Судьбы

Воспоминания. На городок опустилось Рождество. Из любопытства мы можем заглянуть в дома, чтобы узнать, как люди готовятся к празднику. Я бы заглянула в дом к бедным жителям, но там не найти богатой индейки на столе, огромной ёлки посреди комнаты, увешанной дорогими игрушками, и праздничного пирога. Однако есть кое-что, чего не найти в богатом доме – счастье праздника, атмосфера искреннего веселья, добрые, улыбчивые лица. Я предлагаю вам заглянуть в один дом. В нём с недавнего времени поселилась моя героиня с семьёй. Сейчас ей всего пять лет, как и её сестре-близнецу, зовут её Грейс Роббер. Вместе с ней праздник встречают и родители – Тифон и Келли. Самой атмосферы праздника в доме нет, но все члены семьи пытаются её… сфабриковать. – Грейс, милая, подай мне, пожалуйста, во-о-он тот симпатичный голубой шарик! Да, этот, со снежинками. Грейс, в лёгком платьице, с распущенными волосами до плеч, подала отцу из огромной коробки ёлочный шарик. Рядом в креслах сидели Лилия и Келли, сестра и мать Грейс. Лилия была одета гораздо более презентабельно: красивые ленты в длинных волосах, пышное платье с несколькими юбками, дорогие туфельки. Лили, как её все называли, была более похожа на свою мать, а Грейс – на отца. Отец был трудолюбивым, целеустремлённым человеком, но, в отличие от Грейс, был довольно злобного и вредного характера и больше любил Лили. Мать же была медлительной, больной и ленивой женщиной, и эта её некоторая сонливость и царственная леность в движениях были присуща Лили. Как и мать, Лили была требовательна, нетерпелива, самолюбива и легкомысленна. К вечеру все сели за праздничный стол, приготовленный недавно нанятой кухаркой. Сейчас, когда все члены семьи чинно сидят, у нас появляется возможность получше рассмотреть главных героев. Лили была идеалом женской красоты: волнистые пшеничные волосы до пояса, прямые стрелки тоненьких бровей, изредка принимающих холодное вопросительное выражение, льдисто-голубые глаза, близкие по цвету к серым, длинные ресницы, тонкий аристократический нос, высокие скулы, чуть припухлые губы кораллового цвета. Пятилетняя Лили была очень похожа на себя в будущем. Полной её противоположностью была Грейс. Они были словно день и ночь в сравнении друг с другом. У Грейс были тёмные пышные волосы до плеч, несколько сдвинутые к середине лба брови, длинные опушенные ресницы, чёрные глубокие глаза, средний нос с остро отточенными крыльями, сжатые по привычке губы, скрывающие жемчужные зубы, немного мелкие черты лица. Они были близнецами лишь потому, что родились в один день, в остальном же уродились очень разными. Лили баловали и любили, а к Грейс относились как к… сестре Лили и помощнице кухарки. На следующий день, по заведённой в семье традиции, девочки должны были найти под ёлкой свои подарки на Рождество. Первой к заваленной подарками ели подбежала Лили и обнаружила для себя следующее: огромную куклу, детский трёхколёсный велосипед, кукольный домик и набор из посуды к маленьким куклам, детский набор косметики и новое платье. Когда довольная Лили утащила всё это к себе в комнатку на втором этаже, Грейс, живущая в комнатке на первом этаже рядом с кухней, подошла к ёлке и обнаружила подарки для себя: книга сказок, азбука с упражнениями, новый фартучек и поваренную книгу. Грейс была очень одарённым ребёнком и в свои пять лет уже умела читать (азбуку купили ради упражнений) и очень обрадовалась книгам, особенно поваренной. Кухарка была довольно мрачным и замкнутым человеком и присутствие на кухне мелкой хозяйской дочери в статусе ученицы почитала за оскорбление. Теперь, когда кухарки не будет в доме, у Грейс появится возможность завладеть царством кастрюлей и сковородок. Вам, скорее всего, покажется странным, что обеспеченные родители, могущие позволить купить себе один из самых богатых домов в этом городке-деревне, держали свою младшую (на несколько минут) дочь в статусе содержанки, даже служанки, а старшую в статусе принцессы, будущей королевы? Из-за того, что Лили была королевой. Родители просто считали, что у неё должны быть слуги… Грейс с младенчества, с молоком няни, признала несколько истин: «труд – обязанность хорошего человека», «учиться, учиться и ещё раз учиться», «есть такое слово – надо». Она ни на минуту не думала отступать от своих принципов, даже будучи всего лишь ребёнком. Теперь, заглянув в дом, мы увидим наших героинь в возрасте семи лет. Возрасте, когда дети познают радость (или горечь – в зависимости от детей) учёбы. Как вы уже могли догадаться, Грейс с удовольствием и ожиданием вошла в мир знаний, Лили же училась за счёт своей умной сестры. В классе было двадцать два человека: десять мальчиков и двенадцать девочек. Дети, будто чувствуя фальшь, потянулись к Грейс, и с того самого дня она дружила со всем классом и, следовательно, не имела ни одного настоящего друга. Лили же стала изгоем. Теперь мы видим, что девочкам по десять лет. Год назад они потеряли мать: она умерла от сердечного приступа во время массажа. За прошедшие годы девочки вытянулись, похорошели, но были так же не похожи друг на друга, как и пять лет назад. Обе они отличницы, но все прекрасно знают, кто из них отличница на самом деле, а кто – лишь паразит, живущий за счёт других. Отец, вопреки досужему мнению, не отправился искать замену своей покойной жене. Вместо этого он углубился в работу: Тифон был директором единственного местного банка. Грейс была в доме за старшую. Кухарки уже не было в доме, со всем справлялась младшая дочь одной из самых богатых семей. Для своих десяти лет Грейс очень много знает и иногда поражает учителей. Вопреки привычке, зависти в классе не образовалось, и прохладные отношения у Грейс были только с отдельными личностями. Лили твёрдо уверилась в мысли о том, что она в этом доме хозяйка, и помыкала Грейс, требуя у неё то одного, то другого. Отец не замечал ничего, да он бы и не имел права посочувствовать свое младшей дочери, потому что много лет назад сам определил её место в семье. Грейс не любила до обожания свою сестру, но и не бунтовала против подобной жизни. Когда-то очень давно Грейс определилась с тем, что она должна делать, и список не изменялся: она должна была отлично учиться, управлять домом, заботиться о сестре и отце. И никогда не считала это своим наказанием, а лишь своим долгом. Прохладный вечер, в доме у Робберов собрались гости. Это были неизвестные Грейс личности, но их хорошо знала Лили. Девочкам по тринадцать лет. На стол готовила Грейс, Лили же сказала гостям, что приготовила всё сама. Когда все уселись, в дверях появилась Грейс, неся поднос с тарелками. Многие гости вопросительно посмотрели на Лили, так как не знали, кто вошёл. Лили, быстро посмотрев на Грейс, сказала: – Ах, это… моя служанка. Солнечный день, большинство детей находится в школе. В классе Грейс и Лили идёт контрольная работа. Теперь им по пятнадцать. Грейс, закусив язык и сосредоточенно хмурясь, решает задания, Лили разглядывает себя в зеркальце. Когда до конца урока остаётся пять минут, Лили аккуратно выливает на руку Грейс лак. От неожиданности Грейс теряется и просит выйти из класса. Пока сестра оттирает лак в женском туалете, Лили берёт её работу, с неподписанной фамилией, и в графу заполнения вставляет свои инициалы. Затем подписывает свой лист почерком сестры и сдаёт «свою» решённую работу и пустой лист учителю.

***

Мы вернулись из воспоминаний в настоящее время. В настоящем девушкам по семнадцать лет, они учатся в одиннадцатом классе. Сёстры уже сформировались в симпатичных девушек. Более красивой из сестёр считали Лили, если не брать в расчёт тусклые волосы, несколько серый цвет лица от большого использования косметики и потемневшие зубы от частого курения. Грейс была высокой, стройной девушкой, она была выше и стройнее своей сестры. Волосы у младшей сестры оставались длиной до плеч, только стали ещё более пышными и делали её хозяйку похожей на эльфа. В классе видели отношения между сёстрами, замечали помыкание и грубость Лили, кротость и доброту Грейс. Но никто не догадывался, что дома бедная девушка превращается в служанку. Навсегда останется загадкой, как Грейс успевала всё: учить уроки, работать по дому и оставаться здоровой, умной, весёлой девушкой. У девушек нет ни одной четвёрки в четвертях на протяжении всех десяти лет учёбы. Они обе упорно идут к медали. Одиннадцатый класс только начинается.

***

Чёрный вольво плавно ехал по улице. В салоне сидело два человека. Водителем был молодой парень лет двадцати. Чёрные волосы, подстриженные в средней длины причёску, синие глаза, полные губы и шикарная улыбка – это был Купер Григ, сын местного владельца сети ресторанов Томаса Грига. Рядом с водителем сидел молодой человек того же возраста, только одет более щеголевато: модная рубашка, заниженные брюки, кожаные туфли, когда как Купер был одет в жилет, джинсы и кроссовки. Это было начало сентября. Утро выдалось несколько прохладным из-за тумана, опустившегося на дороги и заставляющего водителя вольво сжимать руль руками немного сильнее, чем следовало. Молодой человек рядом с водителем держался более непринуждённо и свободно. Это был Генри Уиклок, сын владельца развлекательного центра этого городка-деревни. Генри поглядывал на Купера, словно не знал, с чего начать разговор. Когда машина проезжала мимо дома Робберов, Купер несколько удивлённо произнёс: – Разве здесь кто-то живёт? Раньше он был заброшен. – О, мой дорогой друг, не стоит удивляться чему-то, когда отсутствуешь в этом городе уже пятнадцать лет, – Генри говорил фамильярным тоном, несколько растягивая слова. Купер поморщился, но ответил: – Я был здесь в последний раз, когда мне было шесть. С тех пор наверняка многое изменилось. Генри некоторое время смотрел в отражение дома в боковое зеркало, а когда дом скрылся из вида, сказал: – Туда лет двенадцать назад поселилась одна семья. Робберами зовут. Я надеюсь, ты сюда надолго приехал, потому что их дочки – просто конфетки! – Только не говори мне, что ты успел перепортить всех девушек города, иначе я развернусь и уеду обратно. – Старшая, Лили, просто не даёт пройти мимо, чтобы перед этим её не испортить. А вот младшая… – Что? Полная противоположность? – Угадал. – Неужели она дала тебе от ворот поворот? Генри помялся и ответил: – Вроде того. – Да, я бы хотел посмотреть на подобную девушку. Уверен, она уникум. Генри был красивым малым, и удивление Купера, привыкшего к лёгким победам друга на любовном фронте, было вполне понятно. – Так ты к нам надолго? – поинтересовался Генри. Купер немного потянулся в сидении: сказывалась усталость от перелёта. – Конечно. Если получится – навсегда. – Слушай, ради меня – не заглядывайся на Лили. – Хорошо. А на её сестру можно будет посмотреть? Уж больно она меня заинтересовала. – Пожалуйста. Даже можешь сделать её своей девушкой. – Кто знает. Только если ты хочешь через меня отомстить единственной отказавшей тебе и, следовательно, умной девушке – я пас. – Кто знает, – в тон ему ответил Генри.

***

Для того чтобы лучше узнать человека, нам нужно проводить с ним больше времени. Данная истина подходит не для всех. Проведя рядом с Грейс всю свою жизнь, Лили никогда не замечала, как та заботлива, умна, красива. Она не считала младшую сестру конкуренткой, и, скорее всего, от подобного предположения засмеялась бы, и только. День нынешние ученицы одиннадцатого класса проводили по-разному. Давайте с вами заглянем в скромную комнатку рядом с кухней; в ней живёт младшая из сестёр – Грейс. В комнатке стоит простая, чистая, пахнущая розами кровать, небольшой письменный столик, платяной шкаф и в любую погоду распахнутое окно. Сейчас шесть утра двенадцатого сентября. Ветер легко колыхает белую занавеску, комната погружена в лёгкий полумрак. На кровати, укрывшись одеялом, спит Грейс. Призрак сна витает у её губ и глаз, но скоро ему суждено исчезнуть. Звенит будильник. Девушка слегка дёргается во сне, протягивает руку, нащупывает будильник на тумбочке возле кровати и выключает его. Грейс слабо вылезает из кровати и потягивается. На ней простая, длинная, свободная рубашка, заменяющая ей ночной наряд. Вначале мы не заметили, но теперь видим под письменным столиком шёлковую подушку, на которой лежит большая белая кошка в красивом серебристом ошейнике. Грейс приблизилась к дремлющей красавице и слегка погладила её: – Доброе утро, Мими. Кошка вытянула лапки, выпустив коготки, посмотрела на хозяйку и вопросительно мяукнула. – Да, уже утро. А ты и не заметила? Ты, однако, соня. Кошка была ещё маминой, находилась в семье очень долго и была очень пожилой дамой. Однако солидный возраст не мешал Мими находиться в прекрасной форме. Грейс открыла шкаф, выудила оттуда халат и накинула его на плечи. Затем заправила кровать и отправилась в сопровождении Мими на кухню. Кухня была просторной комнатой с высоким потолком, современным гарнитуром и неиссякаемым запасом еды. Кухня была гордостью Грейс, потому что в ней она была царицей. До половины седьмого Грейс готовила завтрак для Лили и отца, которому относила его сразу же. Лили же вставала в семь. Затем Грейс готовила себе и своей сестре одежду для школы. Грейс надевала обыкновенную серую форму, а Лили каждый день надевала новый наряд. С вечера она решила, что наденет джинсовую мини-юбку с колготками в сеточку, бордовую кофту с глубоким вырезом и туфельки на шпильках. Теперь Грейс гладила постиранную с вечера «форму» сестры и напевала песни из разных фильмов. Портфель Грейс был собран с вечера, поэтому после одежды она собирала портфель сестре. В семь со второго этажа послышался крик: – Грейс! Грейс предвидела подобное, и за несколько минут до этого поставила подогреть в микроволновую печь завтрак Лили. Теперь, когда прозвучал сигнал, она с подносом в одной руке и одеждой для школы в другой поднялась на второй этаж и прошла к комнате сестры. Теперь нам представится возможность рассмотреть комнату Лили. Она была в три раза больше комнаты Грейс, и чего здесь только не было: огромная двуспальная кровать, зеркальный столик, отдельный будуар с одеждой, набор мягких игрушек на деревянных полках, компьютерный стол с ноутбуком и мощными колонками, стереосистема, домашний кинотеатр и большой кожаный диван. Сама хозяйка комнаты стояла у зеркального столика и расчёсывалась. На звук открывающейся двери Лили обернулась и ухмыльнулась: Грейс аккуратно раскладывала вещи на кровати и совсем забыла о подносе. Будто желая помочь, Лили подошла ближе и толкнула поднос. Кофе разлился по всему постельному белью, а Лили сложила руки на груди и сказала: – Постираешь постельное бельё после школы. Сейчас принеси мне другой кофе. И обратись к врачу: у тебя что-то с координацией. Грейс без доли обиды или гнева шла на кухню за новым кофе. Лили, на сей раз спокойно, позавтракала. В это время Грейс кормила кошку, уже успевшую совершить утреннюю прогулку на соседние дворы. Мими питалась лишь отборным мясом, которое Грейс смешивала с зеленью и картофельным пюре, и подавала в изящную миску. Сама Грейс завтракала совсем просто: иногда яблоком, иногда кашей, иногда тем, что останется после ужина. Грейс не признавала ни диет, ни упражнений; в хорошей форме ей позволяло быть плотное расписание дня, не позволяющее хозяйке ни минуты покоя. Особенного аппетита девушка тоже никогда не чувствовала, и готовила шикарные сладкие и калорийные блюда только по желанию членов семьи или для гостей. К половине восьмого обе девушки были готовы и вместе вышли за ворота, ожидая автобус. Грейс вполне могла бы ходить пешком, но Лили не хотела таскаться на каблуках в другой конец города, и глупостью было бы одной ехать, а другой идти. Без десяти восемь они уже находились в школе. Лили ушла в параллельные классы – поприветствовать своих знакомых, а Грейс направилась в их класс. Стоит отдельно сказать о составе 11 «А». Состав его не менялся с первого класса, что было явлением крайне редким. В школе учителя и ученики называли этот класс «классом Любви», или «классом Роз и Шипов». Дело было в том, что помимо Грейс и Лили, в классе училось ещё двадцать человек: десять мальчиков, десять девочек. Все они составляли пары. Да, именно парочки. В классном журнале 11 «А» список учеников идёт по партам сидящих парочек: мальчик-девочка. Они всегда были друг с другом, и подобного в школе раньше никогда не было. Когда Грейс вошла в класс, там уже находились Эвлида и Пилос, Инфанта и Амик, и Филлида и Ифит. Они сидели друг с другом в соответствии с влюблённостью. Эвлида была одной из самых близких подруг Грейс. – О, Грейси, Привет! Как прошли выходные? – Эвлида была смуглой шатенкой, и рядом с ней бледная кожа Грейс смахивала на родство с альбиносами. – Как всегда, Эвли. А у тебя что новенького? – Грейс села за её с Лили парту, сразу за партой Эвлиды и Пилоса. Пилос был симпатичным блондином, и был без ума от Эвлиды, о чём не раз с радостью подруга говорила Грейс и что не раз замечала она сама. – Пил достал билеты в кино в эту субботу. Пойдёшь с нами? – А кто ещё идёт? – Только ты, если захочешь. У нас один билет лишний. – А что за фильм? – «Пункт назначения». Грейс закусила губу, раздумывая, а потом ответила: – Прости, Эвли, не смогу. У меня в субботу одно важное дело, да и вряд ли Лили меня отпустит. Эвлида закатила глаза: – Ах да, наша маленькая Лили, эта вредная… стерва, – шёпотом добавила Эвлида, чтобы Пилос не услышал её. Эвлида подсела к Грейс, пока не было Лили, и они стали шушукаться. Оставленный в одиночестве Пилос изредка поглядывал на девушек, возбуждённо что-то обсуждающих. Мы, по праву читателей, можем себе позволить подслушать сокровенный разговор. – Ну-ну, и что потом? – А потом он вот эдак мне говорит: «Эвли, после одиннадцатого класса я бы хотел кое-что сделать». «Что же?» – абсолютно наивным голосом спрашиваю я. «Например, сделать тебя своей женой. Думаю, после восемнадцати уже можно будет». Я тебе честно говорю, как я тогда в обморок не хлопнулась – вообще не понятно! Это ж такое волнение было, я даже вспотела. – Я рада за тебя, – улыбаясь, сказала Грейс, – и рада за Пилоса. Этот шаг когда-нибудь, да нужно было сделать. – О чём шушукаемся? – к девочкам на парту подсели Инфанта и Филлида, так же, как и Эвлида, оставив своих кавалеров в гордом одиночестве. Через несколько минут в волнующее событие были посвящены и эти девушки. Грейс сильно сомневалась, что к концу дня кто-нибудь не будет знать о словах Пилоса, и лишь покачивала головой, но тут в класс зашли очередные представители «Роз и Шипов». Это были Гестия и Тавр, Метида и Орест, Белл и Мидас, и Леда и Тибо. Отношения с ними у Грейс были средними. В основном это были те ребята, которые очень любили списывать у неё. И всё же они были не самыми плохими. Самые плохие пришли за две минуты до звонка. Уж они-то никогда не позволяли себе не то, что списывать – даже просто дружески беседовать с остальными одноклассниками. Это были Эллина и Борей, Артемида и Пан, и Немезида и Нарцисс. Последние были самой красивой парой класса, они не раз выигрывали школьные конкурсы как «Самая обворожительная пара сезона». Грейс не завидовала ни подругам, ни врагам за то, что они нашли свою любовь. А уж они нашли, ни разу никому не приходило в голову сомневаться хоть в одной паре. Грейс просто верила, что однажды рядом с ней окажется её «принц». Она почему-то представляла его среднего роста брюнетом с синими глазами. Образ приходил всякий раз, когда Грейс задумывалась о своей судьбе. Но в городе подобных парней не было, и Грейс начала сомневаться в своей мечте. Почти сразу же после звонка в класс вошла миссис Сондерс, классный руководитель 11 «А», женщина с характером, строгая, но справедливая, пользующаяся популярностью в классе. Она подошла к учительскому столу, положила на него журнал, но садиться не стала. Вместо этого сложила руки на груди и сказала: – Нам с вами нужно кое-что обсудить. На следующей неделе у нас будет осенний бал. На нём, как вам известно, будет выбрана «Лучшая пара осени». Многие учителя уверены, что это будет какая-то пара из нашего класса. Они даже догадываются, кто именно. Немезида и Нарцисс переглянулись и обменялись улыбками. Они догадывались, кого имеют в виду. Они действительно были самой красивой парочкой в классе. Высокая, очень стройная Немезида с тёмными кудрявыми волосами и огромными кукольными глазами, фарфоровой кожей и изящными чертами лица очень подходила Нарциссу – высокому мускулистому парню с несколько взъерошенными светлыми волосами и медовыми глазами. Нарцисс и Немезида не раз снимались в журналах мод, даже несколько раз появлялись на обложке. – От вас требуется: подготовиться к вечеру, который будет на той неделе в пятницу. Найдите себе наряды, придумайте свой образ. В общем, вы всё итак знаете, не в первый раз. В класс ворвалась Лили. Миссис Сондерс окинула её неодобрительным взглядом, однако разрешила сесть на место и удалилась из класса. Лили села рядом с Грейс и спросила: – Что она говорила? – Что в следующую пятницу будет осенний бал. Просила к нему подготовиться. – Ясно. Больше за все уроки Лили не сказала Грейс ни слова. Третьим уроком была физкультура. Её проводили на улице, потому что пока ещё было не так холодно, чтобы уходить в здание. Играли в волейбол. Сёстры были в разных командах. Лили слишком резко подала мяч Грейс, и та оттолкнула его под неожиданным углом: мяч вылетел на улицу и ударил по голове прохожего. Грейс подбежала к забору и сказала извиняющимся голосом: – Ой, простите, я не хотела… Тут она разглядела лицо прохожего и воскликнула: – Вы! Мяч ударил по голове Генри. Тот передал ей мяч и стоял, потирая затылок и разглядывая удивлённую Грейс: – Привет, милашка. Как дела у твоей сестрички? – Нужно спрашивать у неё. Грейс сложила руки на груди. Теперь она не выглядела такой приветливой и доброй, как обычно. – Брось, детка, что мешает тебе просто расслабиться? – Принципы. – Какие ещё принципы? – Я не гуляю, не флиртую и не влюбляюсь в парней, которым нужно от меня только одно. – Что же, по-твоему, мне от тебя нужно? – Секс. – О, да ты самолюбивая штучка. С чего ты взяла, что я могу хотеть этого от тебя? Купи себе зеркало. Генри, весьма довольный собой, пошёл дальше по улице. Грейс лишь усмехнулась и вернулась к игре. Возвращаться домой пришлось пешком, так как школьный автобус сломался. Сёстры почти доходили до дома, когда их обогнали несколько человек на мустанге с откинутым верхом, улюлюкающих и пьющих пиво из баночек. Кажется, это были ученики их школы. Грейс лишь покачала головой. – Это ад на земле! Как можно ходить по таким улицам на таких каблуках! – ныла Лили. – Мы уже пришли, – ответила сестра, поднимаясь по ступенькам к входной двери, – а улицы нормальные. – Не забудь постирать моё постельное бельё, – напомнила старшая сестра и направилась в свою комнату. На верхней ступеньке она вдруг остановилась, обернулась к сестре и добавила, – кстати, завтра у нас будут гости. Я бы хотела, чтобы ты устроила маленький фуршет. Ты не против? Прекрасно. Ты просто душка! Грейс лишь немного приподняла брови в ответ на такую лестную оценку, но ничего не сказала. Она уже привыкла к разным выкрутасам сестры. Пока постельное бельё Лили вертелось в стиральной машине, Грейс делала уроки. Сегодня задали особенно много, к тому же она хотела сделать несколько заданий и на другие дни. «Важным делом», из-за которого Грейс отказалась идти с Эвлидой и Пилосом в кино, была еженедельная уборка в доме, которую Грейс проводила каждую субботу. На воскресенье отложить её она не могла, потому что в воскресенье её всегда вытаскивала из дома Эвлида. Подруга искренне считала, что сидение дома вредно для здоровья, и хотя бы один день в неделе считала себя обязанной посвятить подруге. После того, как уроки были сделаны, Грейс поднялась в комнату сестры, чтобы сменить ей постельное бельё. В комнате сестры не было. – Опять ушла гулять куда-то… – пробормотала Грейс, вытаскивая из шкафа в будуаре сменное бельё. Когда с кроватью было закончено, она подсела за компьютерный стол, чтобы сделать презентацию по биологии, которую ей задали на следующую неделю. Звонок прервал её на тщательной попытке понять состав клеток рододендрона. Грейс подошла к телефону и подняла трубку, гадая, кто это звонит. Звонили из участка. Просили забрать некую буйную блондинку, дерущуюся с представителями порядка и имеющую при себе паспорт на имя Лилии Роббер. Грейс выключила компьютер, быстро оделась и побежала в участок. Там офицеры выпустили из камеры потрёпанную, грязную сестру Грейс. Пришлось заказать такси. – Интересно, о чём ты думала? – поинтересовалась Грейс. – А я не думала, – дерзко отвечала Лили. – Повезло, что отец ещё на работе… – пробормотала Грейс, вытаскивая сестру из машины.

***

Дома Грейс закончила презентацию. Наступили сумерки, время меланхоликов, неудачливых романтиков и преданных возлюбленных. Вечером Грейс всегда выходила из дома и направлялась на заброшенную речку, неподалёку от их дома затерявшуюся в местном лесу. Грейс набирала в кувшин воды на следующий день, потому что вода в реке была кристально чистой. Грейс не знала, почему вода в этом притоке была такая чистая, но всегда использовала её для готовки и просто питья. Грейс смотрела на последний блеск солнца, на лучи, отражающиеся в глади реки, неизменно спокойной и величественной, и рассуждала вслух: – Что это? Что это вокруг меня? Не это ли есть загадка природы – и томительная тишина кругом, и неясное ожидание чего-то, и величественность погибающего дня, и привычная грусть? Не здесь ли лежит и отгадка? Как мне понять всю эту красоту? А хочется понять. Хочется вместить в своё сердце всю эту прелесть, тайну, которую не разгадать. Не хватает моего разума для понимания всего этого. Да и хватило бы когда-нибудь? Последний, ослепительно красный луч коснулся горизонта, и день окончательно померк. Грейс набрала воды из реки, поставила кувшин на землю и села рядом, находясь в сонном мыслительном состоянии. Но она за весь день никогда не бывала так жива и правдива, как в эти самые вечера, когда она оставалась наедине с самой собой и природой. – Счастлива ли я? И что такое есть счастливая жизнь? Тяжело судить, не зная о том, как живут другие люди. Нельзя судить, не зная этого. Поэтому я лучше буду оставаться довольной своей жизнью, какой бы она на чужой взгляд не была. Грейс сидела до первой звезды, зажигающейся обычно на самом краю горизонта, и направлялась спать. Не думала она перед сном, что завтра будет всё то же: грубость сестры, труд и заботы, которые в доме нужны были только ей одной, помощь другим и наблюдение за чужой жизнью. Она была видом таких людей, которые, однажды ступив на выбранный путь, уже никогда с него не сворачивали. Никогда не возникала у них мысль о том, что этот путь неправилен, труден, возможно, даже глуп. Они не вносили свои приоритеты, но и не оспаривали чужие. Как будто какая-то неведомая сила направила их изначально, да и забыла потом о них. Как тяжёлый корабль, направленный давным-давно рулём, да так и не сворачивающий со своего изначального курса. Таким и был день Грейс, который повторялся почти без изменений на протяжении всей её жизни. Смысл оставался прежним – Грейс была лишь тенью, отражением духа дома и младшей сестры Лили. Но я не приглашаю вас вместе со мной дружно пожалеть её и отправиться по домам. Нет, во мне нет желания сидеть и скорбеть по поводу несправедливости судьбы и естественного отбора. Именно поэтому я начала с того самого момента, того периода, когда всё это началось. Когда Грейс забыла о прежней жизни и… Впрочем, вы и сами сейчас всё узнаете.