Жизнь – она, как незнакомец

Лань Чжань зажмурил глаза и сосредоточился на духовной энергии, циркулирующей от макушки до кончиков пальцев. Мышцы его дрожали, кровь приливала к щекам, но он продолжил стоять на руках, даже когда пряди волос стали щекотать лицо. Рядом у стены таким же образом тренировался Лань Хуань. Из-за сильного снегопада учителя приняли решение отменить дневные занятия и предложили ученикам заниматься совершенствованием самостоятельно. Стойка на руках была предложена Лань Хуанем. У Лань Чжаня не было проблем с этим занятием, а вот Вэй Ин только и делал, что жаловался. Конечно, Вэй Ин все еще отставал в развитии золотого ядра, поэтому стойки на руках оказались для него проблемой. После десяти попыток использовать духовную энергию для баланса, как это делали братья Лань, Вэй Ин растянулся на полу, надувшись. Даже не глядя, Лань Чжань мог представить его недовольное выражение лица с надутыми губёшками. И действительно, через несколько мгновений Вэй Ин заскулил: – Лань Чжа-а-ань. Вы двое можете стоять на руках вечно, и за этим так скучно наблюдать. Разве мы не можем заняться чем-то другим? – Какие у тебя предложения? – спросил Лань Хуань совершенно ровным голосом, несмотря на то, что всё ещё оставался в стойке на руках. Хвастаться было против правил, но он мог оставаться в вертикальном положении, балансируя только на одной руке. – Можно пойти на улицу. Снег прекратился. – Мы должны заниматься самосовершенствованием, – сказал Лань Чжань. – Да, но мы не можем делать это снаружи? – Кажется, у меня есть идея, – задумчиво произнес Лань Хуань. Лань Чжань открыл глаза, чтобы взглянуть, как брат грациозно выходит из стойки на руках. Лань Хуань отряхнул руки и выглянул в окно. – Почему бы нам не воспользоваться нашей духовной энергией, чтобы парить над снегом? Там слишком глубоко, мы не сможем пройти пешком. – Правда? – оживился Вэй Ин. – Да, но мы не можем уйти слишком далеко. Мы уже израсходовали немного энергии сегодня, и я не хочу, чтобы мы так устали, что не смогли вернуться. Лань Чжань наклонился вперед, ноги коснулись пола, и он встал. Кровь отхлынула от головы и вновь заполнила его тело, вызывая легкое головокружение. Он вздрогнул, когда Вэй Ин схватил его за руки и замахал ими взад-вперед. – Что скажешь, Лань Чжань? Пойдём? Пожалуйста-пожалуйста! – Он захлопал ресницами. Лань Чжань усмехнулся, приключение обещало быть довольно... веселым. Кроме того, руки слушались его весь прошедший день, что было приятной переменой. Он кивнул. – Ура! – подпрыгнул Вэй Ин. Его легкомысленное настроение повлияло на Лань Чжаня. Его губы изогнулись в легкой улыбке. Лань Хуань тоже улыбался. – Ладно. Собирайтесь, и пойдем. Надев подобающую зимнюю одежду: толстые халаты, шапки, шарфы, варежки, носки и прочную обувь – они вышли на улицу. Лань Хуань тут же поднялся и завис над высокими сугробами. Лань Чжань с легкостью повторил за ним и оглянулся на Вэй Ина, чье лицо было сморщено от сосредоточенности. Прерывистыми движениями он приподнялся над землёй, набрал достаточную высоту, и на его лице начала вырисовываться широкая ухмылка, изо рта вырвалось облачко пара. – Вперед! Втроем они пролетели над чистым покрывалом сияющей белизны, быстро оставив за собой темные и безмолвные Облачные Глубины. Они взбирались на вершины нетронутых холмов, мчались вокруг деревьев с обвисшими ветвями и вдоль неравномерно замерзшей реки. Солнечный свет искрился на снегу, и, когда большинство звуков стихло и животные спрятались по своим норкам, восторженный крик Вэй Ина эхом разнесся по зыбкому пустынному пространству. Вскоре к нему присоединился смех Лань Хуаня, и даже Лань Чжань ухмыльнулся. Холод бодряще растекался по его телу и, в сочетании с теплой духовной энергией, дарил чувство, будто он может летать вечно. На обратном пути к Облачным Глубинам ребята сделали передышку. Вэй Ин плюхнулся на снег: его веса было недостаточно, чтобы утонуть. Он шумно пытался отдышаться, лицо его раскраснелось, но глаза блестели. – Это было потрясающе! Лань Чжань согласился, когда они с братом приземлились по обе стороны от Вэй Ина, тяжело дыша. – Лучший день в жизни! – Воскликнул Вэй Ин. Он вскинул руки и ноги и стал размахивать ими взад-вперед, раскидывая снег вокруг себя, и хихикать, – Представьте, если бы кто-нибудь из учителей увидел нас здесь – или даже ваш дядя! Никто из них не сможет наказать нас, потому что мы практикуем свое совершенствование, как положено, – последняя фраза была произнесена дурацким низким голосом, очень близким к естественной речи Лань Цижэня. – Издеваться над другими запрещено, – машинально выпалил Лань Чжань, а затем сник в ужасе от того, что разрушил радость от этого дня своим занудством. Наступила тишина, и он опустил голову. Внезапно что-то твердое, мягкое, влажное и очень холодное ударило его в лицо. Отплевываясь, он стряхнул с себя остатки снежка и уставился на Вэй Ина, который схватился за живот в приступе смеха. Даже Лань Хуань, казалось, боролся с улыбкой. Лань Чжань сощурился, а затем слепил свой собственный снежок и швырнул его в Вэй Ина, который в приступе ликования не заметил угрозу вовремя. Снежок попал ему прямо в живот, и он издал короткое "уф". Это было только начало. Лань Чжань никогда раньше не играл в снежки: он видел, как другие ученики играли в выходные дни, но сам никогда не присоединялся к ним. Честно говоря, он не понимал, как такое занятие может быть интересным. Но теперь он понял, каково это, когда он преследовал Вэй Ина со снежком в руке, а ноги тонули в снегу. Его разум кричал о правилах, которые они нарушали, но он велел ему замолчать – в конце концов, технически сейчас они не были в Облачных Глубинах. Кроме того, разве игра в снежки не может считаться учебным упражнением? Способом изучить стратегию и подготовиться к будущим сражениям? Лань Хуань вскочил сразу же, как заметил Лань Чжаня осыпавшего снегом спину Вэй Ина, и забросал их обоих снежками так безупречно, что у мальчишек не было другого выбора, кроме как объединиться против него. Снежная битва вела их вверх по гребню, возвышающемуся над Облачными Глубинами, и, когда Лань Хуань завопил, получив снежком Вэй Ина по лицу, до них донесся сердитый мужской голос. – Что там происходит? Все трое замерли. Невзрачный деревянный домишко стоял на другой стороне хребта, из отверстия в крыше вился дым. Он напомнил бы любое здание Облачных Глубин, если бы не человек, который стоял на крыльце в длинной белой мантии и смотрел на них снизу вверх. У Лань Чжаня возникло ощущение, будто он знал этого человека, хотя он и не понял, почему. Лань Хуань ахнул, его глаза расширились. – Извините, Глава Клана. Он сложил руки и низко поклонился. – Это кто? – прошептал Вэй Ин. Лань Чжань сглотнул. – Мой отец. – Что? Но я думал?.. – Иди сюда немедленно, – рявкнул мужчина. Они повиновались. Отец Лань Чжаня, Цинхэн-Цзюнь, покосился на них, когда они остановились в нескольких шагах от крыльца. Удивление промелькнуло на его лице, но тут же сменилось хмурым взглядом. Он был бледным и худым, его голос был хриплым. – Что это за крики и беготня? Вряд ли это поведение, подобающее Лану, не говоря уже о наследнике клана Лань. Он узнал своих сыновей. Вероятно, по их отчетливым лентам на лбу. Лань Чжань с братом не навещали своего отца более пяти лет. Никто из них не говорил. По мере того, как затягивалась тишина, Лань Чжань чувствовал, как усталость сковывает его конечности, и осознал, что промок до нитки. Холод просочился внутрь, и, поскольку запасы его духовной энергии уменьшились, он знал, что скоро начнет дрожать. Рядом с ним стучали зубы Вэй Ина. Цинхэн-Цзюнь развернулся на каблуках. – Заходите. Обсохните, пока не замерзли до смерти. Глупые дети, – С этими словами он открыл дверь и исчез внутри. Все трое обменялись тревожными взглядами. Лань Чжань посмотрел на своего брата и понял, что они оба думают о том, что их отец настаивает на строгом уединении. Разве они не нарушили правила, увидев его? С другой стороны, он был главой клана и их отцом. Могли ли они отказать ему? Стряхнув обувь, чтобы не скользить по снегу, они последовали за Цинхэн-Цзюнем в дом. Мгновенно их окутало тепло, когда они оказались в одной большой комнате с постельными принадлежностями с одной стороны, письменным столом и вещами с другой, а в центре пола была широкая дыра для костра. Тлеющие угли блестели под прорезями металлической решетки, и Лань Чжань недоумевал, как такой маленький огонь может производить такой удушающий уровень тепла. Возможно, это была работа совершенствования его отца. Цинхэн-Цзюнь велел им снять намокшую верхнюю одежду и, повесив мокрые вещи на сушилку, велел им взять чайник и чашки, а затем разложить подушки вокруг костра. Пока вода кипела, Лань Чжань и остальные преклонили колени в ожидании. Единственными звуками были шаркающие шаги Цинхэн-Цзюня по матовому полу и время от времени вылетающие искры. Гнетущая атмосфера давила так сильно, что даже Вэй Ин не ерзал на своем месте. Лань Чжань украдкой взглянул на своего отца, когда мужчина уселся напротив них, двигаясь так, как будто был отягощен тяжелым бременем. Он выглядел каким-то древним. Не обязательно сморщенный, но изможденный, с бледной кожей и такой густой аурой печали. Лань Чжань удивился, что над ним не нависло ни облачка. Тем не менее, Цинхэн-Цзюнь оценил их острым взглядом. – Ты вырос, – сказал он наконец. – И из ежемесячных отчетов я слышал, что вы хорошо продвигаетесь в учебе и совершенствовании. Никто из них не ответил. Лань Чжань не знал этого человека, поэтому его одобрение не имело значения. – Даже ты, Вэй Ин, – продолжил Цинхэн-Цзюнь. Вэй Ин подскочил. – Ой. Эм. Спасибо, сэр… Чайник засвистел, и, хотя Лань Хуань вскочил, чтобы налить чай, отец отмахнулся от него и сделал это сам. Вскоре все они взяли в руки дымящиеся чашки. Лань Чжань не мог отрицать, что после их снежных подвигов тепло чувствовалось приятным, укрепляющим. Цинхэн-Цзюнь сделал большой глоток, затем вздохнул, его лицо внезапно скривилось от горя. – Прости... За твою маму. Лань Чжань напрягся. Он почувствовал на себе взгляд Вэй Ина и постарался успокоить свое прерывистое дыхание. Его пальцы дернулись. – Вы оба похожи на нее, но по-разному. Голос его отца умолк, он словно потерялся в памяти. Лань Чжань сосредоточился на лице Цинхэн-Цзюня вместо того, чтобы думать о своей матери – это было менее болезненно, хотя все же трудно представить, что этот человек был его отцом, тем, кто произвел его на свет. Тем не менее, он смог заметить черты своих брата и дяди на носу и подбородке Цинхэн-Цзюня и, возможно, даже свои собственные глаза. Лань Чжань допил чай. Цинхэн-Цзюнь оставался погруженным в свои мысли и неподвижным. Через несколько минут Вэй Ин заерзал и наклонился к Лань Чжаню. – Мы можем идти? – Его голос был тихим. Лань Хуань покачал головой. – Еще нет. Это было бы невежливо. Время тянулось долгими мучительными минутами. Вэй Ин становился все более беспокойным, не в силах усидеть на месте, но сохраняя молчание. Лань Чжань осушил свою чашку к тому времени, когда Цинхэн-Цзюнь моргнул, удивившись их появлению. – Мои извинения, – сказал он хрипло. Он поднял чайник, молча предлагая еще чая. Лань Хуан положил руку на свою чашку, прежде чем Цинхэн-Цзюнь успел наполнить ее. – Спасибо, но, боюсь, мы вынуждены отказаться. – Лань Чжань поразился спокойствию тона своего брата. – Нам нужно вернуться до дневной медитации, – Лань Хуан склонил голову. – Мы благодарны за ваше гостеприимство. Лань Чжань и Вэй Ин подчеркнули слова Лань Хуаня своими кивками. Цинхэн-Цзюнь кивнул в ответ. Все трое встали, чтобы забрать свою одежду, теперь уже почти сухую. Они бросились переодеваться, и Цинхэн-Цзюнь все это время смотрел на них раздражающим взглядом. Затем, когда они оказались перед дверью, он остановил их. – Никому не говорите об этом визите, – Его голос снова стал резким, и они, как один, склонили головы в согласии. Как только мальчики отошли достаточно далеко от хижины, Лань Чжань сделал огромный глоток воздуха, его легкие, наконец, смогли расшириться. – Ты не говорил мне, что твой отец еще жив, – сказал Вэй Ин, когда они спускались по гребню к Облачным Глубинам. Лань Чжань не знал, что сказать. – Он в уединении, – сказал Лань Хуань. – Он ушел еще до нашего рождения. Вэй Ин нахмурился. – Почему? Лань Хуан колебался. – Точно не знаю, но это как-то связано с нашей матерью. – Ой. Лань Чжань был благодарен Вэй Ину за то, что он оставил эту тему. В ту ночь, когда Лань Чжань лежал в постели, он не мог выкинуть из головы лицо отца. Цинхэн-Цзюнь, глава клана, который выглядел так, будто из него высосали последнюю каплю жизни. Что случилось, и увидит ли он когда-нибудь снова своего отца? Маловероятно, и он планировал избегать его дома в будущем. Громкий зевок со стороны Вэй Ина прервал его размышления. – Сегодня было так весело, – сказал Вэй Ин. – Немного странно, но в основном весело. Мы должны снова так попрактиковать наше совершенствование! – Он еще раз зевнул, – Даже если это заставит меня валиться с ног от усталости. Через несколько мгновений раздался храп. Слова Вэй Ина напомнили Лань Чжаню о его собственном истощении, о глубокой усталости от израсходования значительной части его запаса духовной энергии. Он закрыл глаза и прокрутил в уме их игру в снежки. Улыбка тронула его губы, и он позволил всем мыслям об отце уплыть далеко-далеко.