Баблминт

      Чонгук окончательно потерялся. Он не был уверен в происходящем, он не был уверен в своих чувствах. И, что самое опасное, он не мог разглядеть своё будущее.       Кухню слабо освещала лампочка на вытяжке. С каждым днём солнце вставало всё позже и грело меньше, так что его света больше не хватало.       Тэхён не попадался на глаза со вчерашнего вечера. Его не было на позднем ужине, он не пришёл в комнату к Чонгуку с наступлением темноты. Едва догорели кеды, он пропал, будто его никогда не существовало. И оставил за собой холодную пустоту.       Наверное, переживать траур ему проще в одиночестве.       Не зная, как нужно поступить в этой ситуации, Чонгук продолжал стыдливо волноваться.       Пока в кастрюльке бурлила вода, он смотрел на только что нарезанные овощи и изредка тыкал в них ножом. За спиной послышался сухой кашель. Это Юнги вернулся на свой пост и поставил что-то на стул. Чонгук не оборачивался, он старался угадывать движения по звуку.       — Ты же в курсе, что Намджун терпеть не может эту преснятину?       — Да, — вздохнул Чонгук. — Трудно не догадаться, когда твою стряпню проклинают прямо у тебя на глазах.       Дело в том, что после операции Намджуну было необходимо питаться исключительно лёгкой пищей, но организм, привыкший к мясу и специям, откровенно протестовал.       — Крепись. Вечером приготовлю что-нибудь вменяемое.       От удивления Чонгук даже оглянулся. Юнги наблюдал за ним, закинув ноги на сиденье соседнего стула. Рядом стояла сумка из-под гитары.

…куда делась настоящая гитара?

      — На охоту? — поинтересовался Чонгук и кивнул на чёрный футляр.       Юнги пожал плечами, что переводится как «разумеется». В сумке лежала снайперская винтовка.       — Давно ты не спишь? — продолжал он допрос.       — С трёх часов примерно, — ночи, естественно, дополнил про себя Чонгук.       — Тэхёна не видел? Он ночевал на диване?       Юнги сощурился, вглядываясь в него. По спине пробежал холодок, пока тот что-то прикидывал в голове. Придя ко внутреннему согласию, он озвучил:       — Нет. На первом этаже никого не было, — Юнги продолжал наблюдать в ожидании реакции.       А реакция оставляла желать лучшего, потому что Чонгук побледнел. Мысли в голове забились неистовым роем, пока одна-единственная упорно кололась в самом центре.

С ним что-то случилось.

      Тэхён был странным вчера. Странным даже для себя, Чонгук заметил это ещё когда тот со словами о счастье сиганул с высоченной стены. Его поведение шло бок о бок с прохладой смерти. Она сочилась от его сердца. Чонгуку показалось, что вчера он прощался с прошлым. Что если он ошибся? Что если Тэхён прощался с ними?       «Не смей меня спасать, окей?»       — Думаешь, он как собака? — от слов Юнги захотелось откреститься всеми силами.       — Что? — лишь бы он понял неправильно.       — Собаки обычно уходят из дома, чтобы умереть.

…чтобы умереть…

      Чонгук оцепенел. Он смотрел Юнги в глаза и не мог заставить себя пошевелиться.       — Ты ведь о нём хотел вчера поговорить со мной?       Ответом послужил едва заметный кивок. Юнги шумно выдохнул и покачал головой, будто понял совершенно всё. Будто смог забраться в голову и разобраться в его мыслях лучше, чем удавалось Чонгуку.       — Слушай. Я не собираюсь говорить тебе о том, что правильно, а что нет. В этом ты и без меня разберёшься, не маленький. Просто запомни одну вещь, — Юнги сбросил ноги на пол и немного наклонился вперёд. — Если что-то уже случилось, ты не сможешь этого изменить. Если ты влюбился в Тэхёна — то ты влюбился. Если Тэхён решил умереть — он жив лишь до тех пор, пока жив. Понял?       Чонгук заставил себя ещё раз кивнуть.       — И что ты собираешься делать?       Вот она. Та самая точка невозврата.       Либо Чонгук останется на месте, навсегда забудет о Тэхёне, расправится через несколько дней с его бандой, и всё снова станет как раньше.       Либо он навсегда изменит свою жизнь, сожжёт дотла существовавшую раньше правду и нарушит обещание. В таком случае он вообще в душе не чает, что его ждёт впереди.       Вода за спиной кипела, испарялась и исчезала.       Нужно решить.       — Ну так что? Остаёшься? — Юнги терял терпение.       — Нет, — прошептал Чонгук, а потом сжал в руке нож и повторил громко и твёрдо: — Нет. Я буду искать его, пока он ещё жив.       Юнги уважительно кивнул. Он поднялся с места, отнял у Чонгука нож и толкнул к выходу.       Овощи с бульканьем оказались в кастрюле. Их ошпарило кипятком.       Чонгук натянул берцы. Воздух ошпаривал его лёгкие холодом, пока он нёсся по улице в неизвестном направлении.       Искать? Он сказал, что будет искать Тэхёна, но даже не представлял, где он может оказаться. Огромный город, переполненный людьми, машинами, зданиями, магазинами, закоулками и шумом. Где среди всего этого хаоса может находиться один-единственный розоволосый человечек? Желательно, живой.       Чонгук внезапно развернулся и побежал к остановке. Ему казалось, что найти Тэхёна будет проще своим ходом. Мотоцикл быстрее, но человек пронырливее. В голове не было ничего даже отдалённо напоминающего план действий, там крутилась только одна мысль: «Будь молодцом, не сдохни».       До проезжей части оставалось два дома, Чонгук уже видел подъезжающий автобус. Он, едва не задыхаясь, ускорился. Ноги горели огнём, но он не жалел их.       Автобус остановился, раскрывая двери.

Лишь бы не опоздать,

лишь бы не опоздать,

лишь бы…

      — Стой! — раздался за спиной крик.       Чонгук запнулся, узнав голос, но не остановился. Двери автобуса всё ещё открыты. Он рванул вперёд с новой силой.       — Да остановись же ты! Гук!       Двери всё ещё… Нет. Они закрываются.       Чонгук за несколько прыжков добрался до ступеньки, едва подошва соприкоснулась с ней, по спине пришёлся сильный удар, и он грохнулся на каких-то людей. Его придавило чужим телом, пассажиры расступились, и они упали на пол. Двери за ними захлопнулись.       Пока парней со всех сторон монотонно порицали, Чимин слез с него и опёрся о поручень, чтобы отдышаться.       — Ты… — речь Чонгука сбилась, не давая договорить.       Он прислонился к прохладному стеклу, вытер пот со лба, несколько раз глубоко вдохнул и попробовал ещё раз:       — Ты зачем за мной побежал?       — А ты зачем? — автобус встряхнуло вместе с проявившейся полуулыбкой Чимина. — Думаешь, сможешь найти его в одиночку?       Чонгук, кажется, вообще не думает. Он не нашёлся, что ответить. Чтобы найти Тэхёна, необходима целая разведгруппа и гора листовок с подписью «Пропал человек», а не два взмокших подростка.       — Нам понадобится вся удача этого мира и твой сердечный компас.       Чонгук поморщился.       — Вот только прошу, не опошляй это всё.       — Ладно, ладно, никакой романтики, — вскинул Чимин руки, но тут же снова ухватился за поручни. — У нас есть план?       От набившихся внутрь пассажиров становилось душно, стёкла начали запотевать. Чонгук, удерживая себя на месте, нарисовал на одном из них большой неровный круг.       — Ну смотри, это Сеул, — он поставил у края круга две маленькие точки, — а это мы. Мы сейчас берём, собираемся с силами, вспоминаем все возможные маршруты, подворотни, канавы… И идём нахуй, потому что я понятия не имею, что нам с этим делать, — заключил Чонгук.       Чимин сдержал смешок, подошёл ближе и ткнул наугад, оставляя третью точку.       — А это живой Тэхён. И ты сейчас должен собрать свой раскисший мозг в кучку и подумать, — он постучал Чонгука по голове. — Для начала выйдем на следующей остановке и обыщем наш район.

***

      Первая за всё утро показавшаяся разумной мысль стремительно терпела крах. Их район не был маленьким, помимо частных домов здесь были магазины, закусочные и недостроенные здания. Большая площадь — большая вероятность успеха. Но с каждым поворотом нетерпение заглянуть за него гасло, с каждым шагом пространство сокращалось. Тэхёна не оказалось в четырёх магазинах, один из которых — круглосуточный, в трёх закусочных и на шести стройках. Спустя три часа бесполезных скитаний Чимин и Чонгук наконец-то додумались разделиться, но даже так все данные им показания свелись к одному: «Парень с розовыми волосами? Нет, не видели».       «Парень с розовыми волосами? С радужным зонтом? В синей куртке?..»       — Дальше только в город, — сдавленно заключил Чимин.       Он лежал на плетёных качелях посреди детской площадки и бил себя по ноге. Икры свело.       Чонгук кивнул, вычёркивая в заметках «Kyochon Chicken D1». Место очередной неудачи.       — Имеет смысл съездить ко вчерашнему торговому центру и в Отстойники. По дороге нужно собрать все переулки… — он постучал телефоном по щеке, задумчиво глядя на Чимина.       — Я беру на себя ТЦ.       — Окей.       «Не видели здесь человека? Юношу? Примерно моего возраста, с…»       Идея из тревожной превращалась в навязчивую. Она зудела пятном под черепом, совсем рядом, но как бы ты ни закатывал глаза, как бы ни вертелся, увидеть её не выйдет.       Дворы сливались с улицами, улицы — с подъездами, подъезды — с пешеходными переходами и крышами. Ничего из этого Чонгук не видел, всё мелькало, не успевая обращаться в формы.       — Алло, Дохён? Да нет, ничего. К нам не заходил Тэхён?       — Нет, дорогой.       «Высокий такой; низкий голос; с родинкой вот тут…»       Чонгук слепо глядел на светофор. Раздражённая толпа спихнула его на проезжую часть и потащила за собой, гудя и возмущаясь. Навстречу брёл такой же недовольный рой. Одинаковые тёмные куртки, серые лица, чёрные волосы и запах шампуня Чимина.       Чонгук врос в чёрно-белые полосы на асфальте. Тэхён заимствовал у Чимина шампунь, этот аромат миндаля лежит у Чонгука на донышке лёгких.       Он озирался и пытался выловить знакомое лицо, хотя запах уже рассеялся. Кто-то толкнул его плечом, Чонгук шагнул в сторону и сразу же наткнулся на другого прохожего. Он безостановочно бегал глазами по фигурам и макушкам, пока поток то огибал его, то захлёстывал и сбивал с ног. Выражения лиц, пёстрые шарфы, розовые щёки, носы, телефоны, глаза, всё мелькало, рябило, кружилось вокруг, пока Чонгук продолжал вертеться, не замечая, что его уже унесло на тротуар.       Юнги с Чимином попросили меня навести справки о Тэхёне, — из трубки звучал голос Намджуна, пока Чонгук обследовал заброшенный рынок. — Я поставил в известность Птичек. Однако мне интересно, почему ты сам ничего мне не сказал?       — Я… — начал Чонгук, но его с грохотом чуть не придавило черепицей. Пользуясь этим, он сразу сменил тему: — Ты уверен, что Сынмину и Чонину можно говорить об этом?       — Да, уверен. У них прекрасная репутация, они работают только с нашими, их глаза и уши повсюду. Повторяю в тысячный раз, лучших информаторов ты не найдёшь.       Чонгук с сопением отшвырнул от себя кассету с жухлыми листьями, раскидывая их повсюду.       — Ладно. Раз мы начали искать помощь извне, может Джин сможет…       Не дав ему договорить, Намджун сурово отрезал:       — Нет. Сокджин не станет даже притрагиваться к базе данных ради этого. И ты тоже. Запомнил?       — Да, запомнил.       Чонгук сбросил вызов.       «Вы не видели?..»        Этот вопрос натёр мозоль на нёбе и превратился в рефлекс для языка. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, никто ничего не знал. Ничерта не получалось. Чонгук угрохал все силы и прошёл половину города, но нихрена не изменилось. Поиски не продвинулись. Даже сквозь усталость это злило. Выбешивало до дрожи в руках и постоянной дёрганности.       Оказавшись в тупике, Чонгук не сдержался и врезал по кирпичной стене ногой так, что боль пронзила до самого колена. Он с рёвом отправил в эту стену откатившуюся бутылку. Осколки разлетелись во все стороны, Чонгук не успел отвернулся, и щёку рассекло стекляшкой.       — Да сука! — проорал он ещё громче и зажал рукой рану.       — Поматерись мне ещё тут! Пошёл вон, ты время видел?! — из окна вслед за руганью женщины прогромыхал детский плач.       А время-то Чонгук и вправду не видел. Он, хромоногий и израненный, словно уличный кот, выполз на улицу под свет фонаря. Телефон загорелся цифрами «22:14».       — Пиздец, — выдохнул он и сразу зашуганно обернулся к окну.       С удивлением Чонгук обнаружил себя в совершенно противоположной от дома части города. Отстойники тоже остались позади, а перед ним, словно крепость, высились стены десятиэтажек. Отсыревшие и печальные, они отгораживали разбитые детские площадки от посторонних глаз. Ноги Чонгука сами привели его к квартирке, будто заебались от своего хозяина.       Он так и не смог найти Тэхёна. И Чимин не смог. Никто не смог. Может Тэ нашёл себе комнату на ночь, может лежит после драки за мусорным баком, может сбежал из города и отправился на поиски картин Ван Гога.       А может умер.       Попрощался с ними, сжёг своё прошлое и так и нашёл в себе силы увидеть будущее. Сдался. Ослаб. Или оказался самым сильным из всех, раз смог собственными руками лишить себя жизни.       Глупо. Глупо было бежать за ним, искать, втягивать в это других. Глупо было влюбляться и надеяться найти.       Глупо было выпускать светлячка из коробочки и позволять ему загораться звёздочкой.       Бок Чонгука кольнуло, и он согнулся пополам, зажимая кожу на животе окровавленной рукой. Несколько раз глубоко вдохнув, он смог разогнуться и отогнать боль от гастрита на второй план. Кровь с щеки теперь была повсюду: на лице, ладони, рукаве, телефоне и куртке. Надо бы закинуть себя в стиральную машинку на 60° с отбеливателем и вывести всю грязь с одежды и из головы.       На глаза попался ближайший продуктовый, а в голове вдруг всплыло что-то ещё, отсвечивающее золотом и зелёными камушками. Чонгук попытался уцепиться за это и вытащить из памяти, но не успел. Он замер в дверях, не веря своим глазам.       Недалеко от кассы стоял Чимин. У них определённо одна клетка мозга на двоих, но добило Чонгука даже не это. Чимин стоял у кассы, а Тэхён толкал его себе за спину.       Тэхён. Живой.       Он со злостью предъявлял что-то кассиру, агрессивно жестикулируя при этом. А Чимин стоял рядом и скалился. Опасно. Хищно. Его не нужно защищать, но Тэхён сделал это неосознанно.       Чонгук, с трудом осознавая реальность, подплыл к ним и тут же уловил произносимую Тэхёном угрозу: «Обеспечу твоему праху самые отвратительные авиалинии». Он не смог сдержать истеричного смеха и замахал руками, будто разнимая их с кассиром. На него обернулись опасный Чимин и Тэхён. Живой. Чонгук сразу же ожил, едва поймал их взгляды, ринулся вперёд и схватил Тэхёна, прижимая к себе. А затем, пока никто не успел среагировать, затащил в свои объятья и Чимина. Уже не хищного, а удивлённого и радостного.       — Я так счастлив, что с тобой всё в порядке, — зажмурившись, прошептал он Тэхёну на ухо.       На удивление, Тэхён ответил ему на объятья, неловко обвивая талию, и прошептал в ответ:       — А я счастлив, что у вас волшебные магазины.       После этих слов Чимин, сжимающий их до боли в рёбрах, отпустил одну руку и со смехом растрепал розовые волосы Тэхёна, а потом другой ущипнул розовую щёку Чонгука. Без раны от осколка бутылки, здоровую. Если вообще можно назвать здоровым то, что горит жарче, чем кеды.       — Где ты был? — Чонгук неловко отступил назад.       То пьянящее переплетение секунд, когда они с интересом разглядывали друг друга, осело где-то рядом с запахом миндаля. Тэхён расколдовался первым и потянул за собой к стеллажам.       — Я, ну, — он задрал голову, будто мечтательно разглядывая грязный потолок. — Я общался с уличными собаками, околдовывался огоньками на Кон Куке и слушал уличных танцоров. Спал под елью в Намсане, пока выползло солнце. Ещё беседовал с различными интересными личностями, — он резко остановился, так что Чимин с засунутыми в карманы руками едва не упал от столкновения. — Знали ли вы, к примеру, что здесь живёт один бездомный, бывший когда-то миллионером? — Тэхён немного завис, а потом взял с полки какую-то коробочку. — Но из-за страшной болезни — критической неудачливости — потерял всё уважение и мудаковатого сына, — он наставительно погрозил Чертятам пальцем. — Всегда предохраняйтесь от неудачливых людей.       Чонгук неуверенно кивнул. Его сбивал с толку будничный тон Тэхёна. Будто ничего не случилось. Будто он не исчезал на сутки и даже не имел никогда поводов для этого.       Чимин же решил поддержать спектакль. Он достал где-то тележку и теперь катился рядом, свисая с неё.       — А что если я слишком поздно пойму, что человек неудачливый?       — Да ты что?! — возмутился Тэ. — Как вообще такое можно не заметить?       — Ну не знаю, как-то раз я…       — А сам-то предохранялся? — вклинился Чонгук.       Он с опозданием осознал, какой бред ляпнул, но решил держаться невозмутимым, будто так надо. Тэхён феерично крутанулся, разворачиваясь, и замахнулся рукой, будто хотел поразить Чонгука мечом. Его кулак стремительно набирал скорость, пока не остановился в паре сантиметров от лица Чонгука. В следующий момент по лбу пришёлся лёгкий щелбан.       — Естественно.       Чонгук сжал губы, чтобы не начать улыбаться. Но, едва Тэ отвернулся, отпустил себя и расплылся. Чимин многозначительно повторил его улыбку, возвращаясь к диалогу.       Они бродили по магазину и постепенно сметали в тележку всё более и более странные продукты.       — Это что, желейные кролики?       — Алое точно съедобно?       — Хочу изюм.       — Блять, нахуя нам кумыс? Где ты его нашёл?       — Если я в ближайшие часы не съем запечённую в сыре клубнику, эту жизнь можно считать бессмысленной.       — Баклажан. Да. Определённо.       Кассир презрительно пикал красным лазером, три побитых жизнью подростка самозабвенно складировали добычу в шуршащие пакеты.       Тэхён довольно потянулся и вдохнул ночной воздух, пока пакет сползал по худой руке.

Или заползал?

      — И куда мы теперь?       — Оу, точно, ты же не в курсе, — опомнился Чимин. — Мы живём в нескольких дворах отсюда. Жили, — поправил он себя, — теперь-то уже нет. Милая квартирка, знаешь ли.       — Круто, — кивнул Тэ.       Спустя какое-то время Чонгук заметил, что их процессию окутала непривычная тишина.

С каких пор вообще что-то стало привычным для нас?

      Он задумался, стоит ли ещё раз попытать счастье в допросе, но его опередили.       — Я добыл трофей, — гордо заявил Тэхён и протянул что-то на ладони.       Та самая коробочка с первой полки. На ней были изображены детские пластыри с картинками. Голубые кролики, розовые котята, пятнистые щенки…       — И это твой улов? Мелковато, — фыркнул Чимин, вытаскивая из-за пазухи пачку хлопьев.       Тэхён с почтением поклонился и пару раз похлопал в ладони.       — У тебя что, Гук? — обратились к нему.       Чонгук с непроницаемым лицом вынул бутылку вина.       — Даёшь… — восхитился Тэхён. — Ладно, первое место за тобой.       Тем временем Чимин забрал бутылку и со знанием дела принялся изучать написанное на этикетке, после чего заявил:       — Ну и бурда.

***

      Пока Чимин ковырялся в карманах в поисках ключей, Чонгук разглядывал Тэхёна, а Тэхён настороженно разглядывал коридор. Серо-ржавые двери вдоль всей стены и чья-то обувь под порогом; коммунальные шкафы в дрожащем тусклом свете и почтовые ящики, похожие на уличные пепельницы; алый огнетушитель и зелёный, бегущий к выходу человечек; запах сырости и уличного воздуха, закрадывающегося через отсутствие входной двери; пыльный фикус.       — Бинго! — обрадовался Чим и повернул круглую ручку.       Запустил руку в дверной проём и включил свет. Глазам сразу стало легче.       — Нам нужно разогреть сыр, — с порога заявил Тэхён, вваливаясь вместе с Чонгуком в квартирку.       — Микроволновки нету, — сразу предупредил Чимин.       — Почему?       — Спроси об этом Гука, — усмехнулся тот.       Тэхён с интересом посмотрел вниз на расшнуровывающего берцы парня. Чонгук не стал поднимать голову и пробубнил:       — Долгая история.       — Ничего не долгая, он их боится, — со смехом объявил Чимин из ванной.       Уши Чонгука ощутимо покраснели, так что он молча смотался раскладывать продукты.       Сердцем их квартирки был союз кухни и гостиной. Здесь на диване жил клетчатый плед, а у барной стойки стояли один барный стул и табуретка на детской ступеньке. В подвесных шкафчиках пылились банки и бутылки с соусами, сушёные лавровые листья, зачерствевшие крекеры, кислое варенье и собачьи лакомства.       Чертята засыпали на полу, стульях и диванах, растаскивали шлёпанцы по разным углам, теряли их, а потом носили разные на каждую из четырёх ног. Теперь на пятой был зелёный сланец, а на шестой мохнатый тапок. Тэхён не был против. Ему нравилось.       Первым делом, оказавшись на чужой территории и осмелев, Тэ сам устроил себе экскурсию. Вторым же нашёл в ванной полотенце, намочил его тёплой водой и отправился искать Чонгука.       Тот сидел на корточках и колдовал над духовкой (пытался разогреть). Когда Тэхён сел рядом, существовать стало труднее, движения сбились, и Чонгук уронил зажигалку. Но Тэхёна это не смутило. Он приблизился к его лицу, положил мокрую руку на здоровую щёку и повернул рану от стекла к себе.       От его ладони стало невыносимо горячо.       Мозг Чонгука, судя по всему, дезертировал. По крайней мере, функция «движение» отключилась, и тело превратилось в безвольное желе.       Тэхён серьёзно разглядывал болячку, видимо, выискивал застрявшие осколки. А глаза напротив расширились будто от испуга. Тэ на секунду глянул в них и успокаивающе улыбнулся краешком губ. К щеке осторожно прикоснулась тёплая ткань.       Пока Тэхён вытирал с него кровь с такой трепетной аккуратностью, будто перед ним был самый ценный человек в мире, Чонгук понимал — до конца света осталось: 5…       Ком в горле не позволял произнести ни звука. 4…       Тэхён отклонился немного назад, оценивая работу. 3…       Результат, по-видимому, его удовлетворил, поэтому он опустил вторую руку. Однако гореть щека не перестала. 2…       Тэхён, не произнеся за всё время ни слова, начал вставать. К Чонгуку внезапно вернулась способность двигаться.       Он схватил Тэхёна за запястье.       Тэ не удивился. Или просто спрятал удивление. Он послушно вернулся обратно и уронил голову вбок, пока пространство и время для Чонгука с треском ткани разрывались на клочки. 1.       Ледяные пальцы прикоснулись к затылку и запутались в розовых волосах и запахе миндаля.       Чонгук не дышал. Его прикрытые веки дрожали.       Огненные щёки на таком расстоянии заражали теплом скуловые кости и родинку на носу.       Мозг Чонгука дезертировал.       Пересохшие губы оставили один невинный поцелуй.       Чонгук замер, оставаясь в миллиметре от губ Тэхёна и всё ещё не решаясь вдохнуть.       Он качнулся назад и осторожно убрал руку с затылка Тэхёна, неотрывно смотря ему в глаза.       Тэхён моргнул, и могло показаться, что ему хватило этого для возвращения обратно на Землю.       — Ты меня поцеловал, — констатировал он.       — Да, — тихо подтвердил Чонгук, боясь шелохнуться.       Тэхён всё-таки встал. И вновь, разбивая на мелкие осколки здравый смысл, не ушёл. А только достал из кармана коробочку с детскими пластырями.       Он перебирал тонкими пальцами голубых кроликов, розовых котят и пятнистых щенков, пока не остановился на ком-то одном. Распаковал. Вернулся на корточки и, ничуть не растеряв нежности, приклеил на подсохшую рану.       — Вы с ним похожи, — пояснил он за картинку на пластыре.       Но в глаза больше не смотрел.       Только когда Тэхён понёс полотенце обратно в ванную, Чонгук вспомнил, в каком порядке нужно дышать и как функционировать, окончательно осел на пол и вцепился в зажигалку. блять

блять

блять

блять

блять

      В дверях своей комнаты стоял Чимин и светил растянутой домашней футболкой с Кумамоном. Он опирался на косяк и задирал брови настолько, насколько вообще способен человек чертёнок. По нему нельзя было сказать, как много он успел увидеть, но то, что он пережил парочку инсультов, было ясно сразу.       Чонгук покачал головой, отказываясь от комментариев, и начал с невероятным усилием воли подниматься на ноги.       Мозг Чонгука дезертировал.