Жизнь – она, как незнакомец

В Облачных Глубинах ревность была запрещена. Это одно из первых и самых простых правил для запоминания. Однако, следовать ему оказалось сложнее, чем предполагал Лань Чжань. До появления Вэй Ина ему некого было ревновать, но теперь эмоции извивались в животе, словно змея, пытающаяся вырваться на свободу. Пришла весна, а вместе с ней и более теплая погода, которая всё чаще выманивала учеников Облачных Глубин на улицу. Вэй Ин проводил как можно больше времени на природе, что по своей сути не было проблемой, за исключением того, что он исчезал, до того, как Лань Чжань мог предложить вместе выпить чаю, заняться искусством или чтением. Конечно, учитывая количество энергии Вэй Ина, неудивительно, что пребывание взаперти всю зиму истощило его способность заниматься тихими домашними делами. Но проблема заключалась в том, что всякий раз, когда он отклонял приглашение Лань Чжаня, Вэй Ин смеялся и играл с другими учениками. Другими друзьями. Лань Чжань не был настолько эгоистичен, чтобы ожидать, что Вэй Ин всегда будет рядом с ним, но ему было больно видеть, как он так весело проводит время с кем-то другим. Лань Чжань понимал, что по сравнению с живой личностью Вэй Ина, он был скучным и странным; он отталкивал людей, а Вэй Ин привлекал их. Было вполне естественно, что другие ученики стекались к Вэй Ину для игр и приключений. Даже бывали мелкие розыгрыши, что показывало, насколько Вэй Ину стало комфортно в Облачных Глубинах после обещания Лань Цижэня. Лань Чжаню не было грустно от того, что Вэй Ин с удовольствием ладил с другими учениками. Он лишь хотел играть куда большую роль в радостных моментах жизни Вэй Ина, несмотря на редкие мысли Лань Чжаня о том, что друг бы с радостью избавился от него. Они по-прежнему жили в одной комнате, и Вэй Ин по-прежнему утверждал, что Лань Чжань был его лучшим другом, но, возможно, это просто добрая шутка. Эта мысли бросали Лань Чжаня в дрожь, так что он держал их при себе. Однажды утром, в первый из пяти дней отдыха, Лань Чжань проснулся от гонга, чувствуя себя далеко не отдохнувшим. Ему не снились кошмары, но он спал беспокойно, не в силах устроиться поудобнее. Несмотря на иссякающую энергию, он готовился к предстоящему дню, томясь он ожидания занятий музыкой с Вэй Ином, экспериментировавшего с ди-цзы. Брат Лань Чжаня присоединился бы к ним, но они с дядей отправились а Нечистую Юдоль по делу Главы Клана. Лань Чжань знал, что его брат не упустит возможности навестить своего дорогого друга Не Минцзюэ. Лань Хуань был безумно взволнован, ожидая встречи, и Лань Чжань надеялся, что они хорошо проведут время вместе. Утренняя медитация Лань Чжаня прошла как обычно, но завтрак оказался для него проблемой. Желудок скрутило в беспокойстве, так что он смог сделать только несколько укусов. Тем не менее, он сохранял позитивный настрой, представляя, какие музыкальные произведения он мог бы показать Вэй Ину. Поскольку Вэй Ин продвигался в учебе быстрее, чем ожидалось, вскоре преподавательских способностей Лань Чжаня стало не хватать. Лань Чжань скучал по тихим моментам, которые они проводили только вдвоем в своей комнате, склонив головы над книгами или письмом. Теперь Вэй Ина обучали взрослые или старшие воспитанники Облачных Глубин. Прожив среди Ланей почти год, он уже полностью изучил их правила. В конце концов, ему приходилось переписывать их по крайней мере пятьдесят раз за различные нарушения, включая вышеупомянутые розыгрыши. Однако, Лань Чжань знал, что Вэй Ину сошло с рук больше, чем кто-либо думал. К примеру, сегодня он увидел, как Вэй Ин мчится через центр Облачных Глубин после завтрака. Он мчался на полной скорости, пока не заметил группу старейшин, выходящих из-за угла, и только тогда сбавил скорость. — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань прежде, чем Вэй Ин успел скрыться из виду. Вэй Ин изменил курс, чтобы приблизиться к Лань Чжаню, тяжело дыша. Распущенные пряди волос падали на его лицо, а щеки раскраснелись. — Привет, Лань Чжань. — Не хочешь попрактиковаться с ди-цзы сегодня? — Лань Чжань решил не спрашивать, почему он бежал, — Мы могли бы попробовать сыграть дуэтом. — Ой, — лицо Вэй Ина скривилось, — звучит весело, но, может быть, в другой раз? Я вроде как пообещал Лань Синю, что мы построим форт в лесу. Может ты лучше пойдешь с нами? Лань Чжань вырос вместе с Лань Синем. Они учились в одном классе еще до того, как Лань Чжань повзрослел. Относился он к мальчику нейтрально: Лань Синь следовал правилам во время занятий, но часто можно было увидеть, как он пренебрегал ими во время перерывов. Как и Вэй Ин, Лань Синь, казалось, обладал бесконечным источником энергии, которая могла бы вырваться из него, стоило ее перестать сдерживать. Поэтому им стоило подружиться с Вэй Ином. Но живот Лань Чжаня кольнуло, когда он вспомнил, как Лань Синь избегал его. Возможно, он обиделся, что Лань Чжань покинул их класс. Однако, более вероятно, что он затаил обиду из-за того, что Лань Чжань несколько раз доносил на него за нарушение правил — обида, которая сама по себе противоречила правилам. Несмотря на это, всякий раз, когда они вступали в тесный контакт, Лань Синь отказывался смотреть на Лань Чжаня или демонстративно разворачивался на каблуках, чтобы пойти в противоположном направлении. Он определенно не хотел бы, чтобы Лань Чжань присоединился к ним с Вэй Ином. — Нет, иди без меня, — сказал Лань Чжань. Слова казались кислыми на вкус. — Ты уверен? — Вэй Ин переминался с ноги на ногу, — У нас уже есть огромная куча палок. Это будет потрясающий форт! — Когда Лань Чжань не ответил, Вэй Ин со вздохом добавил, — Ладно, хорошой тебе практики! Я вернусь к ужину. — А что насчет обеда? — Мы с Лань Синем собираемся на рыбалку! Он сказал, что раньше ловил рыбу, и отец показал ему, как ее готовить на костре. Мы хотим попробовать. Посмотрим, сможем ли мы жить в лесу самостоятельно. Лань Чжань проглотил свое разочарование, сохраняя бесстрастное выражение лица, пока его мысли были сосредоточены на горьком факте, что он не увидит Вэй Ина весь день. На самом деле, без брата и подарка дяди он был бы совершенно один. Эта мысль никогда не беспокоила его раньше, но теперь она раздражала. — Не испачкайся, — наконец сказал Лань Чжань. Вэй Ин стал уже лучше содержать свою белую мантию в чистоте, но он не всегда был осторожен. — Постараюсь. — Вэй Ин! — раздался голос. Вдали Лань Синь помахал Вэй Ину, — Ты идешь? — Вэй Ин помахал в ответ. — Иду! — Он ослепил Лань Чжаня еще одной улыбкой, и бросился вдогонку за Лань Синем. Лань Чжань не стал повторять, что в Облачных Глубинах нельзя бегать. Его грудь сжалась, когда они ушли, улыбаясь и болтая. Он твердо напомнил себе, что у Вэй Ина могут быть другие друзья. Он заслуживал других друзей, особенно веселых и нескучных. И жалеть себя тоже запрещалось, Лань Чжань не мог отделаться от мысли, что это лишь вопрос времени, когда Вэй Ин полностью покинет его. Внезапно разозлившись на себя, Лань Чжань направился к тренировочным полям, а не к комнате для занятий. Ему нужны были физические нагрузки, чтобы выбить из головы эти жалкие мысли. Он знал, что Вэй Ин не бросит его после всего, через что они прошли вместе. Он знал это, но его сердце предательски сжалось от несогласия. На пустом тренировочном поле Лань Чжань схватил деревянный тренировочный меч и начал серию упражнений, постепенно ускоряясь, пока его разум не освободился от всех забот, кроме мыслей о том, как переходить в каждую стойку. Он активировал свое золотое ядро ​​и позволил струйке энергии усилить свои движения, а затем расширил струйку в поток. Его зрение затуманилось, когда он стал кружиться по полю, нанося свои удары и парируя удары невидимых врагов, все время поднимая пыль. Лань Чжань остановился только тогда, когда звон гонга оповестил об обеде. К тому времени его мускулы дрожали, живот сводило судорогой, и каждый вдох отдавался скрежетом в легких. Пот выступил у основания позвоночника, а кожа была такой скользкой, что одежда прилипала к телу. Кисти ныли. Он неуверенно собрался и положил меч на место. Тренировка сделала свое дело, очистив его голову, но теперь все его тело болело. Он поплелся обратно в общежитие, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Когда он добрался до своей комнаты, его охватила усталость, смешанная с головокружением. Он пообещал себе прилечь всего на минуту, но в итоге заснул на своей кровати и проснулся от встревоженного голоса Вэй Ина. — Лань Чжань? Ты в порядке? Ты пропустил ужин. Лань Чжань резко выпрямился, задыхаясь, а затем съёжился, от резкой головной боли. В окнах было темно, и он схватился за виски, ругая себя за то, что толкнул свое тело так сильно, что проспал всю трапезу. На самом деле, два приема пищи, так как он пропустил и обед. Правила были немного смягчены в выходные дни, так что у него бы не было проблем, но всё же Лань Чжань был рад, что его дяди сегодня не было, иначе тот точно бы устроил ему лекцию о том, как правильно заботиться о себе. Вэй Ин завис рядом с ним, нахмурив брови. — Ты должен был сказать мне, что плохо себя чувствуешь. Вспышка злобной ревности пронзила Лань Чжаня. Как он мог рассказать что-нибудь Вэй Ину, пока тот был со своим новым лучшим другом Лань Синем? — Я устал от практики совершенствования, — слова Лань Чжаня были короткими, отрывистыми. Он подавил дрожь от боли в голове. — Разве ты не собирался играть на гуцинь? — Я передумал, — раздался урчащий звук, и Лань Чжань прижал руку к животу. Выражение лица Вэй Ина сменилось с беспокойства на веселье. — Так и знал, что ты проголодаешься, — он сунул руку в рукав, заговорщицки улыбаясь, и достал шарик, который оказался небольшой кучкой риса, завернутой в лист. — Вот, — Вэй Ин сунул еду в руки Лань Чжаню. — Я знаю, что воровать запрещено, но ты никогда не пропускаешь ужин. — Он прищурился. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Если бы Вэй Ин был поблизости, он бы понял, что Лань Чжань пропустил и обед. Но, видимо, Вэй Ин не сильно волновался, ведь игра с Лань Синем была гораздо важнее. И не то чтобы Лань Чжань нуждался в том, чтобы кто-то присматривал за ним. Ему было восемь лет, около девяти. Он может позаботиться о себе сам. Лань Чжань вернул еду Вэй Ину. — Я собираюсь принять ванну, — ему определенно это бы не помешало, тело было горячим и липким. Вэй Ин уставился на него. — Ты не голоден? Давай, тебе стоит сначала поесть. — Я сказал, что собираюсь принять ванну. — Лань Чжань повел плечами, съёжившись. Он пожалел, что не сделал растяжку перед тренировкой, так как явно перенапрягся. Вэй Ин, должно быть, заметил, как он вздрогнул. — Тебе нужна помощь? Лань Чжань бросил на него свирепый взгляд. Он не был инвалидом! В доказательство себе, он встал и собрал необходимое для купания. Что с того, что его первые шаги были шаткими, и он почувствовал головокружение? Он был в порядке. И почему это вообще имело значение для Вэй Ина? У него были другие друзья, о которых нужно было беспокоиться, не так ли? — Ты уверен, что не хочешь есть? — спросил Вэй Ин. Он баюкал рисовый шарик в ладонях. На мгновение Лань Чжань почувствовал укол вины за то, что был таким грубым. Вэй Ин не виноват в том, что у Лань Чжаня не было других друзей, что он был совсем один, когда не было дяди с братом. Но, к сожалению, у Лань Чжаня не осталось терпения, ведь его тело уже подводило его. Не обращая внимания на умоляющий взгляд Вэй Ина, он направился в купальню за общежитием. Жар облегчил боль в мышцах Лань Чжаня, но заставил его голову поникнуть. Что-то похожее на твердый мелкий песок застрял в горле, и он закашлялся, чувствуя боль при каждом глотке воздуха. Должно быть, он вдохнул слишком много пыли с тренировочного поля. На обратном пути Лань Чжань заварил себе чай, что немного облегчило першение в горле. Тем не менее, что-то было не так: он еле волочил ноги, а веки были тяжелыми, несмотря на то, что он проспал весь день. Лань Чжань остановился на пороге их с Вэй Ином комнаты. Вэй Ин плюхнулся на свою кровать с книгой. Он был почти на том же уровне чтения, что и Лань Чжань, но, несмотря на свои навыки, он продолжал сурово хмуриться на каждой странице, бесшумно произносить иероглифы одними губами и даже рисовать их в воздухе пальцами — эти бессознательные действия вызывали у Лань Чжаня улыбку. Сегодняшний вечер не стал исключением. Вэй Ин отложил книгу, как только Лань Чжань вошел внутрь. — Ты чувствуешь себя лучше? Теперь поешь? Лань Чжань покачал головой, слишком усталый, чтобы сопротивляться. Он просто хотел спать, и надеялся, что завтра ему станет лучше. В дымке изнеможения Лань Чжань расчесал волосы и приготовился ко сну. Вэй Ин молчал, что было для него необычно — ночью он всегда засыпал друга комментариями о прошедшем дне. Лань Чжань был благодарен за тишину и уснул, как только Вэй Ин погасил свечи. Хотя ночь была прохладной, а ветерок дул в щель открытого окна, Лань Чжань одновременно перегрелся и замерз. Были моменты, когда одеяло казалось ему душным, а бывало, он заставлял себя вставать на дрожащих ногах, чтобы вытащить из сундука побольше одеял. Что еще хуже, нос был заложен, и ему приходилось дышать ртом в перерывах между приступами кашля. — Лань Чжань? Лань Чжань открыл глаза, подавляя стон. Рядом с его кроватью в темноте маячила знакомая темная фигура. — Лань Чжань, ты заболел? Он хотел возразить, но очередной приступ кашля заставил его свернуться калачиком, у него заболела голова и пересохло в горле. Дыхание сбилось в его груди. — Звучит не очень хорошо. Я позову врача. — Нет, — Лань Чжань вытянул руку, чтобы схватить Вэй Ина за запястье, — Я в порядке. — Нельзя врать, — сказал Вэй Ин. Он звучал сердитым. — Лань Чжань, почему ты ничего не сказал раньше? Слёзы жалости наполнили глаза Лань Чжаня. Раньше он был таким жестоким, таким охваченным бессмысленной ревностью. Вэй Ин действительно заслуживал лучших друзей, чем Лань Чжань. Он отпустил Вэй Ина со всхлипом. — О нет, прости! Не плачь, Лань Чжань. Мягкий тон Вэй Ина только сильнее заставил Лань Чжаня плакать. Все было так… неправильно. Его тело было неправильным, его эмоции были неправильными, его мысли были неправильными. Он скучал по брату и дяде, но был рад, что они не видят его в таком жалком состоянии. Что же это за Лань, который мог погрязнуть в жалости к себе, ненавидеть себя за то, что он недостаточно хорош для Вэй Ина, верить, что все, кого он любит, в конце концов покинут его, хоть и понимал, что на самом деле этого не произойдет? Он вел себя неправильно, и теперь он не может нормально дышать. Он в слезах, из носа текло. Ему было жарко, так жарко, но он продолжал дрожать. Его зрение было расплывчатым, глаза опухшими. — У тебя лихорадка, — произнес Вэй Ин, — Тебе нужен врач. Я сбегаю очень быстро, хорошо? Я скоро вернусь, обещаю. Доверься мне. И дело было в том, что Лань Чжань действительно доверял Вэй Ину. Всем сердцем и душой. Вэй Ин был лучшим другом, который у него когда-либо был. Так что Лань Чжань ждал его и не паниковал, когда доктор прибыл, чтобы осмотреть его, когда она отнесла его в медицинский павильон, чтобы наложить припарки и направить на питье вяжущего чая. Он безропотно следовал указаниям, потому что Вэй Ин никогда не отходил от него, никогда не переставал ободрять его. А два дня спустя, когда лихорадка Лань Чжаня прошла и он очнулся от сна, Вэй Ин все еще был там, храпя, ворочаясь на краю кровати больного Лань Чжаня. — Я не могла заставить его уйти, — сказала доктор с оттенком веселья в голосе, когда она вошла в комнату с тарелкой бульона. Она осмотрела Лань Чжаня и официально заявила, что он идет на поправку, а затем снова посмотрела на Вэй Ина. — Глупый мальчишка не ушел, даже когда я пригрозил ему наказанием, — Она фыркнула, а затем посмотрела на Лань Чжаня, выражение ее лица смягчилось, — Тебе повезло, что у тебя есть такой настоящий друг. Лань Чжань кивнул и отхлебнул бульон. Ему невероятно повезло, и он будет усерднее работать, чтобы заслужить верность Вэй Ина и взамен стать для него лучшим другом. Он больше никогда не позволит ревности или сомнениям овладеть им. В конце концов, здесь, пуская слюни на обложку, было живое доказательство того, что Вэй Ин никогда не бросит его.