Алис, или Дневник сироты

18 ноября 1909

      Маргарет, наконец, потребовала отдать долг... Мне не пришлось делать ничего неправильного, но она заставила меня притворяться пьяной, петь глупые песни и неуклюже плясать. Мне было стыдно, ведь пьяные всегда ведут себя нелепо, а иногда и жестоко... Я никогда не буду пьянствовать! Особенно после того, как Марго сегодня изображала "веселого господина", танцевала со мной, обняв за талию... Мисс Грейс говорила, что ни одна приличная девушка не даст так себя обнять мужчине! Так обнимают только пропащих и продажных. (Я не знаю, что именно значит "продажная девица", но это точно что-то плохое: София называет их одним очень неприличным словом, а о хорошем такими словами не говорят... Да и взрослые говорят о таких женщинах не иначе как с пренебрежением.) Но если бы я была по-настоящему пьяна, я бы не вспомнила о том, как позволила сделать с собой что-то неприличное. Я пыталась сопротивляться, но она все равно прижала меня к себе и хрипло прошептала на ухо: — Ты пьяная легкомысленная девица, Снежка... Ты не знаешь, что это плохо! Подчиняйся мне, расслабься, поддайся! — а после, сверкнув треснувшим моноклем, который нашла у свалки, начала плясать со мной.       Это все было очень странно, а Элиза и София громко хохотали над этой сценой... — Отлично играешь, Марго! Лучше не сделала бы даже Лиззи, правда? — сказала София, слегка толкнув подругу локтем. — Перестань София! Это забавно, но разве я похожа на старого весельчака или пьяного гусара? Эта роль не для меня! — ответила Элиза со смехом.       Им, конечно же, было очень весело... Я пыталась смеяться с ними, но получалось у меня плохо. Может быть, я не умею веселиться?       И хорошо, что это была только игра! Если бы меня действительно обнял такой "веселый господин", я бы не вынесла стыда...

7 декабря 1909

      Я не очень люблю играть в снежки, потому что не умею ни бросать, ни уворачиваться... Анна все это может, и за это ее многие любят. Вернее, не только за это, но ее правильные движения делают ее еще более желанным товарищем по играм... Меня же не любят в том числе и за мою неловкость.       Сегодня Марго устроила целую снежную битву во дворе. Мисс Грант была так добра, что позволила ей это — правда, она разрешит трем своим любимицам что угодно... Многие дети кричали: — Энн, присоединяйся! Ты отлично бросаешь и наверняка принесешь победу своей стороне! — и я знала, что Анна могла бы посоревноваться в меткости с лучшими стрелками королевской армии, но показывать это ей не хотелось. Она и обычно не очень любит хвастаться талантами, но сегодня ее никто не мог уговорить поиграть... Она отвечала: — Я не хочу играть, пока моя верная подруга скучает в стороне. Алис не может играть с вами, а мне интереснее говорить с ней: побегать и побросаться снежками я еще успею, а такой разговор не повторить, — и продолжала говорить со мной о недавно прочитанной книге. Некоторые злились, но моя подруга была непреклонна.       Мне хотелось броситься в ее объятия, не думая ни о чем, но все же так обниматься при всех не стоит, если не хочешь насмешек... Но как же я благодарна ей! — Пусть лучше они злятся на меня, Алис! Я смогу защититься от всех, да и на меня никто не поднимет руку... А ты мне намного важнее, чем они! — сказала мне Анна, когда я спросила ее уже в спальне, почему она осталась со мной. — Спасибо... Я никогда не забуду этого! — только и смогла произнести я. А после мы обнялись, и мои слезы благодарности остались на ее платье.       Единственное, что есть во мне особенного — это моя доброта, не приносящая никакой пользы, а Анна — необыкновенный, чудесный человек... Я счастлива до безумия, что мы с ней друзья!

22 декабря 1909

      Дети вроде меня не имеют права отказывать более удачливым... Я знала это и без того, но сегодня Марго решила преподать мне урок. Я впервые нашла в себе смелость защитить себя от нападок... Пока я в приюте, мне лучше оставаться трусливой.       Началось все с обычного обеда... На обед нам всегда дают супы, и сегодня был рыбный, который многие терпеть не могут. Честно говоря, я тоже его не люблю, но оставаться голодной мне не хотелось... Я съела свою порцию, борясь с отвращением. Тарелка казалась мне бездонной, и я была почти счастлива, когда она, наконец опустела... Радоваться мне не стоило. — Эй, Снежка! Ты такая тощая, что тебя можно принять за узника... Тебе не мешало бы есть побольше! — сказала Марго с издевательской улыбкой, как только я отодвинула пустую тарелку. — Может быть, это так... — ответила я растерянно. — Тебе точно это нужно! Поэтому... — тут она протянула мне свою почти полную тарелку. — Вот, съешь еще это. Я забочусь о тебе, все делаю ради тебя...       В этот момент Анна положила руку мне на плечо и шепнула на ухо: — Не соглашайся, если не хочешь, — и я послушалась ее. — Спасибо тебе, Марго, но не стоит... Все же тебе тоже нужно есть, а этот суп... ужасен, — произнесла я, стараясь не дрожать. Мне было очень страшно, но я все же сказала это... — Ты уверена в этом, Снежка? Такой щедростью грех пренебречь! — голос Марго, и без того резкий, стал будто бы грубее. — Уверена. Я не хочу есть этот суп. И... — тут я замялась. — Что — и? Договаривай, раз уж начала! — И меня зовут Алис, а не Снежка... Прошу, называй меня по имени. — Вот как ты заговорила... Неблагодарная, дерзкая! Знай свое место! — с этими словами Маргарет встала, дала мне пощечину и надела на мою голову тарелку с остатками супа. — Пусть это будет для тебя уроком, Снежка. Никогда не перечь тем, кто выше и лучше тебя во всем! — Мисс Грант! — этот возглас Элизы заставил обернуться, кажется, всех... — Что здесь произошло? — спросила мисс Грант с очень суровым видом. — Блак, кажется, сошла с ума... или бунтует... — Элиза говорила это так испуганно, что не поверить ей было трудно. — Это неправда! Я сама видела, как... — договорить Анне не дали. — Крайт, я обращалась не к тебе, а к Марлен. Впредь не говори, пока тебя не спросят! Что до Блак... У меня нет времени разбираться в причинах этого проступка. Пара часов в комнате для наказаний должны излечить и безумие, и тягу к бунту, — надзирательница за все это время ни разу не обратилась ко мне, только посмотрела брезгливо.       После этого мисс Грант потащила меня за руку в крошечную комнату в подвале... Там есть только твердая деревянная скамья и узкое окошко под самым потолком. И еще там так холодно и сыро, что суп на моих волосах и одежде превратился в ледяную корку... Я боялась, что обо мне забудут, но не смела звать на помощь: если бы я издала хоть один звук, меня бы, наверное, оставили на всю ночь.       Теперь спальня с жесткими деревянными кроватями и скрипучим полом кажется мне почти роскошной... У меня здесь и так нет почти ничего, но мне нужно быть очень осторожной, чтобы не потерять то, что есть. Я не хочу снова оказаться в этой маленькой темной тюрьме!