Ноль-ноль

Тени под ногами расходятся кривым пятном. Зазывающе приоткрывают завесу в ничто. В мир без чувств и ощущений. Где собственное тело растворяется и сливается с пространством. Мегуми устало шаркает по земле. Пот на шее под ладонью воспринимается чем-то совсем уж на грани фантастики после пары часов — а может, и больше, — проведенных в тенях. Время там теряется — как теряются жар и холод. Техника эта превосходная на самом деле. Несмотря на все сложности, Мегуми не пренебрегает возможностью использовать ее при каждом удобном случае. И сейчас возлагает на нее надежды. Возлагал — устало и ехидно подбрасывает разум. Целый день попыток не дает ничего. Вдобавок приносит усталость по всему телу, практически пустой объем проклятой энергии и шипящее раздражение, пульсирующее в затылке. — Бесполезно, — насмешка Сукуны, если масла не подливает, то крышечку с раскаленной сковородки приподнимает. Попробуй коснись и не обжечься. — Я хотя бы пытаюсь что-то сделать! — огрызается Мегуми. В исступлении взлохмачивает пятерней влажные пряди и морщится от ощущения грязи под пальцами. Так привычно и по-живому. — О-о-о, — понятливо тянет Сукуна. Кивает для вида и скалится еще отвратительнее. Спасибо, кровавые ошметки с зубов не свисают — обычные белые клычки. Что злит еще больше. — Если это так называется, то вперед, продолжай. Мне даже интересно насколько тебя хватит, — благосклонно разрешает он, удобно уместившись на боку под раскидистым деревом. — Явно дольше, чем тебя. Привык уже сидеть в клетке? Смотрю, тысяча лет и не таких смирению учит. Возможно, нужно быть повежливее. Возможно, и отвращение свое скрывать получше стоит. Возможно, вообще с Сукуной лучше не разговаривать. Игнорировать брошенные фразы, воспринимать как внешний шум и не тратить энергию на что-либо кроме попыток выбраться. Но Мегуми устал. Морально, физически и далее по списку. Поэтому язык последняя мышца, которую он хочет контролировать. Лежит себе и лежит, прижатый к нёбу. Так нет же, дергается периодически. Голосовые связки поддерживают бунт против хозяина. И все выливается в это. Он едва успевает нырнуть в тень. Техника вихрем пролетает над головой, чудом не зацепив. Скорее по желанию обладателя. Вознамерься Сукуна снова убить его, то в текущем состоянии Мегуми не смог бы уклониться. Вздох облегчения вырывается непроизвольно, теряется в пустоте вокруг. Хватит им на сегодня сбросов времени. Еще один и он наверняка выблюет все свои органы от мерзкого чувства тошноты. Даже то, что с каждым разом просыпаться становится легче, на второй десяток никакая привычка не помогает. Осознание пропасти между их силами не сразу укладывается в голове. Оно проходит все стадии принятия, пока Мегуми раз за разом терпит поражение. Как же Сукуна игрался с ними в реальном мире… Отгоняя эту мысль, Мегуми плывет глубже, по уже пройденным тропам проталкивает себя дальше в мир теней. Гончая и Нуэ, самые любимые и одни из самых ранних шикигами, движутся следом. Стоят по обе стороны и не позволяют их пристанищу затянуть свои в ловушки. Иногда он думает, что бродит кругами. Как бы ни пытался прорваться в реальный мир — выныривает практически там же, где и зашел. Но он не может позволить себе сдаться. Ему необходимо выбраться. И выбраться так, чтобы выход был доступен только ему. Не оставить ни шанса Сукуне на спасение. Ни одной сотой, ни одной тысячной, ни даже десятитысячной. Кажется, проходит еще несколько часов, прежде чем он разочарованный возвращается обратно. Бросает быстрый взгляд на притворяющегося спящим Сукуну и хмуро поворачивается обратно к заходящему солнцу. Еще минус день. Остается понять — к лучшему или худшему. Сукуна подниматься с места не спешит, только лениво приоткрывает один глаз, чтобы одарить секундным взглядом. Значит, ночевать будут здесь. Мегуми, едва волоча ноги, отходит на другой конец поляны настолько, насколько это возможно. Переставляет конечности до тех пор, пока натянувшаяся нить не вынуждает сделать шаг назад. И только затем останавливается, падая на землю. Руки привычно складываются сначала в одну, затем сразу же в другую печать. — Охраняйте, — приказывает Мегуми. Он устало опускается на спину. Гончая пристраивается у левого бока, и Мегуми зарывается пальцами в жесткую шерсть. Закат проходит быстро. И вот солнце уже практически полностью скрыто за горизонтом, а вместе с ним и яркость неба. Оранжевый цвет плавно перетекает в мутно-голубой, а тот — в серый. Мегуми перекатывается на бок, утыкаясь лбом в гончую, игнорируя неприятный запах шерсти, вбивающийся в нос. Он даст себе десять минут на отдых. Десять минут. И потом обязательно встанет, чтобы собрать хворост и разжечь костер. Спать им в целом необязательно. С новым днем тело возвращается к изначальному состоянию. Усталость, как и голод, пропадают. Сложнее всего в вечернее время, когда уставший организм требует сна, а желудок спазмами дает о себе знать. Кто бы ни придумал эту технику — определенно, гений. Прорваться через нее оказывается настолько сложно, что Мегуми продолжает попытки на тупом упрямстве. Хватается за успокаивающую мысль, что будь все действительно безнадежно, Сукуна не сохранял бы такое спокойствие. Отсутствуй какая-либо лазейка, Мегуми обязательно вкусил бы это на своей шкуре. Позади скрипит земля от грузных шагов Нуэ. Она чиркает зубами и умещается рядом. Густые перья покрывают Мегуми сверху, и он, наконец, расслабляется.

***

Просыпается он от вибрации рычания под грудью. Гончая предупреждающе вскидывает голову. Не открывая глаза, Мегуми поглаживает ее по спине и с трудом приподнимается на локте. — Тихо, — выдыхает почти беззвучно между ушами. Ладонь сильнее зарывается в жесткую шерсть, и гончая наконец успокаивается. — Вставай. И псину свою убери, — приказывает Сукуна в метре от них. Он стоит, скрестив руки на груди. Мегуми передергивает от равнодушного, презрительного взгляда. Насколько жалко он, должно быть, выглядит, если Сукуна смотрит так, будто перед ним дохлая крыса. И как минимум не одна. — Еще чего? — хмурится Мегуми, но все же выпрямляется. Нарочито неспешно отряхивает штаны от осевшей пыли и уверенно возвращает Сукуне точно такой же взгляд. Напряжение зажимает челюсть, и только неимоверными усилиями Мегуми удается не скривиться. — Не ты ли вчера об стенку бился, только бы выбраться? Поднимай свой тощий зад и вместо этого, — Сукуна кивает в сторону двух шикигами, — призывай стоящую вещь, если на самом деле хочешь чего-то добиться. — Что ты задумал? — настороженно уточняет Мегуми. — Стоящая вещь в твоем понимании… — Именно! — перебивает Сукуна. Он обходит кругом — медленно, смакуя и наслаждаясь каждым шагом. Его взгляд скользит по Мегуми, липко облизывая каждый сантиметр его тела. С хищной заинтересованностью впивается в лицо, и Мегуми чувствует, как вокруг него схлопывается капкан. — Что, если не адаптация справится с этим? — Исключено, — отрезает Мегуми. — Это ни к чему не приведет. — О, так ли? Не дашь даже попробовать? Продолжишь для вида бесполезные попытки вместо того, чтобы действительно схватиться за шанс выбраться? Что ж, — Сукуна разводит руки в стороны, — твое право, — слишком легко соглашается он. — Ты не можешь не знать, что Махорага еще не подчинен мной. Призову — и его единственной целью станем мы. Если он адаптируется к сбросу, то мы нет. Придется одолеть его без единой царапины. Это не просто сложно, это невозможно. — Я уже побеждал его. Не проблема повторить. — Чудесно, — через силу выдавливает Мегуми. Воспоминания о том дне вихрем мелькают перед глазами. Боль от ошибки, совершенной в порыве безумия и отчаяния, возвращается будто и не была с таким трудом заперта на все эти годы. Она щекочет, казалось бы, уже запаянные нервы и тягуче напоминает о себе одним словом — вина. — Тогда начинай, — великодушно взмахивает рукой Сукуна. Он отступает на шаг, потягиваясь. Ветер доносит приглушенный хруст позвонков. Мегуми кривится — отвращение не проходит. — Ну? — скалится Сукуна. Время. Пора начинать. На секунду прикрыв глаза, Мегуми втягивает воздух через рот. Когда-нибудь это должно было произойти. Нужно перестать бегать и принять помощь, даже если от Сукуны. — Приступаю, — предупреждает он. Рывком складывает печать. Проклятая энергия вскипает, готовая к работе. Часть ее мгновенно испаряется на призыв. Порыв ветра с грохотом вздергивает пыль с земли. Махорага тенью возвышается над ними. У Мегуми на секунду перехватывает дыхание. — Слон! — берет он себя в руки. Руки уже сложены во вторую печать. Земля трещит от массивного бега слона. Махорага лишь поворачивается в их сторону. Слон не достигает цели — откинутый точным ударом. Боль взрывается под ребрами. — Черт, — хрипит Мегуми. Мир перед глазами темнеет. Последнее, что замечает — накренившийся силуэт Сукуны и вращающееся колесо над головой Махораги.

***

— В сторону! Мегуми едва успевает прийти в себя, как его за шиворот откидывают вбок. Он перекатывается по земле несколько метров, прежде чем остановиться. Песок забивает рот и мерзко скрипит под зубами. В уши бьет рев Махораги. Мегуми вскакивает с дрожащей земли. Витающая в воздухе пыль не позволяет ни черта рассмотреть. Только вспышки боя вдалеке. Нить натягивается, дергая вперед. Мегуми чертыхается и срывается с места. Но не успевает сделать и двух шагов — удар обрушивается на Сукуну, неспособного двинуться дальше из-за их связи. Сознание снова ускользает.

***

На третий раз они оказываются бок о бок. Колесо проворачивается с заминкой. Махорага срывается с места. Сукуна тут же завладевает его вниманием, уводя в сторону. Пространство между ними то и дело колеблется под воздействием рассечения. Урона оказывается недостаточно — раны Махораги затягиваются еще до появления новых. — Все еще думаешь, что это хороший план? — не удерживается от едкого вопроса Мегуми, когда они оказываются рядом. — Это хоть какой-то план, — Сукуна пожимает плечами, и Мегуми искоса замечает восторг на его лице, — просто не бегай под ногами. Я сам разберусь. — Так не пойдёт. Это мой шикигами, — возражает Мегуми. — Я не собираюсь стоять в стороне, пока за меня делают всю работу. — Какая жалость, что тебе придется, — с нажимом проговаривает Сукуна. — Как ты победил его в прошлый раз? — Испепелил, — через зубы выплевывает Сукуна, перехватывая руки Махораги, — не мешайся. Беспрерывные атаки отбрасывают их в разные стороны. Мегуми ныряет в тень, чтобы снова оказаться рядом. — Ты можешь это повторить? — Нет, — даже не поворачивая головы, отвечает Сукуна. Он вскидывает руку, направляя рассечение. — Слишком большой радиус поражения. Тебя заденет. Их снова разделяет. В этот раз Махорага меняет цель. Мегуми с трудом уворачивается. Принимает удары клинком, вытащенным из тени. Металл в его руках скрипит на каждое столкновение и все же пускает трещину. «Не успею». Огромная рука падает прямо перед ним, отсеченная Сукуной. Махорага ревет и теряет всякий интерес к Мегуми. Он несется на Сукуну, двигающегося по окружности — насколько позволяет нить. Мегуми призывает двух шикигами. Слон с хрипением затягивает воздух в хобот. Огромная волна воды отбрасывает Махорагу назад. — Осторожно! — кричит Мегуми. Сукуна отпрыгивает вбок, уступая место Нуэ. Вода усиливает электричество. Махорага теряет равновесие, падая на колени, покрытый потрескивающими разрядами. Колесо прокручивается над головой. Из тени тут же вырывается змей. Он вгрызается в массивное тело зубами, поднимаясь вверх. Мегуми сразу же отзывает шикигами. Столб пламени обрушивается на Махорагу. Едкий запах жженой плоти разъедает слизистую. В небо устремляется черный дым, исходящий прямиком из склонившегося Махораги. Мегуми опускает руки и недоверчиво хмурится. Они победили? — Не расслабляйся, — одергивает его Сукуна. Щелк-щелк. — Нуэ! Вторая волна электричества бьет по Махораге, что дает им немного времени. — Как ты сделал это в прошлый раз? — Мегуми хватает Сукуну за ткань на груди и притягивает к себе. На секунду на лице Сукуны мелькает удивление. Но оно тут же сменяется довольным оскалом. — Нужно было думать головой в тот раз, тогда бы ты кое-что и увидел, — он отцепляет руку Мегуми от себя, — упс. Время разговоров вышло. Один толчок. Мегуми летит назад прямо на очнувшегося Махорагу. Он пытается развернуться, но удар приходится прямиком в спину. Рот наполняется железным вкусом, а привычная темнота расползается в сознании. *** Четвертый раз сменяется пятым. Тот шестым и далее по накатанной. Разные стратегии и тактики не приводят ни к чему. Махорага каждый раз вырабатывает иммунитет к их техникам. Единственное, что решает эту проблему — сброс времени. После него адаптация ко всему исчезает, за исключением одного. Махорага не теряет сознание. И каждое пробуждение превращается в игру на выживание. Секундной заминки достаточно, чтоб уже начинать заново. Постепенно усмешка Сукуны уменьшается. И когда выражение лица становится серьезным, Мегуми хватает Сукуну за ногу и втягивает вниз за собой, прямиком в тень. — Наигрался? — хмуро уточняет он. Мегуми не может рассмотреть Сукуну в полной темноте, только слышать его шумное дыхание. — Пожалуй, — нехотя соглашается тот, — тогда мне удалось победить только благодаря расширению территории, но я не смогу сжать ее в достаточной мере, чтобы не зацепило тебя. — Тогда пусть цепляет. Просто нужно одолеть его до того, как техника дойдет до меня. В бесконечном и пустом пространстве теней хохот расплывается и обволакивает со всех сторон. — Не слишком ли легко ты произносишь подобное? — все еще со смехом в голосе спрашивает Сукуна. — Не напомнишь, чья это была идея? И что повторить не проблема? — Ну надо же. Ловко вертишь словами, — рука Сукуны похлопывает по плечу. Загадка, как он умудряется двигаться тут. — Ладно, — Мегуми уходит от прикосновения, — ты развернешь территорию и нанесешь удар. Очевидно, если я спрячусь в тенях, то меня заденет. Единственный шанс — открыть мое расширение территории одновременно с твоим и попытаться удержать барьер. — Это может сработать, — соглашается Сукуна, — на самой дальней дистанции тебе будет проще. Готовься, когда Махорага приблизится ко мне, я открою территорию. Мегуми кивает и только потом соображает, что Сукуна этого не видит. — Понял. Тогда начинаем. Он выталкивает их из тени и сразу же срывается с места. Бежит по скользкой траве до момента натяжения и резко оборачивается. Сукуна издалека ловит его взгляд и кивает. Тень под ногами начинает рябить, когда Мегуми сводит руки вместе. Он делает глубокий вдох. Расстояние между Сукуной и Махорагой сокращается. Пять метров. Четыре… Три… Два… — Расширение территории! Реальность вокруг лопается. Проклятая энергия бурлит, наполняя пространство. Становится осязаемой. Давление со всех сторон нарастает. Одновременно открытые территории сцепляются между собой. Мегуми стискивает зубы, направляя как можно больше проклятой энергии в теневой кокон вокруг себя. Он чувствует, как рассечение проскальзывает по его барьеру, что с каждой секундой защита утончается. И кажется, вот-вот прорвет. Мегуми тяжело дышит и вглядывается через мутную пелену. Рассечение проходит по всему пространству, разрезает даже воздух на мелкие частицы. Махорага находится в эпицентре всего, в каком-то метре от храма Сукуны и не может сделать ни шагу. Его регенерация уже на пределе — можно заметить множественные порезы, не успевающие затянуться. Сукуна выступает вперед, величественно растягивая пламя между руками. Воздух начинает трещать, даже с такого расстояния между ними Мегуми может слышать это. Он вталкивает больше энергии в кокон. Уголка губ касается влажное. Мегуми дергает кончиком языка и понимает — кровь. По ощущениям на плечах целое небо, как в мифе про титана. Махорага оглушительно ревет, пытается двинуться, но огненная стрела прибивает его к земле. Пламя охватывает за секунду, разрастаясь в размерах. Вспыхивает до самого неба. Кокон будто начинает плавиться. Мегуми прерывисто дышит, чувствуя как на лбу выступает испарина. Градус вокруг него стремительно накаляется. Еще немного, и он попросту не выдержит. Мегуми отсчитывает секунды. На седьмой сбивается и почти теряет контроль. Через силу он выплескивает проклятую энергию без остатка, чтобы продержаться еще чуть-чуть. Еще несколько секунд. Наконец все стихает. Побежденный Махорага развоплощается, и Мегуми почти физически чувствует его среди своих шикигами. Связь устанавливается. Он облегченно выдыхает, когда Сукуна отменяет расширение территории. Сад теней химеры растворяется следом, и Мегуми тут же падает на колени. Сил ни на что не остается. Сукуна вдалеке задумчиво глядит на все еще дымящийся участок. — Не сработало, — цедит сквозь зубы Мегуми, — все было зря. Адаптация тоже не пробивает это! — Так уж и зря? Обновочка не нравится? Не слышу слов благодарности. Мегуми не отвечает. Он заваливается на спину, устремляя взгляд в небо. Внутри среди знакомых шикигами пульсирует что-то новое и неизведанное, превосходящее в мощи все остальное. Генерал Махорага. Мегуми мысленно пробует это имя. Чужое и непокорное. — Не зря, — в итоге вдыхает он.