Алис, или Дневник сироты

31 августа 1909

      Сегодня мне исполняется девять лет! Я слышала, что это должно быть праздником, хоть и небольшим, но у меня это обыкновенный день... Хорошо, что Марго, Элиза и София не знают, когда именно я родилась! Иначе они бы нашли способ испортить по-особому и этот день... Или они смеялись бы надо мной из-за того, что я родилась в последний день лета, а это невыносимо!       На самом деле далеко не все дети в приюте знают день своего рождения. Я знаю лишь потому, что однажды подслушала разговор мисс Грейс с кем-то из ее гостей... Она тогда сказала обо мне: "эта девочка родилась на исходе лета, если верить записке, что оставила ее мать, — будто в насмешку над природой это снежно-белое существо появилось на свет летом!" Больше я не услышала ничего, ведь они ушли, закрыв за собой дверь, но эту фразу я запомнила, наверное, на всю жизнь... Мне всегда хотелось научиться говорить красиво, как в книгах, и тогда я в первый раз услышала такую речь в жизни. Как же мне хотелось поговорить с ними!       Интересно, смогу ли я когда-нибудь поговорить со взрослым, который будет считать меня равной себе? Я ведь неправильный и странный человек... Все дети надо мной смеются — может быть, взрослые, когда я вырасту, будут думать обо мне не лучше? Взрослые редко смеются друг над другом, но я знаю, что мисс Грейс и мисс Грант презирают кухарок и прислугу, и над некоторыми детьми они в разговорах друг с другом посмеиваются. Может быть, и про взрослых они так же шутят? Этого я, наверное, не узнаю, пока сама не повзрослею.       А когда человек становится по-настоящему взрослым? По закону в шестнадцать лет, но мисс Грейс как-то раз пожаловалась, что некоторые молодые люди слишком глупы и ведут себя как дети... Она говорила, что некоторые так навсегда и остаются детьми, и я боюсь быть одним из таких людей. Вечное детство — это ужас... Конечно, я понимаю, что никто не оставит меня в приюте навсегда, но это ведь значит, что я, наверное, всегда буду бояться насмешек, а этот страх нестерпим! Хотя взрослые могут жить совсем одни, и если я так и не перестану всех бояться, то уеду подальше от людей.       Сегодня у меня не будет ни пирога и конфет, ни подарков, ни праздничного наряда, но все же я рада своему дню рождения: он приближает меня к моему шестнадцатилетию. Как только мне исполнится шестнадцать лет, я смогу уйти из приюта! Осталось еще семь лет... Это меньше, чем я прожила, так что я думаю, что выдержу это.

29 октября 1909

      Уроки иногда тянутся бесконечно долго и мучительно... Я не смогла выспаться ночью из-за того, что за окном выли собаки.       Собак я не боюсь: они знают меня и не трогают, когда я подхожу к забору, потому что понимают, что я не собираюсь убегать... (Я бы убежала, если бы мне было куда идти... Но я понимаю, что на улице просто умру, а никаких родственников у меня нет. И еще я не хочу оставлять Анну и разлучаться с ней... Поэтому я до сих пор здесь.) Просто Мэри сказала, что вой собак — это очень плохая примета. Я не спала, потому что боялась, что что-нибудь ужасное случится уже сегодня... И случилось только то, что я не выспалась. Весь день мне казалось, что я вот-вот упаду от усталости. Я кое-как удержалась и не заснула во время завтрака, и четыре урока просидела почти прямо...       Сон одолел меня только после обеда в классе, потому что урок был невероятно скучным. Мне снился чудесный сон о том, что у меня есть маленький домик с огородом, и у меня в саду растет прекрасная вишня... Во сне я сама готовила, убиралась и стирала, но это было на удивление легко и приятно! А раз в неделю я ходила пешком в деревню и покупала еду, которой не было у меня дома, и люди в деревне мне улыбались... Я хотела бы остаться в таком сне навсегда и вовсе не просыпаться. К тому же учительница так и не заметила, что я сплю... Если бы не Марго, об этом не узнала бы ни одна живая душа! А она встала с места и крикнула на весь класс: — Не спи, Блак, проснись! — конечно, я тут же проснулась, и мне казалось, что меня вот-вот накажут, а мои враги будут смеяться, но... — Равендж, что это значит? Объяснись! — произнесла учительница, глядя на Марго поверх своих круглых очков. — Она спала, мисс Томпсон! Разве ей позволено было спать? — ответила Маргарет тише, но так же самодовольно. — Блак спала? Тебе должно быть стыдно, Равендж! Подобной чуши я давно не слышала... Алисия Блак — очень неспособная и иногда небрежная ученица, но я ни разу не видела ее спящей во время уроков. А ты не только солгала, но и отвлекла всех от занятий... Встань к доске! — и после этого мисс Томпсон продолжила урок, а Марго, стоя у доски, бросала на меня самые злые взгляды, какие только можно вообразить.       Когда урок был окончен, я подошла к моему злейшему врагу и тихо прошептала: — Прости, Марго... Я не хотела, чтобы тебя наказали! Мне правда жаль... — я старалась даже не смотреть на ее красное от гнева и смущения лицо, но она силой заставила меня поднять голову и взглянула на меня своими почти огненными глазами. — На этот раз я недостаточно зла, чтобы расправиться с тобой... Иди, пока я не передумала! Но за тобой должок... И не думай, что я забуду! — и после этого она развернула меня и толкнула в спину так, что я отлетела на несколько шагов.       Теперь мне страшно! Как Марго заставит меня отплатить ей? Что если она прикажет мне украсть или кого-нибудь ударить? Я не смогу этого сделать, но если я ослушаюсь, то меня побьют... Как же мне спастись?