Неожиданность (В тебе)

Part 2

Позже в тот же день Гарри узнал, что слухи о произошедшем распространились. Оказывается, Уэстона и остальных его однокурсников из Гриффиндора вызвали в кабинет директора и в наказание назначили им задержание на несколько часов после уроков. Это воодушевило Гарри ещё больше. Уже ближе к вечеру он зашёл в туалет, захватив с собой карту, и поискал имя Малфоя. Тот удобно расположился рядом с полем для квиддича. Гарри закрыл карту, накрылся плащом и направился к нему. У Гарри ушло несколько минут на то, чтобы дойти, но его замысел того стоил. Он подошёл к Малфою, который читал, прислонившись к задней части трибуны, и присел рядом с ним на корточки. — Псс. Эй. — Гарри огляделся, прежде чем приподнять плащ, как раз в тот момент, когда Малфой повернулся к нему. Гарри поправил плащ, опёрся о стенд и жестом поманил Малфоя к себе, чтобы тот сел ему на ноги. Малфой огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости, после чего вложил в книгу закладку, уменьшил её и сунул в карман. А затем ловко, словно уже поднаторев в этом деле — хотя, может, так и есть — оседлал ноги Гарри, и тот скрестил ноги под его задницей, чтобы занимать поменьше места. Он накинул на них плащ и начал быстро расстёгивать рубашку Малфоя. Гарри думал об этом с самого утра, и у него потекли слюнки при виде его бледной груди. — Добрый вечер, — сказал Гарри, расстегнув рубашку Малфоя, и провёл пальцами по его соскам. — Это один из тех дней? — спросил Малфой, предоставляя Поттеру свободный доступ к своей груди, и Гарри ухмыльнулся. В «те дни» Гарри играл с телом Малфоя, и взамен позволял Малфою позже играть со своим. — Однозначно, — сказал Гарри, придерживая Малфоя за талию и вбирая один из его сосков себе в рот. Малфой тихонько застонал, обхватив голову Гарри руками. Гарри улыбнулся ему в грудь, закрыл глаза, и с энтузиазмом начал сосать и лизать. Гарри любил это делать, и Малфою это, очевидно, нравилось. Его соски были чувствительными и легко набухали под губами Гарри, становясь лишь слаще. Он обнял Малфоя за талию, — его твёрдый член оказался прямо под скрытой за слоями ткани задницей слизеринца, — чувствуя, как ноги блондина задрожали. — Чувствительные? — спросил Гарри, слегка отстраняясь, чтобы поцеловать другой его сосок, отчего Малфой издал тихий стон, прижавшись ртом к его волосам. — Сегодня они… Хнн… Слишком чувствительные… Больше, чем обычно… — пробормотал Малфой, и в это же время Гарри особенно сильно втянул в рот один из его сосков, вырвав из него громкий стон. Гарри отстранился, вытащил палочку и наложил вокруг них заглушающие чары. Затем убрал палочку обратно и продолжил медленно посасывать соски Малфоя. Для Гарри это было искусством — искусством, которым он овладел в совершенстве. Он обвёл языком маленький бутон, прихватил зубами розовый бугорок, вытягивая его, затем снова всосал его в рот. Он обхватил губами постепенно темнеющий сосок и сосал, как сделал бы ребёнок, прежде чем надавить языком на твёрдый холмик. По груди Малфоя стекала слюна, но ему, казалось, было всё равно. Гарри неторопливо переключался с одного соска Малфоя на другой, наслаждаясь мягкостью его нежной кожи языком, губами. Он был так возбуждён, что боялся кончить, только делая это. Малфой извивался на нём в поисках трения, и Гарри сжал его твёрдый член поверх одежды. Малфой облегчённо вздохнул, откинув голову назад. Его волосы растрепались из-за плаща, но сейчас это не имело значения. Слегка отстранившись, Гарри облизнул губы и ненадолго замер, чтобы взглянуть на плоды своего труда. Соски Малфоя набухли и окрасились в настолько глубокий розовый цвет, что член Гарри начал пульсировать от одного только их вида. — Красота… — пробормотал Гарри и сжал левый сосок Малфоя пальцами свободной руки, потянув измученную плоть; по всему телу Малфоя пробежала крупная дрожь, глаза затрепетали под веками. — Тебе это нравится? — Голос Гарри был таким хриплым, что он с трудом мог говорить. Малфой не ответил. Он редко отвечал, когда Гарри отпускал подобные комментарии, но молча кивнул, снова прижимая его голову к своей груди. Гарри тут же подчинился. Гарри потерял счёт времени, играя с сосками Малфоя, но прошло по меньшей мере минут сорок. Уже вечерело, и Малфой дёргался на его коленях каждый раз, когда губы Гарри касались его сосков. — Это… Слишком… Я не могу… — попытался сказать Малфой, но стоило гриффиндорцу остановиться, как он снова толкал свою грудь ему в лицо. У Гарри уже начала болеть челюсть, и он решил, что пришло время выпустить член Малфоя на волю. Он расстегнул его ширинку и обхватил его член, который, хоть и во всю стоял, всё ещё почти полностью помещался в его руке — из-под пальцев и ладони виднелась только головка. Гарри провёл по его члену рукой раз, второй, и затем одновременно с третьим особенно сильно всосал его правый сосок в рот, и Малфой, громко застонав, кончил ему в руку, дрожа с головы до ног. Он прижал голову Гарри к своей груди, вращая бёдрами синхронно вместе с его рукой. Его оргазм длился долгие секунды, а затем он обессиленно рухнул на Гарри. Гарри не кончил, но ему было всё равно. Он был так рад, что сделал это, что не возражал бы, если бы на сегодня это было всё. Он снова взял свою палочку, очистил их обоих и начал поправлять одежду Малфоя. Блондин просто позволил ему, закрыв глаза и переводя дыхание. Он издал тихий стон, когда его чувствительную грудь накрыло рубашкой, и, наконец, открыл глаза, глядя на Гарри. — Сегодня? — спросил он, и Гарри кивнул. — В ванной старост в десять? — предложил он, и Малфой кивнул. Они проверили, нет ли кого поблизости, — или поодаль, — и Малфой вылез из-под его плаща, снова садясь. Драко смотрел Поттеру вслед, когда тот уходил, слегка притаптывая траву у себя под ногами, а затем снова достал свою книгу, возвращая её к первоначальному размеру. По какой-то причине ему нравилась одержимость Поттера его сосками, но после игры они теперь были очень чувствительными, и от трения об одежду по его телу пробежала электрическая волна. Через какое-то время чувствительность уменьшилась, но не полностью. В результате Драко весь день провёл в напряжении, прежде чем ночью направиться в ванную старост. Он вошёл, запер за собой дверь, отбросил рюкзак в сторону и огляделся. Внезапно из-под плаща появился Поттер. Он ждал возле огромной ванны, уже полностью обнажённый и очень, очень возбуждённый. Драко сглотнул, уставившись на соблазнительно-впечатляющую эрекцию Поттера. — На четвереньки. Я ещё не закончил играть с тобой, — сказал Поттер, и, как бы Драко ни хотелось сказать ему в ответ что-нибудь агрессивное, он знал, что его ждёт, и его член тоже. Не медля, он начал стягивать с себя одежду, сворачивая её и откладывая в сторону. Его соски всё ещё были тёмно-розовыми и немного припухшими от предыдущей игры. Драко бросил Амортизирующие чары на пол перед Поттером и встал на четвереньки. Он упёрся локтями в пол и положил лоб на предплечья, раздвинув ноги и высоко подняв задницу в воздух. Он почувствовал, как его щёки запылали от того, насколько он был выставлен напоказ, но его член теперь полностью встал от предвкушения. Он почувствовал, как его тело охватило заклинание, особенно между ягодиц, и сразу же почувствовал себя легче и чище. Значит, Очищающие чары. Поттер опустился на колени позади него, и Драко повернул голову, насколько мог, видя его лишь частично. Поттер ничего не сказал, — ему и не нужно было, — молча раскрыв его ягодицы. Гарри тихо хмыкнул, целуя его ягодицы и слегка потирая большим пальцем его дырочку. — Ты подготовился перед тем, как прийти? — спросил Поттер, кончик его пальца так легко скользнул в Драко, что тот застонал от удивления. — Н-нет, — растерянно выдохнул Драко и вздрогнул, когда палец Поттера проник в него полностью. Обычно он почувствовал бы жало боли, но сейчас палец Поттера проскользнул в него так легко, словно Драко только этого и ждал. — Блять… Похоже, ты… мокрый внутри… — пробормотал Поттер, вытаскивая палец почти до конца, прежде чем снова протолкнуть его обратно. — Он скользит так легко, Малфой… Ты сгорал от желания, не так ли? Ты провёл весь день, думая о том, как я возьму твою тугую задницу, да..? — Поттер… Прост… Хн… Вставь… — Он попытался казаться сердитым, но Поттер только рассмеялся. Он знал, как сильно Драко нравилось слушать эти непристойности. Казалось, Поттер, был в своём собственном мире. Он схватил Драко за обе ягодицы, вытащил из него палец и заменил его своим ртом. Драко громко застонал, уткнувшись лицом в предплечья и закрыв глаза, упиваясь разливающейся по его телу волной возбуждения. Откуда у Поттера такие умения, он не знал, но намеревался насладиться ими по полной. Поттер целовал и посасывал его дырочку почти так же, как и его соски, прильнув к ней ртом, протолкнувшись внутрь и трахая его языком. Он скользил в него так легко, что Драко задался вопросом, действительно ли он так жаждал этого, но удовольствие было таким сильным, а его тело таким чувствительным, что он не мог думать. Поттер не торопясь трахал его языком, облизывая и посасывая его нежную кожу. Отстранился он лишь через добрых десять минут, тяжело дыша, всё ещё раскрывая ягодицы Малфоя руками, любуясь его растянутой дырочкой. — Ты бы видел, насколько ты сейчас растянут, Малфой… Так хочешь мой член внутри, аж весь течёшь… Такой скользкий и вкусный… — Поттер снова припал к нему ртом, его язык почти полностью проник внутрь Драко, зубы слегка скользнули по внутренней стороне его ягодиц. Драко мог лишь тихо стонать, зная, что может кончить в любой момент. Сегодня он весь день был таким чувствительным, и он понятия не имел, почему. Поттер отстранился, а Драко просто всё так же остался лежать. Он услышал, как открывается тюбик со смазкой, и затаил дыхание, готовясь. Поттер засунул в него сразу два пальца, в этот раз проскользнув уже не так гладко, но всё равно полностью. — Ааа..! Малфой, ты уверен… Блять… Блять, ты уверен, что не подготовился перед тем, как прийти? — Хрипло спросил Поттер, дрогнув голосом. Бёдра Драко задрожали. — Блять… Ты весь мокрый..! — сказал он, глубоко погрузив пальцы в задницу Драко и скользя по его простате. Драко вскрикнул, вцепившись руками себе в волосы, кончить хотелось всё сильнее. — Давай, Поттер… Скорее… — взмолился Драко, и Поттер вытащил из него пальцы, неуверенно колеблясь. — Было всего… Всего два… — сказал Поттер. Обычно Драко требовалось три или четыре пальца, чтобы действительно подготовиться, но Драко чувствовал, как его дырочка сокращается, пульсирует, пытаясь сомкнуться вокруг чего-нибудь, но безуспешно. — Трахни меня уже, Поттер, — прошептал Драко, затем упёрся всем весом на грудь, потянулся назад и раскрыл ягодицы, крепко вцепившись в них руками. Зная, — чувствуя, — как непристойно он сейчас выглядит. — Засунь свой член в меня, засунь его по самые яйца и трахай меня, пока я не отключусь, Поттер. Трахни. Меня. Поттер скользнул в него так быстро, что Драко пришлось убрать руки и упереться ими в пол от силы рывка, толкнувшего его вперёд. Держась за его бёдра, Поттер вырвался из него почти полностью, затем с силой толкнулся обратно; его член влажно хлюпал, проникая внутрь. Драко чувствовал, как из его тела сочилась смазка, как сильно его растягивает член Поттера, так глубоко проникающий в него, и всё это привело его к кульминации. Драко кончил так сильно, что его колени скользнули по плитке, и он распластался на полу. Поттер рухнул вместе с ним, не вынимая из него члена, и продолжил трахать его сквозь его оргазм. Горячий член Драко резко скользнул по холодному полу, и он закричал от контраста так громко, что почувствовал, как его голос срывается. Поттер приподнял его за талию и начал трахать быстро и жёстко. Драко скрёб пол в поисках опоры. Казалось, его оргазм никогда не закончится: его сердце колотилось в груди как сумасшедшее, глаза широко распахнулись, губы приоткрылись, и даже когда в нём, казалось, уже больше не осталось спермы, Драко всё ещё кончал на сухую. Если бы это было возможно, Драко мог бы поклясться, что кончал своим анусом, сжимаясь вокруг Поттера, как пизда. Для Поттера это стало последней каплей, и он наполнил его тёплой жидкостью, сжав руки на его бёдрах с такой силой, что Драко был уверен, что останутся синяки. Поттер лежал на нём, всё ещё внутри него, прерывисто дыша. Они провели так несколько минут, и Драко признал, что ему нравится чувствовать себя придавленным весом Поттера. Это было странно сексуально. Драко ухмыльнулся, почувствовав, как Поттер снова затвердел, даже не выходя из него. — Ещё раз? — спросил Поттер, и Драко в ответ молча подался задницей ему навстречу. В ту ночь они проделали это трижды. Поттер кончил только дважды, но Драко потерял счёт тому, сколько оргазмов было у него, и все они были намного интенсивнее обычного. Может, Поттер был особенно хорош в тот день, или Драко был особенно чувствителен. Он не знал, но это была одна из лучших ночей с тех пор, как они начали это маленькое рандеву. Ложась спать, Драко так устал, что на следующее утро Блейзу пришлось будить его. Обычно такого не случалось. — Ты в порядке, Драко? — озабоченно спросил Блейз. — Да, просто… Устал, — ответил Драко, и Блейз приподнял бровь. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он, и Драко улыбнулся, садясь. — Да нет. Я просто допоздна был в ванной старост, — ответил Драко, проводя рукой по лицу. — Спасибо, что разбудил. — Не за что. У нас есть ещё сорок минут до начала первого урока. Если хочешь успеть поесть, тебе лучше поторопиться, — сказал Блейз, выходя из общежития, уже одевшись. Последующие дни протекали вполне нормально. После «лекции» Поттера в Большом зале физические нападения прекратились, хотя словесные никуда не делись. Драко научился не обращать на них внимания. Он всё так же продолжал встречаться с Поттером. Но вот его соски, как ни странно, всё ещё оставались чрезвычайно чувствительными — и у него никак не получалось продержаться подольше и не кончить, забрызгивая себя спермой. Каждый раз, когда Поттер касался ртом его сосков, он чувствовал лёгкую пульсирующую боль, и Поттер постоянно этим пользовался. Ноябрь закончился, и вместе со снегом пришёл декабрь. Драко не терпелось вернуться домой, даже если это означало на месяц остаться без секса. Не то чтобы это было проблемой — он всё равно наверстает упущенное, когда вернётся в школу. После ареста его отца Драко и Нарцисса покинули поместье Малфоев, переехав в более скромный дом в Девоне. Он всё ещё был огромным, — с семью комнатами, тремя гостиными, бальным залом, кабинетом, двумя кухнями, столовыми и большим садом, — но это было не поместье. Тем не менее, в этом месте не было тех ужасных воспоминаний, которые теперь хранил их старый дом. За день до отъезда Драко и Гарри провели ночь наедине. Как ни странно, они смотрели друг другу в глаза, и Поттер продолжал целовать его. Драко не жаловался. Поцелуи Поттера был сладкими и собственническими, как и всё, что они делали вместе. Но обычно они не тратили так много времени на поцелуи. Драко почувствовал себя странно эмоциональным из-за этого, и даже после того, как они вместе кончили, Драко ещё несколько минут просидел у него на коленях, целуя его. Они попрощались простым «Увидимся в следующем году». Переодеваясь в свою повседневную одежду за несколько часов до прибытия поезда, Драко с удивлением понял, что его брюки стали ему малы. Он подошёл к зеркалу и повернулся, осматривая себя. Но никакой разницы не увидел. — Ты чего? — спросил Блейз, складывавший в чемодан последние вещи. — Я набрал вес? — спросил Драко, повернувшись к Блейзу и раскинув руки в стороны. — Ты выглядишь как обычно. — Хм, — Драко снова повернулся к зеркалу, прищурившись. Может, его брюки просто сели. Должно быть, эльфы сделали что-то не так. Драко пожал плечами, натягивая рубашку и морщась. Его соски всё ещё были слишком чувствительными. Он провёл по ним пальцами, пытаясь сгладить, и натянул поверх рубашки джемпер. Упаковав все свои вещи, он решил почитать до отъезда. Сначала всё было как обычно. Он приехал домой, поприветствовался с матерью и в первый же день лёг спать с ней в её кровати. Драко всегда был очень близок со своей матерью, а после ареста отца они стали ещё ближе. На следующий день он вернулся в свою спальню. Они установили рождественскую ёлку и украсили фасад дома. — Драко, ты поправился? — однажды спросила его мать, когда Драко снял мокрый джемпер, когда пошёл мыть руки в саду. — Хм… Думаю, да, немного. Тебе тоже так кажется? — спросил он, и она кивнула. — Ты выглядишь здоровее. Тебе идёт, — прокомментировала Нарцисса, и Драко улыбнулся, целуя её в макушку. Его мать, неизменно проницательная, всегда всё замечала первой. От того, как он воротил нос от рыбы, которую всегда любил, вплоть до того, как он стал ворчливее по утрам. — Что-то не так, дорогой? — спросила она однажды. — Нет, просто… Немного подташнивает. И всё чаще. Думаю, эльфы добавляют в еду что-то не то, — объяснил Драко, и Нарцисса приподняла бровь. — Хочешь, я вызову целителя? — Нет, мама. Всё в порядке. Я просто буду осторожнее с тем, что ем. Однако Драко не мог и дальше откладывать вызов целителя. Особенно, когда его начало тошнить и днём тоже, а затем появились ещё и необъяснимые головные боли. Целитель Виверн был старым другом семьи, верным другом его родителей. Даже после того, как имя Малфоев перестало быть символом статуса, он не перестал предоставлять им свои услуги. Исцеление, сказал он, помогает только тем, кто болен. А Малфои нуждались в исцелении уже давно. Сейчас Драко просто надеялся, что он сможет выявить причину всего этого дискомфорта и вылечит его. Спустя по крайней мере пятнадцать минут анализа, за время которого палочка целителя осветила его вспышками света с головы до ног, мужчина нахмурился и серьёзно посмотрел на Драко. — Миссис Малфой, я думаю, мне нужно поговорить с юным Малфоем наедине, — сказал Виверн, и Нарцисса нахмурилась. — Но что не так..? — Что не так? — спросил Драко одновременно с матерью, садясь в постели. Его сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил комок отчаяния. — Я умираю? — Вы не умираете, мистер Малфой. Но это… деликатная тема. Возможно, Вы не захотите говорить об этом при своей матери, — предостерёг целитель, и Драко скрестил руки на груди. — Нет ничего, о чём я не мог бы рассказать своей матери. — Серьёзно сказал Драко, хотя были вещи, о которых он не рискнул бы ей рассказать. — Хорошо. Мистер Малфой, Вы на седьмой неделе беременности, — сказал Виверн. — Это ребёнок магической силы, уже почти сформировавшийся, но ещё не полностью. Зелье, которое Вы приняли, должно быть, было особенно сильным, потому что магическая матка идеально сформирована и защищена. В ней нет никаких магических недостатков, и я уверен, что, если Вы решите сохранить беременность, она пройдёт так же, как и любая другая. Драко застыл, когда целитель заговорил. Не в силах совладать с собой, он начал бормотать, не находя слов. Он не понимал, что происходит. Это было невозможно… — Беременен? Семь недель? Что… Я… Я не принимал никаких зелий! — Он едва ли не выкрикнул последнюю фразу, почти в отчаянии переводя взгляд на мать. Нарцисса замерла, не в силах отвести от него ошеломлённый взгляд. Её бледные руки были прижаты ко рту, в глазах стояли слёзы. — Мама! Мама, я не… Я не принимал никаких зелий, клянусь! Я не… Не принимал! — Драко почувствовал, как его глаза наполнились слезами, скатившимися по щекам, когда его мать поднялась со стула и вышла из комнаты, оставив Драко наедине с целителем. — Вы не пили никаких зелий, чтобы вызвать свою фертильность? Вы понимаете… Юный Малфой, Вы мужчина… Невозможно забеременеть без… — Я прекрасно осознаю, что это невозможно! — выкрикнул Драко, проводя руками по щекам, стирая слёзы. — Объясните мне, как это могло произойти? Как? Я не… Он не… — Вы занимались сексом с другим мужчиной в последние несколько месяцев? — спросил Виверн, и Драко долго молчал, прежде чем кивнуть. — Но я не пил никаких зелий. Я не… Я не планировал когда-либо кому-либо рассказывать, что я… — Драко подтянул колени к груди и обнял их, положив на них подбородок. — Я правда..? — Да. Плод растёт здоровым. Это ребёнок очень сильной магии, — сказал целитель, и Драко фыркнул. Ну разумеется. — Вы всё ещё можете… Вы всё ещё можете сделать аборт, если хотите. Другой отец знает? Это он… — Нет. Он бы никогда не сделал этого без моего разрешения. Он тоже не хотел, чтобы о нас узнали, — сказал Драко, думая о Поттере. Он не мог просто сказать Поттеру, что беременен. Он был уверен, что Поттер не подлил бы ему такое зелье, так что это мог быть только тот, кто знал, что он занимался сексом с мужчиной, или, по крайней мере, догадывался. Поттер, конечно, никогда бы в это не поверил. Хоть они и не разговаривали, Драко знал, что Гарри Поттер ненавидит внимание. Он подумает, что Драко сделал это намеренно, чтобы добиться чего-то, и тогда Драко придётся жить и с этим ребёнком, и с ненавистью Поттера. Он мог не любить гриффиндорца, но правда заключалась в том, что он не хотел снова ненавидеть его. В идеале было бы просто держаться от него подальше. От этой мысли на его глаза навернулись слёзы. Чёрт возьми, почему он плакал из-за всего подряд? Наверняка во всём виноват этот маленький проказник, поселившийся в его теле. Он просто надеялся, что его мать простит его за это. — Я не могу… Я не могу убить этого ребёнка, — тихо сказал Драко. — Это ещё не полностью сформировавшийся ребёнок. Он всё ещё не может чувствовать боль, — объяснил целитель, но Драко покачал головой. — Я лучше буду педиком и отцом внебрачного сына, чем убийцей, — сказал Драко и посмотрел на целителя. В его взгляде горела решимость. Он ненавидел саму мысль о том, что ему придётся рассказать всем, что он гей, столкнуться лицом к лицу с миром, который ненавидел то, кем он был. Драко ненавидел себя за то, кем был. Если бы он мог родиться заново, он предпочёл бы не быть геем, чтобы не сталкиваться с ежедневными душевными пытками. Если бы он мог родиться заново, Драко предпочёл бы быть натуралом, быть примером, быть… Только бы не быть тем, кем он был сейчас. Поттер хотя бы мог выбрать не быть с мужчиной. Драко был его игрушкой, его хобби. А Поттер был хобби Драко… До сих пор. — Мне нужно будет принимать что-нибудь? — спросил он наконец. Он знал, что ему так или иначе придётся с этим смириться. Он предпочёл бы более практичный подход. Он мог поплакать после того, как целитель уйдёт. — Да. Несколько зелий, которые помогут сохранить Вашу силу и магию. Вы начнёте чувствовать усталость, Вам могут понадобиться некоторые витамины. Я составлю Вам список, и Вы сможете заказать всё необходимое через сову. Они могут быть… замаскированы под другие зелья, если Вы хотите сохранить это в секрете от своих друзей. Но ненадолго. Скоро все об этом узнают. — Гламур? — спросил Драко, и ему не понравилось выражение лица целителя. — Это мужская беременность. В отличие от женской, когда для поддержания жизни ребёнка нужна только мать, во время мужской беременности Ваше тело столкнётся с неестественными для него процессами, которые будут потреблять Вашу энергию для поддержания жизни. Любой вид долговременной магии, — как, например, Гламур, — может стать фатальным для Вашей магической энергии. И если Вы потеряете свою магическую силу, Вы можете потерять ребёнка, — сказал он, и Драко тихо выругался. Мужчина несколько минут сидел за его столом и писал на пергаменте. Он сделал копию с помощью волшебной палочки и протянул один из пергаментов Драко. — Я отдам один Вашей матери. — Целитель встал, взял свои вещи и направился к двери. — И, мистер Малфой? Вы не «педик». Быть геем — не грех. Люди могут плохо относиться к этому в обществе, в котором мы живём. Но до прошлого года Гарри Поттер был известен, как «Нежелательное лицо №1». — Виверн улыбнулся, и Драко рассмеялся от его неожиданного сочувствия. — Вы хотите, чтобы я отправил письмо с описанием Вашей ситуации Хогвартской целительнице? В идеале было бы проинформировать её заранее. — Я был бы признателен, — сказал Драко, и мужчина молча кивнул, прежде чем уйти. Драко долго лежал на кровати. Он не чувствовал ни голода, ни холода, только постепенно нарастающее отчаяние. По его щекам медленно текли слёзы, а тело сотрясалось от сдерживаемых рыданий, но он сопротивлялся, как мог. Он положил руку на живот, как будто мог почувствовать ребёнка внутри. Он ждал от Поттера ребёнка. Если бы это не было так трагично, он бы рассмеялся. Он проснулся посреди ночи от того, что дверь в его спальню открылась. Он посмотрел в её сторону, и увидел свою мать. Её палочка была зажжена, глаза покраснели и опухли, скорее всего, от слёз. Она медленно подошла к его кровати, легла рядом с ним и коснулась его лица. — Мой дорогой… — пробормотала Нарцисса, и этого хватило, чтобы Драко снова разрыдался. Он обнял её, спрятав лицо у неё на груди, дрожа. — Мама, прости меня! Я не… Я не хотел тебя разочаровывать… Я не хотел быть… — Шшш… Тише, дорогой, ты не разочаровал меня. Нет. — Она обхватила его лицо ладонями, вытирая его щёки. — Я не буду притворяться, что понимаю тебя, Драко. Я не буду лгать и говорить, что это легко для меня. Это не так. Но после войны я много чего осознала, в том числе насколько я люблю тебя. Ты мой сын, Драко. Я буду любить тебя, несмотря ни на что. Но… Мне жаль, что я не узнала об этом как-то иначе. — Я… Я так боялся, мама… Так боялся сказать и… — Я знаю. Я знаю, дорогой. Но я здесь. И я позабочусь о твоём ребёнке, когда он родится. Наша семья больше никогда не будет разлучена. Мы никогда больше не навредим нашей семье. Никогда. — Она крепко обняла его, и Драко обнял её в ответ. Они долго обнимались, их сердца бились в унисон. Драко почти заснул, когда она спросила: — Кто отец, Драко? Я его знаю? Драко рассмеялся, запрокинув голову: — Да. Но он ни о чём не знает. И я не буду заставлять его раскрывать его секрет, как меня заставят раскрыть мой. Он этого не заслуживает. Нарцисса несколько секунд смотрела на него, обдумывая его слова, прежде чем заговорить: — Но он узнает. Когда он увидит тебя, через несколько месяцев. Он поймёт. Драко пожал плечами: — Но к тому времени я так отдалюсь от него, что он обо мне и не вспомнит. Может, он подумает, что это не его ребёнок. — Он не собирался навязываться Поттеру — Драко знал, как тот отреагирует, и не хотел быть ему обязанным. — Если он запал тебе в душу, Драко, я не думаю, что он так легко тебя забудет, — сказала Нарцисса, поглаживая волосы сына, убирая их с его лба. Драко несколько секунд смотрел на неё, прикусив нижнюю губу: — Нет. Он не забудет. И это пугает меня, — прошептал он, закрывая глаза. — Но, мама… Мы не встречались. Я не понимаю, как это могло произойти. Ни я, ни он не хотели этого. Ни один из нас этого не хотел. Кто мог подлить мне это зелье? Он могущественен, да, но я не думаю, что настолько, чтобы оплодотворить меня без зелья… — Могущественен, значит? — Нарцисса приподняла бровь, как будто знала, о ком он говорит. — Мама, пожалуйста. Это единственный секрет, который мне действительно нужно скрывать от тебя. Не заставляй меня лгать, — взмолился он, и по блеску в глазах Нарциссы Драко понял, что она почти уверена в том, кем был другой отец ребёнка. Но Драко знал, что его мать не пойдёт против него. Не сейчас, когда она уже знала его самую сокровенную тайну. Он знал, что это тяготит её. Быть геем было табу, ему даже не стоило говорить об этом, но теперь она обо всём знала и всё равно любила его. Драко закрыл глаза и, несмотря на комок в горле, снова мирно заснул в объятиях матери.