Афродизиак

      Какаши запрыгнул на ограждение крыши и бесшумно приземлился на бетонное покрытие.       Доклад длился два часа, ему пришлось отвечать на множество вопросов со стороны советников и самого дайме. План дополнительного корпуса госпиталя утвердили, как и предполагала Цунаде-сама.       Миссия закончена.       Мужчина взъерошил волосы на затылке и вздохнул. Мысли путались, головная боль сдавливала виски.       Как же он устал. Очень устал… и сейчас не совсем понимал — хотел он побыть наедине с собой или нет. С одной стороны, ему нужно привести мысли в порядок, а с другой…       Какаши прикрыл глаза, и тут же перед внутренним взором появились влажно блестящие зеленые глаза, в которых плескалось столько стыда, отвращения и муки. И снова в беспорядке пронеслись события ночи, принося с собой вспышку боли.       Мужчина достал из карманов штанов пачку сигарет и зажигалку. Повертел, хотел убрать, но стянул маску и прикурил. Табачный дым медленно рассеялся в воздухе. Следующая затяжка, как и первая, не помогла успокоить натянутые до предела нервы.       Когда он в последний раз курил?       Уже и не мог вспомнить…       Изнутри всплывал черный, хорошо запрятанный ужас. После смерти самых дорогих людей этот страх не покидал его, душил ночами. Он гнал его, прятал глубоко и думал, что преодолел. Но сейчас этот страх снова овладевал им, перекрывая кислород.       Какаши потерял стольких людей и больше не хотел этого…       Они с Сакурой стали настолько близки после окончания войны, ее тихая поддержка, забота не дали ему в свое время впасть в очередную депрессию после предательства и смерти Обито. Она была рядом и своим жизненным оптимизмом давала ему силы двигаться дальше.       Именно Какаши видел слезы ученицы, когда Саске в очередной раз покинул деревню искуплять грехи.       Какаши глухо усмехнулся и снова затянулся дымом.       Саске… В этом юнце Какаши видел себя… Сколько ошибок он сам совершил после смерти отца, Рин, Обито, когда Итачи вырезал клан и сбежал из деревни? Мужчина помнил ту темную пучину черной вины, которая разъедала его. Помнил старые кошмары, когда он каждую ночь просыпался, задыхаясь от ужаса, вновь и вновь видя смерть Рин и Обито.       Несмотря на то, что мужчина понимал Саске, где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, он ненавидел, что этот юнец доставлял столько боли Сакуре, которая любила его все эти годы.       «Он не достоин ее…» — мысль всплыла так ярко и четко в его сознании, что испугала его. Сакура взвалила слишком тяжелый груз на свои сильные, но хрупкие плечи. Поставила на свою жизнь клеймо чужой всепоглощающей боли.       Но… на самом деле его ученица заслуживала счастья. Заслуживала поддержку.       Ее нужно беречь, не потому что она слабая, а именно потому, что всегда старается быть сильной.       Какие бы трудности не были, Какаши всегда будет рядом и поддержит ее.       Если, конечно, она даст ему сделать это после того, что произошло…       Какаши закрыл глаза ладонью… а потом снова глубоко затянулся.       Он сделает все, чтобы больше не терять близких людей.       Вдруг он почувствовал знакомую чакру позади себя.       Сакура стояла позади него. Мужчина выкинул окурок, сжимая пальцы. Ученица медлила, а он давал ей время. Секунда за секундой.       — Какаши-сенсей, — наконец, услышал Хатаке тихое. Хоть он мысленно готовился к разговору, дрожь прокатилась по телу, заставляя сердце биться чаще. Но быстро взяв себя в руки, он, натянув маску, обернулся.       Ученица стояла перед ним, отведя глаза. Какаши мазнул взглядом по ее бледному лицу, покрасневшим глазам и плотно сжатым губам.       Вместо того, чтобы говорить что-то, он ждал ее вердикта. Давал ей возможность высказать то, что она думает. Ждал, замерев, чувствуя, как с каждой секундой, в нем разливается страх.       Молчание затягивалось…                     Сакура искала сенсея, попутно думая о том, как начать с ним разговор. Как извиниться перед ним за то, что ему пришлось сделать прошлой ночью.       Девушка прошла несколько кругов по деревне, прежде чем смогла найти едва заметный отголосок его чакры. Сенсей был на крыше, она в этом не сомневалась, но решиться подняться наверх, не могла.       А если он хочет побыть один?       Если он не хочет видеть ее?       Вдруг после случившегося она ему отвратительна?       Прислонившись спиной к стене дома, Сакура боролась с собой.       Девушка успокаивала себя в мыслях, заставляла, умоляла, но тело не слушалось. Слишком велик был страх внутри нее.       Но это же Какаши-сенсей. Заботливый, понимающий, такой родной.       Она извинится перед ним, найдет слова, ведь терять его девушка не хочет.       Собравшись с духом, Сакура в несколько прыжков запрыгнула на крышу дома. Остановилась. Хатаке стоял к ней спиной, в воздухе витал запах сигарет.       Девушка знала о том, что иногда сенсей мог выкурить сигарету-другую, но он уже долгое время к ним не прикасался.       Она вспомнила, как в первый раз застала Какаши-сенсея за сигаретой, когда их команда должна была покинуть страну Волн. Он ушел после того, как они все вместе посетили могилы Забузы и Хаку. Девушка тогда долго искала его, потому что пришло время отправляться в обратный путь. А когда нашла, почувствовала запах сигарет, исходящий от него. Она тогда ничего у него не спросила, ведь понимала, почему он курит. Это был их маленький секрет, о котором не знали остальные члены команды номер семь.       Всем им тогда пришлось нелегко.       И сейчас он курит… курит из-за того, что произошло этой ночью…       Когда Сакура позвала его, увидела, как его плечи едва заметно дернулись. Он обернулся, и девушка не смогла посмотреть ему в глаза. Все слова застряли в горле.       Вместо извинений в ее груди разливалось что-то черное, вязкое и отвратительное. Наконец, она сжала кулаки и посмотрела на сенсея. Снова этот загнанный взгляд, полный скрываемой боли и стыда. Выглядел он сейчас намного хуже, чем утром — круги под глазами стали еще темнее. Сенсей не сводил с нее взгляда, молча ожидая.       Спазмы сдавили горло, когда она попыталась что-то сказать.       Сакура прошлась взглядом по его лицу, по понурым плечам. Боль ввинчивалась в сердце, сдавливала грудь.       — Простите меня, — внезапно для себя выдохнула она. Ее голос звучал тихо и жалко.       Сенсей выдохнул воздух, словно все это время не дышал.       — Нет, Сакура, — в его словах затаилась горечь. — Это ты прости меня… Я ведь предполагал, что так может быть, но…       — Какаши-сенсей, — тихо перебила девушка. — Я была слишком самонадеянной, попалась, а вы снова меня спасли. Это я виновата перед вами за все, что…       Она не смогла договорить, потому что спазмы снова сдавили горло, на глаза навернулись слезы. Сенсей сделал пару шагов ей навстречу.       — Сакура, — мягко, как и раньше, проговорил он, и поднял руку. Она замерла, ожидая, что его ладонь осторожно коснется ее макушки и мягко потреплет по волосам, ведь ей это было так необходимо сейчас.       Совсем как прежде…       Но внезапно его рука замерла.       Девушка непонимающе заглянула в темно-серые глаза и с ужасом поняла, что он смотрит на ее шею. Сакура вздрогнула, а потом сморщилась, прикрывая ладонью красные отметины на своей коже. Стыд и отвращение с новой силой вспыхнули внутри.       — Я… Я не помню… — Сакура опустила взгляд. — Не помню… Когда…       Сенсей молчал.       Она подняла на него взгляд и почувствовала, как задыхается от ледяной волны ужаса. В его глазах она прочитала не скрываемую ярость, ненависть и…       Отвращение.       Какаши-сенсей резко опустил руку. Девушка сделала шаг назад под его холодным взглядом, чувствуя, как падает в пучину ненависти к себе.       — Извините, Какаши-сенсей, — девушка судорожно вдохнула воздух. — Пожалуйста, простите меня. Я…       Девушка сделала еще пару шагов назад. Внутри творился хаос, губы дрожали. Еще немного и она разрыдается. Эгоистично разрыдается перед ним, вновь заставляя его чувствовать вину.       Сакура чувствовала себя мерзкой и грязной в его глазах.       — Мы ведь в семь отправляемся? — выдавила она и поспешно отвернулась, едва сдерживая слезы. — Я пошла собираться       — Сакура, постой… — голос дрожащий, едва слышный.       — Надо поспешить, а то задержимся. Мы итак много времени потратили на эту миссию. И еще раз… простите меня.       Сакура позорно бежала от него, снова оставляя наедине с мыслями.       Она спрыгнула с крыши, в полете вытирая накатывающие слезы.       Не так должен был закончиться разговор!       Из последних сил сдерживая слезы, Сакура завернула в ближайший переулок. Там, среди старого хлама, она сползла вниз, прижавшись спиной к стене.       Девушка с силой сжала безрукавку на груди. Когда после душа Сакура решила оставить эти позорные отметины на своей коже, чтобы это было напоминанием ей о ее же глупости и самонадеянности, она не думала, что будет такая реакция.       А что она хотела?       Сакура подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом.       Случилось то, чего она боялась больше всего.       Из-за своей несобранности и глупости она стала отвратительна близкому другу…                     Какаши пару мгновений стоял, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Вспышка ярости погасла, оставляя после себя черную апатию.       Не смог сдержать эмоций…       Он должен был поддержать ее, но не смог справиться с безумной яростью…       Сакура снова будет плакать по его вине. Снова будет плакать от того, что тридцатиоднолетний мужчина, элитный джоунин и будущий хокаге не смог сдержать своих эмоций. Ему страшно было даже представить, что она сейчас чувствовала. Вся его выдержка летит к чертям. Пока он не возьмет себя в руки, он не сможет никому помочь.       Трясущимися пальцами мужчина достал еще одну сигарету.       Перед глазами яркой картинкой стояли красные пятна на бледной коже ученицы — засосы, которые он оставил ей этой ночью…