Жизнь – она, как незнакомец

Несмотря на провальный первый день, Лань Чжань и Вэй Ин в следующие несколько недель установили ритм работы. Они упорно трудились, чтобы понять друг друга и прийти к компромиссам, которые устраивали их обоих. Для Лань Чжаня компромисс означал небольшие переменки между скучными уроками, поскольку Вэй Ин был от природы неусидчивым человеком. Лань Чжань также поставил себе задачу научить Вэй Ина сосредотачиваться. Поскольку тот схватывал все на лету, превращение уроков в игры не только занимало больше времени, но и заставляло маленького Вэя улыбаться с большей уверенностью. Это нравилось Лань Чжаню и он, чтобы Вэй Ин продолжал улыбаться, нанял себе частного репетитора, который помог бы ему развить художественные навыки, ведь Вэй Ин постоянно рисовал. У мальчика вполне может получиться сочетать искусство с совершенствованием, подобно тому, как клан Лань использовал для этой цели музыку. Что касается Вэй Ина, его компромиссы, по-видимому, включали в себя способы адаптировать свой образ жизни к жесткой структуре жизни в Облачных Глубинах. Он старался быстрее просыпаться, медленнее есть и меньше жаловаться. Во время утренней и вечерней медитации он даже не позволял себе заснуть, занимая чем-нибудь свой мозг. – Я просто мысленно повторяю все правила, которые знаю, или думаю, как буду рисовать новых персонажей: штрих за штрихом! Ну, или представляю историю, которую читаю,– признался Вэй Ин Лань Чжаню, когда тот похвалил его за успехи. Технически, методы Вэй Ина игнорировали основную концепцию медитации, которая заключалась в сознательном игнорировании любой формы мышления, но Лань Чжань оставил это при себе. Им обоим стоило избегать наказания за подобные фокусы. Поскольку такой черты, как спокойствие, в Вэй Ине не было, неудивительно, что он преуспел в физической подготовке. Его энергичное рвение проявилось в первый раз, когда он взял в руки клинок и почти мгновенно понял, как его правильно держать, затем и как наносить удары. Мальчик также продемонстрировал свой потенциал в стрельбе из лука, где умение решать головоломки позволило ему попасть в яблочко в первом же раунде. В целом, Вэй Ин учился настолько быстро, что его прогресс был замечен даже дядей, который, казалось, даже впечатлился. – Великий магистр улыбнулся мне, Лань Чжань, – сказал ему Вэй Ин однажды ночью, когда они собирались ложиться спать. – Лгать запрещено, на автомате выпалил маленький Лань.Вэй Ин нахмурился. – Я не лгу. Клянусь своей жизнью, твой дядя улыбнулся и отвернулся сразу же! Думаю, я ему действительно нравлюсь. Было ли это правдой или нет, в груди Лань Чжаня потеплело от мысли о том, что его дядя действительно принял Вэй Ина в свой клан. Конечно, он не был совершенен: громкий, бегал, когда не следовало, устраивал беспорядки, задавал бесконечные вопросы, но он был многообещающим учеником. И… другом Лань Чжаня. Его первым и единственным другом. Вот почему он простил Вэй Ина, когда поймал того за воровством. Лань Чжань случайно раскрыл преступление однажды, когда они были в своей комнате на утренних уроках. Вэй Ин хмурился, глядя на книгу, его губы шевелились, когда он произносил слова себе под нос. Лань Чжань анализировал последний образец письма своего товарища. Он кое-где забыл несколько строк, но символы были более аккуратными, а каждый штрих более четким, чем раньше. Лань Чжань как раз собирался прокомментировать успехи Вэй Ина, когда запах чего-то подпорченного врезался ему в ноздри. Он принюхался, запах стал сильнее и, казалось, исходил от комнаты Вэй Ина. Наморщив лоб, Лань Чжань подполз к кровати своего друга, чтобы разобраться, в чём дело. Чем ближе он подходил, тем сильнее был запах, а морщинки со лба переползали на нос. – Что ты делаешь? – поинтересовался Вэй Ин. Лань Чжань не ответил. Запах точно исходил из-под кровати, и когда мальчик вгляделся в пыльную тьму, то заметил матерчатый мешок, упиханный в дальний угол между ножкой кровати и стеной. – Куда ты смотришь? – Что это? – потребовал ответа Лань Чжань. Выражение лица Вэй Ин было смущенным, пока он не наклонился, чтобы понять, что имел в виду Лань Чжань. Затем он глубоко вздохнул, его лицо побледнело. – Гм. Я… – он старался не встречаться взглядом с Лань Чжанем. – Вэй Ин, – тот зажмурился. – Пожалуйста, не злись, – желудок Лань Чжаня вздрогнул от внезапной тревоги. Его пальцы дернулись. Вэй Ин открыл глаза, его тело поникло от стыда, – Я забыл, что это было там, но... в первую неделю или около того я... я утаскивал еду из столовой, – он сглотнул, – я знаю, что воровать запрещено, но на самом деле я не воровал! Я просто брал булочки, которые мы получали во время еды. – Но зачем? – И как Лань Чжань не заметил? С другой стороны, Вэй Ин был хитрым – ему приходилось выживать на улице. – Я запасал это. На случай, если твой дядя бы выгнал меня. Но я перестал! – Добавил он высоким голосом, – Я перестал утаскивать еду, потому что понял, что мне это не нужно. Прости. Я был глуп. Пожалуйста, не говори! – Его нижняя губа дрогнула, и он выглядел так, будто вот-вот заплачет. Лань Чжань решил, что лучший вариант действий – утаивание информации от старших, что было абсолютно неправильным, особенно когда дело касалось нарушения правил. Но... неужели Вэй Ин действительно виноват? Он был напуган, и его инстинкты подсказывали ему сохранить запас еды на случай, если ему придется обходиться без нее. Это разбило сердце Лань Чжаню. – Я не скажу, – произнес он. – Не скажешь? – лицо мальчика расплылось в улыбке, и он бросился на Лань Чжаня, заключая его в яростные объятия. Тот сначала застыл, затем всё же ответил взаимностью. Это был Вэй Ин, его друг. Он был в безопасности. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Бормотал маленький Вэй, – Я пойду и закопаю всё в лесу как только будет свободное время. Извини, что в комнате воняло. Кризис был предотвращен и Вэй Ин вернулся к учебе. Лань Чжань не сдвинулся со своего места на полу возле кровати друга. Он понял, что ему не хватает тепла прикосновений Вэй Ина. Это было странное желание, ведь он никогда не любил, чтобы к нему прикасались люди, но с тех пор, как в ту ночь Вэй Ин полежал на руках у него на кровати, Лань Чжань полюбил это чувство. Вэй Ин, казалось, понял это и начал похлопывать Лань Чжаня по плечу, подталкивать его локтем или хватать за запястье, призывая куда-нибудь идти. А потом были ночи, наполненные кошмарами. Стало обычным явлением залезать в постель к товарищу после кошмара и обнимать друг друга, пока они оба не заснут. Иногда Вэй Ину снились собаки, преследующие его, люди, причиняющие ему боль, замерзшие и голодные. Иногда Лань Чжаню снилось, будто он заперт в коробке, которую никто не удосужился проверить, и он оставался в ней задыхаться от одиночества. В других случаях Лань Чжань видел себя крошечным, в то время как его сверстники-лани возвышались над ним, смеясь над его неспособностью говорить, высмеивая его знание всего на свете или его странности. Поэтому у него и не было друзей до Вэй Ина. Однажды ночью, через несколько месяцев после прибытия Вэй Ина в Облачные Глубины, Лань Чжань увидел во сне свою мать и проснулся, задыхаясь. Его подушка была мокрой от слез, а тело дрожало. Его мать. Как он мог ее забыть? Лань Чжань не был дураком. Он знал, что она ушла. Он знал, что она не вернется, но не мог удержаться от надежды, что двери Цзинши откроются еще раз, в последний раз. Он просто хотел попрощаться. Вместо этого он заключил сделку с дядей и заменил воспоминания о матери присутствием Вэй Ина. Он был так отвлечен, что почти не думал о ней с тех пор, как перестал посещать Цзинши. Вина давила на его грудь, заставляя беспомощно хныкать. – Лань Чжань? –Мягкие шаги послышались на полу. Вэй Ин обошел друга кругом. Лань Чжань трясся и плакал, – Ну что ты? Все хорошо, все в порядке, – нежные руки мальчика погладили Лань Чжаня по волосам, но от этого тот зарыдал еще сильнее, ведь обычно так делала его мама. Внезапно он понял,как сильно по ней скучал, что казалось, будто корни окружают его тело, сжимая его, высасывая силу из его конечностей и наполняя его глубокой, сильной болью. Он был уверен, что зачахнет и умрет от этой агонии. Но он не умер. Некоторое время спустя это чувство прошло. Измученный, но неспособный снова заснуть, он так и лежал в объятиях друга. К тому времени хватка Вэй Ина ослабла, и его рот был приоткрыт в тихом храпе рядом с Лань Чжанем. Тот аккуратно сел и осторожно отделился от мальчика. Он хотел перелезть через него и слезть с кровати, но Вэй Ин проснулся, вздрогнув. – Лань Чжань? Ты куда? – голос Лань Чжаня застрял в горле. Он не мог говорить, – Я думал, выходить на улицу ночью – это против правил, –Лань Чжань всхлипнул и схватил свои туфли и верхнюю одежду, чтобы защитить себя от холода, – Я пойду с тобой! – Вэй Ин вскочил с кровати Лань Чжаня и бросился собирать свою одежду. У Лань Чжаня не было сил протестовать, и, как только они оделись, они выскользнули из комнаты. Под светом луны их дыхание было явственно видно в осенней ночи.Мальчики мчались сквозь тени, избегая ночного дозора. Лань Чжань повел их окольным путём через Облачные Глубины, и он был благодарен Вэй Ину, что не стал сомневаться в его пункте назначения, а быстро и бесшумно последовал за ним. Было темно, когда они вышли на уединенную тропу, ведущую к Цзинши. Здесь не горели факелы, потому что здесь не было никого. Лань Чжань пробирался сквозь гнетущую мертвую тишину, пока не вырисовывалась деревянная конструкция. Затем он упал на колени перед крыльцом, и Вэй Ин упал рядом с ним. Прошло несколько долгих минут. В душу закрался холод. Лань Чжань вздрогнул, но он всё ещё не мог пошевелиться. – Мне всегда было интересно, что это за место, –нарушил тишину Вэй Ин. Лань Чжань повернулся к нему, и его голос резко оборвался. – Ты бывал здесь раньше? –Конечно. Я изучил уже каждый уголок Облачных Глубин. Но я никого здесь не видел. Почему? – Моя мать жила здесь, – вздрогнул маленький Лань. Его руки согнулись, и он бы засунул их в рукава, сожалея о том, что у него нет рукавиц, но Вэй Ин повернулся, чтобы схватить их. Его пальцы были такими же холодными, как и пальцы Лань Чжаня, но его прикосновение успокаивало, не давая рукам заплясать в приступе дрожи. – Мне очень жаль, – сказал Вэй Ин, похоже, понимая. Лань Чжань кивнул. Что еще можно было сказать? Они остались на некоторое время, преклонив колени в ночи. Лань Чжань подумал, каково было бы мнение его матери о Вэй Ине. Наверное, он бы ей понравился. Лань Чжань мог представить, как эти двое смеются, принося радость и хоть какие-то звуки Цзинши. Она была бы так счастлива, что у Лань Чжаня появился друг, настоящий друг. Он видел, как она улыбается, и эта мысль согрела его. Когда стук зубов Вэй Ина стал слишком громким, чтобы его можно было игнорировать, Лань Чжань, наконец, вскочил на ноги и потянул товарища за собой. Когда они вернулись в свою комнату и разделись до своих спальных халатов, Вэй Ин, казалось, уловил вопрос Лань Чжаня, прежде чем ему пришлось его задать. В молчаливом согласии он присоединился к Лань Чжаню на его кровати, и они прижались друг к другу, чтобы согреться, прежде чем заснуть.