Так не хочешь танцев.

Прошла неделя. Макс всё боялся заговорить с Антоном, а Шагин, по натуре своей, первый почти ни с кем не заговорит. Но влюблён он был. Сильно. До лёгких бабочек в животе от одного взгляда на сидевшего где-то в аудитории Максима. Этой ночью в Шагине расцвела фантазия. Но не в сторону стихов. Он представлял, как нежные, горячие, немного обветренные губы Матвеева касаются мягкой кожи Антона, как он спускается к шее, оставляя на ней сильные засосы и причиняющие приятную боль укусы. Как переходит к груди, рывком рвёт одежду, проводит языком по упругим соскам... Шагин и сам не заметил, как фантазии переросли в нечто большее, и он пальцами быстро водил по тёмной коже. Потом руки, то есть, губы Максима, переползают ниже, ладонь его проникает под брюки, мягкими круговыми движениями проводя по бугорку в паху. Он быстро расстёгивает штаны, спускает их вместе с нижним бельём и поднимает пошло-насмешливый взгляд на Антона с вопросом "чего хочешь?" — Блять... Сам же знаешь. Хочу, чтобы ты обхватил мой член своей прекрасной рукой, чтобы дрочил настолько быстро, как никогда ещё ничего не делал, чтобы потом взял в рот. Я же знаю, ты это чертовски умело делаешь наверняка... Шагин тихо простонал, когда обхватил половой орган рукой, и шире раздвинул ноги. В его фантазии Матвеев был груб, резок, и разогнался достаточно быстро, пальцем сильно надавливая на головку. Антон сжимал свободной рукой простынь, причём сильно, что она всё уползала и уползала. Звуки были достаточно громкими, он сам не понимал, что делает сейчас. Он ёрзал на кровати, сгинался почти в сидячее положение, телу было жарко, природная смазка всё лилась из члена, а рука была вся мокрая, наполовину от пота. Ещё пару минут, и Антон почувствовал сладкую истому, отчего непривычно высоко простонал и толкнулся в руку, что, однако, не остановилась. Член теперь был уж очень чувствительный, а потому Шагин зажмурился, звуки стали ещё громче. И так до того момента, пока он не кончил снова, второй раз забрызгав мутно-белой спермой не только себя, но и уже голый матрац. Студенту понадобилось пару минут, чтобы очнуться и понять всё. — Это, я, получается... Дрочил на своего друга?.. Прошептал сквозь неровное дыхание Антон, тут же хлопнув себя рукой по лбу. — Идиот... Разве можно так?..

***

Вечером следующего дня родители снова ругались. В этот раз досталось и Антону. — В смысле "что за стихи"?! Какого хрена ты вообще копалась в моих вещах? Это моё личное пространство! Тем более, человек может выбрать любое хобби, что не опасно для жизни своей или чужой! — он орал. Орал, словно отец, которого он ненавидел всей душой. Орал от боли, что сжимало сердце все 19 лет. — Пока ты, тварь, живёшь в моём доме, ты не имеешь право делать то, чего я не разрешала! — мать орала ещё громче. — Тогда я больше не собираюсь тут жить. Шагин развернулся, быстрым шагом направляясь в комнату, дабы собрать вещи. В руку прилетела бутылка, всадив в кожу несколько осколков, отчего Антон лишь тихо простонал. Рюкзак. Где? В шкафу, быстро. Оттуда выбежала крыса... Ну ничего, скоро их не останется в жизни юноши. Побитый телефон, через раз работающая зарядка, книги. Две? Три, точно три. Их Шагин не успел дочитать. Учебники и тетради, хотя бы один поломанный и обгрызанный карандаш, и листы со стихами. Рваная футболка, джинсы с прошлого века ещё... Всё? Всё. Больше Антону ничего не нужно. Студент быстро выбежал из дома, пробежав улицы две, не меньше. А куда идти? Москва большая, тут всё дорого, а у Шагина в карманах в счастливом случае рублей пять. Несколько минут раздумий и Антон понял, что вариант у него один. Хотя в глаза этому варианту смотреть было стыдно после вчерашней ночи.