Приемлемые риски

В кои-то веки Шоё не засыпает на диване. Несмотря на то, что он прилично умотался в течение дня, он ни капельки не устал. У него немного болят глаза, собственно, на этом всё; сейчас он чувствует, что может пробежать три марафона подряд, а затем прыгнуть на вершину Токийской башни. Нет – на Небесное Дерево. – Моя кровать или твоя? – спрашивает он, когда фильм подходит к концу. И снова Кагеяма, кажется, крепко задумывается над вопросом. Но что может быть проще теперь? – Это не.. мы не можем.. Шоё отстраняется, чтобы посмотреть на его лицо, освещённое экраном телевизора. – Не можем что? – честно спрашивает он. Сейчас ему кажется, что в мире не существует ничего, чего они не могут сделать. – Мы не сможем заснуть, если будем спать в одной кровати. – Ну и что? – Завтра у нас тренировка. Шоё почти ловит себя на том, что говорит, что им можно и пропустить её – но он только что узнал, что он нравится Кагеяме. И как бы тот не передумал после такого заявления. – Я могу тренироваться, даже если не высыпаюсь, – говорит он вместо этого. Опустив подбородок, он смотрит на Кагеяму с вызовом – так он обычно глядит на Кагеяму, зная, что подобным взглядом оказывает лучший эффект, чем если просто спросить прямо. Так. Стоп – это действовало потому, что он нравился Кагеяме? То есть Кагеяма уступал такому взгляду, потому что.. Рука Кагеямы прикрывает глаза Шоё. Он хватается за неё, пытаясь увидеть, что происходит, но Кагеяма упорно отворачивается и смотрит в сторону, как только Шоё выворачивает удобно шею из-под чужой руки. – Что? – требует Шоё. – Подожди минутку. – Не хочу я ждать, – говорит Шоё. Он собирает в кулак всю свою силу и решимость, чтобы увернуться от протянутой руки. Он ложится на колени Кагеямы, лицом вниз и не видит выражение его лица. Видимо, Кагеяма не возражает против такой наглости, потому что не спихивает его. Единственное, что он делает – это наклоняется, чтобы Шоё не мог встать или повернуться, чтобы смотреть на него. Похоже, Кагеяме не нравится, что теперь Шоё может видеть его лицо. – Ты не хочешь, или?.. – бубнит Шоё в чужие колени. Услышав свой вопрос, он понимает, что не совсем ясно, о чём он спрашивает – не хочет спать в одной постели или.. не спать в одной постели. Жар смущения вспыхивает в его груди. И почему это они не могут сделать это сегодня? Шоё нравится Кагеяма уже больше года. В своих снах он уже заласкал языком каждый сантиметр его тела. Там они творили невероятные вещи. И сейчас он морально готов, несмотря на не прошедший ещё шок от того, что Кагеяма ответил ему взаимностью. – Ты.. – начинает было Шоё, и в то же время, как Кагеяма говорит: – Разве это не.. Они оба останавливаются. – Ты говори, – уступает Кагеяма. – Я же тебе нравлюсь уже давно? – Ну да. – То есть ты думал об этом.. Тобио долго молчит, прежде чем ответить: – Да. Он как-то подозрительно выделяет голосом «да», но Шоё не может повернуться, чтобы посмотреть – какое лицо сделал Кагеяма. Он сглатывает. Если он думал об этом, то разве Кагеяма тоже не должен быть готов? Шоё хочется развернуть его, как долгожданный подарок на день рождения, пропутешествовать вверх и вниз по его телу, прикасаясь ко всему, что попадётся под руку, благодаря всех богов, потому что Тобио – подарок, который Шоё никак не ожидал получить. Он оценил бы Кагеяму как музейный экспонат, разве что с прикосновениями. Многими прикосновениями. И взглядами. Он собирается рассмотреть всё его тело очень внимательно, как только у него подвернётся такая возможность. – А о чём ты собирался спросить? – интересуется Шоё, выныривая из счастливых фантазий. – Уже ничего. И я думаю.. моя. – А? – Моя кровать. Пойдем ко мне. Шоё начинает ёрзать. Как только Кагеяма начинает шевелиться, Шоё вскидывается и вскакивает с дивана, снова потянув Кагеяму за собой. Во время фильма они сбегали по очереди в туалет – даже за то короткое время, что он не прикасался к Кагеяме, Шоё чувствовал себя брошенным, – поэтому он решает, что не позволит Кагеяме оставить его ни на секунду. Но, кажется, Кагеяма и не против. Они ложатся в кровать лицом друг к другу, не выключая прикроватную лампу, укрывшись одеялом. Колени их соприкасаются. – Если хочешь – можешь снять майку, – предлагает Шоё в напряженной, выжидающей тишине. – Ты тоже можешь, – говорит Кагеяма более глубоким, чем обычно, голосом. Его глаза сейчас кажутся темнее. Он возбуждён? Это так странно. Мысль, что Кагеяма возбуждён, что хочет увидеть его без футболки, такая странная. Он должен думать, что Шоё отвратителен из-за всех этих штучек, а не.. не хотеть видеть Шоё без майки. Нет, не то чтобы Шоё жалуется. На самом деле от этой мысли он чувствует себя невесомым, наполненным только светом и порхающими бабочками. Высокий, с непроницаемым обычно лицом, гениальный японский игрок, который часто отравлял существование Шоё в последние пять лет, хочет, чтобы он разделся. Кагеяма последних пяти лет хочет, чтобы он разделся. – Ты хочешь, чтобы я снял её? Кагеяма заметно сглатывает: – Да. – Правда? Кагеяма заметно успокаивается. Он прищуривает глаза: – Зачем предлагаешь, если не собираешься снимать. Шоё приподнимается повыше и садится, быстро стягивая с себя футболку. Он не обращает внимания, куда она приземляется – а возвращается прямо к Кагеяме под одеяло, засовывая руку под их общую подушку. Глаза Кагеямы не встречаются с его глазами. Вместо этого Тобио оглядывает его шею до плеча, прежде чем обласкать взглядом ключицы и то, что видно из-под одеяла. Шоё чувствует его взгляд – раскалённая лампа; Кагеяма кажется настолько сосредоточенным, что Шоё почти смущается. Но чего ему бояться? Кагеяма много раз видел его без рубашки. И он тоже часто видел его голым. Но обычно тот не пялится, а происходящее явно выходит за рамки «пялиться». – Ничего не вижу, – в конце концов произносит Кагеяма, садясь. Он стягивает с него одеяло, и Шоё перекатывается на спину, стараясь поддержать зрительный контакт – правда, Кагеяма и не смотрит ему в глаза. Вот так голый торс Шоё оказывается словно выставленным напоказ, и если ему до этого казалось, что пристальный взгляд был довольно жарким, то теперь внимательный горячий взгляд превосходит предыдущий. Кагеяма смотрит на его тело так, словно запоминает каждый сантиметр обнажённой кожи. Как будто он не может насмотреться. Это невероятно странно, но и так.. Шоё сглатывает. А ещё это возбуждает – каким-то непонятным образом его соски затвердели под чужим пристальным взглядом. Ты тот человек, на которого я смотрю, а не наоборот.. думает Шоё, но Кагеяма не может читать его мысли и не поэтому опровергает его мысль. Наконец – наконец – Кагеяма поднимает глаза, их взгляды встречаются. Его глаза такие тёмные и серьёзные. – Как насчет остальной? – хрипит Кагеяма. – Остальной.. одежды? – пищит Шоё. Кагеяма кивает. – Тебе не кажется, что немного нечестно.. – говорит Шоё, кивая на футболку Кагеямы. Не говоря уже о том, что сейчас на Кагеяме одежды больше, чем обычно – раньше он просыпался только в майке и боксерах. Рот Шоё заполняется слюной. Тёмных, идеально сидящих боксёрах. – Будет твоя очередь, – ворчит Кагеяма, всё ещё пугающе напряженный, и Шоё приподнимает бёдра в ответ на это обещание. К его облегчению, Кагеяма стягивает с него только пижамные штаны, а не нижнее бельё. Его пристальный взор делает с ним невероятные вещи, и его тело.. ну.. откликается на этот взгляд. Шоё чувствует почти боль от напряжения в белье, окруженный запахом Кагеямы, почти голый в постели Кагеямы, под пристальным взглядом Кагеямы. Но он почти уверен, что всё съежится, если Кагеяма посмотрит прямо на его эрекцию. Кагеяма двигается ещё ближе, садясь у колен Шоё и рассматривая его икры, поднимая глаза выше. И снова он выглядит так, словно старается всё запомнить, и даже когда его взгляд падает на колено Шоё, вдоль линии, где обычно заканчивается наколенник, и когда касается указательным пальцем верхней части колена Шоё. Это так странно интимно – для не эрогенной зоны. Хотя, после краткого прикосновения пальцев Кагеямы к коже, Шоё уже не уверен, что это не эрогенная зона. А затем взгляд Кагеямы перемещается на его бёдра. Шоё не может сказать, в чём выразилась разница эмоций на лице Кагеямы. Ему кажется, что тени в комнате сгустились, заставляя его ещё больше сосредоточиться, хотя куда уж больше. Шоё поднимает одно колено, зудящее от долгого пристального взгляда Кагеямы, и при этом движении Кагеяма, кажется, подобравшись, вперивается ещё пристальнее, словно ястреб, заметивший добычу. Его глаза прикованы к теперь открывшейся внутренней и задней части приподнятого бедра Шоё. – Серьёзно? – бормочет Шоё, разрываясь между польщенностью и откровенным замешательством. Как кому-то может так нравиться смотреть на чье-то тело? Затем он вспоминает, что теперь его очередь, да и кто он такой, чтобы судить. Невнятное бормотание Шоё, кажется, выводит Кагеяму из транса. Он перестаёт снова и снова скользить взглядом по бедру Шоё и встречается с ним взглядом. – Готов? – проговаривает Шоё. Очень-очень готов к своей очереди. – Нет. Кагеяма выглядит почти оскорбленным, когда Шоё спрашивает его, и он возвращается к разглядыванию бедер Шоё. А затем глаза Шоё прослеживают за тем, куда направлен горящий взгляд Тобио. Шоё обнаруживает, что на самом деле ничего не съежилось под пристальным взглядом Кагеямы. Он только надеется, что его яркие клетчатые трусы скроют хорошо заметные линии его.. он вздыхает. Его охватывает волнение. Ему очень трудно не ёрзать, не дергать бедрами вверх – как будто он хочет, чтобы Кагеяма узнал о его возбуждении, несмотря на то, насколько это неловко. Это не похоже ни на что, что он когда-либо себе представлял. Кагеяма изучает его, как изучает видео противников, с которыми они скоро столкнутся. Хуже того, это работает. Шоё это нравится – нравится, как Кагеяма рассматривает его, будто каждая часть важна. Как будто его тело – особенное, а не слишком маленькое для профессионального волейбола, не идеальное, не то, о чём бы кто-нибудь попросил, если был бы выбор. Пристальный взгляд Кагеямы заставляет холодную комнату казаться по-летнему теплой. – Ты видел меня голым много раз, – говорит Шоё. Его голос немного дрожит, что его очень раздражает. Как будто ему мало эрекции, выдающей его с головой. – Теперь всё по-другому, – сопротивляется Кагеяма. Его пристальный взгляд продолжает ласкать бёдра Шоё у кромки белья. Взгляд интимный, как прикосновение. Раньше всё было иначе. Кагеяме всегда удавалось создать впечатление, что он не смотрит. Насколько известно Шоё, Кагеяма никогда раньше даже украдкой не поглядывал на него. Но теперь, с учётом всей этой новой информации, это кажется маловероятным. – Ты подглядывал? – еле шепчет Шоё, – раньше. – Да, – голос Кагеямы звучит так же хрипло. – Никогда не замечал. – Естественно. – В смысле? Наконец Кагеяма перестал смотреть на его стояк и смотрит ему в глаза. – Я не подглядывал, если ты смотрел в мою сторону. Я не дурак. Да уж, они оба были настолько глупы, что думали, что одиноки в своих чувствах, хотя это было не так. Они оба были настолько глупы, что скрывались целую вечность, хотя могли бы признаться давным-давно. Но почему-то ему всё это не кажется впустую потраченным временем. Любовь к Кагеяме естественна – она явное продолжение всего, что было между ними раньше. Шоё мог бы чувствовать себя не настолько измученным этими метаниями, если бы он просто послушал свой здравый смысл и открылся бы Кагеяме. Рассказал бы всё, что он чувствовал в тот момент, когда понял. Но в то время он никак не мог этого знать. Тогда ему казалось, что не было выхода, кроме как спросить, а спросить – означало, возможно, разрушить всё, что было для него очень важным. Может быть, он был трусом, совсем немного. Совсем чуть-чуть. Но он не жалеет об этом сейчас. – Ну, может быть, теперь моя очередь? – приподнимается Шоё на локтях. Новое движение привлекает внимание Кагеямы. Он смотрит на бёдра Шоё, его пресс, грудь. Время от времени он даже пугливо встречается с ним взглядом, как будто складывает два и два вместе. – Справедливость! Справедливость! – продолжает Шоё. Кагеяма снова оглядывает его с ног до головы. – Ещё немного, – рука поднимается и почти касается его, но тут же отдергивается. Шоё стонет, запрокинув голову: – Я сейчас умру от нетерпения! – Ты не замёрз? Шоё вскидывает голову: – А ты согреешь меня? Мгновение ответа нет – а затем лицо Кагеямы становится темнее, темнее, ещё темнее. Он покраснел? Если так, то это сильнее, чем он когда-либо краснел перед Шоё раньше. Смех застревает у Шоё в животе, потом в горле, а потом.. Рука Кагеямы толкает его вниз, прямо в центр груди. Шоё чуть не захлёбывается от смеха, а потом Тобио поднимает другую руку и прикрывает рот Шоё. Тот начинает смеяться, хотя ладонь Тобио, прижатая сильно, почти болезненно, заглушает смех Шоё. Который просто не может остановиться. Этот смех катится по всему телу, смех, вызванный шокированным взглядом Кагеямы, его сосредоточенностью – всем Кагеямой. Боже, это уже слишком. Шоё хочется всегда чувствовать себя так: смех, сотрясающий его, Кагеяма над ним, спокойной, смущенное еле слышное ругательство Кагеямы. – Кагеяма, – пытается проговорить Шоё сквозь прижатую ладонь, пытаясь лизнуть её, – я, правда, правда люблю тебя. – Заткнись. – Не-а. Никогда. Я никогда не заткнусь. Кагеяма шевелится, перенося больший вес на грудную клетку Шоё. Он выглядит совершенно ошеломленным – таким же ошеломленным, как и Шоё. Смех продолжает бурлить в теле Хинаты, и поэтому он немного выдыхает, и Кагеяма, кажется, почти готов присоединиться к нему. Их глаза встречаются – карие вплавляются в голубые, и время замедляется. Карие устремляются на лицо, которое Шоё любит, лицо, которое он видит в разном настроении, с разнообразными гримасами. Кагеяма, который часто смотрел на него и с раздражением, и с разочарованием.. и с любовью. Это похоже на чувства. Кагеяма прислоняется своим лбом к его лбу. – Идиот, – шепчет Кагеяма, не раздумывая. – Не я прожигаю дыры на чужом теле взглядом, – говорит Шоё, хотя, наверно, это неправда. Он так же пристально наблюдает за Кагеямой, только пока за лицом, а не телом. Но он надеется добраться и до тела. –Ты вроде и не возражал, да? Шоё шипит. Это удар ниже пояса. Он сейчас выставлен напоказ, и это нечестно – но, что ж. Ладно.. – Знаешь, вообще-то люди испугались бы, если бы на них так смотрели. – Нарываешься на комплименты? – Ага. Кагеяма выдыхает. Шоё ожидает чего-то резкого – может, Тобио заругается или посмеётся, но Кагеяма его снова удивляет: – Ты выглядишь потрясающе. Каждая линия твоего тела.. Шоё забывает все свои жалобы. Ох. – Снимай майку, – хрипло приказывает он, – твоя очередь. Кагеяма отстраняется. Он судорожно вздыхает, но делает, как ему было велено. Садится и снимает футболку. Шоё тоже принимает вертикальное положение, наблюдая, как тот раздевается. Он скользит взглядом по груди Кагеямы, локтям, предплечьям, а затем падает вниз. Вот оно – вот оно всё. Грудь Кагеямы, его пресс, ключицы. Непристойные. Шоё всегда думал, что.. что тело Кагеямы настолько совершенно, что это почти непристойно. Он всегда выглядит непристойно. Шоё касается пальцем ключицы Кагеямы и отмечает, как тот сглатывает, а затем крепче прижимает руку к груди Кагеямы. Его кожа мягкая, приятная. Шоё нравится, что ближайший к его руке сосок сморщился быстрее, чем другой; это кажется равнозначной местью, когда Кагеяма так неотрывно смотрел на его трусы, обнаруживая, что тело Шоё откликается. Сегодня ни один из них не может избежать того, что на него будут смотреть и прикасаться. Хорошо. Это хорошо – действительно хорошо. Его глаза вскидываются вверх, чтобы встретиться с взглядом Кагеямы. Он хочет спросить разрешения, но ещё больше он хочет просто.. сделать это. Всё это тело прямо перед ним сейчас, и он ждёт немного, и не похоже, что Кагеяма испепеляет его одним только взглядом. – Что? – хрипло спрашивает Кагеяма. Шоё слегка улыбается – а затем наклоняется вперёд, прижимая губы к тому месту, которого коснулся. Ключица Кагеямы. Шоё однозначно пристрастен, но он думает, что это может быть лучшее чувство в мире – прижиматься ртом – языком – к телу Кагеямы. Кагеяма дёргается. – Что ты.. Шоё облизывается. Без намёка – просто лёгкое движение языка. Он поднимает глаза – не встречает отказа – и прижимается губами к шее Кагеямы. Запечатлевает поцелуй там, а затем пробует на вкус кожу. – Шо.. Хината? Шоё поднимает глаза, ухмыляясь – он засёк эту оговорку: – Ты можешь звать меня Шоё, если хочешь. Брови Кагеямы сходятся на переносице: – Я знаю. Шоё продолжает ухмыляться: – Ты можешь называть меня как хочешь. – Как насчёт тупицы? – голос Кагеямы становится сиплым. – Тоже подойдёт. Их лица очень близко друг к другу. Много обнаженной кожи, и если бы они двинулись навстречу, то вся она соприкоснулась бы. Шоё поднимает голос, пародируя порноактрису: – Оххх.. тупица! Ты такой потрясающий! Тупица! Сильнее! Кагеяма натурально замирает – совершенно неподвижно. Кажется, весь кислород покидат комнату. Просто шучу.. витают слова Шоё в оставшемся воздухе, но он сдерживает их при себе. Возможно, Кагеяма прибьёт его – пока это наиболее вероятный исход события. Но, по крайней мере, Шоё умрёт, попробовав его кожу на вкус. – И кого ты изображаешь? – спрашивает Кагеяма очень тихим голосом. Дрожь пробегает по обнаженному позвоночнику Шоё. – Тебя?.. – выдаёт Шоё, готовый к тому, что его убьют. Наступает тишина, нарастающая, давящая, пока Кагеяма смотрит на него, смотрит и смотрит – а затем он рвётся вперёд и валит его на кровать. Его руки ложатся на бока Шоё и начинают безжалостно щекотать, используя свое тяжелое большое тело, чтобы держать Хинату прижатым к матрасу. Шоё начинает громко хохотать. Но даже ужасная щекотка не может полностью затуманить его чувства – чувства, которые кричат, что голая кожа Кагеямы касается его, что где-то там твёрдый сосок, задевающий его грудь, что это волшебное тепло исходит от Кагеямы, прижимающегося к нему. Это могло бы заставить его задохнуться от желания, если бы он уже не задыхался от громкого смеха. Он толкает руки Кагеямы, пытаясь уклониться, но это бесполезно. Пальцы Кагеямы порхают по его бокам – чистая пытка – и Шоё извивается под ним, всхлипывая, совершенно ошеломленный безжалостным щекотанием и частичной наготой парня, который так долго ему нравился. Парня, который сейчас прижимается к нему. В конце концов, его чувствительность к щекотке притупляется, и он перестаёт так сильно смеяться, и, кажется, в этот момент Кагеяма начинает осознавать ситуацию. Шоё понимает это, потому что Кагеяма замирает. Его голова вдавлена в матрас плечом Шоё, принимающим на себя часть его веса, и он подтягивает колени, принимая на себя всё остальное – но каждый неровный вдох сводит их грудные клетки вместе. Шоё, вдавив пятки в матрас, приподнимается, увеличивая площадь контакта, и чувствует внезапный выдох Кагеямы. Ни у одного из них нет иммунитета против друг друга. – Кагеяма? Судорожный вдох, затем: – Да?.. Так много кожи. Так много теплой кожи. Запах Кагеямы такой близкий, знакомый и всё же немного странный. – Это странно, да? – говорит Шоё, – но хорошо. Большая часть веса Кагеямы внезапно наваливается на него, вдавливая в матрас. Шоё тяжело сглатывает, ожидая, когда заговорит Кагеяма. Ему приходится ждать долго; голова Кагеямы, прижатая к его голове, слегка поворачивается лицом к нему. – Ага, – выдыхает Кагеяма в ухо, заставив его вздрогнуть, – странно. – Но хорошо, – подсказывает Шоё. Давай, Кагеяма. Скажи это. Раздаётся судорожный вздох, следует долгая пауза. – Ты.. – Да? – у Шоё сердце вдруг перемещается в горло. – Я не знаю, что делать.. Шоё поворачивает свое лицо к Кагеяме, и тот приподнимается настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. – Э-э-э, – говорит Шоё, делая умное лицо, – Что.. что именно «делать»? Кагеяма поднимается, соединяя их лбы. – Всё. А ты знаешь? Шоё со смехом выдыхает: – Не-а. Я никогда не думал, что это произойдет. Я думал, ты ненавидишь всё это. – Такой глупый.. – бормочет Кагеяма. – Да, ты. – Ты.. – Кагеяма приподнимается, чтобы посмотреть в лицо Шоё, – мы. Брови Шоё ползут вверх. Сейчас это было большой уступкой с его стороны. – Мы оба? Глаза Кагеямы закрываются; Шоё чувствует, как тот начинает дрожать. Каждое его движение слегка отпечатывается на его собственной коже. И нет никакой возможности избежать прикосновения, некуда отступить. Это просто потрясающее чувство! Интересно, а было бы ещё более удивительно, если бы Шоё положил руки на поясницу Кагеямы и потянул, заставляя его опустить бёдра на свои? Он подозревает, что да, но пока не действует. Кагеяма всё ещё сидит на коленях; наверно, сейчас его невозможно так опустить. – Думаю.. да, – говорит Кагеяма. Его глаза превращаются в щёлочки, – и ты, и я. – Я согласен. Наступает очередь Кагеямы удивляться. Его глаза широко раскрываются: – Ты согласен со мной? – Ага, – кивает Шоё. Смех снова щекочет его живот, – хоть в чём-то мы согласны друг с другом. Две одинаковые улыбки растягиваются на губах. Это.. невероятно. Правда. Такие признания всё ещё чужды для них обоих; это просто привычка – обвинять другого. Но в этом.. – Я просто хочу быть ближе, – еле шепчет Шоё, – и мне всё равно, как. – Ага. – Сними свою пижаму. Справедливость! Справедливость! – Я думал, тебе все равно как? – Нет, а вот это меня волнует. Несправедливояма.. – Заткнись, сейчас сниму, – прерывает его Кагеяма, садясь. Он выпутывается из пижамных штанов, и снова мелькают эти боксёры, тёмные и идеально сидящие, очерчивающие член Кагеямы. Шоё кажется, что он почувствовал его раньше – просто прикосновение чего-то твёрдого к бедру, но быстро исчезнувшее – такое впечатление, что Тобио отклонился, пытаясь это скрыть. Шоё вздыхает от удовольствия. – Не пялься, идиот. – Ты пялился. Я тоже хочу! Шоё садится поудобнее, намереваясь осуществить задуманное. Ему нравится линия боксёров на натренированных бёдрах Кагеямы. Он представляет себе ноги Кагеямы летом, как линии загара будут выделяться точно по длине его волейбольных шорт. Он хочет заставить Кагеяму повернуться, чтобы он мог видеть его всего, особенно, как хлопок белья облегает его фигуру. Кагеяма в шортах на тренировке, как правило, заставляет Шоё глотать слюну и отводить взгляд; но теперь ему позволено смотреть. – Перевернёшься? – спрашивает Шоё срывающимся голосом, – на живот. – Это не.. – Ты слышал, чтобы я жаловался? – Ладно, – соглашается Кагеяма, аккуратно ложась на живот, и Шоё вздыхает от удовольствия, несмотря на подозрительный взгляд, который Кагеяма через плечо бросает с него. Спина и плечи Кагеямы прекрасны, но изгиб его позвоночника в сочетании с округлостью ягодиц в боксёрах – просто вишенка на торте. И он не может долго просто смотреть. Он протягивает руку и оглаживает мышцы, обтянутые хлопком. Оу.. Его вдруг захватывает невероятное чувство. Он даже заносит левую руку, для пущей убедительности. Его ладони покалывает от прикосновения. Когда он откидывается вот так, Кагеяма слегка приподнимается, крепко зажмурив глаза. Шоё просто представляет, как он укладывается на него и дышит в шею Кагеямы, делая его чувствительным с помощью.. – Моя очередь, – припечатывает Кагеяма, вскакивая после, как кажется Шоё, слишком короткого времени. Тобио пытается столкнуть Шоё вниз, но Шоё сопротивляется, и они садятся на коленях лицом друг к другу, обхватив локти друг друга руками. Через мгновение Хината поднимается на колени, глядя Кагеяме в глаза. Он понимает, что его тело снова выставлено напоказ – жаркий зрительный контакт прерывается, и взгляд Кагеямы проходится сначала вверх, а потом и вниз по его телу; взгляд обжигающе горячий, и он еле заставляет себя не рассмеяться. Похоже, Кагеяма не может отвести взгляд от его обнаженной кожи. Всё то время, пока Кагеяма смотрел в сторону, прошло; плотину прорвало.. Шоё вполне может его понять, но всё же. – Ты не дал мне посмотреть, – жалуется Шоё. Он устойчиво стоит на коленях, но Кагеяма, если бы захотел, мог толкнуть его и повалить, застав врасплох. На всякий случай он готовится к нападению. Нападения не следует. – Ты мне нравишься дольше, – вместо этого тихо говорит Кагеяма. Он смотрит на бедро Шоё, с такой любовью оглаживая его глазами вверх и вниз. У Шоё отпадает челюсть: – Ась? – Ты мне нравишься дольше, так что моя очередь длиннее. Справедливость! Справедливость! – Как долго? Прилетела ответка. Шоё догадывается, что Кагеяма обдумывает, лгать ему или нет. Просто дольше.. Шоё буквально слышит его голос в своей голове, – но глаза Кагеямы поднимаются, встречая его взгляд, и отворачивается, прочищая горло: – С последнего года старшей школы. С конца лета. Шок прохладным дыханием ложится на раскрасневшуюся кожу Шоё. Так.. долго.. Кажется, это была другая жизнь – старшая школа – несмотря на то, что это было всего два года назад. И летом, разве не тогда он.. – Когда я начал встре.. Кагеяма закрывает его рот рукой. – Так что я дольше! Ложись. Шоё хочется поспорить. Руки Кагеямы, крепко сжимающие его, ощущаются на теле великолепно, но не в его характере просто сдаваться. Он уже было хотел толкнуть Кагеяму, но какое-то неловкое чувство заставило его отступить и лечь на живот. Пока он встречался с Мидори. Так долго. Шоё вознаграждается за свою робость, когда Кагеяма опускается на колени и начинает водить руками по задней части бёдер. Весь Шоё напрягается – и внутри, и снаружи. Он слышит выдох Кагеямы, а его собственное дыхание застревает в горле. Эти большие, талантливые руки скользят вверх, вверх и снова вверх, а затем они схватывают ткань его трусов, слегка надавливая, и ощущение это превращает дыхание в громкий стон, вырвавшийся из горла. Шоё пытается проглотить его, дёргая бёдрами, чтобы потереться о Кагеяму – хоть немного, чтобы снять напряжение. Кагеяма не останавливается. Его руки продолжают ласкать бёдра Шоё, втирая круги в его разгорячённую кожу, затем прослеживают косточки на позвоночнике, ладони крепко прижимаются к мышцам, как будто он старается запомнить, как картинки в учебниках анатомии. Это напоминает Шоё, как он заставил Кагеяму снять рубашку, чтобы лучше изучить группы мышц. Это действительно как-то помогло ему запомнить и сохранить в голове выученный материал по анатомии – потому, что картинки обнаженной груди, плеч и спины Кагеямы с написанными на них названиями групп мышц оставались таким ярким в его голове очень-очень долго. О, да.. те картинки стали эффективнее любой шпаргалки. Шоё не предлагал оплатить за услугу, а Кагеяма и не настаивал. Глупый. Это так странно – что он нравится Кагеяме, потому что Кагеяма никогда не инициировал прикосновения и не выпрашивал разрешения. Какими бы пылкими ни были его исследования-прикосновения сейчас, он был абсолютно пассивен все долгие месяцы своей влюбленности, никогда не обманывал, как это делал Шоё – со всеми его украденными прикосновениями и глупыми оправданиями. Шоё поворачивает голову. – Почему ты всегда отталкивал меня, если я тебе так сильно нравился? – спрашивает он мягким голосом. Руки Кагеямы замирают на его лопатках, большие пальцы нежно скользят по коже. – Разве это не понятно? – Как будто у тебя встал бы, если бы ты сидел рядом. Поэтому ты всё это время отталкивал меня? – Да не было такого. Я не настолько дурной. Судя по тому, как они изучают друг друга, они оба были настолько дурными, но Шоё молчит, чувствуя, что Кагеяма скажет больше, если его не прервать. – Это было.. – Кагеяма замолкает. Рука продолжает гладить Шоё по плечу, пока он думает, как понятнее объяснить: – Если бы ты сам пришел ко мне, я бы не чувствовал себя виноватым. – Виноватым? Голова Кагеямы опускается, и чёлка скрывает глаза: – Вслух это звучит ужасно. – Расскажи мне. Как ни странно, замешательство Кагеямы совсем не радует Шоё. Что-то в его позе делает его смущение совсем не забавным. Не печалит, но уязвляет. Голос Кагеямы звучит очень мягко. – Разве это не понятно? – Ну, ты же говоришь, что я глупый, так что объясни, как нормальный человек, даже если это понятно. – Я.. я себе представлял.. – рука Кагеямы продолжает оглаживать плечо Шоё, затем возвращается к лопатке, скользит к бедру. – Представлял тебя.. как.. если бы я намекнул, то это было бы похоже на то, что я пользуюсь преимуществом. Но если ты сам забираешься на меня после матчей, заставляя меня прикасаться к тебе, тогда.. – Тогда, если бы ты всё-таки дошел до ручки, то не был бы тем, кто спровоцировал? – Да. Шоё начинает смеяться: – Тогда я рад, что всегда прыгал на тебя, никогда не оставляя одного. Он ловит взгляд Кагеямы улыбающимися глазами и, вздохнув, перекатывается на бок, чтобы лучше рассмотреть Тобио. – Мы не знали, – говорит он, – так какая теперь разница? Кагеяма с силой переворачивает Шоё на живот, но взгляд его превращается во что-то нейтральное, что в диапазоне выражений лица Кагеямы означает, что он доволен: – Это не так. Шоё утыкается лицом в матрас, его ухмылка становится язвительной, а торжество в его крови почти болезненно. – Ага. Это не так. На мгновение он теряется в руках Кагеямы, лежащих на нем. От уверенности в чудовищной сосредоточенности Кагеямы, что тот сфокусирован на нём на все сто процентов, волосы у него на руках встают дыбом. Это уже слишком – и тогда он снова думает о теле Кагеямы, о Кагеяме, одиноком, в темноте его комнаты думающем о нём. Он вжимается в матрас, все его чувства внезапно становятся будто чужими. Он хочет так много, нуждается в Тобио с каким-то незнакомым ещё ему отчаянием. Раньше его потребностям было суждено остаться неудовлетворенными, и это в какой-то мере это снимало напряжение. Давления было значительно меньше. А сейчас.. В нём так много разных желаний, так много, что тело само убеждает его в том, что ему нужно. Ему нужно часами пить Кагеяму, убеждать себя, что он принадлежит ему. Каждая его даже крошечная частичка. Все это высокое тело, мышцы, вся ловкость пальцев Кагеямы. Он хочет разум и душу Кагеямы – чтобы они принадлежали ему, как собственность. Он хочет, чтобы Кагеяма хотел его так же сильно, отчаянно, как ничего и никого другого. Ничто и никто другие не смогли бы этого сделать. Не для Шоё, не теперь, когда он знал. – Кагеяма, – шепчет он, – дай мне встать. – Нет, – сопротивляется Кагеяма, и Шоё уже было собирается повернуться, но исследующие руки останавливаются, и внезапно Кагеяма прижимается к его спине передом. И вдруг так много кожи к коже, что сердце Шоё подпрыгивает и поселяется в горле. Более того, лицо Кагеямы внезапно оказывается совсем рядом с ним, дыхание касается плеча, и Шоё вздрагивает, вжавшись в матрас. Кагеяма на нём. Ни вопросов, ни укрытия. Шоё отталкивается, приподнимая задницу, и чувствует дрожь Кагеямы, отражающую его собственную. Они так долго ждали этого. Они оба. Возможно, дольше из-за того, что оно не было совсем ожиданием. Это была битва, которую они оба считают проигранной. Как Кагеяма мог только думать, что Шоё равнодушен к нему – к его росту, лицу, телу, когда его навыки и умения открыли для Шоё новую волейбольную вселенную, – загадка на веки вечные. Шоё задаётся вопросом, что в нём привлекает Кагеяму – тело, разум или просто роли, которые они играют на корте. Это не имеет значения. Он благодарен, что что-то в нём сводит Кагеяму с ума – довольно давно. Годы. Буквально годы. – Я уже могу повернуться? – бормочет Шоё в кровать, желая ответить взаимностью. Ему нравится чувствовать Кагеяму позади себя, весь этот контакт, тепло и твёрдость, но он хочет видеть его. Он хочет посмотреть, чтобы увидеть, что это Кагеяма смотрит на него сверху вниз. Наверное, смотрит вниз. Он хочет поцеловать его ещё раз. Кагеяма игнорирует вопрос, выдыхая в шею так, что каждая его рыжая волосинка встаёт дыбом. Рот Кагеямы касается места соединения шеи и плеча. Губами мягкими и открытыми, и Шоё инстинктивно чуть не отталкивает его. Слишком много ощущений и слишком мало – крайне неприятно, но вес Кагеямы успокаивает его. Шоё начинает елозить под ним. – Перестань дёргаться, – приказывает Кагеяма совершенно обычным, своим собственным голосом, потому что все это происходит на самом деле. Шоё ёрзает сильнее. Кагеяма над ним, совсем как в сотне его фантазий. Кагеяма придавливает его к кровати. Как будто услышав эту мысль, Тобио прижимает его ещё сильнее, потому что это Кагеяма – а он никогда не ищет лёгких путей. А Шоё никогда и не хотел, чтобы он искал. – Я поворачиваюсь, – предупреждает Шоё и еле-еле разворачивается – вес Кагеямы делает это почти невозможным, но он всё-таки оказывается на спине, и Кагеяма всё ещё на нём. Их глаза встречаются при свете прикроватной лампы. Эта позиция приводит их некоторые части тела к контакту, которого никогда раньше не было, и Шоё понимает, что они оба предполагали это прикосновение. Но не заговаривали о нём, потому что тогда им пришлось бы что-то с этим делать, решать. Кагеяма рядом и совершенно безмолвен, все его внимание сосредоточено на Шоё, его невесомые выдохи мягко касаются лица. Его член касается Шоё, твёрдый, готовый. Во взгляде Кагеямы светится вызов, а, может быть, это обычный взгляд Кагеямы, в котором Шоё обычно читал вызов. В любом случае, Шоё требуется собрать всё свое мужество, напрячь шею и приподняться, чтобы прижаться губами к губам Кагеямы. Кагеяма выдыхает через нос – и наклоняется. Ох. Теперь поцелуи выходят другими. Легче. Может быть, их тела так сильно соприкасаются, что они оба слишком отвлечены, чтобы целоваться неправильно. Напряженно и слишком сильно. Этого как раз-таки достаточно. Внимание Шоё разделяется между сотней различных точек соприкосновения, со всё ещё тем изумлением, кипящим под его кожей, потому что он целует почти обнаженного, определенно возбуждённого Кагеяму в постели Кагеямы. Кагеяма движется, его бедро скользит между бёдер Шоё, руки вплетаются в волосы, удерживая его голову ровно. Поцелуй не такой робкий, как ранее, но в нём есть всё ещё что-то вопрошающее – наверно, потому, что Кагеяма прерывает поцелуй ровно настолько, чтобы взглянуть на него; каждый раз, когда их губы разделяются, на него падает оценивающий взгляд, который, как думает Шоё, он не должен видеть. Но он видит, потому что тоже смотрит. Во всех этих взглядах, в этих проверках – убедиться, что они оба всё ещё здесь – невысказанное возбуждение висит между ними. И просто невозможно не заметить, что, пока их тела прижаты друг к другу, они оба ужасно напряжены. Каждое движение бёдер Кагеямы даёт трение, ужасное и чудесное, и эрекция его чувствуется кожей. Внимание Шоё сужается до точки. Он, очарованный этой частью тела Кагеямы, – которую ему никогда не разрешали рассмотреть – никогда не видел таким. Он знает, что это глупо. Не то чтобы он не может предсказать, как будет выглядеть член Кагеямы – но кожа, которой касался возбуждённый член Кагеямы, горела, и руки Шоё желают схватить – он хочет не только видеть, но и чувствовать. Будет ли странным проявить такого рода любопытство? В следующий раз, когда Кагеяма наклоняется поцеловать его, Шоё цепляет ногу и переворачивает их. Места едва хватает, но Кагеяма не сопротивляется. Шоё отстраняется. Кагеяма лежит под ним, его волосы откинуты назад. Всё внутри Шоё начинает ныть от этого зрелища. – Могу я потрогать тебя? – торопится спросить Шоё, прежде чем у него перехватывает горло. – Чт.. а? Шоё знает, что Кагеяма правильно понял его. То, как его лицо залилось краской, говорит о том, что он всё прекрасно понял. Шоё шевелит бедром. – Ну? Можно? – Я не уверен.. – Не уверен в чём? Ты не хочешь, чтобы я это делал? Кагеяма издаёт странно стонущий звук: – Конечно, хочу, идиот, но что, если я.. – Тобио обрывает себя. – Что? Кагеяма сверкает глазами. – Что, если я кончу? Шоё таращится на него сверху вниз. – Ты думаешь, я этого не хочу? – Я не знаю! Не знаю. Тебе не.. мерзко? Шоё начинает смеяться, обрадованный этой мыслью. – Мне не будет мерзко, даже если ты постараешься. – О, я уверен, что могу. – Ладно, ладно! Ты можешь, но не смог бы, если бы не постарался. Лучше согласиться и пресечь спор в зародыше – Кагеяма всё ещё в состоянии спорить, как и всегда. Кагеяма вздыхает с облегчением: – Нет? Шоё чувствует победу: – Точно говорю. Позволишь? Голова Кагеямы откидывается назад. Его глаза на мгновение прикрываются, и он выдыхает: – Ага. Конечно, ни о каком "нет" не идёт и речи. Шоё всё ещё немного стесняется; и он не уверен, что позволит Кагеяме прикоснуться к нему прямо сейчас. Наверно, это заставит его почувствовать себя очень уязвимым. Как бы он ни хотел, чтобы на нем были руки Кагеямы – талантливые руки, божественные руки, – неуверенность поглощает его с головой. Даже при том, что один член похож на другой – руки Кагеямы на его члене – но есть в этом что-то другое. Как бы глупо это ни было, он хочет, чтобы Кагеяме понравился его член. Как будто это будет значить, что он ему реально нравится. Он не торопится, боясь, что Кагеяма передумает или запросит что-нибудь невыполнимое. Он немного сдвигается в сторону, что позволяет ему просунуть руку между ними и скользнуть вниз по животу Кагеямы прямо к его нижнему белью. Игнорируя дрожь Кагеямы, растопыривает пальцы, чтобы просунуть её за резинку боксеров, и резинка белья поддаётся. Рука Шоё под тканью. Он нащупывает жёсткие волоски, а затем.. Полупанический громкий выдох врывается в его уши. Пальцы Шоё ощущают горячую твёрдую плоть, и он передвигает их так, чтобы крепче обхватить её. Пальцы, кажется, немеют в шоке от прикосновения к Кагеяме, как будто его тело не верит, блокируя ощущения, но Шоё старается побороть себя, буквально заставляя себя чувствовать тепло в своей ладони. Хриплое дыхание Кагеямы учащается. – Всё нормально? – спрашивает Хината. – Шоё-ё, – выдыхает Кагеяма. В его голосе нет предисловия к утверждению или вопросу, он больше похож на мольбу. – То-би-о, – вторит ему Шоё. Его рот наполняется слюной, а тело скручивает боль желания. Он держит член Кагеямы – единственную часть тела Кагеямы, которую он ни разу не видел. Часть тела Кагеямы – загадка под волейбольными шортами, свободными спортивными штанами и белыми банными полотенцами. В начале его увлечения была фаза, когда Шоё не мог перестать думать об этом, фантазировать, поглядывая всякий раз, когда Кагеяма садился, раздвигая ноги. А теперь он держит его в руке, как будто ему позволено. Ему позволено это делать. Кагеяма позволяет ему. Может быть, хотел, чтобы Хината это сделал. Шоё хочет прижать его член к себе, прижать плотно-плотно. В своих фантазиях иногда он скакал на нём, как парни в порно, направлял его в себя и чувствовал, как и там тоже пульсирует жар Кагеямы. Тогда эта мысль была волнующей и пугающей одновременно. Он представлял, как Кагеяма смотрит на него снизу вверх, и теперь, когда он видит, как Кагеяма смотрит на его тело, он может разглядеть признательность и голод в его взгляде. А теперь так много всего в его руках. – Н-не надо.. – продолжает задыхаться Кагеяма. Рука Шоё немного притормаживает. – Э-э.. что.. – Не трогай.. это слишком. Я.. – Даа? Кагеяма сглатывает: – Догадайся, идиот. – Просто потерпи немного, – говорит Шоё, опуская ладонь вниз. Член Кагеямы действительно, действительно очень твёрдый под нежной кожей, и кажется, что в Кагеяме дрожит каждая часть тела, где пока не прикоснулись пальцы Шоё. – Можно посмотреть? – А ты хочешь? – В голосе Кагеямы сквозит недоверие. – Ну, да. – Шоё отстраняется и смотрит на лицо Кагеямы в удивлении. Он действительно любит тело Кагеямы, всё целиком, но он не может точно сказать, почему он так сильно любит эту часть, кроме того, она заставляет его буквально гореть. – Это странно? – ...откуда мне знать? Шоё негромко смеётся: – Я не знаю. Ты хочешь увидеть мой? Кагеяма внезапно садится. Шоё приходится отдернуть руку, и они оказываются странно сидящими друг против друга, с Шоё на коленях у Кагеямы. Это, кажется, и было намерением Кагеямы; его глаза светятся целеустремленностью. – Что? – задыхаясь, спрашивает Шоё. Этот взгляд Кагеямы.. – Продолжай.. –Продолжай что? –Покажи мне. – Тебе сколько, семь? И это было не предложение! Это.. как это называется? Риторический вопрос? – запинается Шоё, – да и кого это волнует! Но у меня просто всё съёжится, если ты будешь там на меня смотреть, так что лучше не надо. Кагеяма выглядит ошеломленным. – До этого ничего не съеживалось. Шоё поднимает руку, отталкивая ужасно напряженное лицо Кагеямы от себя. – Ты слишком давишь! Я не божественный, ясно! В твоих фантазиях это явно было намного лучше. Завязывается борьба. Шоё пытается сохранить свое преимущество, но Кагеяма молча делает своё дело, и ему удаётся развернуть их так, что он снова прижимает Шоё. Но он не смотрит; он держится, обхватив руками запястья Шоё, лицом к груди Хинаты. – Вот так лучше. Глупый. Глупый. Как ты можешь даже думать... Кагеяма, будто разговаривает не с ним. Кажется, он разговаривает сам с собой или с воздухом. Он замолкает, но только потому, что начинает целовать: шею Шоё, под челюстью, ключицу. Его руки словно поклоняются ему, отпустив запястья. И они опускаются, оглаживая бёдра Шоё, двигаясь вперёд, и Шоё обхватывает его запястья, пытаясь остановить его. Кагеяма не сопротивляется и продолжает не сопротивляться, когда Шоё тянет и толкает его, стараясь снова вернуть Кагеяму под себя. Всё ещё очередь Шоё, черт возьми. Кагеяма как раз-таки настолько бесстыден, чтобы позволить Шоё смотреть и трогать. На этот раз Шоё не пытается сохранить достоинство Кагеямы – или покорность, предполагает он, – и садится между ног Кагеямы, глядя вниз на тёмные боксёры.. Он проводит руками по бокам Кагеямы, по его бедрам, очерчивая чёткий контур эрекции ладонями. Кагеяма начинает беспокойно ёрзать под ним, но не просит остановиться, даже когда Шоё проводит большими пальцами вверх и вниз по его твёрдому члену. Когда голова Кагеямы откидывается назад, вырисовывая линии шеи, и Шоё сглатывает. Кагеяма прекрасен – каждый дюйм его тела. Шоё знал это, любил это раньше – ещё больше любит теперь, когда Кагеяма принадлежит ему, вроде как, – но это заставляет его чувствовать себя особенно низким и совершенно обычным. Кагеяма ведь точно странный из-за того, что он, Шоё, так сильно нравится ему. Это очевидно. Тем не менее, Кагеяма позволяет ему делать всё, что душе угодно, и эта мысль заставляет его тело скручиваться, он готов принять всё, что угодно. Он скользит руками к резинке белья, и когда безмолвный взгляд, спрашивающий разрешения, встречается кивком, дыхание Кагеямы вырывается со свистом, Шоё тянет ткань вниз, остановившись, чтобы снять её окончательно. Его собственный член начинает пульсировать при виде Кагеямы, обнаженного целиком – тёмные жёсткие завитки волос, а ещё.. Шоё сглатывает. Кагеяма действительно совершенен во всем. Его член, набухший и покрасневший, стоит так же крепко, как и у Шоё, но каким-то непостижимым образом умудряется выглядеть просто прекрасно. Неудивительно, что Тобио не стесняется. Шоё чувствует взгляд Кагеямы, словно клеймо на лице, но глаз не поднимает. Он просто смотрит вниз, положив руку на член Кагеямы. Кожа очень горячая на ощупь, твёрдость под ней божественно невыносима. Через мгновение Шоё придвигается, прижимаясь бёдрами к Кагеяме, касаясь члена Кагеямы. Их разделяет только ткань белья. Голова Кагеямы откидывается на подушку; он стонет что-то нечленораздельное. Шоё молчит. Он смотрит вниз, туда, где их тела соединяются, где его разноцветные трусы прижимаются к напряжённому члену Кагеямы, Шоё привыкает к своему виду.. там. Ему нравится непристойный и уязвимый, доступный Кагеяма. Бормотание которого усиливается от пары медленных вращений бёдер Шоё. – Что это такое? – спрашивает Шоё. Его голос кажется одурманенным, даже для его собственных ушей. – Ты собираешься их снять? – интересуется Кагеяма, и его голос звучит не лучше, хотя он скорее слаб, чем одурманен. Бельё. Шоё не хочет чувствовать себя настолько открытым и уязвимым, но если он не снимет их, то не почувствует прикосновения кожи Кагеямы там, и тогда всё происходящее – пустая трата времени. Он откидывает бёдра назад, чтобы поскорее снять нижнее бельё. Как и следовало ожидать, Кагеяма позволяет себе поднять взгляд, не желая просто так лежать на спине, упуская из виду обнаженное тело. Он приподнимается на локтях, оглядывая его, и сглатывает. Шоё впивается в него взглядом, но на этот раз Кагеяма избегает зрительного контакта. Кажется, единственный способ заставить Кагеяму перестать смотреть – двигаться вперёд, снова соединяя их члены вместе. Кагеяма приподнимает голову, и Шоё, опираясь руками с обеих сторон, целует его. При столкновении губ и языков рука Кагеямы вцепляется в бедро Шоё. Он тяжело дышит, и поцелуй получается прерывистым. Шоё нравится, как сильно пальцы Кагеямы впиваются в его бедро. Трудно поверить, что Кагеяма вообще так долго контролировал себя, если все его чувства были на поверхности. Неудивительно, что он однажды машинально поцеловал его. В животе у Шоё порхают бабочки, на мгновение перевесив по ощущениям, святое дерьмо, ощущение эрекции Кагеямы, соприкасающейся с его собственным членом, и их члены ничего не разделяет. Кагеяма давно хотел, чтобы было именно так. Действительно долго. Даже дольше, чем хотел Шоё. Сногсшибательно. Поцелуй прерывается. Кагеяма тянет Шоё вниз и, перекатив их, обнимает Шоё, путая руки в волосах. Движение Тобио отбрасывает их совсем на край кровати, и они чуть не падают. Но после бешеных поцелуев Кагеяма оттаскивает Шоё обратно на середину кровати, как будто Шоё не может двигаться сам. – Хей! – говорит Шоё, прерванный поцелуем. Кагеяма слегка дергает его за волосы, низко наклонив тело, чтобы максимально увеличить контакт. Это заставляет Шоё почувствовать слабость, но это совершенно не мешает ему выгнуться навстречу, заработав низкий хриплый стон благодарности. – Я серьезно, – выдыхает Шоё, когда Кагеяма наклоняется, чтобы прикусить его за мочку, а потом и за шею, – я могу двигаться сам, Манияконтроля-яма! – Я знаю. – Тогда позволь мне! – усилием воли Шоё снова переворачивает их, оказавшись сверху, и получает нереальное удовольствие от глаз Кагеямы. Они тёмные, почти чёрные. Их взгляды скрещиваются. – Всё ещё моя очередь, – объявляет Шоё. – Твоя очередь длится целую вечность, – голос Кагеямы звучит сдавленно. – Может быть, всегда моя очередь, – говорит Шоё и опускает взгляд вниз между ними, перенеся свой вес на вытянутые руки. Он ошеломлен зрелищем, тем, как хорошо выглядит Кагеяма. Это тот же самый Кагеяма, который каждый день провожал его домой, который ругался, который был неразговорчив по утрам. Это тот самый человек, который смотрит на него сейчас затуманенными похотью глазами, рука которого поднимается между ними. Он мягко прижимает её к груди Шоё, как будто Кагеяме так же трудно смириться с их новой реальностью. – Это реально, да? – спрашивает Кагеяма, будто читая его мысли. Шоё издаёт хриплый смешок. – Как подача в затылок. – Ну, я сейчас чувствую себя значительно лучше. И выглядишь ты лучше.. Волосы Кагеямы в беспорядке откинуты со лба, веки его трепещут, почти закрываясь, потому что ни один из них не перестаёт двигаться. Крошечные вспышки ярких ощущений очень походят на солнечный свет, бегущий по венам. – Ты не имеешь права так говорить. Ты выглядишь.. – Кагеяма отталкивается, и Шоё падает вперёд, толкаясь в ответ, – ..так охеренно. Какого черта, Кагеяма. – Ты сказал, что можешь двигаться. – Я могу двигаться. Шоё качает бёдрами, словно доказывая это, вызывая в Кагеяме приятную дрожь. Они двигаются медленно, но крепко зажмуренные глаза Кагеямы не позволяют продолжать. Шоё хочет довести его так же, как он всегда это делает, посмотреть, что он может открыть в этом гении, в этом идеальном игроке. Любой признак слабости в Кагеяме раньше заставлял Шоё атаковать, и каким-то образом это работало. Сегодня он хочет вытянуть из него всё. Колено Кагеямы дёргается вверх, когда Шоё наклоняется, чтобы втянуть в рот его сосок, бёдра начинают двигаться волнами. Вздохи Кагеямы словно приглушены, едва слышны, но Шоё слышит каждый из них. Каждое сногсшибательно твёрдое прикосновение его члена к члену Кагеямы заставляет воздух покидать его лёгкие рывками, каждое движение, когда прикосновения немного ослабевают, встречается почти болезненным шумом глубоко в горле Кагеямы. Становится ясно, что он чувствует каждое прикосновение, каждый укус Шоё. Он, кажется, не возражает, что Шоё ощутимо втягивает его кожу. Его руки поднимаются, чтобы обнять его, а не оттащить. Завтра руки Шоё будут в синяках от пальцев Кагеямы. Ему придется тренироваться в майке с длинными рукавами, зная, что скрывается под ними. Он начинает дрожать от предвкушения, прикусывая кожу на груди Кагеямы с новыми беспокойными мыслями о завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. – Шо.. – сдавленный вздох Кагеямы вихрем проносится по всему позвоночнику Шоё. – Даа? – Я.. скоро.. если ты не прекратишь.. Все внутренности Шоё скручиваются от удовольствия, когда до него доходит, что пытается сказать Кагеяма. Так легко, с таким едва заметным изяществом. – И это прекрасно, – шепчет Шоё в шею Кагеямы, проводя по ней языком, – ты так выглядишь, Кагеяма. Ты так хорош. – Что? Шоё поднимает глаза, Кагеяма смотрит на него сверху вниз сквозь полуприкрытые глаза. Как будто он не понимает, что имеет в виду Шоё. – Что? – повторяет вопрос Шоё, – я серьёзно.. Он подкрепляет свои слова парой медленных, но решительных движений бёдрами, заставляя Кагеяму опуститься на подушку. Предэякулят сделал их скользкими, что в корне меняет ощущения. Это безумно приятно. Такой беспорядок – он делает происходящее более реальным. Как будто кто-то из них когда-нибудь после сможет отрицать, что это произошло. Шоё не думает, что кто-то из них захочет это отрицать. Но всё равно, страх – привычка, которая формировалась годами. – Я сейчас.. – выдыхает, и Шоё немного приподнимается, чтобы посмотреть. Он видит беспорядочные движения их членов, скользящих вместе, скользкий блеск под пупком Кагеямы, мышцы живота Кагеямы двигаются навстречу толчкам Шоё, его раскрасневшаяся грудь, его.. Рука хватает Шоё за затылок и тянет вниз. Его лоб бьётся о грудь Кагеямы, а другая рука больно сжимает его бедро, заставляя его двигаться. Шоё движется так резко, как только может, прикусывая кожу Кагеямы, но Кагеяма держит крепко. Горячая влага, сопровождаемая прерывистым дыханием Кагеямы, проливается между ними, и невероятное чувство триумфа наполняет вены Шоё. Он заставил Кагеяму кончить. Он заставил Кагеяму кончить. Он заставил Кагеяму кончить.. Рука Кагеямы сгребает его волосы в кулак, и Тобио наконец отпускает его бедро, чтобы обхватить ещё крепче, прижимая к себе и всё ещё слабо толкаясь. Шоё весь горит, желая продолжить, но не зная, как это сделать. Теперь всё немного липко-скользкое, и кажется неприличным – продолжать двигаться на Кагеяме, даже если несколько фрикций просто прикончат его – даже если какая-то часть его хочет закончить вот так, размазав липкость по идеальному животу Кагеямы. Фу, Шоё.. виновато думает Хината. На самом деле он не думает, что это фу, просто.. – Можно я? – бормочет Кагеяма, прижимая Шоё ещё ближе, – разреши мне.. – Разрешить тебе что? – спрашивает Шоё, ошеломленный близостью своего оргазма, и его тянет в сторону. Они перекатываются, и впервые с момента оргазма Кагеяма смотрит, глаза его всё ещё такие тёмные.. Кагеяме требуется какое-то время, чтобы произнести простое слово: – Помочь тебе конч.. Лицо Шоё вспыхивает. Кагеяма уже кончил. И он имеет в виду, что.. – Ну, думаю?.. – выдыхает Шоё, разрываясь между чувством ужаса и восторга. Что он имеет в виду? Может, он имеет в виду прикончить его? Кагеяма прижимается к нему и крепко целует. А Шоё и не против липкости между ними, не против липкого скольжения чужого тела по его телу. Ему кажется, что он должен думать, что это отвратительно. В другое время он мог бы притвориться, что это так, но сейчас у него просто нет на это времени. Он ждёт, что Кагеяма прижмется к нему, как раньше, но вместо этого Кагеяма отпускает его, переставая целовать. На мгновение Шоё чувствует себя совершенно пьяным от поцелуя, совершенно медлительным и глупым от возбуждения, триумфа и того факта, что он заставил Кагеяму кончить. Но он вдруг понимает, что сейчас произойдёт, как только Кагеяма двинулся губами вниз по его телу. – Не.. твой рот.. Я отвратителен! Я суперпротивный! – даже если большая часть липкой влаги и была Кагеямы, но Шоё скользкий и от собственной смазки, и Кагеяма хочет прикоснуться там своим ртом, с таким видом, будто это совершенно нормально. – Теперь моя очередь, – просто говорит Кагеяма, поднимая глаза, проверяя серьёзность протеста. – Ты не думаешь, что это отвратительно? – чуть ли не ахает Шоё. Его член, смущающе твёрдый, буквально распирает от желания, чтобы к нему прикоснулись, но рот Кагеямы.. – Ты не можешь быть отвратительным.. для меня.. – Кагеяма переводит взгляд вниз на тело Шоё. Смотрит на него там. Взгляд скользит вверх. Он облизывает губы – непристойно, учитывая обстоятельства – и Шоё стонет. Кагеяма просто процитировал ему его собственные слова. – Ты хочешь? Еще одно облизывание губ, затем простое: – Да.. Кагеяма всегда был вульгарным. И не удивительно, что он и сейчас такой. – Отлично! Только не жалуйся, если.. – Шоё не успевает закончить предложение. Горячая влага окружает головку члена, и его тело содрогается, как от удара гонга. Твою мать.. Твою мать! Кагеяма.. Шоё вскрикивает, вцепившись руками в покрывало. Когда ртом Кагеяма опускается на его член, плотно, идеально и глубоко, тот самый вульгарный рот, который обычно ругал его или выкрикивал команды, занимая все мысли Хинаты, и тогда Шоё – Шоё кончает, резко и мгновенно, без предупреждения, чувствуя, как его душа изливается в горло Кагеямы вместе со всем остальным. Смущение от взрывного оргазма почти накрывает его, но он парит над своим телом, когда Кагеяма почти давится от выстреливающих струй и последних толчков, следующих за первоначальным взрывом. Удовольствие, непохожее ни на какое другое, пронзает Шоё, берёт над ним верх, хотя не совсем заглушает сиплые звуки, когда он кончает и кончает. Тело его начинает буквально гудеть после каждого толчка. Шоё закрывает лицо руками и начинает смеяться, испуганный и обрадованный одновременно. Подумать только, он заставил Кагеяму подавиться. Боже, как же некультурно с его стороны так отблагодарить его, после того, как он своим ртом.. Он должен был предупредить, но это было так неожиданно, и слова просто не успели найтись, как он это сделал.. Какой-то звук заставляет его слегка приоткрыть глаза. Кагеяма тоже смеётся, оторвав рот от блестящего слюной члена Шоё, прижав ладонь к плотно сжатым губам, и он начинает захлебываться смехом. Его обнаженные плечи застывают от удивления. У Шоё создаётся ужасающее впечатление, что рот Кагеямы всё ещё полон.. и он снова начинает хохотать. – Выплюнь! Выплюнь это куда-нибудь! – говорит он сквозь слезы, – прошу тебя! Боже мой, Кагеяма. Кагеяма качает головой, все еще смеясь. В его глазах тоже блестят слезы, но это может быть от недостатка кислорода, а затем он демонстративно сглатывает, и Шоё поражает смесь ужаса и восторга. Боже!. Кагеяме он точно нравится, если он проглотил это. Вульгарно, пошло, пошло. Кагеяма пошлый. И непристойный. Пошлый и непристойный! Шоё начинает дрожать от обожания, даже когда Кагеяма растягивается на его теле, придавив его своим приличным весом, с липкой спермой между ними. Кагеяма хватает Шоё и целует его. Шоё шипит на эту коварную месть – он чувствует свой мускусный и странный вкус на языке Кагеямы – но не может перестать смеяться, чтобы оттолкнуть Кагеяму, да и не хочет он этого. Целоваться с голым обляпанным спермой Кагеямой просто потрясающе. Руки Шоё скользят вверх по его бокам. Нежная кожа. Теперь вся его. Его партнёр во всех смыслах, а не в том, котором ему придется скрывать ещё какие-то секреты. Облегчение заставляет его крепко обнять Кагеяму за талию, вызвав сдавленный стон. – Нам нужно помыться, – говорит Шоё, когда Кагеяма отстраняется. Нейтрально-счастливое лицо Кагеямы поднимает в груди Шоё волну тепла. – Ага, – соглашается Кагеяма, – прости. Дыхание Шоё со свистом вырывается в полусмешке: – Думаю, не ты должен просить прощения. – Думаешь, я не знал, что произойдет? – интересуется Кагеяма, еле заметно улыбаясь. Эта улыбка могла бы убить более сильных мужчин, чем Шоё, особенно в этом контексте. Он отводит взгляд, щёки его вспыхивают. – Ну, кто знает! Ты иногда кажешься тупым. – Никто не бывает настолько тупым. Наверно, это правда. Шоё оглядывается на него. – И ты всё равно хотел этого? Это так грязно, Кагеяма. Щеки Кагеямы розовеют, но он не выглядит раскаивающимся: – Точно? – Определенно. – Знаешь, я сделаю лучше. Намного лучше. Как Кагеяма может просто так говорить это? Шоё вздрагивает: – Нет, если я сделаю лучше первым. Кагеяма резко падает, навалившись всем своим весом на Шоё. Шоё охает. – Тогда тренируйся.. – бормочет Кагеяма. – Знаю я. Это кажется невозможным – мысль отпустить Тобио, снова стать отдельными людьми. Он всегда точно знал допустимое расстояние между собой и Кагеямой, но теперь он знает, что по обе стороны пустоты было тепло, и это.. мучительно. Так же, как это было раньше, но по-другому. Он вздыхает. Кагеяма отстраняется, и Шоё видит красные пятна там, где он слишком сильно втягивал или кусал кожу. Это тоже все усугубит – знать, что Кагеяма носит его метки под тренировочным костюмом. Их глаза встречаются, карие и голубые. Осознание того, что они сделали, пробегает между ними мягким потоком желания и напряжения, снова тянущим к большему. Шоё поднимает руку к щеке Кагеямы, и Кагеяма наклоняется к ладони, глядя на него сверху вниз со спокойным выражением, которое, на самом деле – Шоё знает – не спокойное. – Вперёд! – говорит Шоё. Им нужно пойти помыться, иначе они так и не смогут улечься. Или они склеятся прямо в кровати, – ты можешь намылить меня, если хочешь. – Ну, я не бродячая собака, чтобы меня приманивать, – говорит Кагеяма, замечая приказ Шоё. – Разве нет? Кагеяма наклоняет голову, пряча улыбку: – Идиот. – Как ты. Я имею в виду бродячую собаку. – Я помою тебе глаза мылом. – Я помою тебе глаза мылом, – на самом деле он, конечно, так не поступит. Уж очень ему нравятся угрожающие взгляды Кагеямы. Кагеяма садится, проведя рукой от плеча Шоё к груди. Его глаза прослеживают собственное движением. Он снова выглядит голодным, уже. Шоё поглощает разгорающийся огонь. Кагеяма, выглядящий голодным, пробуждает в Шоё соответствующий голод. Это прекрасно. Всё это прекрасно. Они могут просто.. в ванной.. его тело начинает дрожать от предвкушения, от нового возбуждения. Он садится и целует Кагеяму в уголок рта. – Тогда идём, – он соскальзывает с кровати. Кагеяма хватает его, проходя мимо, встаёт и прижимает к себе, целуя Шоё в макушку. Шоё вздрагивает, но не позволяет себе показать слабость. – Да-да, я знаю, ты высокий, я понимаю, теперь давай.. Руки Кагеямы напрягаются, и Шоё прижимается к восхитительно обнаженной, пахнущей Кагеямой коже. – Иди, – заканчивает за него Кагеяма, ослабляя хватку, – я знаю. Он приподнимает подбородок Шоё, нежно придерживая его руками, для последнего поцелуя. Его губы мягкие, тёплые, со следами мускуса. Шоё начинает дрожать, отвечая на поцелуй. – И рот я тебе вымою, – грозится Шоё, отстраняясь, – с мылом. – Мм.. – тянет Кагеяма, лаская большим пальцем щёку Шоё. Кажется, он ни капельки не испугался. Спустя секунду он наклоняется, приподнимает Шоё и притягивает к себе, как коалу. Шоё обхватывает его ногами. Обычно Кагеяма не так носит его в постель. Наверно, тогда Кагеяма выглядел по-другому, хотя, возможно, теперь Тобио позволит это узнать, – но внутри у Шоё всё вздрагивает от счастья, и перед ним открыт целый мир, но тем временем он охватывает талию Кагеямы. Он именно там, где хочет быть. И этого более чем достаточно.