Пару секунд Пущин смотрел в тёмные глаза напротив, а после вновь прижался головой к чужому плечу. Из уст так и рвалось «с тобой хорошо», но нельзя, неправильно, нет, нет, нет. Хотя после такой ночи с императором, кажется, вся правильность перестала существовать. А Романов наслаждался тем, какой Ваня милый. Милый, пушистый, правда кот. Не собака, насколько бы преданным и доверчивым не был. Коты всё же «гуляют сами по себе», в котах бунтавщицкий дух. А рыжие котята тоже могут быть преданными

Меня разрывала изнутри тревога перемешанная с чем-то. Наверное, это и было чувство безумия. Я закрыл глаза, смеясь, долго смеясь, но вскоре мой смех резко перетёк в слёзы. Я дрожал всем телом, дрожал так, как никогда. Я не помню ничего после, но он рассказал мне, что сам очень испугался и прижал меня к своей собственной груди, пытался успокоить, но я не слушал, и слушать вовсе не хотел.

Тем временем чужая рука уже перемещается на внутреннюю сторону, поглаживая и сжимая чувствительную кожу под брюками. И рядом с ухом проносится шёпот, от которого по телу бежит волна мурашек, и который заставляет одновременно же с этим вздрогнуть: — У тебя нет иного выбора, малыш.

Где теперь Петербург? А, или как ты там говоришь, Ленинград? Да к чёрту твоего Ленина, к чёрту всю Советскую власть, к чёрту этот ёбаный век, пропитанный лишь кровью, перемешанной с гноем и слезами! К чёрту, к чёрту, к чёрту!|| Миша начал молиться, зажмурившись. Какой же грех он совершал, молясь именно так. Но разве не должно быть без разницы Всевышнему, как к нему обращаются за помощью, когда делают это?

Серёжа приехал после первого звонка. Было ли это что-то важное? Нет, конечно нет. Простые три слова: «Ты. Мне. Нужен.»