пока он нес ее сюда. Сакура хватала воздух ртом, а потом сдалась и полной грудью вдохнула запах.       Тело содрогнулось, волна удовольствия достигла пика. Первый оргазм вышиб из нее воздух, она выгнулась, впиваясь в губу зубами, чтобы сдержать вскрик. На мгновение Сакура забылась, но спустя пару секунд, распахнула глаза. Во рту железом чувствовался привкус крови, она устало опустила руки.       Через сколько секунд она снова потеряет разум?       Надо что-то делать… Сакура снова попыталась влить чакру, чтобы вывести из организма афродизиак, но сильнейшая волна возбуждения вновь вышибла дух.       Слишком быстро…       Выдохнув, она попыталась себя ласкать, но руки не слушались. А жар все нарастал внизу живота, уже переходя во всполохи боли. Боль выкручивала низ живота, малые крупицы разума, что у нее сохранялись, растворялись в удушающем возбуждении.       Сенсей забеспокоится и все равно придет. Он не должен видеть ее такой. Она не хотела, чтобы он был сейчас рядом, не хотела, чтобы ему пришлось это делать.       Слезы бессилия навернулись на глаза. Она так глупо попалась, ей ведь казалось, что справится со всем. Самонадеянная глупая дура. Из-за этого дорогому ей человеку придется делать выбор.       Боль сковала грудь, и эта боль была намного сильнее той, что сейчас разрывала низ живота.       А если это произойдет и они никогда не смогут быть такими родными друг другу людьми? Девушка всхлипнула, царапая кафель ногтями.       Но это Какаши-сенсей. Близкий, родной, чуткий и внимательный сенсей. Он что-то придумает, она уверена. Снова решит проблемы, снова придет на выручку как и всегда. Не сделает ей больно.       Или...       Или сегодня ночью она потеряет его. Девушка отогнала зарождающийся ужас и панику. Ведь она не хочет его терять...       Слезы катились по щекам.       Яркая вспышка боли заставила ее выгнуться. Сакура заскребла ногтями по кафелю, ломая их.       Она должна справиться!       Девушка подняла слабеющую руку, сжав кожу зубами. Рот заполнила кровь, она ее сплюнула, попыталась вызвать Катсую, но очередная судорога вышибла воздух из груди. Руки упали на кафель, ее выгнуло, а потом скрючило от боли.       Она с силой сжала зубами губу, чувствуя как рот снова наполняется кровью. Тело скрутили спазмы, она склонилась и ее вырвало желчью.       Соберись! Девушка перевернулась на живот и попыталась встать. Колени разъезжались, она падала, снова пыталась подняться, падала. А потом обессиленно упала на холодный кафель и задышала через зубы. Спазмы отпустили на несколько секунд, девушка вдохнула воздух, тяжело выдохнула.       Если ее догадки верны, она может умереть. Организм просто не выдержит такой бешеной нагрузки. Ей нужна разрядка. Она из последних сил перевернулась на спину и прикрыла глаза, устав бороться. Вода лилась, а девушка чувствовала, что сознание ускользает.       «Простите, Какаши-сенсей»              Какаши слышал ее стоны за дверью, хоть она и пыталась приглушить их.       Смущался, терялся, но не мог ничего сделать. Он не мог оставить ее одну, не мог уйти, а еще не мог перестать слушать не прекращающиеся стоны.       Черт, черт, черт!       Послышалось жалобное хныканье.       Он не знал куда себя деть.       Когда хныканье усилилось, а потом последовали вскрики девушки, и вскрики явно болезненные, Какаши поднялся и осторожно вошел в комнату.       Дверь в душевую была открыта и он увидел то, отчего сердце заколотилось в бешеном ритме.       Сакура лежала под струями воды, безрукавка расстегнулась до середины, полностью оголяя перебинтованную грудь, шорты приспущены. Его ученица извивалась, ее искусанные губы с корочкой запекшейся крови, кривились от боли.       — С-сакура… — мужчина замер на месте, а потом горячий импульс ужаса заставил его подскочить к девушке, выключить воду и поднять ее на руки.       Кажется, он догадался, что за афродизиак в ее крови. Орхидея. Он не сталкивался с ним уже много лет. Запрещенный во всех странах, используемый черными торговцами, торгующими людьми. От этого осознания ощущение безысходности поселилось в груди.       «Сегодня вам предстоит серьезный выбор, ученица, ее доверие и смерть, либо позорная капитуляция и ее ненависть» — всплыли слова советника.       Жалкий ублюдок!       Ученица в его руках застонала, схватила его за жилет, прижимаясь вплотную. Ее тело дрожало, горячие ладони скользили по плечам, хватали за ткань джоунинской формы. Судорожно втянув воздух, она ткнулась в его грудь лицом и громко застонала.       Ее стон отозвался болью в груди. Такая хрупкая и маленькая в его руках. Мягко уложив девушку на кровать, он замер.       — Ка… ка… ши… сен… сей… — выдохнула девушка, потянувшись к нему.       — Сакура… — он до боли сжал зубы, видя, как очередной спазм скручивает хрупкую фигурку на кровати.       Перед ним, на кровати, лежала молодая красивая девушка, возбужденная и податливая.       От своих мыслей он пришел в ужас. Сердце гулко билось в груди, пытаясь ее разорвать. Какаши выдохнул, сконцентрировался и выровнял биение сердца.       Нет подтекста, только помощь, ведь выбора уже не было.       Какаши расстегнул жилет, снял и бросил на пол. Девушка скрючилась от боли, застонала и тихо захныкала. Он прикрыл глаза на мгновение, пытаясь справится с эмоциями.       Он никогда не сделает своей ученице больно.       Стянув перчатки, мужчина отправил их к жилету.       Сколько раз он так снимал их перед женщинами, а сейчас снимает перед ученицей накачанной афродизиаком. Боль в груди разрасталась, образуя черную, поглощающую дыру.       «Сегодня вам предстоит серьезный выбор, ученица, ее доверие и смерть, либо позорная капитуляция и ее ненависть» — Хатаке хмуро усмехнулся. Он все сделает по-своему, потому что не может потерять ее.       Какаши прилег на кровать, чувствуя, как горячие ладони тут же взяли в плен. Стройное тело прижалось, опаляя жаром. Он прикрыл глаза, позволил бывшей ученице прижаться, а потом отодвинул от себя, блокируя руки. Девушка дернулась.       — Хо… чу… вас… — простонала она, Какаши вздрогнул, заглянув в подернутые возбуждением зеленые глаза. Взгляд умолял, опухшие и искусанные губы были приоткрыты. Дыхание с хрипом вырывалось из ее груди. Нежную кожу лица запятнал болезненный румянец.       Ее лицо исказилось.       — Прос…тите меня… — на секунду к ее глазам вернулась осмысленность, они влажно заблестели слезами. — Вы не… не должныы…       Она жалобно захныкала.       - Мне так страшно... Прости…те… меня...       — Все хорошо, Сакура… — мягко проговорил он, нежно проводя ладонью по ее горячей щеке. - Я не сделаю тебе больно...       «Ты меня прости… я не смог тебя защитить, ведь предполагал, что подобное может случиться…» — пронеслось в его голове. Сжав зубы он отвел глаза, зацепившись взглядом за узор на обоях. Ему просто нужно посчитать сколько здесь цветов.       Один… два…       Его пальцы нырнули под влажную одежду.       Три… четыре…       Он закусил губу, делая мягкое движение пальцем.       Пять… шесть…       Сакура выгнулась и глухо застонала.       Семь… восемь…       Девушка, уткнувшись в его шею, жарко выдохнула.       Сколько? Он сбился со счета, сердце гулко билось в груди.       — Ка-каааа-ши… сен-сеееей… — жаркий стон, вскрик. Судорога прошлась по телу и он не понял, по ее… или его. А может и одновременно… девушка выгнулась до хруста позвонков.       Тридцать шесть…       Сакура металась по кровати, он отпустил ее руки, потому что боялся навредить. Ее дрожь волной отозвалась в его теле. Мужчина прикрыл глаза, продолжая движения пальцами. Разгоряченное тело реагировало на каждое прикосновение.       Он задыхался, и даже маска не могла помешать чувствовать острый запах ее возбуждения.       Восемьдесят шесть… Восемьдесят семь…       Дрожь снова прошлась по хрупкому телу, ее заколотило.       — Ка... каши! — вскрикнула Сакура, выгибаясь. Жар ударил в голову, он глухо выдохнул, дрожа всем телом. Мысли путались, она извивалась в его руках, ее горячие ладони шарили по его телу.       И все что он мог делать — это пытаться взять себя в руки и считать нежно-розовые цветки на обоях.       Двести восемьдесят шесть…       Очередной стон, отозвался внизу его живота.       Двести восемьдесят девять…       Рывок, он не сразу понял что происходит, в нос резко ударили запахи, а кожу опалило жаркое дыхание.       Мужчине потребовалась секунда, чтобы отвернуть лицо от влажных горячих губ. Они мазнули по челюсти, заставляя его вздрогнуть.       — Сакура! — глухо выдохнул он. Девушка застонала, схватилась руками за его шею, попыталась притянуть к себе. — Сакура!       Мужчина отворачивался от горячих губ. Пытался отодвинуть девушку, но ее хрупкие и сильные руки притягивали его к себе. Он попытался прижать ее весом, но девушка скользнула ладонью по его груди, мазнула по напряженному животу. Какаши распахнул глаза и тут же к его губам прижались горячие мягкие губы. Девушка застонала, ее выдох обжег чувствительную кожу.       — Ка…каши-сен…сей.       Острая волна возбуждения пронзила тело спазмом, сознание помутилось. Уже не понимая, что делает, он нашарил ее податливые губы, грубо смял. Влажные губы тут же распахнулись, он жадно толкнулся в ее рот языком. Пряный привкус крови окончательно помутил разум. В голове не осталось ничего, кроме дичайшего возбуждения.       Где-то на краю сознания он прижал девушку весом, почти полностью наваливаясь. Она обхватила его руками, гладила горячими ладонями по бокам, впивалась ногтями в ткань формы. А он уже не понимал что творит. Его губы грубо касались горячей шеи, жадно прихватывая горячую кожу. Пальцы не прекращали движения, девушка извивалась, заходилась громкими стонами удовольствия.       — Какаши! — выкрикнула она и, прижавшись всем телом, нашла его рот и зубами вцепилась в его губу.       Мужчина вздрогнул, от боли приходя в себя. Какаши лежал на ней, стройные ноги обвились вокруг его пояса, а он вжимался в ее бедра. Даже через ткань брюк и нижнего белья, он чувствовал влажный жар ее тела. Это еще больше отрезвило, Какаши резко отстранился, приподнявшись на руках.       Девушка раскинулась под ним, дыхание тяжело поднимало ее грудь. Мужчина вскочил на ноги, пятясь от кровати. Запнулся об стул, чуть не упал, а потом закрыл лицо руками и медленно осел на пол. Руки тряслись, а он пытался восстановить сумасшедше бьющееся сердце.       Он чуть…       Вскочив, Какаши бросился в душ. Ледяная вода обожгла горячую кожу, он выдохнул через зубы.       Он потерял голову…       — Черт подери! — выругался мужчина, ударяя кулаком в стену. Кафель разбился, поранив руку. И боль, наконец, окончательно отрезвила его.       Какаши поднял лицо к струям, мрачно улыбаясь.       Он такой же, как и этот толстый ублюдок, что накачал его ученицу афродизиаком.       Он чуть не воспользовался ее беспомощностью…       Какой ты хороший учитель, Хатаке Какаши… Обещал ведь защищать...       Руку саднило, чему он был очень рад.       Заслужил, старый извращенец.       Он на ватных ногах вышел из душа, выключил воду и медленно зашел в комнату.       Девушка лежала на смятой кровати, безрукавка полностью расстегнулась, бинты на груди ослабились, вздыбились обнажая нежную округлость небольшой груди. Шорты бесстыдно приспущены.       Он прикрыл на мгновения глаза, ненавидя себя за то, что увидел. Выдохнув, Какаши открыл глаза. Она не должна увидеть себя в таком виде, когда очнется.       Мучаясь чувством вины, мужчина подошел к ученице, осторожно натянул шорты, оправил края безрукавки и аккуратно застегнул. Сакура дышала спокойно, ровно. На ее лице не было отпечатка боли, оно, наконец, стало спокойным.       Какаши еще раз выдохнул, поднял с пола скомканный плед и бережно укрыл им ученицу. Замер. Сакура тихо дышала, практически не шевелясь.       Тихо выдохнув и отвернувшись, он создал клона и призвал Паккуна. Пес появился из дымки с тихим хлопком.       — Привет, Какаши, — произнес пес, но тут же замер. Он оглядел его небрежно помятую одежду, маленький черный нос настороженно двигался нюхая воздух.       — Не спрашивай… — устало произнес Хатаке. — Подежурь у покоев советника, клон тебя проводит. Не уверен сейчас, что мне хватит концентрации сохранять клона.       Паккун не стал задавать вопросов, лишь хмуро взглянул на него и выскользнул вслед за клоном.       Какаши еще раз посмотрел на спящую ученицу и сел в кресло возле окна.       Через несколько часов она проснется, и он должен быть рядом, чтобы объясниться…       «Сегодня вам предстоит серьезный выбор, ученица, ее доверие и смерть, либо позорная капитуляция и ее ненависть».       А ведь он почти капитулировал…       Какаши закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Боль в груди разрослась до огромной черной дыры.       Почти…