II. Игра теней
5 сентября 2021 г., 19:00
Как сладко дремлет сад тёмно-зелёный, Объятый негой ночи голубой! Сквозь яблони, цветами убелённой, Как сладко светит месяц золотой!.. Таинственно, как в первый день создания, В бездонном небе звёздным сном горит, Музыки дальней слышны восклицанья, Соседний ключ слышнее говорит… На мир дневной спустилася завеса, Изнемогло движенье, труд уснул… Над спящим градом, как в вершинах леса, Проснулся чудный еженощный гул… Откуда он, сей гул непостижимый?.. Иль смертных дум, освобождённых сном, Мир бестелесный, слышный но незримый, Теперь роится в хаосе ночном?..
Джордж и Гермиона, вернувшись с ярмарки, отправились к водопаду на окраине леса. Гермиона по рассказам отца знала короткую дорогу до обрыва. Они с Джорджем часто приходили сюда, чтобы отдохнуть от деревенских забот и просто пообщаться. Наедине с природой можно было ни о чём не думать, лишь дышать полной грудью и смотреть вперёд — в беззаботное будущее. Поляна, на которую пришли Джордж с Гермионой, была просторной, но главным её достоянием являлся большой каменный обрыв, где рос многовековой дуб. Он раскинул свои ветви в разные стороны, словно обнимая каждого приходящего, и служил добрым защитником. Гермиона с Джорджем часто забирались на дуб, будучи детьми, и придумывали сказки. Рядом с обрывом возвышалась скала, с которой бурным потоком лился водопад. Джордж закинул руки за голову и свесил ноги с обрыва, иногда покачивая ими. Рядом с ним лежала Гермиона и увлечённо читала «Солебрилл: История в II томах». Однажды Джордж спросил её, откуда она берёт книги, на что Гермиона лишь улыбнулась и, поведя плечом, сказала: «У меня свои связи, Джорджи». Густые волосы падали ей на глаза и отливали медью в лучах солнца. Гермиона захлопнула книгу, перевернулась к Джорджу и, улыбнувшись, завалилась ему под бок. Джордж внимательно наблюдал за ней. Гермиона выглядела расслабленной, но её губы были слегка поджаты. Зелёное платье небрежно съехало набок, оголяя стройные икры. Лёжа под рукой Джорджа, Гермиона уткнулась маленьким вздёрнутым носом в его котту и прикрыла глаза. Она положила руку Джорджу на грудь и прижалась к нему всем телом — это был их своеобразный ритуал, возможность зарядиться энергией друг от друга. Само это место стало источником энергии для Джорджа и Гермионы. На день летнего солнцестояния они всегда приходили сюда вместе и разводили большой костёр, плавали в реке, смеялись, ели сыр и пили вино. Открытая книга валялась на земле, и ветер играл со страницами, перелистывая их. Шуршание страниц, шум бурлящего водопада, шелест листьев и умиротворённое дыхание Гермионы — всё это создавало неповторимую картину жизни Джорджа. Гермиона приподнялась на локтях и грустно взглянула на падающую вниз воду. — Джордж, а если нас поймают и мы больше никогда не увидим свободы? Что, если наших родителей схватят? Что с ними будет, Джордж? — тихо спросила она и, когда, повернулась к нему, он заметил покрасневший кончик её носа. Джордж и сам боялся: боялся, что его близких казнят, и они потеряют всё, но с другой стороны — он не мог смотреть на то, как мучается вполне достойный невиновный человек. Вспоминая о байках, которые рассказывали в деревне о страшном и опасном Сириусе Блэке, Джордж почувствовал, как по позвоночнику пробежали мурашки. Обычно говорили, что он — кровожадный убийца-вампир, который питается исключительно кровью маленьких детей, но иногда эти истории доходили и до абсурда, вряд ли можно было поверить во всё это на трезвую голову. Со слов Розмерты — женщины, что работала в баре — Сириус всегда был хорошим парнем и не мог так поступить. Джордж верил ей и знал, как отзывалась о Сириусе Гермиона. Джордж встал и, отодвинувшись от обрыва, достал карту, тщательно свёрнутую и спрятанную под поясом котты. Он кивнул Гермионе и облокотился спиной о ствол дуба. Она прикусила нижнюю губу, задумавшись, и присела на корни дерева. — Ну, Пряничек, — усмехнувшись, сказал Джордж и под недовольно-убийственный взгляд Гермионы взъерошил ей волосы. — Нам ещё надо будет вернуться домой, чтобы взять лук и еду, а потом мы останемся здесь переночевать, чтобы быстрее добраться до замка, — констатировал Джордж, недовольно взглянул на карту и нахмурился. — У нас будет около часа, чтобы доехать отсюда до замка. Ты останешься на тропинке в лесу вместе с лошадьми, а я пойду к Сириусу. Или наоборот, ещё подумаем. Когда мы выйдем, ты должна будешь закрыть этот проход, чтобы другие не прошли, — снова повторял Джордж их план, который был заучен настолько, что даже спросонья они могли рассказать его чётко и по пунктам. — Потом мы поедем за горы, и семейки Поттеров, Люпинов и Блэков воссоединятся. Вот тогда-то мы устроим веселье этому проклятому Петтигрю! Гермиона постучала пальцами по руке. — Я н-не уверена, что у всё получится так, к-как хотелось бы, — пробормотала она и спрятала взгляд. Джордж недовольно сверкнул глазами и взял её лицо в свои ладони, призывая посмотреть на него. — Ну, Гермиона, ты — и сомневаешься?! Не смеши меня, пожалуйста! Ты же сама нашла Поттеров и Люпинов, уговорила их. Ты первая нашла Блэка, начала делать этот проход. Ты — чёртов гений, Пряничек. В конце концов, ты никогда не сдавалась. У нас всё обязательно получится, — уверенно произнёс Джордж. — Ты слышишь меня?! Гермиона потёрла переносицу и едва заметно кивнула. Она вновь отвернулась от Джорджа и принялась наблюдать за водой. Джордж громко вздохнул, приобнял её за плечи и присоединился к занятию Гермионы. Большой каменный обрыв, на дне которого протекала глубокая река, создавал акустику, и можно было услышать щебетание птиц, падение камней и цокот копыт животных. Вода падала со скалы, словно разбивалась об острые камни и спокойно текла дальше. Олень и лань показались около реки. Они потоптались на месте, и лань, что была более изящной, нежели олень, первая наклонилась к реке. Она пила воду. Через некоторое время лань подняла мордочку, и даже с высоты обрыва можно было разглядеть мокрую шерсть и большие глаза, горящие жизнью. Джордж чуть прищурился и заметил перо, находившееся за её ухом. Олень подошёл к реке и тоже склонился, чтобы утолить жажду. За обрывом показались четыре фигуры, они приближались к реке. Джордж нахмурился, стараясь не погружаться в тревожные мысли. — Я позвала Поттеров и Люпинов, чтобы мы всё обсудили, — просто сказала Гермиона и махнула Джорджу рукой, указывая на край обрыва. «И когда она всё успевает?» — успел подумать он и усмехнулся. Гермиона взяла книгу, убрала её в сумку и быстро начала спускаться. Джордж фыркнул, наблюдая за тем, как она смело спускается вниз по отвесному обрыву, не обращая внимания на то, что острые камни царапают руки, и на опасные выступы. Осмотревшись по сторонам, Джордж заметил более лёгкий путь. Смело направившись к нему, он не обратил внимания на муравейник. Наступив на муравьёв, Джордж начал прыгать на месте, когда насекомые залезли под штаны и стали кусать его. Гермиона, остановившись, подняла голову, чтобы лучше увидеть, что происходит. Она молча улыбнулась и продолжила спускаться. Джордж недовольно пробурчал себе под нос несколько ругательств. Спустившись следом за Гермионой, он оглянулся по сторонам и поправил сапог. Найдя возможность поближе увидеть Поттеров и Люпинов, Джордж направился в их сторону — к бурлящей реке. Они с Гермионой дошли до широкой реки, и Гермиона вцепилась в ручку сумки, будто это была её единственная поддержка. Идя по каменной дороге, которая нагрелась под палящим солнцем, Джордж приметил, что река намного шире и больше, чем казалось с высоты обрыва, но меньше, чем в его воспоминаниях из детства. Несколько засохших листьев лежали у него под ногами. На другом берегу реки стояли четыре человека, и Джордж единственный, кто сохранял спокойное выражение лица. Он чуть прищурился, приставил руку ко лбу козырьком и решил повнимательнее рассмотреть пришедших по первой просьбе Гермионы. Мужчина с непослушными тёмными волосами стоял, приобняв женщину с рыжими, словно яркая медь, волосами и изумрудно-зелёными глазами, и улыбался. По мнению Джорджа, им было не меньше тридцати пяти зим: в уголках глаз и губ каждого залегли морщинки, а в волосах виднелись седые пряди. Вторая пара состояла из мужчины с каштановыми волосами с проблесками седины, его глаза излучали усталость, а в уголках глаз и губ залегли морщины, и высокой девушки в красном платье, которая явно была младше своего спутника, а волосы у неё были неестественно-розового цвета, который распределился вкраплениями на русых волосах. Рыжеволосая женщина погладила подошедшую к ней лань и приподняла уголки губ в тёплой обворожительной улыбке. Джордж невольно задержал взгляд на улыбке женщины. Она словно грела сердце. Джордж увидел бревно, которое лежало над бурлящей рекой, и, подумав одно мгновение, пошёл по нему. Бревно затрещало под его весом, и Джордж ускорился. Спрыгнув с него, он подошёл к Поттерам и Люпинам. — Я — Джордж. — Он поприветствовал их и протянул руку, предлагая Поттеру и Люпину поздороваться. — Кто из вас кто? — спросил Джордж и боковым зрением заметил, что Гермиона идёт по бревну, раскачиваясь из стороны в сторону. Гермиона подошла к ним, и Джордж заметил пляшущих чертят в её глазах. Ух, как ему не понравился этот взгляд! — Привет, Джеймс, — весело сказала она и пожала руку мужчине с чёрными волосами. Гермиона закончила обмениваться любезностями, и Джордж узнал имена их новых знакомых. Переглянувшись с Гермионой, он хотел выдать шутку насчёт Ромула и Ремуса, но она неодобрительно округлила глаза и цокнула языком. Джордж кивнул Поттерам и Люпинам, приглашая их сесть на землю. Губы Джеймса расплылись в широкой улыбке, и Джордж мог поклясться, что в его глазах плясали те же чертята, что и в глазах Гермионы. Он потёр ладони и сел рядом с Джорджем. По короткому рассказу Гермионы Джордж знал, что Джеймс, Сириус, Ремус и Питер были друзьями в детстве, но потом Сириуса заключили в тюрьму, а Питер их предал. Лили чуть поджала губы, что до жути напомнило Джорджу манеру Гермионы сжимать губы в линию. Она откинула длинные волосы и сверкнула изумрудными глазами. Если бы ведьмы существовали, Лили обязательно была бы одной из самых могущественных. Ремус вёл себя спокойно и немного зажато, а вот его жена могла похвастаться ещё бо́льшим азартом, нежели Джеймс. Когда взгляды Тонкс и Джеймса встретились, Джорджу почудилось, что в воздухе всё заискрило от борьбы без слов за звание лучших чертей, бегающих во взгляде. — Миа, я только ради Гарри ещё не задушил тебя вопросами, — усмехнувшись, сказал Джеймс. — Не смей. Называть. Меня. Миа, — отчеканила Гермиона и метнула убийственный взгляд в сторону Джеймса. Он поднял руки в примирительном жесте и рассмеялся низким грудным смехом. Джордж улыбнулся, не чувствуя разницы в их возрасте, а она была значительной: этим людям было два раза больше зим, и Джеймс, Лили и Ремус могли спокойно быть его родителями. — А ты, — бросила Тонкс, кивнув в сторону Джорджа, — запомни: называй меня просто Тонкс. Не смей называть меня Нимфадорой, иначе я клянусь основателями Солебрилл, что заколю тебя саблей. Джордж внимательнее посмотрел на Тонкс. — А ты?.. — начал он, но был перебит. — Единственный солдат-женщина армии, — гордо сказала Тонкс. Заметив пытливый взгляд Джорджа, блуждающий по её волосам, она пояснила: — Я пыталась природными красителями покрасить волосы в красный цвет, только вышло не очень удачно, — беззаботно пояснила Тонкс и фыркнула. Джордж кивнул и мысленно загордился этой молодой, но уже такой успешной женщиной. Гермиона развернула несколько карт: одну новую Солебрилл и одну старую, на которой можно было найти заброшенные ходы и дороги, и карту тюрьмы. Гермиона также достала из сумки книгу и раскрыла её. Она заправила прядь волос за ухо, поджала под себя ноги и начала рассказывать их план: — На рассвете мы с Джорджем отправимся к замку и остановимся вот здесь, — сказала Гермиона и ткнула пальцем на заброшенную дорогу, идущую за замком и рядом с лесом. — Здесь мы сделали подкоп, — констатировала она и показала линию, начерченную красным карандашом. — Мы приедем на трёх лошадях, которых я возьму у отца. Ему я скажу, что мы отправляемся на ночную охоту, — легко бросила Гермиона и повела плечом. — Джордж спустится к Сириусу и заберёт его. Подкоп вместит двух людей, но вот Беллатрису придётся ударить чем-нибудь тяжёлым, чтобы она память потеряла или в отключке была хотя бы. Иначе всё коту под хвост пойдёт. Мы закроем проход, и, когда Сириус с Джорджем выйдут, я буду ждать их. На том конце мы тоже закроем ход. Ремус кивнул, но между бровей у него залегла морщина. — А если вас схватит стража? — спросил он, скрестив руки на груди. — О, с этим я разберусь, — усмехнувшись, сказала Тонкс. — Можно тебя на минутку, Дора? — поинтересовался Ремус и встал. Джеймс махнул на них рукой и начал с жаром расспрашивать всё, что Гермиона знала о Сириусе, и в частности — помнит ли он, как они приручили сумасшедшего оленя. Джордж усмехнулся, услышав их диалог, и, столкнувшись взглядом с Лили, поднял брови, указывая кивками головы в сторону Ремуса и Тонкс. — О, Джордж, там у них долгая история была, — весело сказала Лили и села ближе. — О Ремусе ходит просто миллион глупых слухов! А он такой порядочный, добрый, умный… ладно, кхм. И всё дело в том, что он — один из лучших лекарей и охотников, которых видел Солебрилл. Но он постоянно уходит в полнолуние и возвращается весь в крови. А утром обязательно находят жертв. Отсюда и пошли слухи, — спокойно рассказала Лили, и Джордж заметил, как вспыхнули её зелёные глаза. — А Дора на тринадцать лет его младше и работает у короля под боком. Ты слышал, наверное, об Очистителе. Она работает в элитном отряде по борьбе с ним, — гордо произнесла она. — У Ремуса очень опасная работа, зарабатывает он мало. Слухов много, а охотятся за ним многие. Он не хотел строить семью, говорил, мол, опасный он, может Доре жизнь искалечить. Три зимы мы пытались вразумить его. Вразумили, — сказала Лили и улыбнулась. — У них мальчик год назад родился. Хороший такой! И наш Гарри стал его крёстным. Джордж улыбнулся этой истории и подумал о том, что ему нужно искупаться: кожа стала очень липкой под палящим солнцем. Поняв, что это получится сделать лишь к вечеру, он обречённо вздохнул. Когда Ремус и Тонкс вернулись, Джордж заметил красный след на щеке Ремуса, который, видимо, остался от сильной пощёчины. — Не обращайте внимания, Герми, Джо, — сухо сказала Дора. — Просто Ремус опять решил завести шарманку, что мне нечего делать в армии, рисковать жизнью и так далее. Фу на тебя, Профессор, — заворчала Тонкс и добродушно взъерошила волосы мужа. — Эх ты, переживатель недоделанный. На щеках Ремуса появился юношеский румянец. Гермиона улыбнулась им и вежливо отказалась от предложения Поттеров пообедать у них. Перед тем как уходить, Джеймс почесал мочку уха и нахмурился, сильно закусив губу. Он внимательно наблюдал за Джорджем, что начало его слегка раздражать. — Что? — грубо спросил Джордж. — Слушай, Джордж, как у тебя мать зовут? — ответил вопросом на вопрос Джеймс и подал руку Лили, помогая ей встать. — Молли, — буркнул Джордж. — А фамилия твоя? — А какая разница? — парировал он. — Пруэтт. — Что ты из детства помнишь? Лет с двух, — опять спросил Джеймс. — Ничего я не помню. Да и какая разница, а, Джеймс? — Прав, никакой, — сказал Джеймс и широко улыбнулся, показав ровные белые зубы. Джордж и Гермиона попрощались с ними и, пообещав, что обязательно зайдут как-нибудь на чай, отправились в сторону дома. Шли они молча, каждый думая о своём. Гермиона вдруг резко остановилась и начала хлопать глазами. Она сморщила носик, вцепилась в ручку сумки и села на сырую землю прямо посреди леса. — Слушай, Джордж, а ты не мог быть… не знаю, каким-нибудь потерянным графом? Просто это было как-то странно, что Джеймс начал расспрашивать о тебе так много. Я могла бы поверить, что он это делает из любопытства, но он, видимо, узнал тебя в ком-то, а Джеймс ведь работал в замке у короля. Конечно, он мог быть близок и со слугами, но это как-то странно, — пробормотала Гермиона. Она на секунду зажмурилась. — Я, кстати, читала историю Солебрилл, и там не было ни одного упоминания о жене короля. Но там было кое-что странное, — неуверенно сказала она и достала из сумки книгу. Поманив к себе Джорджа, она открыла её на последней странице. — Видишь, здесь есть родовое древо королевской династии и всех прилегающих к ним? Тут последними указаны Артур Уизли, Джинни и Фред Уизли, но рядом с королём есть выжженное изображение какой-то женщины без обозначения. Говорят, она погибла в лесу семнадцать лет назад. И всё, больше никакой информации нет! И рядом с Фредом есть маленький кружок. Тебе не кажется это странным, а, Джордж? — Нет, Пряничек, — отрицательно мотнув головой, сказал Джордж. — Пойдём домой, ещё дел куча. — Ладно, забудь. Добравшись до дома, Гермиона дружески клюнула Джорджа в щёку, потрепала его отросшие волосы и, улыбнувшись, побежала к себе. Джордж махнул ей на недолгое расставание и хотел пойти в дом, но его привлёк цокот копыт и громкий смех, который с каждой секундой усиливался. Он остановился и, оперевшись о деревянный забор, стал ждать. Первым показался мужчина с рыжими волосами на чёрной лошади, а рядом с ним на белом коне ехал второй. Джордж слегка нахмурился и скрестил руки, продолжая за ними наблюдать. Мужчина с рыжими волосами спрыгнул с коня и направился прямиком в сторону Джорджа. Он прикрывал лицо рукой, покашливая от пыли, которая поднималась в воздух, и Джордж не мог увидеть его очертания более точно. Когда он вышел из клуба дыма, у Джорджа отвисла челюсть. Второй парень, который шёл следом, тоже замер на мгновение и округлил глаза. — Мне, неверное, показалось… — пробормотал незнакомец. — Ты не знаешь, где Джордж и Молли живут? — Я и есть Джордж, — сказал он. — Чего тебе надо, а? Незнакомец хотел что-то сказать, но второй мужчина, что стоял чуть поодаль и внимательно за ними наблюдал, бестактно перебил их: — Стоять-стоять! А, ну-ка, встаньте рядом, — живо скомандовал он и под протестующие возгласы незнакомца и Джорджа поставил их рядом. Он почесал затылок и залился хохотом. — Да вы ж одно лицо! Прям две копии: ни дать, ни взять — близнецы настоящие! Незнакомец и Джордж переглянулись, и Джордж замер. Перед ним действительно стояла его точная копия: мужчина, одетый в похожую котту и штаны, имел такой же нос с горбинкой, голубые глаза, отросшую щетину и ярко-рыжие волосы. Он был такого же роста и даже ухмылялся так же, как и Джордж. У Джорджа в голове закрутился водоворот мыслей, которые бились друг о друга, составляя всё больше и больше безумных теорий, которые просто не могли быть правдой. Первым очнулся незнакомец, который тоже стоял как вкопанный. — Я — Фред Уизли, наследник чёртова престола, — поприветствовал Джорджа тот и протянул руку. Он сморщился, назвав свой титул, но, видимо, это была обязательная формальность. Джордж отстранённо пожал его руку, находясь всё в том же шоке. — Ты, вроде бы, должен был зерно забрать у какого-то мужика на ярмарке. Мы привезли, — сказал Фред и указал на спину лошади, где покоился мешок с зерном. — Это, конечно, очень странно, что мы так похожи… Узнав, что стоящего рядом с Фредом мужчину зовут Оливер, Джордж сдержанно улыбнулся и забрал у него мешок с зерном. Оливер постукивал ногой, будто бы о чём-то думал. — Слушайте. Если вы так похожи, почему бы вам не поменяться местами, а? Ради научного интереса, — весело предложил Оливер. — Ага, и потом мне голову отрубят. Спасибо, не надо, — буркнул Джордж, перекинув мешок с зерном на участок. — А меня Джинни убьёт… — За то, что ты ей лук не сделал? — понимающе хмыкнул Джордж. — Как ты узнал? — удивлённо спросил Фред. — Да у тебя ж из сумки торчит дубовый пруток, наконечники для стрел и ножик. Это мне кажется неудивительным, — просто пояснил Джордж и пожал плечами. — Меня мама́ убьёт, если я… — Поле не вспашешь, ага, — подхватил Фред. — У тебя плуг и коса в огороде стоят, — сказал он и кивнул в ту сторону. Джордж ухмыльнулся. Впервые в жизни он так запросто говорил с кем-то, кто принадлежит к знатному роду, а уж тем более — кто в будущем будет править королевством. Он не единожды слышал щебетание девушек на тему красоты и ума принца и был уверен, что этот принц окажется ничем не лучше, чем самовлюблённый кретин. Увидев Фреда, Джордж не почувствовал к нему отвращения: он мог быть нормальным, если бы они не подхватывали фразы друг друга, что одновременно и забавило, и раздражало. — Может, попробуете, а? Один день — и потом обратно? — снова предложил Оливер. На него уставились две пары сердитых голубых глаз. — Ну, чего случится-то? Фред, ты ж всегда хотел попробовать жить в деревне, а ты Джордж, наверняка, когда-то да хотел побывать в замке. Да к тому же вы — две капли воды, чудо ж какое, а! Фред и Джордж одинаково цокнули языками, и Оливер широко улыбнулся, говоря, мол, вы даже мыслите схоже. — Может, как-нибудь в другой раз, — улыбнувшись, сказал Джордж. — Спасибо, что завезли зерно. Я уж и забыл об этом совсем, — простодушно бросил он и почесал кончик носа. Фред кивнул ему и, нахмурившись, осмотрел дом. Он замер и, покопавшись в карманах, подал увесистый мешочек Джорджу. — Держи, Джордж, тебе это нужнее, чем мне и всем остальным вместе взятым. Джордж благодарно кивнул. Сам он подумал, что обязательно отдаст половину Гермионе. Вспомнив о луке, который, как выяснилось, Фред собирался делать, Джордж пошёл в небольшой сырой сарай. Он нашёл два лука, сделанных им ещё несколько лет назад, и подал оба Фреду. — Отдай своей сестре. Она, наверное, расстроилась, что её лук сломался. Моя подруга бы точно расстроилась. — Это здорово, что у тебя есть друзья и возможность делать всё, что душе угодно, — грустно улыбнувшись, сказал Фред. Он с радостью и лёгким трепетом на сердце принял подарок от Джорджа. Фред аккуратно осмотрел два идеальных лука и спросил, подняв голову: — Что я тебе должен? — Ничего. Это подарок, — ответил Джордж и развернулся, чтобы пойти домой. — Спасибо тебе большое, Джордж Пруэтт. Повернув голову, Джордж кивнул. Фред и Оливер оседлали лошадей и поехали прочь из деревни. Джордж некоторое время постоял на месте, а после, хлопнув в ладоши, смело зашёл в дом. Ветхий дом, который завалился на одну сторону, был всегда тёплым и уютным, и Молли с Джорджем жилось здесь хорошо. Несмотря на то, что ему уже было двадцать лет — в это время юноши уже имели большую семью, — они жили вместе из разных суждений, и пока Джордж точно не собирался жениться. Зайдя в дом, он тут же услышал тихие голоса и обрывки фраз, в которых можно было уловить «Помолвка», «Летом» и «Миона». Он чуть нахмурился и, перед тем как зайти на кухню, постучал. Молли подпрыгнула на месте. Кончик её носа был в муке. Напротив неё сидел мистер Грейнджер — отец Гермионы. Джордж скрестил руки на груди. — Расскажете, что здесь происходит? — спросил он и, найдя топор, демонстративно воткнул его в дерево, служившее скамейкой. Джордж сел рядом с воткнутым топором и начал внимательно смотреть на него. — Джордж, милый мой, понимаешь, тебе уже двадцать лет, и стыдно это, без жены быть в твоём возрасте. Да и тебе работать негде будет, если ты останешься без жены. А Гермиона, помнишь, с помолвки сбежала? Ей тогда сваха плетью надавала. Никто из нас не хочет, чтобы это случилось вновь, а ведь это случится, если мы попробуем тебя и Гермиону с кем-нибудь повенчать. А вы так славно дружите! Ну, вот мы и решили с Джоном, что… — залепетала Молли. Джордж сжал кулаки и громко вздохнул. — И поэтому вы решили, что можете обвенчать нас? Людей, которые, чёрт возьми, дружат шестнадцать лет! Мама́, ты хоть понимаешь, что из этого выйдет? Да мы с Гермионой поубиваем друг друга! — тихо сказал Джордж, но этот голос был более пугающим, чем крик сумасшедшего. — Джордж, ты уже взрослый парень, должен понимать, — поднявшись со своего места, проговорил мистер Грейнджер. — Это — единственный ваш шанс на счастливую жизнь. Джордж запрокинул голову и истерично засмеялся. — Единственный шанс? А она в курсе о вашем решении? — спросил Джордж и, увидев, как округлились глаза мистера Грейнджера, ухмыльнулся. — То-то же. А я вам скажу, что будет. Она вас убьёт или убежит из дома. А может и то, и другое. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Джордж встал со скамьи, достал из кармана флягу и выпил бо́льшую часть. Протерев губы, он нахмурился. — А вы о ней подумали? Она же страдать будет. Она не сможет жить, зная, что вышла замуж не по любви. Она будет мучиться, мистер Грейнджер, — прошептал Джордж и замолчал. — Однажды она была влюблена в одного человека, но он пропал. И никто не хотел её утешить, наоборот — хотели выдать замуж за старика с жёлтыми зубами. И это вы называете заботой, мистер Грейнджер? Тот кивнул Молли, пожал руку Джорджу и вышел из дома, громко хлопнув дверью. Джордж вздохнул. Как же ему не нравилось, когда решали за него, чего он хочет или не хочет! Вспоминая о Гермионе, которая в пятнадцать лет влюбилась в мальчишку, Джордж поёжился: тогда мальчишку повесили за то, что он плохо отозвался о главной судье города — Долорес Амбридж. Потом приехала сваха, которая решила, что Гермионе пора замуж, и нашла самую ужасную партию, которую только можно было представить. Джордж никогда больше не видел её такой сломленной, но именно та череда ситуаций закалила дух Гермионы. Представив большие карие глаза, в которых плещется жизнь и скачут весёлые чертята, маленький вздёрнутый нос, кудрявые волосы, Джордж не мог даже подумать о том, что она когда-нибудь станет матерью и чьей-то женой. Молли стояла напротив него, держа в руках полотенце, и громко постукивала им по столу. — Джордж, сделай это хоть ради своего покойного отца и для Гермионы. Джордж повернулся к ней и больно закусил щёку изнутри. Он всегда злился, когда речь шла об отце: он бросил их, оставив ветхий дом, а сам напоролся на волков и был безжалостно убит ими. Джордж считал, что он получил по заслугам. Поговаривали, старого Пруэтта убили оборотни. — Я сегодня в лес пойду на ночную охоту. Обсудим всё завтра, — хриплым голосом сказал Джордж. Собрав сумку, в которую он положил флягу с бульоном, две горбушки чёрного хлеба и несколько яблок, Джордж зашёл на чердак, огляделся по сторонам и улыбнулся, заметив небольшой узор, который они делали вместе с Гермионой в детстве. На тёмном чердаке, сколоченном из почерневших от лет досок, виднелись оранжевые линии, которые были обведены не единожды. В них можно было прочитать «Джордж Пруэтт и Гермиона Грейнджер — друзья навеки». Тогда Гермионе исполнилось шесть зим, и она научилась писать своё имя и имя Джорджа без запинки. Она прибежала к Джорджу, размахивая книгой, и сказала, что они должны дать клятву вечной дружбы. Так они и сделали надписи оранжевой краской, которую стащили у местного торговца, в домах и на запястьях. Два раза в год они обновляли эти записи, и сейчас слова выглядели волшебно и завораживающе. Они будто светились. Джордж взял лук, подаренный Гермионой, и спустился вниз. Он чмокнул Молли в лоб и выбежал из дома под грустный взгляд голубых глаз и тихий вздох. На улице его уже ждала Гермиона, расхаживая из стороны в сторону. Она прижимала к груди сумку и явно была на взводе: её нос был неестественно красным. Джордж подошёл к ней. Улыбнувшись, он приобнял Гермиону за плечи, и они молча направились к лесу. Джордж слишком хорошо знал Гермиону, чтобы различить, когда ей была нужна немая поддержка — простые тёплые объятия. Она ненавидела, когда её жалеют или пытаются принизить её возможности, аргументируя это тем, что она — женщина. Джордж это прекрасно знал и всегда поддерживал её молча, потому что именно это и требовалось Гермионе. Солнце уже уходило за горизонт, и они были единственными, кто шёл в лес. Со стороны Джордж и Гермиона напоминали безумцев, но именно так и было у них в деревне: Гермиона — старая дева, которая читает книги, а Джордж — ненормальный мужик, водящийся со старой девой, как с другом. Из рассказов отца Гермионы Джордж знал, что идти в лес ночью — опасно и рискованно, если ты никогда раньше не убивал диких животных. Гермиона достала из сумки две керосиновых свечи и подала одну Джорджу. — Зажги, пока мы будем идти до обрыва. Хотя бы волков отпугнёт. Мне отец говорил, что должно помочь, — просто сказала Гермиона и закусила нижнюю губу до крови. Заметив любопытный взгляд Джорджа, она крикнула: — Матушке стало хуже! Её рвёт кровью, и она ничего не ест! А ещё меня отец поставил перед выбором: либо с тобой обвенчаться, либо пойти в церковь служить, либо за Кормака! А я не хочу этого, Джордж, не хочу! Когда Гермиона замолчала, над поляной повисла гнетущая тишина. Джордж сглотнул. Он начал рыскать в сумке и, выкрикнув победное «Ага!», подал Гермионе флягу. Она недоверчиво открыла крышку и принюхалась. — Бренди, — пояснил Джордж. — Выпей, полегчает. Гермиона понюхала напиток ещё раз и смело опрокинула в себя бо́льшую часть фляги. Она закашлялась, и из её глаз выступили слёзы. Дрожащими руками передав флягу Джорджу, Гермиона вытерла губы и поморщилась. Джордж подошёл к ручью, протекавшему около входа в лес, и, подняв свечу повыше, пошёл по ветхому мостику, который шатался и скрипел под его весом. Вода лежала спокойной гладью, на ней отражалась ярко-зелёная листва деревьев. Джордж задержался на несколько секунд на середине моста. Обернувшись, он заметил, что Гермиона замерла на месте и внимательно смотрит в одну точку на горизонте. Джордж глянул туда же и оцепенел: по воде шла девушка с белоснежными волосами. Ярко-жёлтое платье, которое выделялось в лучах уходящего солнца, промокло насквозь, а девушка спокойно шла по воде и прижимала к груди какое-то маленькое пушистое создание. Джордж нахмурился и хотел пойти дальше, но его словно сковало цепями, когда он смотрел на девушку. Она подняла голову и, заметив, что на неё смотрят, улыбнулась. В этот миг Джорджу показалось, что девушка узнала о нём всё: издалека казалось, что она видела его насквозь и читала как открытую книгу. Она вышла из холодной реки и села на землю, вытянув ноги. Джордж заметил худые лодыжки и острые коленки, выпирающие из-под платья. Он тряхнул головой и на мгновение прикрыл глаза. Дойдя до берега, Джордж помог Гермионе перейти. Она благодарно кивнула и бросила обеспокоенный взгляд на странную девушку. Та поднялась. Аккуратно ступив на холодную землю, она босиком и в мокром насквозь платье направилась к Гермионе и Джорджу, которые задержались на месте, чтобы свериться с картой. Гермиона обернулась первая, услышав шорох листьев и громкий стук капель стекающей на затвердевшую землю воды. Джордж с открытой картой в руках повернулся следом. Когда между ними оставалось несколько футов, девушка захлопала глазами и заправила за ухо влажные волосы. Джордж мог бы подумать, что она флиртует, если бы девушка не вела себя так спокойно и странно. — Вы к оврагу идёте? — спросила она, округлив и без того большие голубые глаза. Гермиона закашлялась, а Джордж встал как вкопанный. — Предположим. Откуда узнала? — удивлённо поинтересовался Джордж, почесав щетину. — Так вы ж по Старой дороге идёте, — улыбнувшись, просто сказала девушка. — Я — Луна. Хотите, помогу вам Сириуса вытащить из тюрьмы? — Заметив две пары удивлённых глаз, она залилась громким хрюкающим смехом. — Да вы ж два месяца туда ходите и подкоп делаете! И, как думаете, я бы не заметила этого? Гермиона сглотнула и бросила на Джорджа умоляющий взгляд: она успела опьянеть от одной фляги бренди и сейчас плохо соображала. — Как мы можем тебя доверять, а, — ик — Луна? — спросила Гермиона, чуть качнувшись на месте. — Может ты — ик — сдашь нас королю, и нас повесят, а, Луна? — продолжила настаивать на своём Гермиона, вцепившись в плечо Джорджа. Луна призрачно улыбнулась и подошла ближе к Гермионе. Она вытянула руки — в её ладонях лежал маленький рыжий комочек. — Его хотели утопить. Думаешь, я бы стала вас сдавать королю, если я в реку холодную полезла котёнка спасать? — поинтересовалась Луна. Гермиона тут же протрезвела, заметив котёнка, который дрожал от холода на руках Луны. Её взгляд тут же смягчился, и Джорджу показалось, что Гермиона вот-вот сорвётся с места, прижмёт к себе котёнка и нежно убаюкает. Джордж глянул на Луну ещё раз и, вздохнув, спросил: — Обещаешь не выдать и помочь? — Обещаю. Пойдёмте, — просияв, прошептала Луна. Джордж улыбнулся и вместе с Гермионой отправился следом за Луной. Над небом появился месяц, и белоснежные волосы Луны засияли в свете луны призрачно-волшебным светом. Через час, когда волки уже начали выть в глухом лесу, Гермиона, Джордж и Луна дошли до большого белого дома. Джордж присвистнул, увидев его. Луна хмыкнула. Проводив их через чёрный ход, Луна помогла Гермионе и Джорджу подняться на второй этаж. Дом был большим. В лунном свете его было сложно разглядеть, но он поражал своими размерами и странными вещицами. Так, например, в саду стоял большой плуг, выкрашенный золотой краской, и на нём росли цветы; три лошади, лёжа на земле, крепко спали, а под их боками грелись несколько котов. Поднявшись на второй этаж через чёрный ход, Джордж восторженно осмотрел помещение. Снаружи дом был большим, но внутри — ещё больше. Второй этаж, казалось, был просто гигантским по сравнению с тесным чердаком Джорджа. Идеальные белые стены, по бокам которых стояли керосиновые лампы, словно излучали тепло. Большая деревянная кровать стояла в углу комнаты, а рядом с ней — холст и лежали масляные краски. На жёлтом потолке было устроено звёздное небо. — Я вам помогу, если вы мне расскажете о Ремусе. Говорят, он — оборотень. Мне хочется знать, правда ли это, — попросила их Луна и указала кивком на кровать. — Вы можете лечь вместе со мной. Мне часто бывает холодно по ночам. — Нет, это — бред, Луна. Никакой он не оборотень, а очень хороший человек, — улыбнувшись, ответил Джордж. Что-то заставляло его верить Луне. — Почему ты веришь в то, что мы не убьём тебя ночью, или в то, что Сириус — страшный и опасный преступник? — Ничто не есть истина, но всё есть ложь, — пропела Луна и улыбнулась. Гермиона одарила её скептическим взглядом и громко фыркнула. Джорджу, наоборот, всё больше и больше нравилась Луна, с которой они познакомились буквально два часа назад. — Джордж, ты когда-нибудь видел единорогов? — спросила Луна, и её голубые глаза красиво сверкнули в свете ламп.***
Фред постучал пальцами о деревянный стол и тяжело вздохнул: сейчас его ждал очередной выговор от МакГонагалл, который закончится множественными свитками с заданиями или того хуже — чтением книг по Алхимии. Вернувшись в замок, Фред долго размышлял насчёт Джорджа, девушки, которая была словно олицетворением свободы, и предложений Оливера поменяться с Джорджем местами хотя бы на один день. Та схожесть, что была у него с Джорджем, просто поражала, если не вводила в полнейший шок: они действительно были близнецами, не связанными кровными узами. Фред решил, что при первой же возможности узнает у МакГонагалл, может ли такое быть в реальном мире. Девушка, с которой ему довелось встретиться несколько раз, поразила его: столько в ней было несвойственного другим девушкам огня, горящей свободы и бурлящей жизни. Она говорила Сириусу о том, что он сможет сбежать завтра, и не раз упоминала Джорджа. Фреду казалось, что эти двое были чем-то связаны. Фред горел желанием проследить за незнакомкой и побегом Сириуса, но как — пока оставалось загадкой. Фред ударил себя по щекам и, подойдя к тазу с холодной водой, умыл лицо. Сумбурные мысли тут же упорядочились. Расхаживая из стороны в сторону, он метнул взгляд на песочные часы и задержался, наблюдая за размеренным падением песка. Над городом раздались несколько ударов колокола, что сообщало о наступлении ночи. Над городом засиял свет звёзд, и были слышны весёлые голоса людей. Всмотревшись вглубь леса, Фред заметил большой костёр. Как же ему хотелось броситься туда! Фред прождал МакГонагалл несколько часов, но она так и не пришла. «Странно», — подумал он и почесал предплечье. Покопавшись в книгах, Фред хмыкнул, увидев «Солебрилл. Тёмное прошлое сладкой страны», оглянулся по сторонам и сел на кровать, решив, что это может ему пригодиться. Открыв книгу, Фреду поправил свечу и приступил к чтению. «Солебрилл. XI век. Основные события века: Создание в XI веке Святыми Пенелопой Пуффендуй, Годриком Гриффиндор, Кандитой Когтевран и Салазаром Слизерин; Заселение земли шестью главными династиями: Уизли, Пруэтты, Лавгуды, Поттеры, Блэки и Реддлы. Появление города, деревни, а также — строение замка, являющегося главным достоянием Солебрилл. Распад Солебрилл на северную и южную части: на Солебрилл и Ангонитт. Первая Война Солебрилл с Ангонитт. Нападение Ангонитт на Северные территории Солебрилл. Установление запрета на посещение Северных территорий для солебриллцев. Первый король — Великий Реддл I. Солебрилл в XII веке. Война с Ангонитт, в которой нашлись первые упоминания об…» Фред перевернул страницу и увидел, что дальше вся книга была склеена. Нахмурившись, он попробовал открыть её и выругался себе под нос. С треском раскрыв страницы, он понял, что каждое слово было закрашено оранжевой краской. Фред почесал щетину и постучал по бёдрам. Он взял почти догоревшую свечу и, одёрнув край котты, встал с кровати. Настороженно выйдя из комнаты, Фред осмотрелся по сторонам. «Чисто», — решил он и уже смело ступил на холодный пол. Освещая себе путь, Фред направлялся в заброшенную библиотеку, о которой узнал благодаря Карте Мародёров. В свете дня замок был прекрасным, но ночью — когда тишина была гробовой, и услышать даже самый тихий звук было возможно — замок становился волшебным храмом детских грёз. Белая каменная плитка, которая в такт постукивала, когда по ней шли, мерцала в призрачном свете луны. Вензеля, сделанные из редких металлов, украшали потолок и словно светились, когда на них падали отблески языков пламени свечи. В непроглядной ночи можно было услышать каждый звук, вдохнуть свежий ночной воздух, задувающий из настежь открытых окон, и улыбнуться тихому пению девушек, которое раздавалось эхом в замке и доносилось с улицы. Казалось, именно ночью могли сбыться все несбывшиеся мечтания ребёнка, который уже превратился во взрослого мужчину. Фред, дойдя до библиотеки, открыл дверь с пронзительным скрипом, который раздался в полной тишине слишком громко. Оглянувшись по сторонам, он поднял подсвечник на уровень глаз и осторожно ступил на сырую плитку. В нос ударил противный запах плесени и гнили. Он зажал нос рукой и, сглотнув, направился к секции исторических книг. Фред встал напротив стеллажа и осветил корешки книг, чуть нахмурившись, начал перебирать книги, решая, какая ему может быть полезна. За спиной раздался шорох, и кто-то схватил его за плечо. — Это я, Джинни, — прошептала та. Фред спокойно выдохнул и обернулся к ней. — Как ты меня нашла? — так же тихо спросил он. Дверь вновь открылась. Фред схватил Джинни за руку наощупь и прижал поближе к себе. Он задул свечу. — Молчи, Джин. Нас не должны здесь увидеть. По полу раздались шаркающие шаги, низкий грудной смех, женский плач и стук лезвия о лезвие. — Дори, как ты думаешь, Очиститель будет рад новой жертве, которую мы преподнесём ему? Прекрасная девушка, такая сладкая и юная, но грязная, — сказал первый голос с противной усмешкой. — Конечно, Руквуд. Он будет просто счастлив, и мы обязательно станем выше в его глазах, — в унисон ответила Долорес. — Как думаешь, какой мы дадим ей приговор и за что? Может, замешательство в ведьмовских делишках? Или нарушение закона? — Я думаю, Дори, мы дадим ей самую большую боль, а потом убьём. Она нездорова, и её приговор — очищающая пытка. К тому же эта милая девушка видела нас и знает обо всём. Ей не стоит жить и доносить мысли людям. Фред сглотнул. Он никогда не мог подумать, что в замке, где он живёт, могут происходить такие ужасы. Под ложечкой засосало. Его словно парализовало. В библиотеке раздался душераздирающий крик, Джинни вырвалась из крепкой хватки Фреда и бросилась в ту сторону. Он хотел побежать следом, но через несколько мучительно долгих мгновений к нему вернулась Джинни, волоча за собой тело девушки. — Пошли! Быстро! — прошипела Джинни и кивком указала на ноги девушки. — У нас есть несколько секунд, Фред! Быстро! Фред кивнул и взял девушку за ноги. Джинни петляла с ним через множественные стеллажи, помогая пройти к запасному выходу. Выйдя из библиотеки, они остановились на несколько секунд. Теперь Фред увидел белое лицо девушки, окровавленную щёку, на которой был широкий порез, и прикрытые глаза. Чёрные, как смоль, волосы покоились на её плечах. Заметив, что её губы слегка приоткрыты, Фред метнул скорый взгляд на грудь и понял, что она дышит. — Отдышался? Пошли живее ко мне. Тут быстро, — сказала Джинни и взяла девушку за руки. Дойдя до покоев Джинни, Фред спокойно выдохнул. Они быстро зашли в комнату, и Джинни подпёрла дверь стулом. Сердце бешено колотилось, а дыхание участилось. — Она дышит? — спросила Джинни и, не дожидаясь ответа, взяла со стола флягу с какой-то жидкостью. Фред отстранённо кивнул. — Отлично. Выпей, — прошептала Джинни и подошла к девушке. Она помогла ей приподняться на локтях и сделать несколько небольших глотков. — Вот так, молодец. Сможешь говорить? Фред смотрел на эту картину отстранённо, облокотившись о холодную стену. Метнув скорый взгляд на девушку, он заметил, что она села и поджала под себя ноги. Громко сглотнув, девушка начала свой рассказ. Девушка стояла напротив высокого дома и улыбалась: сегодня должны были освободить её брата. Солнце нежно касалось её плеч и словно светило для неё. На пороге дома показалась невысокая женщина в красном платье и с ужасно большим бантом. Она часто моргала и широко улыбалась. Из-за её спины вышел высокий исхудавший парень. Девушка, счастливо вскрикнув, бросилась к нему и, заключив в крепкие объятия, начала горячо целовать его лицо. По щекам девушки потекли слёзы. Вернувшись домой, — он находился недалеко от суда — девушка поставила на стол множество угощений. Она села напротив парня и, подперев лицо рукой, наблюдала за ним. — Пенни, мне сегодня надо отправиться в тюрьму к Беллатрисе Лестрейндж. Там сегодня будет какой-то заговор, Пенни, — заявил парень. Пенни замерла на мгновение и округлила глаза. — Эрни, да ты с ума сошёл! Тебя же поймают! — залепетала она. — Не пущу! — закричала она и загородила дверь, ведущую во двор. — Не смей, Эрни! Эрни чмокнул Пенни в щёку и аккуратно отодвинул её от двери. Пенни начала протестовать и бросаться на спину Эрни, пытаясь остановить его. Тот махнул рукой и взял пенулу, лежавшую на сундуке. Пенни топнула ногой. Она закусила губу и, почесав щёку, побежала следом за Эрни. Она выглянула из-за сгнившей балки и с замиранием сердца начала следить за Долорес Амбридж, Руквудом и Беллатрисой Лестрейндж. Долорес Амбридж стояла так прямо, что могло показаться, что она проглотила кол. Руквуд сидел на коленях и подавал Беллатрисе кинжал. — Конечно… — прошептала Беллатриса и залилась мерзким смехом. — Я сделаю всё, чтобы Господин вернулся к власти. Мерзкие грязные предатели Поттеры убили моего Господина… я должна им отомстить. — Что ты ещё знаешь, Беллатриса? — спросил Руквуд. — Завтра сбежит Блэк, — сказала Беллатриса. — Там ход, за ним придут его предатели крови. Очиститель придёт с великого Ангонитт. А ещё нас подслушивают… Беллатриса залилась пронзительным гавкающим смехом и указала в сторону Пенни пальцем… Джинни поглаживала Пенни по плечу и промывала рану на её щеке. Фред расхаживал из стороны в сторону, снова и снова прокручивая в голове сказанное Пенни. Блэк должен сбежать на рассвете вместе с девушкой, горящей огнём, и Джорджем — его копией. Об этом знают Амбридж, Руквуд и Беллатриса. Ход будет завален, и их поймают. Фред резко остановился на месте. Сердце бешено колотилось. Он почесал подборок и, не обращая внимания на вопросительные взгляды Джинни, бросился прочь из её комнаты. Ища ходы наощупь, Фред дошёл до своих покоев, быстро зажёг свечи и сел на стул. Постукивая ногой, он положил голову в руки и закусил щёку изнутри. Он глянул в окно и заметил, что небо начало светлеть, и над лесом появилась красно-бордовая полоса. Поняв, что Очиститель идёт с Ангонитт, Фред твёрдо решил, что завтра он найдёт Джорджа и поменяется с ним местами хотя бы на неделю. Сейчас это было действительно важно. Для королевства, для него, для всех. Фред внимательно посмотрел на сундук, стоявший в углу комнаты, и подбежал к нему. Упав на колени, он начал переворачивать его содержимое с ног на голову, разбрасывая вещь за вещью. Вздохнув, Фред достал кинжал, украшенный камнями и узором из ирисов. Покрутив его в руке, он положил кинжал за пояс котты и встал. Метнув ещё один быстрый взгляд на окно, Фред повесил на шею верёвку с ключом, положил в карман мешочек с золотом и несколько кусков пергамента. Поправив штаны, он вышел из своих покоев и улыбнулся. На зная ответа Джорджа, не представляя, чем может это закончиться, Фред точно знал одно: он не отступит, как бы его ни тревожили разные догадки. Фред впервые за долгое время чувствовал, что он свободен. И это чувство было прекрасно. Он спустился по лестнице к кухне и, не обращая внимания на слипающиеся глаза, взял с полки буханку ржаного хлеба, большие фляги с чесночным бульоном и пивом и вяленую рыбу, спрятанную в самом дальнем углу кухни. Фред положил все продукты в сумку. В дверях кухни стоял Оливер и стучал по деревянному углу, демонстративно подняв бровь. — Ну, и что это значит? — спросил он. — Блэка будем доставать, вот что, и Беллатрису чокнутую стараться не убить, — усмехнувшись, крикнул Фред и помчался ко входу в подземелья. — Ты со мной, Оли? — Спаси и сохрани, святой основатель Солебрилл, — буркнул Оливер. — Ты ж без меня умрёшь, Фредди! Фред посмотрел в окно и понял, что скоро Сириус получит завтрак, а после — сбежит. Дождавшись запыхавшегося Оливера, он кивнул и снял с шеи связку с ключами. Фред открыл первую дверь и пошёл вниз по винтовой лестнице. Чем ниже они спускались, тем сильнее в нос бил запах гнили и сырости. Солнечных лучей было всё меньше и меньше, как и свежего воздуха. Последние ступени раскрошились на камешки — можно было упасть на спину, если не знать об особенностях лестницы. Оливер с Фредом быстро прошли мимо основных камер и, юркнув в лаз, залезли в дальнюю камеру. Сириус лежал в дальнем углу камеры. Свернувшись калачиком, он отвернулся от стены. На полу стояли глиняный кувшин с грязной водой, что было видно даже из дальнего угла, и нетронутый кусочек чёрствого хлеба, на котором появилась плесень. Сириус стучал пальцами по скамье. Заслышав шум, он повернулся к Фреду и Оливеру и начал кивать головой в сторону Беллатрисы. Фред повернулся к Беллатрисе и сглотнул, увидев, что она стояла напротив решетки и держала кинжал в руке. Её чёрные глаза горели в темноте камеры сумасшедшим блеском. — Хотел сбежать, щенок, — прошипела она и оскалила жёлтые зубы. — Но вот, какая незадача, — прошептала Беллатриса и дотронулась толстым пальцем до губы, — проход оказался завален. Беда-беда, огорчение… Фред оглянулся по сторонам и, поняв, что она не представляет опасности, попытался вспомнить, из какого лаза появилась та девушка. Оливер слегка нахмурился. Он выкрикнул что-то наподобие «Ага» и указал на несколько деревянных палок, чуть присыпанных землёй. Оливер присел на корточки, откинул ладонью землю, и Фред заметил четыре качественных доски. — Туда нельзя без свечи идти, — констатировал Оливер и цокнул языком. — Аарон, Гораций, вас могут заметить, — прошептал Сириус, прислонившись к железным прутьям камеры. — Как тебя освободят, Сириус? — спросил Фред и почесал щетину. — Не знаю. Джордж говорил, что у них есть план, — просто ответил Сириус. Он отвернулся на мгновение от них, приподнял порванную ткань и указал на кусочек пергамента. — Если что-то случится, передайте это Джорджу и Мие, — сказал Сириус. — Верх хода завалили землёй, его нужно открыть. Фред взял доски и откинул их в сторону. Показалась большая дыра, которая, видимо, являлась входом в лаз. Верх действительно был присыпан землёй. Фред схватил одну доску, начал откидывать верхний слой земли. Под землёй раздался сдавленный крик. — Чёрт побери! — крикнул мужской голос, и Фред решил, что это Джордж. — Там есть кто-нибудь?! — громко спросил он. — Здесь проход завален к верхнему лазу! — Это — Фред! Гре-е-еби! — прокричал Фред в яму и смело прыгнул в неё. Она оказалась намного шире, нежели он предполагал заранее. Фред понял, что земля начала проваливаться под его весом. Раскидывая остатки доской, он заметил, что Оливер присоединился к его занятию. Когда Фред смог прочувствовать ногой тонкий слой земли напротив, он начал бить землю чаще и сильнее. — Стой! — сказал Джордж, и Фред почувствовал, что он уже близко. — Вылезай наверх, я сейчас выйду! Фред зацепился за руку Оливера и вылез из ямы. Через несколько секунд показалась рыжая макушка, заваленная землёй и песком, и Джордж, сгорбившись, вылез следом. Он весь был в грязи. На его губах играла ухмылка, а в руках Джордж держал топор. Фред вопросительно поднял бровь. Он быстро подошёл к камере Сириуса и, замахнувшись там, где была самая большая расщелина, ударил по железным прутьям. По тюрьме раздался противный звук, и в разные стороны полетели искры. Джордж перехватил топор и продолжил беспощадно рубить железную палку. Это заняло больше времени, чем Фред думал. Когда железный прут упал на землю с лязгающим звуком, он спокойно выдохнул. Сириус вылез из камеры, и его глаза загорелись счастливым блеском. Фред молча подошёл к Джорджу, убрав руки в карманы. Тот обернулся, улыбнувшись. — Нам… — начал Фред, но был бестактно перебил. — Нужно поменяться, — в унисон Фреду сказал Джордж. — Так. Иди в лес на Сумеречную Долину. Сегодня в полночь поменяемся. Спасибо тебе, Фред, — улыбнувшись, шепнул Джордж и пожал ему руку. Он дождался, когда Сириус спрыгнет в яму, и скрылся следом. Фред грустно улыбнулся и, махнув рукой Оливеру, медленно пошёл прочь из тюрьмы. Он услышал, как кто-то упал на пол, и, склонив голову, спрятал лицо под пенулой. Поднявшись в башню, Фред завалился на кровать и раскинул руки. Он смотрел в одну точку на потолке комнаты и считал, как часто каркают вороны над его окном. Прикрыв глаза, Фред почувствовал, что начал падать в сон. — Солнечный луч светит на небе, Великий Солебрилл блестит лучше всех на свете. Мой маленький мальчик, мой мальчик любимый Мой маленький мальчик будет великим. Мои дети блестят, Мои дети горят, Солебрилл великий их отражает, Я точно знаю: их путь отражением моим будет. Под сенью звёзд, Под тёплой сенью звёзд, Я точною знаю, что — Джинни станет красавицей и будет счастливой самой, Фред покорит все вершины открытий и найдёт своё место в Солебрилл, А Джордж будет самым весёлым и откроет сень великих звёзд… Женщина с рыжими кудрявыми волосами тихо пела, склонившись над девочкой и играя с двумя мальчиками. Её глаза горели материнской теплотой, а голос убаюкивал. Это было волшебно. Это был его потерянный дом. Открыв глаза, Фред почувствовал ломоту во всём теле. Он протёр глаза и спрятал лицо в руках. Голова раскалывалась на кусочки. Он не знал судьбы Джорджа, Сириуса и Мии, он не знал, сколько он проспал, он не знал ничего. Казалось, сейчас он — никто. Всё, что было ему дорого, стало неродным, и единственное желание, обитающее в его сердце, — найти этого чёртова Очистителя и поменяться местами с Джорджем. Он считал это именно тем, что было ему необходимо, именно тем, что ему было нужно. Не хотелось учиться, раздавать приказы слугам, вести себя напыщенно и быть принцем. Фреда раздражало, что в нём не видят его самого — видят лишь картинку, идеальную форму желаемого, но никто и никогда не замечал простого парня, желающего открыть лавку и обзавестись семьёй. Это раздражало до жути. Фред посмотрел в закрытое окно и понял, что время близится к закату. Он тряхнул головой. Фред решил, что стоит узнать обстановку у Бонни и спустил ноги с кровати. Натянув сапоги, он дошёл до двери и встряхнул голову. Вспоминая прошлую ночь, Фред загорался нездоровым азартом большой игры: у него было предчувствие, что скоро случится что-нибудь плохое, и это безумно хотелось предотвратить, защитить маленькую Джинни и отца с Бонни. Фред часто слышал, что Малфои — одни из главных представителей аристократии Солебрилл — ужасно относятся к помощникам, и всегда гордился тем, что у них в замке царит полная идиллия, в которой все равны. Дойдя до кухни, Фред вспомнил, что у него на плече всё ещё висела сумка и лежал топор. Он слишком поздно понял это и решил оставить сумку под дверью кухни. Фред потянулся, хрустнул шеей и зашёл на кухню. Он ошарашенно остановился, увидев Бонни. Она сидела в дальнем углу комнаты и протирала пухлые щёки платком, часто всхлипывая и дрожащими руками потирая раскрасневшийся нос. Её тонкие губы дрожали. — Бонни, что случилось? — спросил Фред, почесав губу. Бонни подняла на него взгляд и откинула салфетку в сторону. — Мой сы-ы-ынишка умер от б-болезни той пр-проклятой! — рыдая, сумбурно пробормотала Бонни и спрятала лицо в руках. — К-как же так, Фред? — прошептала она. — Ох, прости меня, Фред. Я не должна себя так вести с тобой. Ты чего-нибудь хочешь? — дрожащим голосом сказала Бонни и встала, пошатываясь на месте. — Бонни, — начал Фред и замялся, — ты с-сядь. Может, я могу чем-нибудь помочь? — неуверенно поинтересовался он. Неожиданно он вспомнил свой недавний сон и спросил: — Ты не знаешь, есть ли где-нибудь больная или неходячая знахарка, провидица или целительница? — Есть. Около Северной Долины, — медленно сказала Бонни и закусила губу, чтобы не разрыдаться вновь. — Что-то случилось? Зачем тебе она нужна? — Да так. Спасибо тебе, Бонни. Я потом вернусь и обязательно тебе со всем помогу. Отдыхай, Бонни. Фред достал из сундука бутылку бренди и подал её служанке. Она подняла на него заплаканные глаза и благодарно кивнула. Он закусил щёку изнутри, качнулся на месте и, развернувшись, направился во внутренний двор замка. Там вечером всегда останавливались стражи и солдаты, чтобы почистить лошадей, пообщаться между собой и обсудить события прошедшего дня. Будучи маленьким, Фред часто оставался вместе с солдатами и с большим удовольствием кормил лошадей, громко смеясь и улыбаясь. Выйдя во двор, Фред осмотрелся по сторонам и понял, что это один из первых случаев, когда он идёт к солдатам не с поручением, без Оливера и не желая пообщаться с лошадьми. Фред хмыкнул. Он подошёл к одному из солдат и, поприветствовав его, спросил напрямую: — Как добраться до знахарки в Старой Долине? — О, Фредерик, вам туда не стоит соваться. Ваша мать умерла, уезжая от неё. Она тогда беременна была, ребёнок мёртвый родился в лесу, и она погибла. Место, говорят, проклятое, — сказал солдат, расчёсывая гребнем хвост коня. — Робин, мне нужно туда. Скажи, как добраться туда максимально быстро, — и всё. Мне не пять лет, чтобы переживать за меня, — твёрдо произнёс Фред и прямо посмотрел в глаза Робина. — Через лес на север, потом проехать каменный обрыв и повернуть направо. Там будет большая изба. Потом прямо три вязанки хвороста, и вы придёте к знахарке, — быстро объяснил Робин и грозно сверкнул глазами, показывая неодобрение затеи Фреда. — Скорее падёт Солебрилл, чем я буду одобрять ваши вылазки, Фредерик. Вы — принц, а не мальчишка с улицы, и у вас есть обязанности, которыми вы крайне пренебрегаете. Сегодня я вас ещё, Фредерик, выгорожу, но потом вы должны думать головой, а не мягким и круглым местом. — Я возьму лошадь? — спросил Фред и, не дожидаясь ответа, взял жеребца, преданного смотревшего на него. — Спасибо. Прости, Робин, дела королевские. Сам же говорил, я прав? Робин цокнул языком и отвернулся, продолжая расчёсывать гриву лошади. Фред посмотрел на лошадь, которая прижалась поближе к Робину, и улыбнулся: она смотрела на него таким же укоризненным взглядом, и они были до жути похожи. Робин был среднего роста, но мускулистого телосложения. Его серые глаза смотрели прямо в сердце, словно прожигая дыру и заставляя раскаяться во всех грехах. Робин был мудрым и всегда следовал своим принципам. Его лошадь была такой же: принципиальной, мудрой и яркой. Фред погладил жеребца и улыбнулся. Когда жеребец чуть наклонился, он запрыгнул на его спину и, одёрнув ремень сумки, подогнал вперёд. Он чуть помедлил и, после не торопясь, пошёл по щебню. Фред ехал до знахарки и уже тогда точно знал, что он от неё хочет услышать. Фред старался не подгонять жеребца, чтобы тот спокойно шёл и не вымотался к концу дороги. Хоть Фред и редко говорил лирически о природе, он умел подмечать красоту окружающего его мира. Вот и сейчас, проезжая мимо высоких сосен, раскидывающих свои могущественные ветви словно арки, бурных ручьёв, и слыша тихое щебетание птиц, Фред невольно хотел остановиться, чтобы получше увидеть всё. Природа манила, и это было действительно прекрасно. Небо стало темнеть, и вся природа замерла. Яркая звезда показалась на ночном небе. Лёгкая дымка витала над землёй, и, если бы Фред был ребёнком, он бы наверняка испугался, наслушавшись страшилок. Фред выехал на большую поляну и заметил старую хату, закрытую ветвями сосен и чуть провалившуюся левым боком в землю. Фред спрыгнул с коня и, погладив его по боку, направился к хате. Одинокая свеча излучала тепло, стоя на окне и просвечивая через тряпку. Подойдя к хате, Фред постучался и стал ждать. Дверь отворилась, и на пороге появилась старуха, укутанная в плед. — О, вот ты и пришёл… а я-то думала, когда дождусь-то тебя, Фред, — улыбнувшись, сказала она. Старуха почесала бородавку на подбородке, развернулась и пошла в дом. Фред секунду потоптался на месте, а потом смело шагнул следом. В нос ударили многочисленные ароматы трав и выпечки. Он вспомнил, как о старухе отзывался Робин, и удивился: она не производила впечатления сумасшедшей. Пройдя на кухню, старуха указала ему на стул. — Что привело тебя ко мне, Фред? — спросила она и начала разливать чай по кружкам. — Не боись, не отравлен. — Я хочу знать всё об Очистителе, болезни, девушке Мие, а ещё что случилось в Ангонитт, — смело сказал Фред и принюхался к чаю. — А ты смышлён, парень, — расхохотавшись, произнесла старуха. Она разложила на стол травы и загадочно улыбнулась. — Очиститель — человек, который когда-то давно был приспешником опасного Лорда, кой умер лет семнадцать назад. Он мне давно кое-что должен, и когда выполнит свой долг передо мной, то я смогу умереть и отойти к миру тому спокойно, — монотонно говорила старуха. — Болезнь эту я наслала вместе с мошкой одной из стран жарких. Лечение у неё есть, но найти её можно в Ангонитт, — ухмыльнувшись, бросила старуха и продолжила раскладывать травы по столу. — Когда-то давно Солебрилл и Ангонитт были одним целым. Знаешь хоть, парень, что означают эти названия? Солебрилл — солнце светит, а Ангонитт — ночь тёмная горит. Ангонитт отделился, а Запретный лес Солебрилл стал местом разбоя и грабежа. В Ангонитт существует деревня, где можно найти одного мужика, способного помочь излечиться от болезни этой, — сказала старуха. — Мию твою Гермионой зовут. Девушка она хорошая, умная, но ой как может твою судьбу изменить. Может в хорошую сторону, может — в плохую. Думай, Фред, думай. — Старуха замолчала на несколько минут. — Фред, проклятье на твой род наслано. Судьба сама за тобой придёт, но ты можешь вершить её сам: главное думай, Фред, думай. Фред кивнул и так и не притронулся к чаше. — Что ты хочешь взамен? — О, Фред, ты просто с Джорджем поменяйся и судьбу свою верши, стань тем, кем желаешь по-настоящему, тем, кем просит твоё сердце. Тем, кому хочется стать твоему сердцу. Тогда ты будешь счастлив, Фред. Только и только тогда. Следуй за судьбой своей, Фред, и знай: лишь Огненный Каштан, Лунная девушка и Потерянный малец оберегут тебя. Береги себя, Фред. Фред улыбнулся. Эта старуха была довольно милой и говорила она правильные вещи. — Спасибо тебе, — сказал Фред. — Удачи тебе, Фред, — тепло пожелала ему старуха и проводила из дома. Фред вышел из хаты и, подойдя к жеребцу, погладил его. Он вспомнил об их договорённости с Джорджем и, вскочив на коня, начал подгонять его к сумеречной долине. Он нёсся как никогда быстро, надеясь успеть до полуночи. Жеребец тяжело дышал, а Фред продолжал держать темп, подгоняя коня вперёд и вперёд. Когда они добрались до поляны, жеребец повалился на землю и начал судорожно глотать воздух. Из-за большого дерева показалась мужская фигура, и в свете луны блеснули ярко-рыжие волосы. В животе начали летать приятные бабочки. — Меняемся? — спросил Джордж, и Фред смог разглядеть его лицо ближе и лучше. — Меняемся, — подтвердил Фред, пожав руку Джорджу. Сегодня начнётся его новая жизнь. Сегодня он перестанет быть принцем, а станет настоящим Фредом. Сможет расправить крылья свободы и насладиться жизнью вне стен замка. Сегодняшний день станет самым главным в жизни Фреда, и он его никогда не забудет. Скоро Фреда ждут загадки, а судьба будет извилистой. Его ждёт долгая дорога, состоящая из загадок, борьбы за отношения и жизни.
