Honour Thy Blood

      Последние две недели для Корнелиуса Фаджа можно было назвать в лучшем случае трудными. Мало того, что средства массовой информации при любой возможности вымазывали его имя и репутацию в грязи, так ещё и весь волшебный мир, похоже, серьёзно невзлюбил его. Куда бы он ни пошёл, его встречали нечитаемыми взглядами, и даже его жена не избежала ответной реакции на откровения, которые принёс мальчик Поттер.       Сначала Корнелиус полагал, что через некоторое время буря утихнет, но вскоре понял, что обманывал себя. Он знал, что нанесён непоправимый ущерб, и его потрёпанную политическую карьеру уже не спасти. Но понял, что должен быть благодарен. Фадж должен быть благодарен за то, что его репутация в действительности оказалась гораздо хуже. У Корнелиуса было много скелетов в шкафу, скелетов, которые накопились с тех пор, как он занял свой пост почти пятнадцать лет назад, и эти скелеты могли показать, что он гораздо хуже, чем считали люди.       Он хотел обвинить Поттера в том, что произошло за последние две недели, и в какой-то мере этим Фадж мог оправдать себя, хоть и с трудом. Однако он не мог винить Поттера за свои собственные действия и поступки последних полутора десятков лет.       Последние две недели дали Корнелиусу много времени на размышления о своём пребывании на посту министра, и многое из того, о чем он размышлял, было просто некрасивым, и Фадж пришёл к выводу, что ни в чем не может винить мальчика.       Корнелиус тоже когда-то был молод и идеалистичен, даже праведен, хотя и не так упорен и смекалист, как Поттер. Но он быстро понял, что идеализм — это не более чем глупость, и чтобы добиться успеха, нужно уметь идти на компромисс с собственной идеологией.       Существует слишком много факторов, которые могут помешать осуществлению ваших идей и желаний. Волшебный мир не любит перемен, и Корнелиус со своими идеями праведности был подавлен с самого начала.       Вместо этого, даже не осознавая, он стал тем, кого всегда презирал в политике: ещё одной марионеткой, за ниточки которой дёргал другой. Корнелиус Фадж был слаб, и его слабостью умело воспользовался ни кто иной, как Люциус Малфой.       У новоиспечённого министра Фаджа были цели, были планы, которые должны были предотвратить новое восхождение Тёмного Лорда, но эти планы были полностью оставлены по совету его гораздо более харизматичного и политически подкованного друга.       Корнелиус вступил в должность в очень трудное время, сразу после падения Тёмного Лорда, и вся страна была в беспорядке. Люциус рекомендовал навести порядок — неплохая идея, если честно, но эта одна идея повлекла за собой множество других, а они, в свою очередь, сбили его с пути и привели туда, где он оказался сейчас. Праведность и идеализм молодого Фаджа, даже без его осознания, были эффективно нейтрализованы, а всё началось с его самой большой слабости в жизни — золота.       Министерство было бедным, а значит, и Корнелиус был бедным. У министра была привилегия самому назначать себе зарплату, что поначалу казалось воплощением мечты, но, когда он увидел, как мало золота у министерства, это поставило его перед дилеммой. Он мог получать большую зарплату для себя и позволить волшебному миру страдать, или мог платить себе и своим сотрудникам почти ничего и позволить волшебному миру иметь столь необходимую цель. Будучи молодым и гораздо более праведным человеком, Корнелиус выбрал последнее. Проблема заключалась в том, что у него всегда был довольно дорогой вкус, и он любил всё самое изысканное в жизни. И тут появился Люциус Малфой.       Этот человек просто загипнотизировал Корнелиуса своим богатством, которым он, казалось, был готов поделиться с министром. Сначала министр получал простые подарки, но со временем стали поступать просьбы об услугах, и Корнелиус понял, что он в долгу перед этим человеком. Поразмыслив, Фадж понял, что не должен был принимать первый подарок, но как человек с дорогим вкусом, но с кошельком нищего, он не устоял, когда соблазн стал слишком велик, и это привело его сюда.       С годами подарки становились всё больше, а за ними следовали и услуги. Корнелиус знал, что был ослеплён. Его подкупили и шантажировали самыми хитрыми способами мастера манипуляций, а он просто не знал об этом. Он искренне верил, что Люциус был другом, но теперь понял, что тот был всего лишь оппортунистом. Оппортунистом, который взял мечты молодого Корнелиуса Фаджа и уничтожил их одну за другой, смягчив удар небольшой роскошью, чтобы тот не чувствовал боли.       Теперь Корнелиусу оставалось только ждать и смотреть, какой хаос принесёт буря. Пока что он ощущал лишь лёгкий моросящий дождь от того урагана, который заслуживал, и за это он мог быть только благодарен. Всё и так было достаточно неприятно, и министр знал, что его репутация не выдержит большего. Корнелиус видел, что у него есть два варианта.       Во-первых, он мог просто продолжать свою деятельность до того момента, когда его сместят с должности, как опального человека, и оставить после себя наследие взяточничества и коррупции. Или же мог восстановить справедливость и стать тем человеком, которым мечтал стать. Фадж принял бы любые последствия, которые наступили бы на его пути, и сделал бы всё возможное, чтобы спасти хоть что-то, каким бы малым это ни было.       Правда заключалась в том, что для того, чтобы вновь предстать перед зеркалом гордым человеком, ему нужно было что-то менять, и делать это нужно было быстро. Возможно, он не сможет изменить то, что сделал, но он может, по крайней мере, возместить ущерб.

***

      Долорес Амбридж сидела в своей министерской камере, как и в течение последних двух недель. Она неоднократно проклинала себя после того, как проснулась и ей зачитали обвинения, перспективы были очень мрачными. Она надеялась, что Корнелиус поможет ей, но, похоже, тот просто умыл руки от неё и её проблем, о чем он сам сказал во время своего короткого визита.       Долорес поступила глупо, и знала это. Она не жалела о том, что делала с этими маленькими ублюдками, но определённо жалела, что её поймали. Это была вина Поттера, вот к какому выводу пришла Амбридж.       Она знала, что завтрашний день не будет для неё хорошим, и могла только надеяться, что к ней будет проявлено какое-то снисхождение, хотя не знала, будет ли милосерднее быть казнённой, чем провести остаток дней в таком состоянии.       У неё были моменты безумия, когда надвигающаяся судьба ошеломляла её. Долорес просила и умоляла всех богов, которых только можно себе представить, но казалось, что её молитвы остались без внимания. Она даже пыталась заставить свою магию убить её, но безуспешно.       Долорес Амбридж оказалась в затруднительном положении, из которого не было выхода. Всё, что она могла сделать, это ждать и смотреть, что будет утром, и надеяться, что судьба окажется хотя бы посильным крестом.

***

      Драко Малфой провёл последние две недели, проклиная имя Гарри Поттера и придумывая способы мести. Он был уверен, что отец решит все его проблемы, поэтому просто тянул время и ждал этого момента.       Он не нервничал по поводу предстоящего на следующий день разбирательства. Малфой знал, что нет ни единого шанса, что отец позволит запереть его, как обычного преступника. На самом деле ему не терпелось предстать перед членами Визенгамота, большинство из которых были друзьями и знакомыми его семьи. Он знал, что его отец сделает их жизни несчастными, если они даже подумают осудить его. Ведь Драко был Малфоем, а это означало, что он неприкасаемый.       Он ухмылялся, представляя, что будет дальше, и его переполняло ликование от перспективы уничтожить Поттера за то, что он с ним сделал. Оставалось подождать ещё несколько часов, и тогда он будет свободен и заставит Поттера заплатить.

***

      Лорд Волдеморт сидел в гостиной своего мэнора и размышлял о многом. Большую часть времени о Гарри Поттере. Мальчик не только снова бросил вызов трудностям, но и начал создавать волнения в магическом мире, что не нравилось лорду. Мальчик становился сильным, слишком сильным, и потребность услышать пророчество росла с каждым днём всё больше и больше. Ему нужно было знать, с чем он столкнулся.       Тёмный Лорд не боялся никого, но в Поттере было что-то такое, что заставляло его чувствовать беспокойство, чувство, которое он считал неприемлемым. Ему нужно было знать, насколько мальчик представляет угрозу, и, к счастью, он получил такую возможность.       Сначала Волдеморт был в ярости от того, что Нотт вызвал мальчика на дуэль, но вскоре обнаружил, что ему стало гораздо любопытнее. Он понял, что это дало ему возможность увидеть прогресс мальчика и по-настоящему оценить угрозу, с которой столкнулся. Если Нотту удастся убить мальчика, это будет горькая пилюля, которую ему придётся проглотить, ведь он хотел лично исправить то, что мальчик совершил против него. Однако, если мальчику удастся победить мужчину, Тёмный Лорд увидит, что тот прогрессирует с ужасающей скоростью, и его нужно будет устранить так быстро, как только возможно. Если бы это произошло, то необходимость услышать пророчество стала бы отчаянной, в чем Тёмный Лорд никому бы не признался.       Он знал, что Нотт был одним из его самых опытных и сильных последователей, и знал, что если Поттер превзойдёт его, то действительно будет грозным противником, с чем Волдеморт смирился, судя по тому ущербу, который мальчик нанёс во Франции.       Однако, для него это была не идеальная ситуация. Если Поттер победит, то, скорее всего, он потеряет одного из своих лучших бойцов, и беспокойство по поводу пророчества станет гораздо более значительным. Одна эта мысль вызывала у него страх. Но если Нотт победит, он знал, что это будет горько-сладко. Мальчик будет мёртв, но тогда Тёмному Лорду будет стыдно за то, что мальчик побеждал его больше раз, чем хотелось бы, а для него и одного раза было слишком много.       Он просто подождёт и посмотрит, чем закончится поединок. В любом случае он будет разочарован, но не мог решить, с чем ему лучше встретиться. Сможет ли он справиться со стыдом лучше, чем с беспокойством? Это был вопрос, на который Волдеморт не мог ответить. Но знал, что примет любой из этих вариантов, потому что в действительности Поттер был лишь малой частью его грандиозного плана. Маленькая часть, которая, однако, может разрушить всё, над чем Тёмный Лорд работал всю свою жизнь.       Лорду Волдеморту оставалось только ждать. Ждать того, что должно произойти, и строить соответствующие планы.

***

      Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете и задумчиво поглаживал перья своего феникса. Его попросили вернуться в замок через несколько дней после того, как Долорес Амбридж была устранена Гарри, и он был рад этому. Однако пожилого директора многое беспокоило.       Он читал свидетельства учеников о том, какой ужасной была Амбридж, и о последующем обращении с ними. Читать это, было чрезвычайно неприятно, и директор был опечален и даже доведён до слёз судьбой детей, которые находились под его опекой. Дело в том, что их пытали и подвергали тому, с чем никто не должен был сталкиваться, тем более в столь юном возрасте.       Дамблдор сам лично взял на себя ответственность за преподавание Защиты от тёмных искусств, надеясь, что сможет хоть немного исправить ущерб, нанесённый женщиной, и обнаружил, что ему снова нравится преподавать, чего он не делал уже много лет. Директор вспомнил, зачем впервые приехал в Хогвартс, и это было просто желание поделиться своими знаниями с молодым поколением и иметь время для совершенствования своих собственных. Он занял пост директора школы после того, как его друг Армандо Диппет скоропостижно скончался. На самом деле Альбус не планировал оставаться на этом посту долгое время, но годы медленно тянулись, и не успел оглянуться, как война закончилась, а он всё ещё был здесь.       От размышлений его отвлёк стук в дверь, которого он ждал.       — Входи, Минерва, — ответил Дамблдор.       — Альбус, по какому поводу ты хотел меня видеть? — спросила профессор трансфигурации. — Мне показалось, что это срочно, — обеспокоенно добавила она.       — Нет, Минерва, это не срочный вопрос, уверяю тебя, — ответил он. — Я просто хотел обсудить несколько вещей, — объяснил Альбус.       — Что именно? — спросила ведьма, слегка нахмурившись.       — В первую очередь, управление школой, — ответил он кивком.       — И что не так? — спросила Минерва с растерянным выражением лица.       Дамблдор вздохнул. Он знал, что разговор начнётся не очень хорошо.       — Дело в том, Минерва, что я больше не в состоянии управлять школой на том уровне, которого она заслуживает, — печально признал директор.       — Глупости, Альбус, — твёрдо заявила женщина. — Нет никого, кто мог бы делать эту работу так же хорошо, как ты, — искренне подтвердила она.       Дамблдор улыбнулся вере, которую женщина проявила и всегда проявляла к нему.       — Я благодарю за доверие, но достаточно взглянуть на последние пять лет, чтобы понять, что я говорю правду, — сказал он. — Мой неудачный выбор поместить философский камень здесь, — отсчитал Дамблдор, — открытие Тайной Комнаты, фарс с Турниром и совсем недавно — пребывание Долорес Амбридж, — закончил директор, разочарованно покачав головой.       — Что ты хочешь сказать, Альбус? — печально спросила женщина. — Ты планируешь уйти?       — Моя дорогая Минерва, Хогвартс — мой дом, и это место, которое я бы покинул с большой неохотой, — искренне ответил он. — Однако, есть изменения, которые необходимо внести, скажи, тебе ведь по-прежнему очень нравится преподавать? — спросил Альбус, немного сбив ведьму с толку.       — Больше всего, — просто ответила она.       — Я так и думал, — ответил директор с улыбкой. — Как ты знаешь, должность директора школы — это работа на полную ставку, и поскольку тебе по-прежнему нравится преподавать, я могу только предположить, что ты не хочешь эту должность? — вопросительно сказал он.       — Я бы согласилась, если бы пришлось, — нерешительно подтвердила она.       — Поэтому у меня есть для тебя предложение, которое, я надеюсь, ты рассмотришь, — ответил он.       Минерва подняла бровь, но подождала, пока он продолжит.       — Я сам снова полюбил преподавание, — начал Дамблдор. — Я бы очень хотел продолжать преподавать защиту, как ты трансфигурацию, поэтому я предлагаю разделить обязанности директора между мной и тобой, и мы оба сможем преподавать, — объяснил он. — Я не могу больше выполнять эту работу в одиночку, пришло время для новой крови, и это кажется лучшим решением, — закончил директор с грустной улыбкой.       — Ты действительно так думаешь? — недоверчиво спросила ведьма.       — Да, Минерва, — ответил он. — Похоже, что в нынешних условиях это к лучшему.       — Тогда, похоже, нам есть что обсудить, — улыбнулась Минерва.

***

      После ухода Амбридж настроение в замке значительно улучшилось, и его обитатели почувствовали, что впервые с начала года могут дышать свободно. Если добавить к этому тот факт, что Дамблдор сам преподавал защиту, то настроение у студентов не могло быть лучше.       Бывшие члены инквизиторского отряда Амбридж были очень сурово наказаны за свои проступки. Большинство из них были отстранены от занятий, чтобы отдать долг, а некоторые даже исключены. Слизеринцы, в частности, почувствовали пользу от исключения некоторых членов своего факультета.       Благодаря тому, что Малфоя и его дружков больше не было, в гостиной стало намного приятнее находиться, и остальные члены Слизерина надеялись, что этот напыщенный идиот больше не вернётся.       Дафна никогда не была так счастлива. Не только в школе всё наладилось, но и Гарри писал ей каждый день с той ночи, когда снова спас её, и она с радостью отвечала ему.       Гринграсс поняла, что мальчик был гораздо больше, чем просто спасителем, которым он казался, и ей очень понравилось то, что она узнала о нем. Гарри был не только благородным и храбрым, но искренним и честным. Он всегда спрашивал о ней и о том, что она делает, и действительно интересовался ею. Поттер не был эгоцентричным и высокомерным, как считало большинство на её факультете, на самом деле он был довольно чувственным и имел свои маленькие недостатки, которые она находила очаровательными. Гарри был всего лишь мальчиком, но мальчиком, на котором лежала ответственность мужчины.       Она с нетерпением ждала его писем и обнаружила, что независимо от того, насколько хорошо она чувствовала себя утром, они заставляли её чувствовать себя ещё лучше. В Гарри Поттере было гораздо больше того, что можно было увидеть, и она с нетерпением ждала возможности узнать его получше. Однако Дафна знала, что уже влюблена в него, на что её лучшая подруга и сестра указывали при каждом удобном случае. Но она не возражала. Хотя в тот момент это её раздражало, Гринграсс знала, что они рады за неё и, возможно, даже немного завидуют. Подколки, которые она получала от них, не шли ни в какое сравнение с тем, что Дафна испытывала из-за мальчика.       Сама девушка чувствовала себя неуверенно. Она не могла отделаться от мысли, что он видит в ней лишь мимолётное увлечение, способ убить время. Гринграсс не понимала, как он может быть так внимателен к ней, когда он может заполучить любую ведьму, какую захочет. Её терзали сомнения, но они исчезали, когда Дафна читала его письма к ней. Похоже, она ему действительно нравилась, и всё, что Гарри писал, было искренним. Слизеринка знала, что время покажет, но пока что она давала ему преимущество над всеми своими сомнениями и могла только надеяться, что её сердце не будет разбито, когда всё будет сказано и сделано.       Гринграсс, конечно, беспокоилась о том, что ему предстоит, а он не давал никаких оправданий или обещаний, которые, не мог выполнить. Он знал, что есть вероятность того, что его убьют, и, похоже, принимал это как очевидную опасность. Она знала, что Гарри делает то, что должно быть сделано, и это была большая часть того, почему мальчик ей нравился. Поттер был непоколебим в том, что считал своей обязанностью, несмотря на опасность для себя, и как бы тяжело ни было, Дафна приняла это. Но это не мешало ей переживать за мальчика.       Девушка знала, что видит в нем ту сторону, которую не видел никто другой. Он был откровенен с ней о своих мечтах и стремлениях и нашёл их простоту привлекательной. Гарри хотел быть нормальным, иметь работу, которая ему бы нравилась, и семью, которую он мог бы любить, чего у него никогда не было раньше. Гарри даже открыто говорил о том, что убивал людей, но не извинялся за это. Он объяснил, что делал то, что должен был сделать, и не позволял себе чувствовать вину за это. Поттер даже дал ей возможность уйти от него, если ей будет противно и стыдно за его поступки. Дафна быстро отбросила эту мысль. Она понимала, что он был хорошим человеком и убивал только по необходимости, знала, что он ещё не раз будет убивать, но не хотела, да и не могла обижаться на него.       Гринграсс не знала, к чему приведёт эта история с Гарри, но обнаружила, что просто наслаждается ею, и тайна была частью этого наслаждения. Всё, что она действительно знала, это то, что девушка с нетерпением ждала возможности проводить время с мальчиком и быть рядом с ним, насколько это было возможно. Дафна знала, что ему нужен кто-то, кто поможет ему собраться с мыслями, ведь Гарри был заботливым человеком, а заботливые люди несут бремя. Она хотела помочь облегчить его бремя насколько возможно, подхватить его, когда он в этом нуждался, и даже дать ему хорошего пинка под зад, если это было необходимо, когда он был слишком строг к себе.       Да, Дафна Гринграсс была довольна своим положением. Она просто надеялась, что всё это не будет отнято у неё прежде, чем она сможет по-настоящему насладиться этим.

***

      Наступил день суда, и Гарри обнаружил, что ему не терпится узнать судьбу Амбридж и Малфоя в частности. В последние дни СМИ довольно резко отзывались о Фадже и его руководстве, к удовольствию юноши, и перспектива отстранения некомпетентного министра казалась гораздо более вероятной, определённым шагом в правильном направлении.       По совету Арктуруса, Гарри готовился к дуэли с Ноттом-старшим, узнав, что тот может потребовать её проведения в любой момент. Старший мужчина объяснил, что, поскольку Гарри позволил ему выбирать время проведения дуэли, ждать можно было как десять минут, так и неопределённое количество времени.       Ожидание немного беспокоило его, так как он хотел сосредоточиться на более важных делах, и осознание того, что дуэль может состояться в любой момент, было раздражающим фактором, с которым Поттер предпочёл бы не иметь дела. Однако он был уверен в своей способности победить этого человека и знал, что это прекрасная возможность послать Риддлу сообщение. Гарри не собирался устраивать показуху и уже решил, что не будет сдерживаться, закончив дуэль как можно быстрее и эффективнее. Он просто не хотел, чтобы задавали вопросы о его боевых способностях или сомневались в том, что, по крайней мере, он сможет достойно обменяться ударами с Томом.       Последние две недели он проводил достаточно много времени, переписываясь с Дафной, причём сначала Гарри не совсем понимал, зачем это делает. Для него это отличалось от того, что он писал Флёр или даже Гермионе. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому.       Флёр, конечно, была очень красива, но Гарри обнаружил, что не может преодолеть своё первое впечатление о ней. Хотя со временем он проникся симпатией к вейле, для него, она всё ещё была очень надменной, и это была та вещь, которую молодой человек считал непривлекательной в этой женщине.       Гермиона была для него именно такой, какой он представлял себе сестру. Да, она росла и росла очень красивой женщиной, но Поттер знал, что никогда не сможет преодолеть платоническую природу их отношений и, если честно, не сможет терпеть её властный характер дольше, чем сейчас.       Дафна, по его мнению, отличалась от них обеих. Она была очень красива, но не красота привлекала его больше всего. Его привлекло в ней то, как она обращалась с ним и просто её общий характер.       Девушка спрашивала о нем и о его самочувствии; она понимала, что он, прежде всего, обычный человек со своими чувствами, которые есть у каждого. Дафна не видела в нем только героя, как это делали многие с тех пор, как он попал в волшебный мир, но она видела в нем Гарри, пятнадцатилетнего подростка, на плечи которого легло тяжёлое бремя. Она спрашивала, как он справляется и что чувствует, и ему было легко открыться ей. Не было никакой другой причины для её расспросов, кроме того, что она интересовалась им и старалась заботиться о нём.       Единственный раз, когда люди интересовались самочувствием Гарри Поттера, это когда ему только что удалось выжить в схватке с Риддлом или он только что совершил какой-то сверхъестественный и нелепый подвиг. Единственным человеком, кроме Дафны, который интересовался его благополучием, был Сириус, и Гарри понимал, насколько редки в его жизни такие люди.       Он восхищался не только её заботливым характером. Она была очень умна, и Поттер знал, что Дафна сильна, поскольку видел, как ей удалось создать телесного патронуса. Она была остроумна и обладала прекрасным чувством юмора, чего ему не хватало всю жизнь.       Но прежде всего, она была искренней. Дафна разговаривала с Гарри так, как, как он знал, разговаривала бы с любым другим человеком. Она говорила не с героем и не с мальчиком-который-выжил, она говорила с Гарри так, как он хотел с тех пор, как узнал о своём прошлом от Хагрида. Дафна давала ему советы и не боялась устроить ему словесную взбучку, если считала, что он в этом нуждается, что, по её мнению, часто случалось. Гарри ценил это, потому что это не была лекция в духе Гермионы, в которой она заставляла его чувствовать себя ребёнком, это был столь необходимый толчок, чтобы взять себя в руки.       Гарри думал, что после того, как он рассказал, что убивал людей, она осудит его действия, но она действительно поняла, почему он должен был делать то, что делал. Поттер мог сказать, что ей это не совсем по душе, но Дафна не обижалась на него и даже объяснила, что лучше бы это были они, а не он, что его очень согрело.       Поттер не знал, что произойдёт между ними, но ему определённо нравилась их переписка, и он обнаружил, что каждый вечер с нетерпением ждёт письма от неё.       Войдя в гостиную, он обнаружил, что она необычайно пуста. Гарри задумался, где старший мужчина, и быстро заметил оставленную на столе записку.       Поттер,       Нас вызвали пораньше, чтобы ознакомиться с уликами. Суд начинается в девять утра, не опаздывай и садись в общественном зале. Как ключевой свидетель ты не имеешь права голоса. Ничего не говори, если к тебе не обращаются.

Барон А.О. Блэк

      Последняя формальность записки показалась Гарри забавной, он знал, что этот человек не поступает иначе. Поттер позавтракал в одиночестве и приготовился к предстоящему дню, надеясь, что это не будет долгим и затяжным процессом, вина людей была очевидна, по его мнению. Он лишь надеялся, что не будет никаких неожиданных сюрпризов. Парень был уверен, что Фадж был усмирён должным образом и не сможет вмешаться в процесс, однако не был так же уверен в Малфое, или его соратниках.       Переодевшись в простой чёрный джемпер, джинсы и коричневые туфли, он аппарировал в Министерство с большим запасом времени, желая занять хорошее место.       Гарри вошёл в зал, где проходили судебные заседания, и увидел, что места постепенно начинают заполняться — он знал, что сегодня здесь будет аншлаг. Ему удалось найти подходящее место недалеко от передней части общественных мест, и стал ждать, когда Дамблдор начнёт процесс.       К его удивлению, в зал вошёл Джонатан Гринграсс в сопровождении своей жены и Дафны. Увидев Гарри, он подошёл к нему, обе дамы следовали чуть позади него.       — Доброе утро, Гарри, — тепло поприветствовал он молодого человека. — Я хотел спросить, не будешь ли ты так любезен посидеть с моей женой и дочерью и сопровождать их в течение утра? — с поклоном спросил старший Гринграсс.       Хотя мужчина поприветствовал его неформально, Гарри знал, что просьба, с которой он обратился, была официальной, поэтому он встал, прежде чем ответить.       — С удовольствием, Джонатан, — с поклоном ответил Гарри.       — Спасибо, — с улыбкой произнёс мужчина. — Я уверен, что сегодня будет очень интересно, и Дафна попросила, чтобы ей разрешили присутствовать, а я, как отец жертвы, вряд ли бы смог отказать, — закончил он с преувеличенной усмешкой.       — Не волнуйся, — ободряюще сказал Гарри. — Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы они обе не попали в беду, — предложил он с ухмылкой, на что женщины лишь подняли на него брови.       — Мне кажется, лорд Поттер, что это вас нужно держать подальше от неприятностей, — возразила Офелия. — Я уверена, что могу положиться на себя и свою дочь, а вот на вас — сомнительно, — с ухмылкой добавила она.       — И ты живёшь с ними двумя добровольно? — с притворным ужасом Гарри спросил Джонатана, вызвав у того смех.       — Ты даже не представляешь, с каким нетерпением я жду первое сентября каждый год, — ответил он, качая головой в насмешливом страхе.       — Мы оба знаем, что ты тайно плачешь в своём кабинете, папа, или не очень тайно, как это бывает, — вклинилась Дафна, заставив отца слегка покраснеть.       — Я собираюсь занять своё место, пока не опозорился ещё больше. Удачи, Гарри, с этими двумя она тебе понадобится, — закончил он.       — В этом я не сомневаюсь, — пробормотал молодой человек.       — Прости, Поттер, ты только что что-то сказал? — спросила Дафна, бросив взгляд на мальчика.       — Только то, как красиво ты выглядишь, когда хмуришься, — ответил он, заставив девушку недоверчиво нахмуриться. — Да, именно вот так, — заметил он, видя, как изменилось выражение её лица, отчего она слегка покраснела.       — Просто проводи нас к нашим местам, идиот, — игриво ответила она, слегка хихикнув.       — Конечно, дамы, — с замысловатым поклоном ответил он.       — Я думаю, это нам с ним повезло, — пробормотала Офелия своей дочери, садясь на своё место.       — У него есть определённый шарм, я полагаю, — ответила Дафна, вызвав у матери понимающую улыбку.       — Это точно, — кивнув, согласилась она.       Гарри воспользовался возможностью окинуть взглядом зал, чтобы увидеть присутствующих. Его не удивило, что присутствовали Нотт-старший и родители Крэбба и Гойла. Однако его удивило то, что Люциус Малфой не был на своём обычном месте возле министра. Он сидел на противоположной от Гарри трибуне и выглядел очень нервным, как и Нарцисса, сидевшая с ним. Казалось, что даже золото Малфоев хоть раз не смогло склонить ситуацию в пользу этого человека.       Поттер увидел, что Нотт-старший смотрит в его сторону убийственным взглядом. Гарри просто злобно улыбнулся этому человеку с явным намерением не позволить ему даже попытаться запугать его. Нотт, однако, не был поражён намерениями, скрывающимися за улыбкой Гарри, и продолжил смотреть на него.       — Дамы и господа, — заговорил Дамблдор, прервав пристальную битву взглядов между ними. — Пожалуйста, рассаживайтесь, так как мы сейчас начнём, — объявил он залу.       Он подождал, пока все успокоятся. Когда верховный чародей убедился, что всем удобно, он продолжил.       — Мы, члены Визенгамота, провели это утро, изучая все доказательства, относящиеся к судебному процессу, — начал он. — Начнём с трёх авроров, которые присутствовали в Хогвартсе во время совершения определённых преступлений под их наблюдением в замке. Пожалуйста, приведите их, — приказал он.       Боковая дверь открылась, позволяя трём мужчинам и их сопровождающим аврорам войти в судебный зал. Все подозреваемые были усажены и закованы на стульях, которые были расставлены в центре зала.       — Аврор Джон Долиш, — обратился Дамблдор к мужчине, — вы обвиняетесь в содействии и разрешении нападения на нескольких студентов и пытках двадцати трёх студентов с использованием регулируемого предмета. Вы признаете свою вину? — вопросительно закончил он.       — Не виновен, — горячо возразил Долиш.       — Очень хорошо, — непринуждённо ответил Дамблдор. — Мы уже рассмотрели доказательства и теперь будем голосовать, — сообщил он мужчине. — Те, кто считает этого человека невиновным, пожалуйста, поднимите свои палочки, — приказал он.       Было поднято всего восемь палочек, что даже близко не означало, что человек получит свободу.       — Кто считает обвиняемого виновным? — спросил Дамблдор.       Оставшиеся сто тридцать четыре палочки волшебников были подняты.       — Я лишь выполнял приказ, как и полагается аврору, — гневно выкрикнул Долиш.       — Как бы то ни было, то, что вы сделали, было крайне незаконно и достойно порицания, — ответил Дамблдор. — Вы как аврор должны были знать, что то, чему вы позволили случиться, было неправильно, — добавил он, разочарованно покачав головой. — Корнелиус, будьте добры, огласите приговор, — попросил он министра, который прочистил горло.       — Джон Долиш, в связи с вашими преступлениями я лишаю вас значка аврора и навсегда освобождаю от работы в департаменте магического правопорядка, — объяснил он разъярённому мужчине. — Вы также будете отправлены в Азкабан в качестве заключённого низшего класса на три года. Считайте это очень мягким решением, мы учли ваш образцовый послужной список, — закончил он.       После этого мужчину вывели из зала суда, он был очень зол на свою судьбу, и всё время выкрикивал слова о несправедливости, которую получил.       — Аврор Роберт Майклс, — снова заговорил Дамблдор. — Вы обвиняетесь в содействии и разрешении нападения на нескольких студентов и пытках двадцати трёх студентов с использованием регулируемого предмета. Вы признаете свою вину? — закончил он тем же тоном, с которым обратился к Долишу.       — Виновен, — ответил тот, пристыженно повесив голову.       — Очень хорошо, — ответил Дамблдор. — Корнелиус?       — Роберт Майклс, в связи с вашими преступлениями я отзываю ваш значок аврора и навсегда освобождаю вас от работы в департаменте магического правопорядка, — пояснил он. — Поскольку вы признали свою вину, вы будете отбывать двухлетний срок в Азкабане в качестве заключённого низшего класса, — заключил он.       Мужчина только кивнул и без вопросов принял свою участь. Он позволил вывести себя из комнаты без лишнего шума.       — Аврор Тритон Селвин, — позвал Дамблдор, заставив Гарри обратить внимание на это имя. — Вы обвиняетесь в содействии и разрешении нападения на нескольких студентов и пытках двадцати трёх студентов с использованием регулируемого предмета, кроме того, вы обвиняетесь в попытке убийства лорда Гарри Джеймса Поттера с помощью непростительного проклятия, вы признаете свою вину? — спросил Дамблдор.       — Не виновен, — вызывающе сказал мужчина, бросив на Гарри взгляд, который сразу же разозлил его, но парню удалось сохранить маску бесстрастия.       Дамблдор кивнул.       — Мы рассмотрели улики против вас, — объяснил он мужчине. — Кто за то, чтобы признать подсудимого невиновным? — спросил он суд.       Около тридцати палочек были подняты, все из тёмных семей, как отметил Гарри.       — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? — спросил Дамблдор.       Оставшиеся сто четырнадцать палочек были подняты, запечатывая судьбу человека, который, казалось, не был ошеломлён результатом.       — Корнелиус, — подсказал Дамблдор.       — Тритон Селвин, — сказал Фадж с глубоким вздохом. — В связи с вашими преступлениями я отзываю ваш значок аврора и навсегда освобождаю вас от работы в департаменте магического правопорядка, — сообщил он мужчине. — Кроме того, вы приговариваетесь к двадцати пяти годам тюремного заключения за попытку убийства лорда Гарри Джеймса Поттера и использование непростительного проклятия, — твёрдо заключил он.       — Как вы смеете? — зарычал мужчина на Фаджа. — После той поддержки, которую моя семья оказала вам, вот как вы нам отплатили, — прошипел он.       — Уведите его, — недовольно прорычал Фадж.       Когда мужчину уводили, он громко протестовал и клялся отомстить тем, кто был причастен к его аресту.       — Давайте двигаться дальше, — сердито проговорил Фадж. — Следующее дело, — сказал он.       Дверь открылась, и в зал вошёл Нотт-младший вместе с Крэббом и Гойлом-младшим, которые выглядели очень растерянными.       — Я сделаю это быстро, — объявил Фадж. — Мы уже изучили улики и решили, что наказать вас должен директор Хогвартса, поскольку преступление произошло на территории Хогвартса, а ваше участие в нем было минимальным, — объяснил он троице, которая сейчас выглядела довольно торжественно. — Альбус? — обратился он к директору, желая, чтобы тот продолжал.       — Как объяснил министр Фадж, решение ваших судеб было предоставлено мне, — повторил он троице. — Хотите ли вы сказать что-нибудь в свою защиту? — спросил он, глядя на каждого в отдельности.       — Малфой заставил нас сделать это, — пробурчал Крэбб, пожав плечами.       — Да, он сказал, что мы должны это сделать, — добавил Гойл.       Нотт-младший молчал и только вызывающе смотрел на директора, который только покачал головой.       — За все годы работы директором я ни разу не оказывался в такой ситуации, — разочарованно произнёс Дамблдор.       Он вздохнул.       — У меня нет выбора, кроме как исключить вас всех троих за ваши действия, — печально добавил Альбус. — Я обратился в Министерство с просьбой конфисковать ваши палочки и наложить на них дополнительные чары до вашего совершеннолетия, чтобы вы не могли заниматься магией до тех пор, — сообщил он потрясённым мальчикам.       — Ваше заявление было удовлетворено, Альбус, — вклинился Фадж, на что старший мужчина кивнул.       — Это твоя вина, Поттер, — внезапно закричал Нотт-старший с другого конца комнаты, стоя и трясясь от ярости.       — Заткнись, идиот, — ответил Гарри. — Это твой идиотский сын содействовал в попытке изнасиловать молодую леди и позволил пытать её, виноват только он сам, — пожав плечами, добавил он.       Мужчина на мгновение застыл как рыба, прежде чем ответить.       — Вот и все, — объявил он. — Ты мне надоел, и я хочу, чтобы завтра состоялась наша дуэль, — прокричал Нотт, на что зал задохнулся. — Назови своё место, — прокричал он молодому человеку.       Гарри усмехнулся: парень был рад, что сможет покончить с этим раньше, чем предполагал.       — Кладбище в Литтл-Хэнглтоне, — непринуждённо ответил Гарри, заставив мужчину покраснеть, а зал — смутиться.       — Могу ли я вмешаться, лорд Поттер? — вклинился Дамблдор.       Гарри просто кивнул и ждал, пока Верховный Чародей продолжит.       — Насколько я понимаю, выбранное вами место не подходит для дуэли, — объяснил он с лёгким весельем в глазах. — Однако я предлагаю вам использовать для проведения поединка квиддичное поле Хогвартса, — добавил Директор. — Там достаточно мест для зрителей, а поскольку в этом году вы не являетесь студентом, это можно считать нейтральной территорией, — закончил он.       Гарри на мгновение задумался и решил, что это довольно хорошая идея. Это было не только знакомое для него место, но и расположение, а также наличие хогвартских охранных барьеров не позволит никому вмешиваться.       — Я с благодарностью принимаю предложение профессора Дамблдора, — ответил Гарри.       — Отлично, — прошипел Нотт. — Одиннадцать утра, — добавил он.       — Правила? — спросил Гарри, приподняв бровь.       — Только палочки, — ответил Нотт.       — Конечно, — кивнул Поттер.       Нотт улыбнулся тошнотворной улыбкой.       — Никаких ограничений на заклинания, — мстительно сказал он.       Вся комната смотрела на Гарри, ожидая его ответа, очевидно, это не было обычным явлением. Он посмотрел в сторону Арктуруса, который ухмылялся.       — Я собирался предложить то же самое, — небрежно ответил Гарри, заставив мужчину удивлённо поднять брови.       — Непростительные заклинания? — недоверчиво спросил Нотт.       — Почему бы и нет, — пожал плечами Гарри. — Мы оба знаем, что они не очень эффективны против меня, — добавил он, вызвав смех нескольких человек в комнате.       — Как мы определим победителя? — спросил Нотт.       — Пока другой не сможет продолжать, — предложил Поттер.       — Даже смерть? — спросил Нотт, снова недоумевая.       — Если хотите, — холодно ответил он, не желая больше смеяться над ситуацией.       — Прекрасно, — тихо проговорил Нотт. — До завтра, — добавил он и вышел.       Гарри сел на своё место и заметил, что Дафна смотрит на него обеспокоенно и немного раздражённо.       — Всё будет хорошо, — заверил он её.       — Лучше бы так и было, — угрожающе предупредила она. — Если ты умрёшь, я надеру тебе задницу, — пообещала она.       — Я буду мёртв, это не будет иметь значения, — с ухмылкой ответил Гарри.       — Я не шучу, Поттер, — прорычала Дафна.       — И я тоже, когда говорил, что всё будет хорошо, Нотт даже не представляет, во что ввязался, — тихо проговорил он, позволяя немного своей магии вырваться наружу, отчего его глаза засверкали.       Дафна только кивнула в ответ. Ей не нравилась идея такой дуэли, но она понимала, что Гарри не может отступить. Она взяла его руку и ободряюще сжала, заставив Гарри улыбнуться ей.       — Следующее дело, — нетерпеливо позвал Фадж.       Дверь снова открылась, впуская очень уверенного в себе Драко Малфоя, одетого в прекрасную чёрную мантию с серебряной подкладкой. Он занял своё место и был явно удивлён тем, что его приковали к стулу.       — Драко Абраксас Малфой, — серьёзно произнёс Дамблдор. — Вы обвиняетесь в попытке изнасилования молодой девушки и использовании непростительного проклятия на том же человеке, вы признаете свою вину? — закончил он вопрос.       — Невиновен, — ответил Малфой с усмешкой, направленной на верховного чародея, который только вздохнул.       — Мы уже рассмотрели улики против вас, осталось только определить, признаем ли мы вас виновным в инкриминируемых преступлениях или невиновным, — пояснил старик. — Хотите ли вы сказать что-нибудь в свою защиту? — спросил он мальчика.       — Я был под проклятием Империус, — высокомерно ответил блондин.       — И скажите нам, кто мог наложить на вас это проклятие? — спросил Дамблдор, приподняв бровь.       — Я не знаю, но меня подставили, — ответил Малфой, явно уверенный в своём оправдании.       — Мадам Боунс? — спросил Дамблдор, желая, чтобы она продолжила.       — Мистер Малфой был проверен на любые признаки магии и зелий, изменяющих сознание, после его прибытия, и никаких следов не было обнаружено, — объяснила она, поднявшись на ноги.       Малфой выглядел запаниковавшим от заявления ведьмы, но это не помешало ему решительно отвергнуть обвинения.       — Я действовал не по своей воле, — снова попытался он в отчаянии.       — Не хотите ли вы подтвердить это под веритасерумом? — спросила мадам Боунс, приподняв бровь. — Имейте в виду, мистер Малфой, если вы согласитесь на это и вас уличат во лжи, ваше наказание будет гораздо более суровым, — сурово добавила она.       Малфой просто вытаращился, как рыба. Всё шло совсем не так, как он планировал, парень думал, что его защита была надёжной. Он посмотрел на своего отца, который в ярости смотрел на Фаджа, он явно винил в этом министра.       — Нет, потому что я не верю, что со мной обойдутся справедливо, — в конце концов, ответил он, зазвучав более обеспокоенно.       — Кто за то, чтобы признать подсудимого невиновным, — вклинился Дамблдор.       Около пятидесяти палочек были подняты. Гарри мог видеть, что, хотя вина мальчика была очевидна, влияние Малфоя было очень велико.       — Те, кто считает подсудимого виновным, — обратился Дамблдор к залу.       Остальные палочки были подняты, демонстрируя, что влияния Малфоя было недостаточно, чтобы добиться освобождения Драко. Он начал заикаться в неверии, прежде чем обратиться к Фаджу.       — После всего, что мой отец сделал для тебя, ты позволяешь это? — гневно спросил он.       — Ни профессиональные, ни личные отношения между мной и вашим отцом не имеют к этому никакого отношения, — сурово ответил Фадж. — Вы нарушили закон, мистер Малфой, и мы все несём ответственность за свои действия, даже я, — спокойно закончил он.       Мальчик посмотрел на отца, который трясся от ярости, и на мать, которая тряслась не меньше, но её трясло от печали и слёз.       — Драко Абраксас Малфой, — начал Фадж. — Вы были признаны виновным в попытке изнасилования и применении непростительного к другому человеку, — продолжил он. — Альбус? — спросил он директора.       — Как директор школы чародейства и волшебства Хогвартс я обязан сообщить вам, что вы были исключены, — объяснил Дамблдор потрясённому мальчику.       — И поскольку вы нарушили закон в такой большой степени, мой долг — добавить к этому наказание отдельно, — сообщил ему Фадж.       — Готов ли ты пожертвовать всем, Корнелиус? — Люциус Малфой встал и гневно обратился к мужчине. — Потому что я уверен, что волшебный мир с удовольствием узнает твои самые сокровенные тайны, — угрожающе закончил он.       — Моя репутация и так уже пошатнулась, — немного грустно ответил Фадж. — Но сможет ли твоя устоять перед той реакцией, которую ты получишь, если мы начнём игру в откровения? — вызывающе спросил он. — Потому что, поверь, Люциус, мне сейчас почти нечего терять, в то время как вы всё ещё пользуетесь большим уважением, которое, несомненно, изменится, если я обнародую то, что у меня есть, — уверенно закончил он.       Малфой покраснел от последствий, но взял себя в руки.       — У тебя не хватит смелости, — прошипел Малфой. — Без меня ты был бы никем, — добавил он сердитым шёпотом.       — Попробуй, — горячо возразил Фадж. — И я был бы гораздо лучше, чем я есть, если бы ты никогда не появился, Люциус, — разочарованно продолжил он. — Тогда я смог бы смотреть в зеркало и не испытывать отвращения от того, что вижу, — заключил Корнелиус.       Малфой просто трясся от ярости, но, в конце концов, снова сел на своё место. Очевидно, что Фадж вышел из-под его контроля. Он, конечно же, пострадает.       — На чем я остановился? — спросил себя Фадж. — Ах да. Драко Абраксас Малфой, так как вы несовершеннолетний, я не могу отправить вас в Азкабан, — сказал он.       Малфой выглядел абсолютно ликующе.       — Однако, — продолжил Фадж. — В вашем случае могут и будут сделаны определённые послабления, — сообщил он мальчику. — Мы не можем поместить вас в Азкабан, как того требуют наши законы, но в волшебном мире есть другие тюрьмы, которые могут вас содержать, — добавил он. — Поэтому вы приговариваетесь к отбыванию не менее тридцати лет в тюрьме Нурменгард под управлением МКМ, — заключил он.       — У вас нет на это полномочий, — закричал Люциус Малфой, снова поднимаясь на ноги.       — Но есть у меня, — твёрдо ответил Дамблдор. — Как верховный чародей и как наш представитель в МКМ, я уже поговорил со своими коллегами, и они разрешили вынести этот приговор, они были в одинаковом ужасе от характера преступлений, — пояснил он.       — Значит, вы уже определили вину моего сына, до этого суда, — прошипел Малфой.       — Нет, Люциус, мы этого не сделали, — сурово заявил Дамблдор. — Однако мы сочли необходимым принять меры на случай, если будет вынесен обвинительный приговор, — продолжил он. — Нельзя позволить вашему сыну разгуливать на свободе после совершения такого преступления, он должен отвечать за свои поступки, — решительно закончил Альбус.       Малфой заикался в полном недоумении. Как все могло пойти так плохо?       — Ты заплатишь за это, — прошипел он в сторону Фаджа. — Поверь мне, ты заплатишь, — добавил он, указывая на мужчину дрожащей рукой, и в ярости выбежал из залы.       — Мама? — паникуя, спросил Драко.       — Я думала, что воспитала тебя лучше, — печально ответила она. — Я люблю тебя, сын, но то, что ты сделал, неправильно, — сказала Нарцисса, покачав головой, и последовала за мужем.       — Авроры? — позвал Фадж. — Уведите его, — приказал он.       — Подождите! — запротестовал Малфой. — Пожалуйста, вы не можете так со мной поступить, — умолял он.       — Мне жаль, мистер Малфой, но вы должны искупить свои преступления, — печально сказал Фадж. — Вам очень повезло, что мы не приговорили вас к пожизненному заключению, я могу только надеяться, что вы извлечёте из этого урок и выйдете с Нурменгарда гораздо лучшим человеком, — искренне добавил он.       С этими словами авроры увели очень расстроенного Драко Малфоя. Сегодняшний день не прошёл для него гладко, и теперь он был просто в шоке.       Гарри не мог поверить в вынесенный приговор, но не мог не согласиться с вердиктом. Малфой был позором, и то, что он сделал, заслуживало того наказания, которое он получил. Он поймал взгляд Фаджа и почтительно кивнул ему. Несмотря на некомпетентность этого человека, сегодня он действительно был на высоте.       — Давайте покончим с этим, — с досадой вздохнул Фадж.       В зал вошла Долорес Амбридж, выглядевшая довольно бледной и болезненной. Она тоже была удивлённой тем, что была прикована к стулу, и не упускала из виду множество ненавидящих взглядов, которыми её провожали собравшиеся в зале ведьмы и волшебники.       — Долорес Джейн Амбридж, — начал Дамблдор. — Вы обвиняетесь по двадцати трём пунктам в истязании учеников с помощью регулируемого и опасного предмета и в применении непростительного к другому человеку, вы признаете свою вину? — спросил Дамблдор у женщины.       Амбридж ждала этого момента и знала, что без помощи Корнелиуса она обречена.       — Виновна, — ответила она после секундного колебания, хотя было видно, что она не хочет этого делать.       — Мы уже рассмотрели улики против вас, мисс Амбридж, и поскольку вы признали себя виновной, я передаю слово министру, который вынесет приговор, — объяснил Дамблдор.       — Долорес Джейн Амбридж, — немного печально обратился Фадж к женщине. — Настоящим вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Азкабане, — сказал он ей. — Должен сказать, что я очень разочарован, — добавил Корнелиус. — И мне жаль, если я каким-либо образом намекал на то, что такие вещи допустимы, — закончил он, покачав головой.       Долорес Амбридж только кивнула, она не ожидала ничего меньшего в сложившихся обстоятельствах. Она была зла на Корнелиуса и на Поттера, но поняла, что по-настоящему виновата только она сама. Именно её распущенность и поблажки привели Долорес сюда. Она высоко подняла голову, когда авроры повели её прочь; по крайней мере, она сохранит достоинство.       — На этом мы закончим сегодняшнее заседание, — объявил Фадж и быстро вышел из комнаты.       — Хорёк получил по заслугам, — с горечью пробормотала Дафна.       — Они все получили по заслугам, — кивнул в ответ Гарри. — Похоже, что Фадж где-то на этом этапе получил сигнал к пробуждению, — задумчиво добавил он.       — Ты будешь удивлён не меньше меня, — вклинился Джонатан, присоединившись к группе. — Обычно он не бывает таким профессиональным, — закончил он, нахмурившись.       — Ну, все закончилось так, как и должно было закончиться, хотя Малфоя должны были поцеловать дементоры, — сказала Офелия.       — Да, по крайней мере, ему это не сошло с рук, — ответил Джонатан. — Теперь нам нужно вернуть эту юную леди в школу, — добавил он, указывая на свою дочь. — Увидимся завтра, Гарри, — сказал Гринграсс младшему мужчине.       — Вы придёте посмотреть? — спросил Гарри.       — Прошло много лет с тех пор, как я видел такую дуэль, какой обещает быть эта, — явно предвкушая встречу, сказал Джонатан.       — Тогда увидимся там, — ответил Гарри со своей собственной ухмылкой. — Дафна, — сказал он и поцеловал девушку в щеку.       — Теперь я не знаю, кому желать победы, — пробормотал Джонатан, покачав головой. — Один человек — подонок, а другой имеет конкретные намерения в отношении моей дочери, — пояснил он с глазами, полными веселья.       — Папа! — воскликнула Дафна.       Офелия хлопнула мужа по плечу.       — Ты бы предпочёл, чтобы за расположение наших дочерей боролся менее благородный человек? — спросила она, уводя мужа.       — Мама! — в ужасе воскликнула Дафна, явно желая, чтобы пол проглотил её.       Гарри развеселился, увидев, как Джонатан побледнел от вопроса жены и начал бессвязно заикаться.       — Извини меня за это, — тихо пробормотала Дафна, явно смущённая своими родителями.       — Не стоит, — отмахнулся Гарри, пожав плечами. — Я уверен, что он не очень хочет, чтобы я проиграл, — с ухмылкой добавил он.       — Лучше не надо, — твёрдо ответила Дафна.       Гарри притянул её в объятия, которые она с радостью вернула.       — Я не буду, мне не нравится, когда меня выкапывают, чтобы надрать задницу, — с весельем заявил он, вызвав у Дафны смешок.       — Я бы так и сделала, — заверила она его с ухмылкой. — Я должна их догнать, — грустно сказала она, — но мы увидимся завтра.       — Я бы предпочёл, чтобы тебя там не было, но я знаю, что тебя не отговорить, независимо от того, что я скажу, — ответил он. — Увидимся завтра, — сказал он и поцеловал её в щеку.       Дафна ушла, за ней последовал Гарри, после того как обменялся кивком с директором. В конце концов, ему нужно было подготовиться к дуэли.

***

      Ученики только что закончили вечернюю трапезу и оказались в недоумении от предполагаемого объявления, которое собирался сделать директор школы. Это было необычно, так как мужчина обращался к ученикам только во время пиров или для того, чтобы сообщить им что-то важное. Он поднял руки, чтобы заставить собравшихся замолчать.       — Ученики, — начал он. — Я обязан сообщить вам, что завтра утром здесь, в Хогвартсе, состоится санкционированная дуэль.       Среди студентов поднялась суматошная возня. Те, кто понимал, возбуждённо шептались со своими друзьями, а те, кто не понимал, слушали объяснения, раздававшиеся по всему залу. Дамблдор снова дождался тишины, прежде чем продолжить.       — Лорд Теодор Нотт-старший, в защиту чести своей семьи, вызвал лорда Гарри Джеймса Поттера на дуэль, которая будет проходить без ограничений по магии, — объяснил он.       Послышалось несколько вздохов, и снова студенты, осведомлённые о таких вещах, объяснили последствия такого поединка. Среди собравшихся было довольно много обеспокоенных лиц, и шум быстро утих, позволив директору продолжить.       — В связи с характером состязания и из-за согласованных правил между участниками боя, только студенты четвёртого курса и старше будут допущены в качестве зрителей, — твёрдо сказал он.       Со стороны младших курсов раздался стон разочарования.       — Однако, я должен предупредить вас всех, — огласил Дамблдор. — Если вы собираетесь присутствовать, то должны знать, что возможны серьёзные травмы и даже смерть, это не для слабонервных, — серьёзно произнёс он. — Начало дуэли назначено на одиннадцать утра, — закончил директор, снова садясь в кресло.       — Почему ты разрешил им присутствовать на дуэли? — в недоумении спросила Минерва.       Этот вопрос заставил старшего мужчину вздохнуть.       — Потому что, Минерва, я надеюсь, что они станут свидетелями этого и будут удержаны от насильственной конфронтации и демонстрации честной жестокости войны, — объяснил он. — Я надеюсь, что суровый и честный урок помешает многим из тех, кто мечтает о величии, присоединиться к Тому и его делу, — добавил он.       — Но, конечно, они слишком молоды, — с сомнением ответила она.       — Тому было столько же лет, сколько некоторым из студентов, когда он совершил своё первое убийство, — сообщил Альбус ей. — В идеальном мире они были бы слишком молоды, но, увы, наш мир сейчас далёк от этого, — заключил он, покачав головой.       Минерва только кивнула. Она была согласна с тем, что мир далёк от идеала, но надеялась, что это не был момент плохого суждения со стороны её друга.

***

      Студенты за гриффиндорским столом были потрясены, обеспокоены и взволнованы. Большинство на некоторое время погрузились в свои мысли, прежде чем Гермиона нарушила тишину.       — Почему Гарри принял такой вызов? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.       — У него не было выбора, — ответил Невилл.       Видя, что Гермиона выглядит смущённой, он продолжил.       — Поставь себя на его место, Гермиона, — предложил он. — Он полукровка в мире, где доминирует чистая кровь, и ему бросили вызов чести, что само по себе очень важно, — объяснил Невилл. — Теперь, из-за того, как обстоят дела с Сами-Знаете-Кем, он не может позволить себе выглядеть слабым в любом случае, и ради чести своей собственной семьи, он должен был бы согласиться в любом случае, — закончил он.       — Но его семья мертва, — заметила Гермиона.       — Да, — кивнув, согласился Невилл, — но его долг как Поттера — нести своё имя так, как это делали его предки, и, судя по тому, что моя бабушка рассказала мне на Пасху, это большой груз, — добавил он.       — Ты спрашивал свою бабушку о Поттерах? Я думала, она рассказала тебе все, что знала, — ответила Гермиона, нахмурившись.       — Оказывается, нет, — пожал плечами Невилл. — Она знала дедушку Гарри из Визенгамота, и, по её словам, этот человек был ужасен, особенно с палочкой, — сообщил он каштановолосой девушке.       — Но, я проверила списки известных семей, которые славились своими дуэльными навыками, и Поттеров не было в нем, несмотря на то, что его дед убивал великанов и так далее, — ответила она, все ещё хмурясь.       — Это потому, что они не дуэлянты, — совершенно серьёзно заявил Невилл. — Они воины, а дуэль — это спорт, а не битва, — объяснил он.       — Но эта дуэль звучит как будто это именно битва, — с досадой ответила она.       — И именно это делает её более выгодной для Гарри, — сказал Невилл. — Нет никаких ограничений на заклинания, которые он может использовать, и я представляю, что у Гарри есть несколько заклинаний в рукаве, и то, что мы видели, говорит о многом, — уверенно закончил он.       — Значит, они могут использовать непростительные? — обеспокоенно спросила Гермиона.       — Гермиона, есть гораздо худшие проклятия, чем непростительные, — серьёзно сказал Невилл.       Он поднял руку, чтобы остановить неизбежное прерывание.       — Круциатус, — сказал он со знакомой дрожью, — несомненно, самое страшное из всех трёх проклятий. Убийственное проклятие, если что, это милосердная смерть, а с Империусом можно бороться, и мы оба знаем, что Гарри может это сделать, — объяснил он. — Есть проклятия, которые заживо сваривают органы, а некоторые даже вытаскивают их из тела, — добавил он. — Есть проклятия, которые убьют тебя самыми болезненными способами, какие только можно себе представить, но причина, по которой они не считаются непростительными, заключается в том, что их можно блокировать с помощью какого-то щита, — закончил он.       — Я знаю это, — немного раздражённо и грустно ответила Гермиона. — Но везде, где можно прочитать, говорится, что непростительные — самые худшие, — добавила она.       Невилл только покачал головой, даже он понимал, что есть гораздо худшие заклинания, чем эти.       — Так на кого ты ставишь? — вклинился Фред, когда они с Джорджем сели в кресло и достали блокнот.       — Пять галеонов на Гарри, — уверенно сказал Невилл.       — Невилл! — воскликнула Гермиона. — Ты собираешься поставить на жизнь Гарри? — недоверчиво спросила она.       Невиллу, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть немного смущённым.       — Почему бы и нет? — ответил он. — С тем же успехом можно заработать на этом лёгкие деньги, — добавил Лонгботтом, пожав плечами.       — Вот это дух, Нев, — похвалил мальчика Джордж. — А что насчёт вас, мисс Грейнджер? — спросил он, устремляя взгляд на девушку.       — Нет, — твёрдо ответила она и скрестила руки, одарив близнецов недовольным взглядом.       — Как хочешь, но ты упускаешь возможность, — предупредил он её.       — Я бы не стала спорить, даже если бы это был не Гарри, — ответила Гермиона.       — И почему же? — спросил Фред.       — Потому что это варварство, — с досадой ответила она. — И, — продолжала она, — вы слишком сильно склоняете ставки в пользу Гарри, — грустно сказала Грейнджер.       — Что ты имеешь в виду? — в один голос спросили близнецы.       — Нотты, а также Селвины и Блэки — одни из лучших дуэлянтов в волшебном мире, это будет нелёгкий бой, — объяснила Гермиона. — Гарри действительно может умереть, — закончила она, прежде чем покинуть стол и выйти из зала.       — Это правда? — спросил Джордж у Невилла.       — Это то, чем они хорошо известны, — ответил он, пожав плечами. — Но я нисколько не сомневаюсь в Гарри, — твёрдо добавил Лонгботтом, прежде чем тоже выйти.       — Посмотрим, кто ещё хочет поучаствовать в этом деле, брат мой? — спросил Фред.       — Конечно, брат, — ответил тот.       За происходящим со стороны наблюдал самый младший Уизли. Он волновался за своего друга, но верил, что у него всё получится, ведь он всегда всё превозмогал.       С тех пор как Гарри заткнул его в Большом зале, у Рона было много времени, чтобы подумать о том, как всё было и куда всё движется. Ему по-прежнему было горько от многих вещей, но он понимал, почему его друг ведёт себя так. Он должен был, чтобы убедиться, что выживет, а Рон был оставлен позади, не только Гарри, но и многими другими.       Младший Уизли знал, что не может многое изменить, потому что он такой, какой есть, но Рон постарается быть более понимающим к другим людям и не быть таким осуждающим. Рональду Уизли ещё было о чем подумать.

***

      Реакция за столом Слизерина была самой разнообразной в зале. Большинство членов дома были благодарны Поттеру за избавление от Малфоя и его приспешников, но они знали, что не могут открыто поддержать мальчика, да и не многие из них это сделали бы. Бывшие члены инквизиторского отряда ликовали от перспективы увидеть, как Поттер победит Нотта-старшего. Однако за столом сидели трое, которых такое мнение не интересовало.       — Ты ведь знала об этом, не так ли? — спросила Трейси свою лучшую подругу, которая просто непринуждённо кивнула и продолжила есть.       — И ты не подумала сказать нам? — продолжала брюнетка.       — Теперь ты знаешь, не так ли? — заметила Дафна.       Трейси нахмурилась на подругу.       — Ты не волнуешься? — спросила она.       Дафна вздохнула и отодвинула свою тарелку.       — Волнуюсь, — тихо призналась она. — Но он знает, что случится, если умрёт, — нахмурившись, добавила она.       — Ты угрожала его трупу, не так ли? — усмехнулась Астория.       — Возможно, — ответила её сестра, осматривая свои ногти.       — А тебе не кажется, что ты должна дать ему поблажку? — спросила Трейси, приподняв бровь.       — Нет, — твёрдо ответила Дафна.       — Ооо, он действительно нравится Дафне, — поддразнила Астория.       — Заткнись, Тори! — горячо ответила Дафна.       — Не то чтобы она лгала, ты часто с ним переписывалась, — заметила Трейси. — И ты произносишь его имя во сне, — тихо добавила она, заставив Асторию поперхнуться едой, которую она только что откусила.       — Пожалуйста, скажи мне, что это правда, — умоляла она старшую брюнетку, которая только кивнула и хихикнула.       — Неправда, — горячо возразила Дафна, но, несмотря на отрицание, начала краснеть.       Трио было прервано хихиканьем справа от них.       — Над чем ты смеёшься, Забини? — сердито спросила Дафна у мальчика.       — Ничего, — ответил он, поднимая руки, чтобы успокоить девушку. — Я просто удивлён, что ты говоришь о мальчике, я всегда думал, что ты склоняешься в другую сторону, — пожав плечами, закончил он.       Дафна была шокирована тем, что сказал, обычно тихий мальчик.       — Вот, и я тоже так думала, — громко сказала Трейси.       — Трейси! — воскликнула Дафна, покраснев ещё больше.       — Ну, раньше ты никогда не проявляла интереса к мальчикам, — ответила Трейси. — Но тебе определённо стало не по себе, после того как он спас тебя, — с ухмылкой добавила она.       Дафна положила голову на руки и с досадой покачала ею.       — Она сделала хороший выбор, — небрежно сказал Блейз, заставив всех трёх девушек в недоумении уставиться на мальчика.       — Что? — нахмурившись, спросил он. — Он богат, влиятелен и, очевидно, хорошо выглядит, — объяснил Забини.       — Ты думаешь, Поттер — хороший выбор? — спросила Трейси, приподняв бровь.       — Я на нейтральной стороне, — ответил Блейз, указывая на себя. — А Нотт — придурок, но лично я в этом деле склоняюсь к Поттеру, — объяснил он ошеломлённым девушкам.       — Хотите заключить пари? — спросил Джордж, присаживаясь на место рядом с мальчиком.       — Мы предлагаем хорошие ставки, — добавил Фред, занимая место, с другой стороны.       — Двадцать галлеонов на Поттера, — непринуждённо ответил Блейз. — Да ладно, вы же видели, что он сделал с тремя аврорами одновременно, — сказал он, увидев недоверчивые взгляды на лицах девушек.       Закончив свои дела с близнецами, мальчик кивнул группе и ушёл.       — Я никогда не думала, что увижу этот день, — сказала Трейси, все ещё находясь в шоке.       — Я тоже, — согласилась Астория.       — Ну что, дамы, вы принимаете участие в этом? — спросил Фред, размахивая блокнотом, который был у него в руках.       — Нет, спасибо, мальчики, — ответила Трейси. — Дафна уже сорвала джекпот, а мы с Тори наслаждаемся зрелищем, — объяснила она, озорно ухмыляясь своей подруге.       — Почему ты не можешь завести собственного парня? — раздражённо ответила Дафна.       — Так он теперь твой парень? — спросила в ответ девушка. — Ты нам этого не говорила.       Дафна просто встала и ушла, сильно покраснев. Она действительно не хотела, чтобы это прозвучало именно так, но знала, что поставила, ошиблась и будет расплачиваться за эту ошибку ещё долгое время.       Трейси и Астория последовали за ней, у них было много поводов для подначек, и Дафна только что дала им прекрасный материал.

***

      В день дуэли Гарри проснулся в полном боевом настроении. Он был спокоен и созерцателен, был непоколебим и настроен исключительно на дело. Его глаза блестели от предвкушения предстоящего поединка, и Поттер обнаружил, что готов к противостоянию как никогда раньше.       Остаток вчерашнего дня он провёл в одиночестве и размышлениях. Парень думал о человеке, с которым собирался драться, и делал всё возможное, чтобы не испытывать к нему никаких чувств. Гарри знал, что будет лучше, если он будет бесстрастным в своём подходе к дуэли и к человеку, с которым ему предстоит сразиться. Убивать его не очень хотелось, но он не стал бы колебаться, если бы это было необходимо в данный момент.       Поттер подумал обо всех тех предосудительных вещах, которые этот человек совершил и в которых участвовал под видом Пожирателя смерти. Гарри знал, что метку нельзя получить никаким моральным подвигом, что те, кто получил метку, были убийцами, насильниками и просто мерзкими людьми.       Он думал о том, что произошло за эти годы со многими людьми, о том, что совершили те, кто носил эту метку, и знал, что человек, с которым он сразится, был причастен к некоторым из этих злодеяний.       Парень не проявит милосердия к человеку, который не проявил его к тем, кого убил, и к тем, на кого посягнул. Если понадобится, он убьёт его. Гарри видел в этом оправдание того, что случилось с ним самим и многими другими до него.       Поттер знал, что именно так поступил бы его дед, и знал, что мать не будет держать на него зла. Знал, что, либо он, либо его, и он будет проклят, если падёт перед этим человеком.       Гарри знал, что должен передать сообщение и Тому. Это сообщение заключалось в том, что его последователи не получат от него пощады. Он будет относиться к ним с одинаковым презрением и, если понадобится, уничтожит их одного за другим, чтобы они не смогли продолжать делать то, что делали десятилетиями.       В продолжающемся молчании он оделся. Надел зелёную футболку цвета хаки, черные боевые брюки и белые кроссовки. Он хотел, чтобы одежда была как можно более свободной и удобной. Сегодня был не тот день, чтобы произвести впечатление своим чувством моды, в этот день дела превалировали над всем остальным.       Гарри направился в гостиную, чтобы съесть лёгкий завтрак — после дуэли, если он победит, то поест побольше.       Арктурус наблюдал за мальчиком и был поражён тем, насколько тот был спокоен и собран. Он видел намерение в его глазах и одобрительно кивнул.       — Ты готов? — спросил он, нарушая тишину.       Гарри просто кивнул. Он услышал вопрос, но сегодня утром у него не было настроения для пустой болтовни.       — Хорошо, — произнёс Арктурус. — А теперь запомни, не сдерживайся, пришло время показать этим ублюдкам, из чего ты сделан, — твёрдо приказал он. — Наверное, будет лучше, если ты убьёшь его, так будет на одного меньше, — добавил Блэк.       — Убью, если он меня заставит, — нейтрально ответил Гарри. — По крайней мере, он пожалеет о своём вызове, — продолжил он, позволяя части накопленной магии излучаться из него, его глаза засияли ярче.       — Нотт будет пытаться убить тебя, — заметил Арктурус.       — Тогда он умрёт, — равнодушно ответил Гарри.       Арктурус просто смотрел на мальчика — мальчика, который довольно быстро становился мужчиной, причём довольно страшным. Он не хотел открыто признавать это, но гордился им, особенно когда вспоминал, каким Поттер был, когда они только встретились, почти год назад. Теперь Блэк понял, что мальчику он больше не нужен, и эта мысль немного опечалила пожилого мужчину. Последний год был нелёгким, но Поттер дал ему новую цель, и он обнаружил, что приключения, которые парень разделил с ним, были приятными и одними из лучших за многие годы. Наконец-то Арктурус Блэк нашёл, чем гордиться, и это был внук его лучшего друга и младшей сестры. Впервые за долгое время мужчина был доволен, и он не сомневался, что мальчик добьётся успеха. Ведь он научил его почти всему, чему мог, и теперь его судьба была в его собственных руках.       Блэк встал и положил руку на плечо младшего.       — Чти свою кровь, Поттер, — искренне произнёс он, прежде чем уйти — он хотел занять хорошее место.       — Буду, — прошептал Гарри и в последний раз напрягся.

***

      Трибуны квиддичного стадиона в Хогвартсе были заполнены до отказа, и ещё больше мест было добавлено, чтобы вместить толпу, пришедшую посмотреть на поединок. Ведьмы и волшебники съехались со всей страны и из-за её пределов, чтобы посмотреть на дуэль между Поттером и Ноттом. Слухи быстро распространились, и казалось, что весь волшебный мир желает присутствовать на поединке.       Толпа наблюдала за тем, как Нотт-старший вошёл на стадион под бурные аплодисменты, но мужчина просто игнорировал их и наблюдал за противоположным входом на стадион, в который должен был войти Поттер. Он подождал всего несколько минут, прежде чем мальчик вошёл под гораздо более бурные аплодисменты, чем он сам.       Нотт был вынужден признать, что его присутствие было пугающим, но он не мог испугаться легенды, которой был Гарри Поттер. Сегодня он докажет, что мальчику просто повезло, и когда дело дойдёт до дуэли, он будет намного лучше полукровного ублюдка.

***

      Дафна, Трейси и Астория сидели на трибунах вместе со своими родителями, с нетерпением ожидая начала дуэли. Дафна молчала все утро. На самом деле ей было плохо, и она не решалась открыть рот, боясь, что её просто вырвет.       К их удивлению, к группе присоединились Блейз Забини и его мать, которые, как они обнаружили, были довольно вежливы и обходительны с ними. Блейз даже ободряюще улыбнулся девочкам и снова выразил уверенность в победе Гарри.       Они наблюдали, как Нотт-старший вошёл на стадион, и заметили, что он выглядел довольно спокойным, несмотря на то, с чем ему пришлось столкнуться.       Вскоре после этого они увидели, как вошёл Гарри, и поняли, что он уже готов: блеск его глаз был виден любому, кто смотрел, и, по правде говоря, это было довольно жутко. Не было никаких сомнений в том, что Поттер представляет собой впечатляющую фигуру.       — Это Гарри Поттер? — в недоумении спросила миссис Забини. — Боже, он растёт прекрасным молодым человеком, — добавила она с хищным взглядом.       — Мама, — слабо сказал Блейз. — Он одного возраста со мной, — умолял он.       — Я просто похвалила молодого человека, — пренебрежительно ответила его мать.       Дафна нахмурилась, вызвав смех у сестры и подруги. Блейз бросил на неё извиняющийся взгляд.       — Мне очень жаль, — искренне произнёс Блейз.       — Я что-то не так сказала? — спросила миссис Забини, приподняв бровь.       — Вовсе нет, Дафна просто защищает то, что её, — ответила Трейси, вызвав смех в группе.       — Не сегодня, — горячо сказала Дафна, но все равно покраснела.       — Да ладно, Даф, — умоляла Трейси. — Ты не собираешься отрицать это, особенно после того, что ты сказала вчера, напомни мне что именно? — риторически спросила она. — О да.       Она попыталась продолжить, но обнаружила, что её рот закрыт рукой подруги.       — Если ты это скажешь, я навсегда склею твои губы, — пригрозила Дафна, помахивая палочкой под носом у подруги, которая смеялась над её реакцией.       — Хорошо, я не скажу ни слова, — сдалась Трейс. — Похоже, они уже начинают, — добавила она.       Группа повернулась, чтобы посмотреть. Очевидно, Гарри и другой мужчина только что имели какой-то разговор, но теперь оба отступили, чтобы дуэль началась.

***

      На трибунах, где сидели студенты Гриффиндора, собралась очень нервная компания друзей. Они наблюдали за тем, как двое вошли на стадион, но молчали. Только когда стало видно, что они разговаривают, тишину нарушил Рон.       — Как ты думаешь, о чем они говорят? — спросил он.       — Держу пари, что они не желают друг другу доброго утра, — ответил Фред. — Господи, посмотри на его глаза, — сказал он, указывая на Гарри.       С того места, где они сидели, им были хорошо видны зелёные светящиеся глаза их друга.       — Как он это делает? — спросил Невилл.       — Это свойство сильных волшебников, — вклинилась Гермиона. — Это способ продемонстрировать силу, но Гарри не делает это специально, — заметила она. — Он выглядит расслабленным, так что это просто естественная реакция его магии, — объяснила Грейнджер.       Остальные только пожали плечами в ответ и наблюдали, как двое начали отступать, не сводя глаз друг с друга.

***

      Гарри вошёл на стадион, полностью игнорируя толпу, его взгляд был прикован к другому человеку. Он прошёл вперёд без колебаний.       — Готов умереть, Поттер? — сплюнул Нотт.       — Я был готов с июня прошлого года, — непринуждённо ответил Гарри. — А ты готов умереть за несуществующую честь своей семьи? — спросил Гарри в ответ.       — У моей семьи есть честь, в отличие от тебя, полукровный маленький говнюк, — горячо ответил мужчина.       — Забавно, что ты намекаешь мой статус крови против меня, когда ты проводишь половину своего времени с губами, прижатыми к заднице полукровки, — сказал Гарри, заставив мужчину смутиться.       — О, ты не знал, — забавляясь, продолжил Гарри, — человек, которому ты кланяешься — полукровка, его настоящее имя Том Риддл, а его отец был магглом, — с триумфом объяснил он.       — Ты смеешь, — зашипел мужчина. — Ты смеешь оскорблять Тёмного Лорда? Я заставлю тебя страдать, как предателя крови Уизли, — прошипел он.       Настала очередь Гарри быть застигнутым врасплох.       — О, я был там, — продолжал Нотт. — Я слышал их крики, — добавил он.       Гарри почувствовал, как в нем закипает ярость.       — Они кричали, как дети, когда мы привели в действие это устройство, и я, конечно, наслаждался каждой секундой, — с ликованием закончил он, видя, что докопался до мальчика. Яркий блеск его глаз выдавал его гнев, а разгневанные люди неуклюжи в драке.       — Кто? — опасливо спросил Гарри.       — Как будто я тебе скажу, — ответил Нотт. — Не то чтобы ты пережил эту дуэль, — уверенно закончил он.       — О, ты мне расскажешь, — пробормотал Гарри и начал отступать, он закончил говорить.       Любые мысли о пощаде теперь были оставлены подростком. Он собирался убить этого человека, в его голове больше не было никаких сомнений по этому поводу. Но сначала Гарри заставит его говорить, любыми средствами. Теодор Нотт-старший должен был пострадать за то, что он сделал с рыжеволосой семьёй и Луной Лавгуд.       Гарри услышал, как в его мысли вмешался голос Дамблдора, и прислушался к тому, что тот хотел сказать.       — Дамы и господа, — начал он. — Похоже, что оба бойца готовы, вы можете начинать, как вам будет угодно, — проинструктировал директор обоих.       Гарри не стал терять времени и сразу же начал обстреливать мужчину мощными оглушающими и костедробящими заклинаниями. Вслед за этим он произнёс несколько тёмных проклятий из арсенала Блэков, призванных вывести человека из строя.       Нотт-старший быстро создал мощный ярко-золотой щит, который защищал его от всего, кроме непростительных, это было утомительно, но Поттер не оставил ему выбора. Несмотря на прочность щита, его отбросило на несколько футов назад, когда в него ударил первый поток проклятий. Его сразу же утомила сила заклинаний мальчика, которой у него было в избытке.       Дождавшись затишья в заклинаниях, он опустил щит и начал выпускать в ответ свои, от которых мальчик с лёгкостью уворачивался. Он был впечатлён грацией и скоростью мальчика, Поттер действительно был грозным противником.       Он выпустил несколько метких проклятий кипящей крови, и одно иссушающее проклятие, которое, как Нотт знал, мальчик не сможет парировать. Мужчина с ужасом наблюдал, как мальчик просто отбивает их, словно они были пустым звуком, — он видел очень мало людей, способных на такой подвиг.       Ему пришлось снова быстро создать щит, когда Поттер открыл ответный огонь, используя несколько очень сомнительных проклятий, которых он никогда не видел и не знал, что они могут сделать. Нотт чувствовал, как его магия быстро истощается от того количества, которое требовалось для поддержания щита. Он думал, что мальчик устанет от использования такого количества мощных заклинаний, но не видел никаких признаков замедления, Поттер даже не выглядел слегка утомлённым.       Он знал, что находится в безвыходной ситуации, и у него было последнее заклинание, которое, как он знал, доставит мальчику проблемы. Он опустил щит и приготовился.       — FIENDFYRE, — прорычал он.

***

      Гарри смотрел, как из палочки мужчины вырывается огненный дракон, и напрягся. Он знал, что от пламени не увернуться, но Поттер готовился к этому событию, знал, что это излюбленное заклинание среди более могущественных последователей Риддла, и готовился соответствующим образом. Однако проблема заключалась в том, что он никогда не пытался сделать то, что собирался, с настоящим адским пламенем. Он находился на неизвестной территории. Ему предстояло либо триумфально преуспеть, либо превратиться в ничто, когда огонь поглотит его.

***

      — Удивительно, — прошептала миссис Забини, наблюдая за тем, как Гарри уворачивается и отбивается от смертоносных заклинаний.       — Действительно удивительно, — согласилась Офелия в том же тоне.       — Что это за щит? — спросила Трейси.       — У него нет определённого названия, все называют его щитом мага, — ответил Джонатан. — Для его создания и поддержания требуется огромное количество энергии, — пояснил он. — Только тот, кто уверен в своих силах, будет использовать его, так как он очень истощает силы, — закончил Гринграсс.       — Тогда зачем ему это нужно? — в замешательстве спросила Астория.       — Потому, что, если бы он использовал любой другой щит, сила заклинаний Гарри уничтожила бы его, — просто ответил он. — Однако он впадёт в отчаяние, и не сможет поддерживать его долго, — добавил Джонатан.       Верные его предсказанию, группа наблюдала, как мужчина опустил щит и твёрдо поставил ноги, слегка согнув колени.       — FIENDFYRE, — услышали они рёв мужчины, и их глаза расширились, узнав заклинание.       Зрители в ужасе смотрели, как огненный дракон вылетел с палочки мужчины и устремился к мальчику, который не шелохнулся.       Взрослые задыхались, а подростки кричали, глядя, как огненное чудовище поглощает подростка, казалось, без всякого сопротивления с его стороны.       Дафна почувствовала, что по её лицу текут слезы, и не заметила, как её лучшая подруга обняла её за плечи.       — Смотрите, — внезапно крикнула Астория, указывая в сторону всё ещё присутствующего дракона.       В пламени было видно возмущение.

***

      Альбус Дамблдор в шоке наблюдал, как мужчина наколдовал адское пламя. Он был глубоко опечален, наблюдая, как мальчик исчезает в нем, и проклинал себя за то, что позволил этому случиться.       От размышлений его отвлёк толчок в плечо.       Повернувшись, он увидел очень шокированного Арктуруса Блэка, указывающего трясущейся рукой на то место, где стоял мальчик.       — Он сделал это, — недоверчиво сказал барон. — Поттер действительно сделал это.

***

      Гарри смотрел, как чудовище мчится к нему, он напрягся и сосредоточил свою силу, концентрируясь на том, что он хотел, чтобы произошло. В тот момент, когда он почувствовал жар пламени и ощутил, что его волосы и одежда начинают гореть, он ощутил глубокий холод и увидел только черноту. Это сработало.

Два месяца назад

      — Что это за заклинание, — спросил Гарри у Арктуруса, входя в гостиную.       Пожилой мужчина посмотрел на указанную страницу и кивнул в знак узнавания.       — Мы с твоим дедом начали работать над заклинанием, которое сможет противостоять адскому пламени, но так и не закончили, — объяснил он, пожав плечами.       — Это кажется важным, — сказал Гарри, приподняв бровь.       — Война закончилась, и мы не думали об этом, — ответил Арктурус. — Закончи его, если сможешь, большая часть работы уже сделана, я пытался несколько раз за эти годы, но так и не смог довести эту работу до конца, — немного раздражённо закончил он.       Гарри вышел из комнаты в глубокой задумчивости. У него было несколько идей, как можно закончить заклинание, но для этого нужно было немного поэкспериментировать.

Настоящее

      В полной тишине и напряжении толпа наблюдала, как в пламени начала формироваться непроглядная чёрная масса. Внезапно пламя отхлынуло назад, и масса превратилась в огромного фестрала, который пока был меньше дракона.       — Что это? — в шоке спросила Астория.       — Понятия не имею, — ответил её отец, находясь в таком же состоянии, как и его дочь. — Я никогда не видел и не слышал ни о чем подобном, — добавил он.       Дафна просто смотрела, как тёмное, как ночь, существо формируется и отражает пламя. Её сердце наполнилось надеждой, что с мальчиком всё в порядке, и она вздохнула с облегчением, а затем всхлипнула.       Всё внимание на стадионе было приковано к новой битве, начавшейся между двумя наколдованными существами. Массивный чёрный фестрал подлетел к дракону и обернулся вокруг зверя, придавая ему форму. Можно было наблюдать борьбу каждого из элементов за господство, и зрители с замиранием сердца ждали результата.       С последним отчаянным рёвом дракон исчез во взрыве чёрного газа, который залил поле, закрыв всем обзор. Через несколько мгновений дым начал рассеиваться, и из него показалась фигура. Там стоял слегка обгоревший, но практически невредимый Гарри Поттер, выглядевший просто убийственно.       — Невероятно, — прошептал Джонатан.

***

      Гарри вышел из чёрного тумана и увидел, что другой человек измотан. Он подошёл к нему и легко отбил отчаянное проклятие, которое тот выпустил в его сторону. Поттер пустил костедробительное проклятие, попав в ведущую руку, отчего тот с болезненным криком выронил палочку.       Гарри выпустил одну стрелу, вогнав снаряд в плечо мужчины и вызвав у него ещё один крик. Стрела была из репертуара заклинаний Блэков, пропитанных проклятием, вызывающим остановку сердца, человек был уже мёртв, просто он ещё не знал об этом.       — Кто там был? — спросил Гарри.       Мужчина лишь растерянно посмотрел на вопрос мальчика.       — Кто был с тобой у Уизли? — уточнил Гарри.       — Пошёл ты, Поттер, — ответил мужчина, выплёвывая в его сторону полный рот крови.       — Пусть будет по-твоему, — холодно ответил Гарри и грубо выдернул стрелу из плеча мужчины, заставив его захрипеть от боли. — На этой стреле лежит смертельное проклятие, — объяснил он мужчине. — Я уверен, что ты чувствуешь его действие прямо сейчас, — предположил Поттер. — Если ты хочешь жить, то расскажешь мне то, что я хочу знать, — потребовал он.       Нотт действительно чувствовал, как на него действует проклятие, и это было не очень приятно. Однако он не отдал бы мальчику то, что тот хотел, мужчина забрал бы это с собой в могилу.       — Иди к чёрту, — прошипел он и торжествующе ухмыльнулся.       Гарри опустился на колени рядом с мужчиной, он уже устал от него и просто хотел получить ответы на свои вопросы. Он крепко прижал мужчину к земле, засунул два пальца в открытую рану и встал коленями на его сломанную руку. Мужчина снова закричал в агонии, и ещё сильнее, когда Гарри начал пропускать пассивную магию через свои пальцы.       — Скажи мне то, что я хочу знать, и я остановлюсь, — пообещал Гарри.       — Хорошо, — согласился Нотт. — Это были Роули и Руквуд, — задыхаясь, сказал он. — А теперь отмени проклятие, чёрт возьми, — воскликнул он.       Гарри лишь улыбнулся мужчине: сегодня он не получит пощады. Поттер не мог позволить этому человеку избежать наказания за то, что он сделал с миссис Уизли, Джинни и Полумной Лавгуд.       — Я передам им привет, — холодно сказал Гарри, поднялся на ноги и направился к выходу.       Он был уже почти у двери, когда услышал, как его имя выкрикнули в страданиях. Повернувшись, он увидел, что Нотт-старший рухнул лицом на песок, зажимая грудь сломанной рукой, а в другой держал палочку.       Гарри просто покачал головой и ушёл.

***

Альбус Дамблдор в шоке наблюдал, как Гарри почти невредимым вышел из тумана и принялся пытать мужчину. Он уже собирался встать, чтобы вмешаться, видя, что Нотт больше не вооружён и явно не может продолжать, когда почувствовал твёрдую руку на своём предплечье.       — Ты не будешь вмешиваться, — твёрдо сказал Арктурус. — Очевидно, у них остались нерешённые дела, — добавил он.       Дамблдор остался на своём месте и наблюдал за тем, как Гарри допрашивает мужчину. У него должно быть что-то, что он хочет знать, — размышлял он. Ему было не по себе от того, что делал юноша, но знал, что тот не оценит вмешательства. Дамблдор изо всех сил отгораживался от криков Нотта-старшего, но его вывел из задумчивости крик из толпы, когда кто-то выкрикнул имя Гарри.       Он увидел, как Нотт-старший упал лицом вперёд на землю. Директор в отчаянии покачал головой. Наблюдать за смертью никогда не становилось легче.

***

      Дафна наблюдала, как Гарри не очень приятным способом выуживает информацию из упавшего человека. Она слышала крики мужчины и не могла поверить, что мальчик мог сделать такое, несмотря на то, насколько отвратительным был этот человек.       — Почему он это делает? — спросила Астория, немного расстроенная тем, чему она была свидетелем.       — У него есть на то свои причины, — уверенно ответил Джонатан. — Гарри не жестокий человек, — добавил он.       Дафна с грустью смотрела вслед уходящему Гарри. Это было несправедливо, что мальчику была уготована такая судьба. Она увидела, как Нотт-старший поднялся на ноги и схватил свою палочку. Он направил её на удаляющуюся спину мальчика.       — ГАРРИ, — отчаянно закричала она, но её предупреждение не понадобилось, так как она увидела, что старший мужчина упал на землю мёртвым. Она замерла в недоумении, а затем вскочила на ноги и помчалась со стадиона, за ней быстро последовала группа, с которой она была.

***

      Гарри вышел со стадиона, и навстречу ему попалась первокурсница с Гриффиндора.       — Здравствуйте, мисс МакДональд, — поприветствовал он её слабой улыбкой.       — Вы в порядке, мистер Поттер? — обеспокоенно спросила девушка. — Мне не разрешили войти и посмотреть, — грустно ответила она ему.       — Я рад, что тебе не разрешили, — ответил Гарри. — Есть вещи, которые юная леди не должна видеть, — добавил он. — Как видишь, я в порядке, — успокоил Поттер девушку. — Ты с нетерпением ждёшь лета? — спросил он, меняя тему.       — Нет, сэр, — тихо ответила девушка. — Мне не нравится приют, — грустно сказала она.       Гарри был ошеломлён открытием, что девочка была сиротой. Он действительно почувствовал её боль, зная сам, каково это — расти без родителей. Парень притянул девочку к себе и ободряюще обнял.       — Я знаю, как тяжело расти без родителей, мне приходилось жить с тётей и дядей, и мне это не нравилось, — сказал он девочке. — Но твоя жизнь — это то, что ты из неё делаешь, — объяснил он. — Ты действительно можешь сделать все, что захочешь, — сказал Поттер.       — Спасибо, сэр, — сказала девушка и искренне улыбнулась.       — Для вас Гарри, мисс, — ответил Гарри и поклонился ей, освобождая от объятий.       — Тогда ты должен называть меня Натали, — настояла девочка.       — Я могу это сделать, — сказал Гарри с улыбкой. — Но сейчас, я думаю, есть ещё кое-кто, кто хочет поговорить со мной, — добавил он, заметив Дафну и ещё нескольких человек, наблюдавших за ними из-за спины девушки.       — Хорошо, увидимся позже, Гарри, — ответила девушка, обняв его напоследок, прежде чем уйти.       Гарри смотрел, как она уходит, и чувствовал себя опечаленным обстоятельствами её жизни, о которых он подумает позже.       Он повернулся, чтобы посмотреть на Дафну, которая выглядела растерянной от своих чувств. Она колебалась, прежде чем броситься в его объятия и зарыдать у него на груди. Гарри просто обнял её и ждал, пока она успокоится.       — Почему ты убил его? — спросила она, в конце концов, её голос был полон эмоций.       — Это был Нотт, — холодно ответил Гарри. — Это он и ещё двое напали на Уизли, — объяснил он.       — Тогда он получил по заслугам, — твёрдо сказал Джонатан. — Хорошо сражался, Гарри, — добавил он. — Я никогда не буду сомневаться в тебе и твоих способностях.       Гарри только кивнул, ему больше всего на свете хотелось остаться одному. Он оттолкнул Дафну и поцеловал её в щеку.       — Я напишу, — пообещал он и пошёл прочь, аппарировав в тот же миг, как только прошёл через ворота.       — Что с ним? — в недоумении спросила Трейси. — Он выиграл, он должен быть счастлив.       — Ему нужно побыть одному, — твёрдо ответил Джонатан. — Он только что убил человека, что ему явно не доставляет радости, ему нужно время, чтобы всё встало на свои места, — закончил он.       — С ним всё будет в порядке? — спросила Дафна, всё ещё глядя на ворота, через которые прошёл Гарри.       — Будет, — успокоил её Джонатан. — Он сильный, но сильным людям тоже нужно время, всё, что ты можешь сделать, это быть рядом, когда ты ему понадобишься, — объяснил он дочери.       — Я буду, — прошептала про себя Дафна. Она понимала, почему он поступил так, это было вполне оправданно. Девушка просто надеялась, что он не будет слишком строг к себе.

***

      Лорд Волдеморт вышел из своего Омута Памяти, испытывая смешанные чувства. Он только что просмотрел воспоминание о дуэли между Ноттом и Поттером, которое получил от одного из своих последователей.       Тёмный Лорд был очень впечатлён всеми аспектами боевого стиля Поттера. Он был силен, быстр и крайне неуловим. Кроме того, он был безжалостным и обладал серьёзным мастерством, о чем свидетельствовало то, как он расправился с адским пламенем — он никогда не видел подобного заклинания.       Том Риддл знал, что должен как можно скорее уничтожить мальчика, пока тот не стал настоящей угрозой для Тёмного Лорда. Он содрогнулся при мысли о том, что мальчишку можно оставить без присмотра. Мысли о пророчестве будут преследовать его до тех пор, пока он не сможет получить его, для чего ему нужен был Поттер.       Лорд Волдеморт был обеспокоен, и его беспокойство росло: с мальчиком нужно было что-то делать.