Алис, или Дневник сироты

8 мая 1910

      Сегодня я услышала об одной новости, и теперь не знаю, радоваться этому или бояться... Первой узнала об этом известии я случайно, когда меня во время урока послали за мелом.       Я проходила мимо кабинета управляющей и, не удержавшись, заглянула в приоткрытую дверь... Мисс Грейс сидела за своим массивным столом из темного дерева и говорила с какой-то дамой в голубом платье. Меня они не заметили, и я успела расслышать фразу управляющей: — Да, миссис Гамильтон, вашего пожертвования хватит, чтобы вывезти всех детей на лето за город... Вы очень щедры! Ни мы, ни дети не забудем вашей доброты, — и она мило улыбнулась и положила что-то в ящик стола. Эта улыбка была совсем не похожа на то холодное выражение лица, что мы видим обычно!       Миссис Гамильтон, кажется, просила мисс Грейс непременно вывезти всех детей в некий загородный дом... Голос у этой знатной дамы очень тихий и мягкий, а в этом небольшом кабинете все звуки будто тонут в бархатных шторах и обивке на стульях и креслах. Я не могла разобрать слов гостьи и не видела ее лица... Поняла я только то, что она очень жалеет сирот и хочет добавить в наши жизни больше радости. Мне эта женщина очень понравилась — я надеюсь увидеть ее еще хоть раз... — О, миссис Гамильтон, я не перестаю поражаться вашему великодушию! Отец вашего мужа распорядился о строительстве этого здания, а вы жертвуете нам вашу старую загородную усадьбу... Вы и ваш муж — самые щедрые попечители нашего благотворительного заведения! — говорила мисс Грейс, продолжая обаятельно улыбаться. — Мы отправимся за город в начале лета и сочтем большой честью, если вы изволите посетить нас там.       Мне хотелось послушать еще, но я вспомнила о меле и мисс Райт, которая не терпит медлительности... Быстро добежав до чулана, где хранят старые книги, географические карты, мел, чернила и тонкие тетради и также бегом вернувшись в класс, я уже не могла думать о правописании глаголов. Учительница, конечно же, была недовольна моим невниманием, но я ничего не могла с собой поделать.       Нас повезут за город на все лето? Мы и сейчас живем на самой окраине города, но увезут нас, похоже, довольно далеко... И где находится эта усадьба? Может быть, у реки? Будем ли мы купаться? Я ни разу в жизни не плавала и очень боюсь утонуть. А еще я боюсь обгореть на солнце, ведь такое со мной случалось даже в городе, и потеряться в дороге. Стоит ли мне рассказать об этом Анне? Она почти всегда может развеять мои страхи, и рядом с ней я боюсь лишь Марго, Элизы и Софии.       P. S. Сегодня я, кажется, слишком взволнована, чтобы писать хорошо. Иногда мне это удается, но стоит мне удивиться, испугаться или растеряться, и я снова начинаю писать странно... Сейчас даже сами буквы у меня такие кривые, что мисс Райт наверняка показала бы их всем, чтобы знали, как писать не нужно. Почему так происходит и смогу ли я когда-нибудь научиться всегда писать красиво и правильно? Я не знаю, но мне бы очень этого хотелось...

17 мая 1910

      Кажется, мисс Грейс и директор всерьез увлеклись идеей вывозить нас каждое лето за город... Сегодня всех младших детей освободили от уроков после утренней большой перемены. — Приехали присланные директором портные, — объявила управляющая. — Вам необходимо явиться в зал для общих собраний, чтобы снять мерки для новой летней формы... Это довольно большая честь для вас, и за нее вы должны быть благодарны миссис Гамильтон.       Мы все направились в большой зал со скамьями у стен, радуясь освобождению от занятий. Вызывала нас мисс Грант по фамилиям в алфавитном порядке... Сначала звали мальчиков, и в течение двух часов мы сидели на скамьях и тихо переговаривались. Анну быстро оттеснили от меня, и я могла лишь смотреть в большое незашторенное окно и слушать обрывки чужих разговоров. Ничего интересного я не услышала, зато небо было очень красивым... У нас редко бывает такая ясная погода — чаще пасмурная и дождливая, а иногда случаются и густые туманы. Сегодня я, кажется, впервые увидела настоящий небесно-голубой цвет... Мне бы очень хотелось иметь платье или хоть ленту для волос такого оттенка! Но у меня есть лишь два черных повседневных платья, два белых передника, одно черное выходное платье, черная лента для волос, и еще одна алая, подаренная Анной... И еще теперь будет белая летняя форма, как я узнала от портного. — Да, новое платье очень подойдет к твоим волосам, только если они с ним не сольются... — произнес этот маленький худой мужчина с необычайно тонкими пальцами. — Хорошо, что оно не будет черным... — ответила я немного растерянно, не зная, следует ли называть портного "сэр". — Не любишь свою обычную форму? Что ж, я могу понять тебя, хотя сшита она добротно. Ты и так крошечна... А теперь развернись, — я послушно повернулась к нему спиной для каких-то измерений. — Да, в черном ты кажешься еще тоньше, чем есть. Черный заставляет людей выглядеть меньше... Ты знала об этом? — Я... слышала. — Какая ты умная девочка... Вот и все. Можешь идти! — и портной слегка подтолкнул меня обратно к скамьям.       Садясь на место, я успела увидеть, что Марго недобро усмехнулась. Неужели она что-то задумала и теперь? Я видела, как она что-то шепнула Элизе и Софии, и они тихо рассмеялись... Мне стало страшно. Что ждет меня на этот раз? Или мне только показалось, что они замышляют что-то против меня? Есть ведь и другие дети, над которыми они смеются... И Марго просто могла прийти в голову какая-то злая шутка. Я стараюсь верить, что все именно так, но лучше мне не отходить от Анны...