Баблминт

      Ветер треплет куртку, в ушах гул от мотора, сердце грозит выпрыгнуть на полной скорости.       Что может быть лучше долгожданной поездки на мотоцикле, когда перед глазами мелькают городские пейзажи, а от улыбки, кажется, скоро треснут щёки?       Когда не получается нормально дышать, хочется кричать от восторга. На всю грёбаную улицу, и пусть прохожие думают, что хотят.       Когда в твоей власти так много, что проблемы больше не кажутся существенными. Они остались за километры отсюда, не поспевая за чёрным ураганом.       Из-за мокрой дороги разгоняться опасно, но так захватывающе играть со смертью. Ходить по грани с закрытыми глазами. Одно неверное движение, и наступит конец. Как же это нравится внутренним демонам.       Чонгук рванул от самых ворот автомастерской. Едва рассчитался за починку. Ему не терпелось вернуться к бушующим эмоциям. Он не задумывался, куда едет, потому что чувство свободы всегда само руководило им. Никогда раньше он не жалел об этом, потому что оказывался в самых поразительных местах, о существовании которых даже не знал.

***

      Однажды такой порыв завёл его в маленькую деревушку за городом. Её не было на картах, в ней не было связи. Только острая трава, лес и скромные домики.       Чонгук добрался туда к темноте и понял, что остался без бензина.       В абсолютно незнакомой местности.       Один.       Эта неизвестность подстёгивала его. Он подсел на адреналиновую иглу, рвался забросить себя в самые адские условия, а потом с воплем и брызгами крови вырвать себя с того света.       Но на этот раз всё случилось иначе.       По просёлочной дороге он добрёл до озера с маленьким пляжиком. Зеркальная гладь убегала за поворот, по ней размазывались лунные блики и водомерки.       Сплошная глушь и мотыльки в свете фары. Они плясали, изображали причудливые фигуры и невесомо касались друг друга.       Такой живой тишины он никогда ещё не встречал. Где-то в тени камышей томно поквакивали лягушки, край леса звенел от стрекотания сверчков, а у уха постоянно звенели надоедливые комары.       Но было тихо.       Потому что ни уведомлений в телефоне, ни гула машин, ни криков, ни людей. Даже его собственный внутренний голос решил замолчать. Тишина в голове. Как дико.       Чонгук выключил свет, снял с себя джинсовку и бросил на землю. В пустую голову пришла идея дотронуться до воды. И он опустил в неё руку. А после оставил вместе с курткой всю остальную одежду. Озеро, нагретое за день, показалось лучше любой ванной. Он нырнул к песчаному дну, а вынырнув, распластался в центре. Светящимися кругами от него бежали маленькие волны. Каким блаженством было просто существовать. Глубоко вдыхать влажный хвойный воздух под луной.       В ту ночь Чонгук впервые увидел столько звёзд. Бесконечные огоньки на чёрном полотне подмигивали ему, и чем больше он разглядывал, тем сильнее поражался. Как такое чудо могло всегда оставаться над головой? И почему только сейчас они ему улыбнулись?       В ту ночь Чонгук впервые заснул на земле. Буйная, тяжёлая голова успокоилась, лёжа на свёрнутой куртке. Будто всегда ему не хватало только этого: найти звёзды и поверить в тепло. Поверить в жизнь, которая за свою красоту не просит ничего взамен. Смотри, сколько угодно смотри, восторгайся, пока не надоест. И будь спокоен.       В то утро Чонгук впервые увидел росу на заре. Маленькие холодные капельки усыпали каждую травинку. Их было так много, будто за ночь осыпалось небо. И пускай вокруг не было больших и ярких искр, не так уж это и страшно. Ведь кто знает, насколько опасна их красота? Быть может, они упали где-то ещё, но не здесь.       Замёрзший парень закутался так плотно, как только мог. Он сидел с поджатыми ногами, расчёсывал комариный укус, грыз забытый в кармане мятный леденец и не мог заставить себя перестать любоваться туманом. Тая белым тюлем, он витал над озером, путался в зелёных ветках и тянулся к облакам. Жидкая и невесомая мантия над тихой землёй.       Когда Чонгука начало трясти от холода, он решил вернуться в деревню искать бензин.       И тогда все чудеса решили уйти.       В мысли вернулись шум и тревога, ведь его, скорее всего, потеряли. Да и сам он без понятия, где находится.       Он ушёл от озера, не зная, что его кусочек навсегда останется с ним.

***

      Сегодня снова что-то пошло не так, и вместо какой-нибудь заброшенной набережной с видом на алеющий закат Чонгук оказался в южной части города. Только опомнился, и вот уже свернул в «Отстойники». Чересчур сильно это место контрастировало с его обычными стихийными путешествиями. Оно жуткое и крайне гиблое.       Район отчаявшихся смертников и беззакония. И мурашки вызывала далеко не мнимая беззащитность. Нет. Каждое разбитое окно, грязная стена, наркоманы в переулках — всё пропитано безысходностью. Здесь нет ни возможностей, ни смысла. Только отчаянная борьба за выживание. Если ты мелкий, за пушки, порошки и ночные посиделки в пьяном угаре тебе и слова плохого не скажут. Но это лишь звучит по-бунтарски. На деле все просто пытаются набухаться, чтобы забыть о том, в какой жопе живут. Или словить мимолётное счастье в приходе, потому что больше не в чем. А потом месяцами живут без горячей воды в горе мусора и чьей-то блевоте.       Чонгук слишком рано понял это и, пожалуй, слишком рано прочувствовал. Он осознавал, что пока ещё будет способен передвигаться, продолжит бежать от подобной жизни. Приезжать сюда могло бы стать терапией. Крайне болезненной, после которой днями ходишь потерянным, но вновь начинаешь ценить мелочи.       Гук остановился у разбитого фонаря и огляделся. Всё серое, облезлое и безжизненное. Где-то над головой послышались ругань и грохот падающих вещей. Несчастный брак, что трещит по швам. А потом нежеланные дети и очередные погубленные судьбы. Слишком уж тяжело об этом думать.

      От чего этот кусок кирпича?

…нужно пнуть его в яму…

      Парень так и не смог сориентироваться, так что двинулся наугад. В ответ на шум двигателя из некоторых окон начали выглядывать любопытные рожи и рожицы поменьше. На такой медленной скорости было бы легко их рассмотреть, но Чонгук специально ничего не замечал. Только разбитая дорога, ничего больше.       Как вдруг на границе зрения мелькнуло яркое розовое пятно. Оно скрылось за углом сразу, едва Гук среагировал.

      Не могло же показаться?

      Он заглушил мотор и двинулся в ту же сторону.

Только бы не упустить…

      Вряд ли кто-то здесь стал бы красить волосы, не задумавшись о последствиях. Но и верить, что этот человек ему знаком, не очень хотелось.       Тусклая фигура, накидывая капюшон, уже добежала до подъезда. Она набегу ухватилась за дверь и скользнула внутрь. Чонгук бросил байк и рванул следом. Но дверь захлопнулась прямо перед ним, не хватило буквально секунды.

Чёрт!

      Дёрнул за ручку. Магнитный замок не поддавался, а значит у того человека были ключи.       Если это и вправду Тэхён, судорожно думал Чонгук, возвращаясь к мотоциклу, значит можно засесть где-то здесь и дождаться, пока он выйдет. Не поймай он его с поличным, в любом случае будет всё отрицать. А если он ошибся? Это будет просто бессмысленная трата времени. Никто просто не выйдет. В любом случае, нужно хоть немного запомнить местность и дорогу отсюда. И позвонить Чимину. Если он дома, то скажет, уходил ли Тэхён.       Чонгук поднял мотоцикл и осмотрел на предмет повреждений. Если Джин узнает, что он сразу после ремонта кинул его не пойми где — пиши пропало. Однако, кажется, на этот раз повезло.       Чонгук уже собрался заводить мотор, как вдруг что-то громыхнуло.       Что-то?       Кого он обманывает, звуки выстрелов нельзя не узнать, потому что каждый обливает льдом все внутренности.       В радиусе нескольких метров раздался громкий вопль, рука Чонгука инстинктивно дёрнулась к поясу. Он помедлил, не решаясь достать пистолет и прислушиваясь. Через мгновенье на дорогу выскочил красный мужик и едва не влетел в груду ящиков. В поле зрения его бешеных глаз попал Гук.        — Ах вы, сукины дети! — заорал он и, путаясь в руках, попытался перезарядить ружьё. — Да я вас!..       Чонгук рванул за рычаг и провернул ключ, но мотоцикл не завёлся.       Мужик начал целиться, продолжая орать что-то про колёса. Глазомер не слушался. В мгновение окно над головой Чонгука разлетелось на осколки, но звук стекла заглушил мотор.       Едва разгоняясь, парень видел, как жирные пальцы всовывают патрон. Он выставил ногу и, проезжая, с силой толкнул его, отчего руль увело в сторону. Мужик с треском обрушился прямо на ящики.       Почти теряя равновесие, Чонгук смог вырулить на дорогу и под отборный мат скрылся во дворах.       Сердце яростно колотилось. Похоже, выследить Тэхёна уже не удастся.

***

      — Чего такой кислый? — Юнги заправлял кофемашину, когда Чонгук забренчал колокольчиком на двери.       Одной из главных тайн мироздания было то, как он умудрился найти работу в общепите. Мин-отойди-от-меня-на-километр-Юнги, что не переносит большинство людей, бесится с мелочей, ненавидит графики и уж точно не страдает от нищеты, просто пришёл однажды домой с заявлением: «Я нашёл работу, принимаю поздравления».       С того момента, правда, ничего особо не изменилось. Он всё так же спал до вечера и ходил в везде и всюду в шапке, но только теперь пропитывался запахом кофе не на кухне, а в уютном заведении, адрес которого Чонгук выяснил (выследил) ещё в первую неделю.       Парень уселся за стойку.       — Можем поговорить?       — Типа, если я тебя пошлю, ты отстанешь? — сощурился Юнги, отвлекаясь на секунду.       — Нет.       Юнги пожал плечами. Он выбросил фильтр в мусорное ведро и наклонился к шкафчикам, откуда извлёк бутылку. Вслед за ней перед парнем оказались две кофейные чашки.       Им предстоял долгий вечер.       Да, Чимин всегда выслушивал и поддерживал его, но есть у него одно неприятное свойство. В последнее время он сводит все проблемы в шутку. Как свои, так и чужие. С Юнги же они проговаривали целые ночи, и Чонгук мог быть уверен — его поймут и дадут совет. Пускай порой весьма своеобразный, но от чистого сердца.       Они неоднократно сидели так, встречая одних посетителей на закате и провожая других на рассвете. Спорили, шутили, пили под приглушённый джаз, растворяясь в атмосфере таких же полуночников.       Это место не было обычной кофейней. Оно задумывалось как пристанище для всех бегущих от ночных мыслей. Тех, кто не в силах оставаться с ними наедине. Каждый раз с наступлением темноты среди искусственных лиан у потолка и на стенах загорались гирлянды. Вместе с одинокой лампой над рабочим местом они создавали тягучую и тёплую атмосферу.       — Так о чём ты хотел поговорить? — пододвинутая жилистыми пальцами, по столешнице проехала чашка с янтарной жидкостью.       — Как тебе Тэхён? — начал Чонгук. — Что о нём скажешь?       — Тэхён, — задумался Юнги, наблюдая как парень раскручивает чашку за ручку. — Странный малый… Башковитый — эт точно, но я бы ему так просто не доверял.       Чонгук не отводил глаз, так что он облокотился на стойку и продолжил:       — Ну смотри, Гук. Джун в курсе, кто это, но всё равно принял, однако, — он вскинул палец, — это Джун. Грёбаный спаситель душ со своим вечным «я сделал то, что должен был», — спародировал он чужой голос. — Со мной лично так не прокатит. Будь он хоть трижды сбежавшим, это по-прежнему враждебный персонаж. Пока что он не совершил ничего, за что стоит доверять, — Юнги сделал глоток и поморщился. — Если отбросить всю мишуру, то пацан интересный. Да ты и сам небось заметил.       Снова звякнул колокольчик, и Чонгук невольно обернулся. В помещение ввалилась промокшая и хихикающая парочка. Снова дождь. Гук прихватил свою кружку и ушёл за крайний столик.       Его любимое место. В углу, недалеко от кассы, откуда ему видно всех, а вот его практически никому. Над диванчиком висело несколько плакатов: «Good vibes», логотип Нирваны и пацифик. Довольно по-хипстерски, но Чонгуку нравилось.

      Действительно ли Курт Кобейн совершил самоубийство?.. …по сути поцифизм невозможен, но…

      В своём убежище он отцедил немного алкоголя и стал наблюдать, как Юнги готовит заказ.       

У этой девушки стрелка на колготках…

      Он не хотел заострять внимания на том, что именно Юнги назвал «интересным» в Тэхёне. Звучало чересчур великодушно.       Юнги был чем-то похож на тех сумасшедших гениев из фильмов. Вроде Оливандера из «Гарри Поттера», который несмотря на весь ужас поступков Тёмного Лорда умудрялся им восхищаться. Отдавал должное его навыкам. В нём было достаточно самоуверенности, чтобы здраво рассматривать других людей. Так же и Юнги, пускай не очаровывался, но видел и понимал. Ценный навык для любого человека. И тяжёлый в освоении, потому что чтобы оценивать других, нужно сначала понять себя. Иначе всё просто скатится в самообман.       Когда гости вместе с заказом пристроились у окошка, к Чонгуку вернулся собеседник. Он бросил полотенце на стол и привычно заворчал.       — Господи, да откуда ж вы такие берётесь. Ни стыда, ни совести, вся башка гормонами забита.       — Что случилось? — поинтересовался Гук, но от него только отмахнулись.       — О чём мы? Ага, да, ты пришёл ко мне с лицом, будто тебе в задницу свечу засунули и подожгли. В чём драма?       Чонгук немного помедлил, прежде чем рассказать всё как есть. После всех предостережений Намджуна он всё равно залез чуть ли не в рот своему убийце. Но уж лучше признаться и получить оплеуху, чем потом собирать чьи-нибудь кишки со стены прихожей.       — Я ездил в отстойники. Наткнулся там на Тэхёна и думаю, он про нас доносил. Получается, что вчера он дал подлинные адреса.       Юнги нахмурился.       — Ты уверен, что это был он?       — Да. Чим подтвердил, что он уходил из дома. Сказал, что просто прогуляться. Просто человек-алиби, — фыркнул Чонгук.       — А ты чего бесишься-то?       — Ничего, просто… — он неопределённо махнул рукой. — Да не знаю я. Просто ну какой-то не такой он, бесячий, непонятный, и вообще… Ты видел, что он утром делал? Сидел и пялился на пустой подоконник. Просто на белый, мать его, подоконник, ты понимаешь, Юнги? Я вот нет. Нихренашеньки не понимаю! Может он псих? А может я?       — Определённо ты, раз за ним следишь.       — Да я не…       Юнги махнул рукой, затыкая, и задумался. В такие моменты он всегда с прищуром смотрел на собеседника, хотя на самом деле ничего не видел. Некоторым в этой тишине становилось не по себе. Но Гук привык и просто не отвлекал. Хотя сейчас хотелось уподобиться хёну и начать брюзжать на весь белый свет.

      …это обыкновенная бдительность…       Ви узнал не так много, мог бы с тем же успехом пообщаться с кем-то из отстойников.       …пока что все в безопасности…       …с другой стороны, кто бы мог убить Кобейна…       Ви поплатится, я не оставлю это просто так.       СРАНЫЙ КУРТ КОБЕЙН СЪЕБИ ИЗ ГОЛОВЫ       …осталось всего три дня. Через три дня нужно…

      — Ты говорил Намджуну? — уточнил Юнги.       Чонгук мотнул головой.       — Давай лучше ты. Он за такое путешествие созвонится с Дьяволом и попросит нанять меня чистильщиком котлов. На полную ставку.       Юнги закатил глаза и достал телефон. Видимо, Намджун был чем-то занят, потому что на сообщение отвечать не стали. Юнги ненавидел телефонные разговоры, а это значило, что всем всегда приходилось оставаться начеку и проверять каждое уведомление.       — Ладно, — подытожил он и заблокировал экран, — метаться бессмысленно, будем ждать. Выпьем же за вымершую совесть.       — Да будет так, — и после глухого звона Чонгук опрокинул в себя всё содержимое чашки.       На его сдавленный кашель Юнги усмехнулся и стянул со стойки несколько печенюшек.       Они просидели так ещё несколько часов, говоря ни о чём и обо всём одновременно. Юнги иногда отходил к новым посетителям, тогда Чонгук клал голову на стол и высматривал в них интересные детали. Так у одной девушки в волосы была вплетена голубая лента, а мужчина, что приходил позже, видимо не ложился уже несколько ночей. Он выглядел несчастным, на своей смятой за день рубашке носил пятно у воротника и презрительно косился на место за спиной Чонгука. Когда Гук заглянул за плетёную перегородку, чтобы проверить, на что тот косится, не увидел никого. Может дело было в самом месте? Тут ведь могло случиться что угодно, да хотя бы и ссора с дорогим человеком.       — Он часто тут появляется? Что с ним такое? — поинтересовался Чонгук.        Юнги пожал плечами.       — Да ничего особенного. Сидел тут раньше с кем-то, давно его не видел. Никогда в деловых шмотках не появлялся, может работу дурацкую нашёл, вот и страдает, — он убрал склянку со стола. — Хватит. Будешь чего?       — А может они поэтому и поругались? Из-за работы? — продолжал Чонгук о своём.       — Ну вот подойди и спроси, я-то тут каким боком? — огрызнулся Юнги. — Тебя куда понесло вообще? Давай трезвей.       Чонгук состроил самое серьёзное и сконцентрированное лицо, на которое был способен. Он не был пьяным, но из-за спокойной обстановки и пережитого стресса чересчур легко расслабился.       — Пошли на перекур, — Юнги подцепил куртку с вешалки.       — А ты прям устал, — съязвил Гук, за что словил подзатыльник, а потом добавил для галочки: — Курить вообще-то вредно.       — Жить тоже. Шевелись, юный ЗОЖник.       Они, как миллиарды раз до этого, стояли под навесом у чёрного входа. По дороге проносились редкие машины, забрызгивая всё вокруг. Одинокий прожектор мигал и оставлял причудливые тени на стенах и лицах. Холодно и промозгло, в помещении было определённо уютнее. От неприятных ощущений сонливость постепенно исчезала. Чонгук прислонился к кирпичной стене и расслабил шею.       — Зачем мы всё это делаем?       — Что, всё, конечная? Вопросы о смысле жизни подъехали? — хмыкнул Юнги, прикуривая. — Зачем… Для удовольствия, мне кажется, — выдохнул он вместе с облаком дыма.       — Ну что-то как-то мало этого удовольствия.       — Значит ты где-то лоханулся. Люди постоянно оправдывают своё несчастье кем-то или чем-то, мол, обязанности, правила, как же их нарушать, вечное чьё-то тупое мнение. Что угодно, только не они. Живут как надо и как правильно. Кто им это сказал, почему так правильно? Да хер знает. Потом вот уже и старость, как странно. Жили же правильно, почему умирают? Копили, собирали рухлядь, типа что-то ценное, а так и не воспользовались. К чему я это вообще? — нахмурился он и стряхнул пепел. — Жить надо для эмоций, вот и всё. Но дойдёт это только на смертном одре, а до него лишь мышиная возня и пустые переживания, — заключил Юнги и затянулся.       Он смотрел куда-то перед собой, пока волосы трепал лёгкий ветер. От него же алел уголёк на конце сигареты.       Просто дядя-наёмный убийца, просивший от жизни эмоций, а получивший мёртвую невесту и проблемы с законом. Ничего необычного.       Чонгук ничего не ответил. Он сам не знал, к чему всплыл вопрос. Что-то внутри шептало о какой-то ошибке, но не уточняло. Впервые за всю жизнь, находясь там, где должен, он не чувствовал себя на своём месте. Это чувство пугало, его хотелось засунуть как можно глубже, только бы не слышать. Такого просто не могло быть. Он делал всё то, что должен был. Похоже, просто отвык, нужно вернуться в ритм, и всё станет хорошо. Точно, именно так.       Где-то в кармане Юнги завибрировал телефон. Пробегаясь по тексту сообщения, он всё сильнее мрачнел.       — Кто?       — Джин, — он набрал пару символов и заблокировал экран. — Кто-то попытался взломать базу данных и начал рыть под Хосока. Кто это делает, пока не узнали. Но настроены они серьёзно, ибо переворошили всех его клиентов, а теперь роются в чеках.       — Ищут что-то конкретное?       — Вряд ли. Скорее всего просто компромат, — Юнги прокрутил в пальцах сигарету. — Про нас, скорее всего, уже тоже знают.       Чонгук кивнул.       — Ви?       — Возможно.       — Я поеду, — Чонгук оттолкнулся от стены и направился к двери.       — Только не убивай его, — напоследок кинул Юнги.       Звучит проще, чем есть на самом деле.       В Чонгуке закипала злость, подогреваемая алкоголем. Если этот подонок и вправду начал сливать информацию, ему конец. Никому не позволено причинять боль его семье. Никто, способный предать эту семью, не заслуживает в ней находиться.       За кратчайшее время он долетел по пустым дорогам до дома. Гул мотора разорвал тишину улицы и затих во дворе. В окнах нет света. И нет гарантии, что Тэхён там. В любом случае, он достанет Ви хоть из-под земли.       Чонгук пробежался по комнатам, но никого не обнаружил. Едва удержавшись, чтобы не врезать по стене, он всё же хлопнул дверью. Да так, что задрожала стена.       Ехать искать мерзавца?       Но куда?       Он запустил руку в волосы и вышел за забор. Тэхён мог заночевать в отстойниках, значит надо как-то вспомнить дорогу.       Или уже нет?       В свет фонаря попала вытянутая фигура. Парень преспокойно шёл по тротуару на встречу Чонгуку. Разминая плечо, Кук за несколько шагов сократил расстояние между ними. Он не уловил эмоцию, которой на секунду окрасилось лицо Ви.       — Сучёныш, — только прошипел он и со всей дури ударил.       Ви среагировал молниеносно. В один момент на Чонгука уставились ошарашенные глаза, а в другой он уже лежал на земле под весом чужого тела и чувствовал металлический привкус во рту.       — Ты чё, ебанулся?! — заорал Ви.       — Я? — Кук сбросил с себя парня и врезал по челюсти.       Костяшки саднили, губа набухала, а Тэхён отчаянно пытался вырваться, молотя по всем частям тела.       — Что ты успел им рассказать? А? — с каждым словом громкость нарастала, а взаимные удары становились сильнее, — Ты припёрся сюда! Тебе дали дом! А ты, кусок дерьма, решил, что можешь взять и угробить мою семью? — он встряхнул парня. — МОИХ! СУКА! ЛЮДЕЙ!       Из рассечённой брови струилась кровь, затуманивая озверевший взгляд. После очередного удара дыхание сбилось, и Тэхёну удалось вскочить на ноги.       — Да что ты вообще несёшь? Чонгук, ты пьяный?       — Я видел тебя, — выплюнул он, поднимаясь вслед. — Даже не пытайся оправдаться.       Разодранное об асфальт колено пронзило болью, и Чонгук промахнулся в попытке ещё раз ударить, за что поплатился заломанной рукой.       — Вы что тут устроили?! — к парням бежали Намджун и Чимин.       Никто даже не дёрнулся в их сторону. Тэхён оттолкнул от себя Чонгука и некоторое время смотрел ему в глаза, а потом оскалился кровавыми клыками.       — Уж не знаю, кем ты меня считаешь… Но я никогда, слышишь? Никогда бы не пал настолько низко, — он засунул руку за пазуху и достал смятые бумажки. — Держи, — швырнув их в Чонгука, парень, не оглядываясь, ушёл.       Подоспевшие уже к концу представления требовали объяснений. Чимин увязался за Тэхёном, а Чонгук, просматривая бумаги, только и был способен, что на болезненное осознание собственного проёба. Все они были исписаны именами, цифрами и прочей информацией. Ви ходил за ними. Вполне возможно, по просьбе самого Намджуна.       — Чон Чонгук. Если ты сейчас же не объяснишь, какого хрена ты творишь весь день, я тебя прикончу, — с расстановкой проговорил Намджун.