Приемлемые риски

Вторая университетская зима приносит им неприятности в виде пронизывающих ветров. Их первая совместно прожитая зима была мягкой, вторая же полностью компенсирует эту мягкость. Холод вынуждает ограничить тренировки на свежем воздухе, что, естественно, сказывается на их форме. Тем не менее, есть что-то настолько тёплое в том, что непогода вынуждает их чаще бывать вместе, что Тобио не расстраивается, даже если холод рушит его идеально выверенную рутину жизни. Обеды в столовой – какие-то экспериментальные супы (чаще всего просто ужасные), но они едят их, принимая и этот вызов – и ночи, проведенные за подготовкой к выпускным экзаменам, и старый котацу, позаимствованный у дяди Хинаты, улыбающегося так же широко и часто, как и сам Хината. Кажется, ничто не может выбить их из колеи размеренной жизни в их квартире, – разве что шторм, выведший из строя линию электропередачи совсем рядом, приблизился, а всё остальное.. нормально. Темнота опускается на их квартиру со слабым жужжанием, потому что все приборы, работающие от электричества, гаснут. Где-то в доме раздаются крики – люди проверяют друг друга, но ни Хината, ни Тобио не откликаются. Они, уставшие, едят поздний посттренировочный ужин в полной тишине за маленьким кухонным столом, и им обоим вполне очевидно что произошло. Было нетрудно догадаться о причине внезапной темноты – заявленные штормовые предупреждения. – У нас есть свечи? – интересуется Хината. Интересный вопрос. Тобио смутно припоминает, что кому-то из них или даже обоим родители подарили свечи, как раз когда они переехали, но куда они их положили? А спички им тоже подарили? – Сейчас гляну, – отвечает Тобио, прожевав кусок тушеного мяса и вставая. Он на ощупь добирается до своей комнаты, садится рядом с тумбочкой и начинает перебирать вещи, – вот и повод перебрать хлам в нижнем ящике, – пока не находит две толстые свечи. Ещё через десять минут поисков при свете фонарика телефона находится и коробок спичек. Он довольный возвращается на кухню, но когда зажигает свечи, золотое сияние озаряет беспокойное лицо Хинаты. Победоносная улыбка Тобио сползает с губ. – Что? – вопрошает он. – Отопление.. электрическое, да? Тобио пожимает плечами. Вроде бы Хината прав, но Тобио ничего не знает ни об отоплении, ни о том, как от чего оно питается. Оно просто всегда работало. – Значит, оно тоже отключилось.. – делает вывод Хината. Ой. – И мы замёрзнем.. – Я думаю, его быстро восстановят, – рассуждает Тобио. Он ни разу ещё не слышал о массовых вымираниях из-за отключения электроэнергии. – И здесь не так уж и холодно. – Здесь очень холодно! – спорит Хината, подползая к котацу и щупая под ним, но он весь день не работал. Потому что, – думает Тобио, – на улице не так уж и холодно. Температура, конечно, была выше нуля, хотя, возможно, сегодня ночью она опустится ниже этой отметки. – Всё будет нормально, – спорит Тобио, – просто надень побольше одежды. Хината слушается, но через несколько часов даже Тобио чувствует озноб. Он очень устал и от тренировки, и от вынужденной темноты; его тело всегда плохо реагирует на сильное понижение температуры. Сейчас ему так холодно, что кончик носа буквально заледенел. – Я иду спать, – сообщает он. Его руки совсем холодные, потому что он высунул их из пледа, чтобы сыграть в карты по настоянию Хинаты. Он заворачивается в одеяло, накинутое на плечи, гадая, сколько времени ему потребуется, чтобы согреться в постели. Поможет ли, если он немного потягает гантели, прежде чем пойти в кровать. А если он вспотеет, не замёрзнет ли он ещё больше? Рука Хинаты скользит вперёд, хватая его за запястье: – Мы должны лечь спать вместе, – предлагает он. На плечах его тоже наброшено одеяло, лицо бледное от усталости и холода. С этим одеялом, позой и требовательным тоном он похож на маленького замёрзшего генерала. – Нет, мы ляжем по отдельности, – сопротивляется Тобио. Вот так просто. Он говорит прыгающей штуке в груди, что это так просто. Рука Хинаты, обвившая его запястье, моментально нагревает это место, несмотря на то, что кожа его просто ледяная. – Но нам будет теплее, если мы ляжем вместе, я совсем замёрз. Ты действительно хочешь спать один? Это нечестный вопрос. В его голове возникает миллион причин, по которым Тобио предпочел бы не спать в одиночестве, но лишь немногие из них имели отношение к данной ситуации. Тем не менее, он – после долгой, неохотной паузы – отвечает честно: – Нет. – Хорошо! Моя кровать или твоя? Хината ухмыляется, явно довольный тем, что выиграл в споре, и Тобио отворачивает пылающее лицо. Моя кровать или твоя.. Это так.. просто нечто.. Неужели он действительно собирается добровольно согласиться? Он соглашается. – Твоя, – еле давит он из себя. Тогда запах Хинаты не задержится на его простынях на недели. Это будет первый и единственный раз, а потом он убедит себя, что это ему приснилось. Голова Хинаты склоняется набок, как будто он хочет что-то спросить, но останавливает себя. Спустя мгновение он кивает. – Тогда иди переоденься, – приказывает он, – и поторопись. Они расходятся, и дрожащая штука перемещается с груди Тобио, проносясь по всему его телу, вызывая хаос в низу живота. Поторопиться? Да с его холодными пальцами и растрёпанными в хлам нервами это просто нереально. Бросаться к кровати Хинаты – последнее, что он должен делать. Даже если он и принимает это всё как неизбежное, нормальное и предопределенное, он знает, что ситуация выходит за поставленные самим собой рамки. Ему следовало бы сказать "нет", но если он передумает и откажется сейчас, это будет выглядеть подозрительно. И он хочет этого.. Его руки дрожат. Он хочет быть вот так рядом хоть разок. Это не он вызвал бурю, и он не специально подстроил эту ситуацию из своих каких-то пошлых намерений – они с Хинатой просто реагируют на обстоятельства. Но именно он почувствует Хинату рядом в темноте. Он будет в его постели, а не кто-то там, появившийся из ниоткуда, чтобы забрать у него Хинату. Искушение слишком сильное, чтобы устоять. Он не торопится, надеясь успокоиться, но, в конце концов, признаётся себе, что тянет время. Направляется в комнату Хинаты Тобио в состоянии полупаники, которая просто не поддаётся контролю. Это очень походит на романтическое свидание, когда один забирается в постель другого в поздний час, в доме темно, и это очень смущает Тобио. А тот факт, что он держит огарок свечи, открывая дверь чужой комнаты, будто отбрасывает их в прошлый век. – Хей, – скрипит Хината, стараясь не стучать зубами, когда Тобио, наконец, входит. Свеча Хинаты уже потушена, и Тобио быстро делает то же самое, боясь лишний раз посмотреть или быть замеченным. Теперь, когда он здесь, ему хочется прижаться спиной к двери, но это только сделает ночь ещё более странной. Он быстро забирается под одеяло Хинаты, тело его моментально напрягается. Это правильный поступок. Хината тут же прижимается к нему, кладя голову на плечо, свернувшись калачиком на боку. Руки его невероятно ледяные. – Ох, – выдыхает Хината, прижимаясь к телу Тобио. Такие вздохи он обычно издаёт, думая о всё ещё горячих мясных булочках, умирая с голоду после тренировки. Как будто они – лучшее, что есть в мире. И Тобио не знает, что сделать – то ли оттолкнуть его и отчитать, то ли прижать к себе ближе. Хината сейчас – единственное, что есть тёплое в постели; одеяла ничуть не согревают, хотя тело отчаянно дрожит, пытаясь согреться изнутри. Тобио застывает в воцарившейся тишине, дыхание его будто дрожит, и он совершенно не знает, куда деть руки. – Подожди, – говорит Хината, внезапно отодвигаясь, – обними меня сзади. – Я теперь должен тебе прислуживать? – язвит скорее от нервозности, чем от раздражения Тобио. Ему кажется, что его горло сжалось до ширины кончика иглы, и он запищит, если попытается сказать ещё что-нибудь. – А разве нет? – спрашивает Хината и смеётся, потому что Тобио пихает его ногой. – Ну пожалуйста?! Тобио очень надеется, что Хината не почувствует, как громко стучит его сердце-предатель. Он поворачивается и сворачивается калачиком вокруг парня, положив левую руку под подушку, а правую – на талию Хинаты. Ему немного неудобно, потому что он не знает, что делать с рукой, лежащей на чужом теле, – кажется, самым логичным было держаться за него, хотя он никуда и не падал, – но в целом – неплохо. Всё его тело вдруг наполняется ощущением близости Хинаты, заглушая всё на свете. Запах шампуня и кожи, знакомые очертания тела, вплотную прижатого сейчас. Это сильное, компактное тело, которое может летать по всему корту, мускулистые ноги, которые подталкивают его всё выше и выше, теперь прямо рядом с его.. Тобио сглатывает. Он чувствует, что его сердце колотится о рёбра так сильно, что разгоняет кровь быстро-быстро, и тело согревается. Хината плотнее прижимается к нему, чтобы в полной мере впитать тепло, и вздыхает. На мгновение Тобио с головой поглощает паника, сменяющаяся странным – незаслуженным – чувством победы. Перед ним Хината. Не какой-то незнакомец, а его Хината. Человек, которого он знает уже много-много лет, который бросал ему вызовов столько, что и не сосчитать. Человек, которого он когда-то поклялся победить. И Тобио чувствует гордость – он сейчас здесь, хотя он прекрасно понимает, что это просто дурацкая случайность. Ситуация настолько невероятная, настолько глупая, но как бы то ни было, они оба сейчас здесь. На следующем выдохе Хината пытается вжаться ещё сильнее. Контакт выходит слишком тесным – от груди до промежности всё тело Тобио оказывается прижатым к телу Хинаты. Это может быстро стать проблемой, особенно если он ещё пару раз вдохнёт чужой притягательный запах. Это же тот самый человек,– настойчиво утверждает тело Тобио, – вот же он. Тело пока всё ещё сохраняет своё настойчивое желание в секрете – но Хината сдвигается ещё больше. У Тобио перехватывает дыхание. Перестань дёргаться.. чуть не говорит он, но тут глотает слова. Если он сейчас скажет это, то следующим вопросом Хинаты будет "почему?", а он совершенно не знает, что ответить, поэтому с силой сжимает зубы и честно пытается расслабиться. Расслабиться со стиснутыми челюстями, стараясь не дышать, очень трудно. Постепенно, его руки и ноги тяжелеют. Ему всё ещё кажется, что его кровь мчится по венам со скоростью тысячи километров в час, но это происходит в неподвижном теле, согревшемся и благодаря тренировке очень-очень уставшем. Хината тоже кажется расслабленным. Ага, надейся. – Кагеяма? Спокойствия и приятной тяжести как не бывало – в кровь будто впрыснули адреналин, подначивающий "сражайся или беги", но.. нет, он не меняет положения и никуда не срывается, как бы ему этого не хотелось. – Что? – Ты счастлив? – Что?? – Ну.. ты счастлив? Эта свежая новая волна безумия отвлекает внимание, как ни что иное. Он медленно выдыхает через нос, прежде чем поинтересоваться: – Почему ты спрашиваешь? – Мама недавно спросила меня, счастлив ли я в университете. А я задумался.. А ты счастлив? – Я кажусь несчастным? – Ты просто кажешься самим собой, – отвечает Хината. – Я не уверен, что смог бы сказать, счастлив ты или нет. В целом, я имею в виду, а не в какое-то определённое время. – Счастлив, – отвечает Тобио. Он определённо счастлив – счастливее, чем когда-либо (так считал он несколько месяцев назад), но ему приходит в голову, что он уже давно избегает думать о будущем. Его мысли стопорятся на окончании университета, как будто выпускной будет падением с обрыва, а не новым захватывающим этапом жизни. Следующие серьёзные шаги словно окутаны туманом, гарантированно включающим волейбол, но больше не дразнящим маяком сильных соперников и удивительных матчей, как было когда-то. Хината вторит ему в волейболе, но во всем остальном.. Хината умеет быть обычным человеком, общаться с обычными людьми, у него те же мысли и желания, что и у обычных людей. Его жизнь после университета будет существенно отличаться от жизни Тобио, и Тобио не знает, как он с этим справится. Единственное, что он готовит на будущее, – своё тело: правильно питается, хорошо тренируется, старается не переутомляться. Он вспоминает, что похожее состояние было ближе к окончанию старшей школы, ещё до того, как он узнал, что они с Хинатой останутся вместе. Тогда у него было ощущение – исчезни из его жизни Хината – и он не сможет удержаться на земле, потому что именно приманка его и держит на ней. И, вероятно, так и произошло бы. Без Хинаты в его жизни образовалась бы приличная дыра. Нет, он не был стопроцентным одиночкой – у него действительно есть пара друзей, и он может обратиться к ним, если вдруг понадобится, – но он уверен, что вряд ли в его жизни может появиться ещё кто-то, с кем он будет так тесно связан. И бóльшая часть его жизни будет пустой, бессмысленной. Жалкой. – А ты? – внезапно спрашивает он, отчаянно желая, чтобы Хината ответил положительно. – Я? Да, конечно. Слова он произнёс странно отрывисто; Тобио не может сказать почему. Потому что вопрос абсурдный? Вероятно, так и есть; у Хинаты нет весомых причин быть несчастным «в целом». Хината слегка шевелится и вздыхает, устраиваясь поудобнее. Тобио старается лежать спокойно. – Спокойной ночи, Кагеяма. – Спокойной ночи, – эхом отзывается Тобио. Он ждёт, пока дыхание Хинаты замедлится, думая о своём туманном будущем, которое может стать пустым и бессмысленным. Это не то чтобы пугает его, но заставляет.. почувствовать себя неловко. Он надеется, что Хината останется рядом с ним, но этому не было никаких гарантий. И цели Хинаты могут измениться. Тобио много раз видел, как это происходило с людьми, которых, как ему казалось, он понимал. С людьми, у которых всё получалось, но они принимали решение остановиться, не продолжать. Рано или поздно ему придется подумать, а чего он хочет для себя – подумать о профессиональных командах, городах, запасных планах... Спустя какое-то время Хината смешно дёргается в верном признаке сна, возвращая его в настоящее. Уже не такое угрожающе тепло Хинаты продолжает проникать в него, и Тобио снова чувствует, как тяжелеет в чужой постели. Здесь, рядом с ним. И он никуда не денется. Лицо Тобио сейчас так близко к затылку Хинаты, что он чувствует нежный запах чужой кожи. Да и весь Хината сейчас такой близкий и тёплый, и они всё ещё есть друг у друга. И он благодарен. Он никогда не скажет об этом Хинате, потому что это глупо, и Хината обязательно станет дразнить его, но он бесконечно благодарен. Неважно, как часто Хината доставляет ему неудобства, или из-за него они опять куда-то опаздывают, или он сводит его с ума, не подозревая об этом. Всё это стоит того, чтобы иметь кого-то, кто настолько понимает и принимает его. То, что он хочет обнять этого человека и держать рядом, – лишь побочный, но очень желательный эффект. Это часть самого Тобио и его естественная реакция на ситуацию. Естественная, как дыхание. Спокойной ночи.. думает он и, охваченный этим глупым приливом благодарности, проводит губами по обнаженной коже над воротником прямо по линии роста волос. И вдруг чувствует, как Хината напрягается, проснувшись. Вся усталость моментально испаряется от страха, когда до него доходит.. Хината проснулся, Хината проснулся, он почувствовал, как я поцеловал его, теперь он знает.. фразы повторяются бесконечно, следуя друг за другом в сознании. Он знает, знает, знает. Его мысли, кажется, так грохочут в его голове, что он не замечает звенящей тишины. Хината напрягся, но ничего не сказал – никакого громкого растерянного вопрошающего: "Кагеяма"? У Тобио в горле застревают извинения, какие-то оправдания – но язык его не слушается. Хината дышит очень ровно, и Тобио понимает, что тот лишь притворяется спящим. И он не спрашивает, "почему ты поцеловал меня"? И не отталкивает его.. Он заметил поцелуй, напрягся, а затем притворился, что ничего не произошло. Внутри у Тобио все сжимается от страха, вины и стыда – но это перевешивает растущее, ошеломляющее чувство предательства, которое он старается подавить, но которое, тем не менее, разрастается с невероятной скоростью. Он всегда думал, что Хината не подозревает о его чувствах. Он предполагал, что если Хината узнает о них, то только от него лично. Но что, если это неправда? Что, если Хината все это время знал? Проходят минуты. Хината так ничего и не говорит, и время, когда это можно было сделать, проходит. Становится ясно – Хината намеревается притворяться и дальше. Но если они живут вместе, то сколько уже времени Хината делает вид, что не замечает? Сколько вздохов, прикосновений, взглядов? Насколько очевидны чувства Тобио? Хината умеет читать людей. Он хорошо разбирается в людях. И он с ужасом осознаёт, что прочитать тот мог и его. Хината хорошо понимает его – но он не может знать о его чувствах, потому что они настолько неожиданны и удивительны для него самого, что даже Хината не смог бы догадаться, не смог бы рассмотреть их в Тобио. Но почему эта способность – разбираться в людях – не могла сработать и на нём? Как Хината, так хорошо понимающий его, не сумел бы заметить их? Почему Тобио вообще думает, что тот ничего не знает, если только что сам признал – Хината умный, честный и не хранит от него никаких секретов? Но ведь если Хината действительно переживает за него, разве он не стал бы притворяться? Тобио вдруг чувствует себя больным и перегретым. Ему до безумия хочется убежать обратно в свою кровать и спрятаться под одеялом. А ещё он хочет выяснить всё здесь и сейчас – просто развернуть к себе лицом Хинату и спросить его, знает ли он, а если и знает, что думает по этому поводу, – но страх крепко держит его. Он лежит неподвижно, так же неподвижно, как и Хината, и ждёт, когда закончится эта ночь.