Алис, или Дневник сироты

4 июля 1910

      Марго, Элиза и София сегодня были особенно жестоки... Кажется, они не могут простить мне то, что я нашла нового друга.       Они все эти шестнадцать дней, что прошли после нашего знакомства с Чарли, поглядывали на нас с нескрываемым гневом, особенно когда видели нас втроем. Им не давало покоя то, что Чарли не с ними... Они решили отомстить. И неужели они все это время строили план мести?       Началось все с записки с незнакомым кривым почерком: "Алис, я заметила, что ты нашла друга. Похоже, ты перестаешь быть странной... Мои поздравления! Я хотела бы узнать тебя поближе. Приходи после ужина к старому сараю у забора — я буду ждать тебя там!" — никакой подписи после не было, но даже если бы она была, мне бы это вряд ли о чем-то сказало. Я мало кого знаю по имени, потому что со мной не любят говорить...       Но все же я была не прочь познакомиться поближе с одной из своих одноклассниц, и потому пришла к сараю... Зря. Вместо некой почти незнакомки я увидела там Элизу — почему-то одну. Почерк в той записке был уж точно не ее: она никогда не писала так криво и так крупно. — Элиза, почему ты здесь? — спросила я удивленно. — Я хотела поговорить с тобой, моя дорогая Алис... Разве я забыла подписаться? Ах да, и писать мне пришлось левой рукой — иначе ты бы, наверное, не пришла, заподозрев западню, — ответила она с милой улыбкой, какая прежде бывала обращена к ее подругам и ко взрослым, но никогда ко мне. Ни разу еще я не видела от нее такой ласки к кому-то из тех, кого они называют "странными". — Да, никакой подписи я не видела... И, пожалуй, испугалась бы прийти сюда, если бы знала, что зовешь ты. А зачем ты меня позвала? — произнесла я все еще растерянно. — Как же ты напугана, крошка! Ты никак не можешь поверить в то, что к тебе могут обратиться не только ради насмешек... Старые привычки изгоя не дают тебе покоя, не так ли? Но, уверяю тебя, ты будешь в порядке после нашего разговора. Я хочу попросить у тебя прощения за последние четыре года... — Попросить прощения? — Не веришь в то, что я способна на раскаяние? — в ее голосе я услышала обиду, и потому поспешила возразить: — Вовсе нет, Элиза, я верю в то, что ты можешь измениться! Просто в последнее время Марго смотрела на меня так, будто хотела убить... — Марго... Да что Марго! Она грубиянка, ослепленная собственными непомерными амбициями и властью. А в целом в ней нет ничего особенного... Софию она использует откровенно, потому что она глупа и продажна. Облагороженный вор становится наемником, и София — яркий тому пример. Марго же пятьсот лет назад была бы не полководцем, а крестоносцем, которые занимались чаще грабежами, чем праведной войной. Я не хочу больше водиться с ними — они друг друга стоят! — Вы... поссорились из-за чего-то и решили больше не говорить друг с другом? — Да, моя дорогая Алис, и это было неизбежно... Теперь я присоединюсь к тебе, и мы отомстим этой высокомерной грубиянке и за твои невзгоды, и за то, что она пыталась использовать меня. Что ты думаешь об этом? — О... Я совсем не хочу мстить, потому что не умею этого и не держу зла ни на тебя, ни на них, но я с радостью буду с тобой дружить, — ответила я, все еще не до конца веря в то, что это не сон. — Как это трогательно... Марго, София! — крикнула вдруг Элиза. Ее подруги тут же появились откуда-то... Они обе злорадно улыбались. — Низкого же ты о нас мнения, Снежка! Так просто поверила, что я просто использую друзей? — с этими словами Маргарет толкнула меня в грудь, и я невольно сделала два шага назад. — А я для тебя глупая воровка? — спросила София, ударив меня в плечо. — Меня же ты легко сочла предательницей, — за этими словами Элизы последовала сильная пощечина.       После же... после они все набросились на меня и стали бить, продолжая насмехаться. Этому, казалось, не было конца... Я просто надеялась на то, что останусь в живых. Наверное, они бы с радостью убили меня, но в этот раз почему-то решили пощадить... — И, кстати, тебе не хватает уважения к тем, кто выше тебя по положению в обществе: ко мне следовало обращаться на "вы"... И к моим подругам тоже, — сказала та, кто еще недавно предлагал мне дружбу. — Что позволено правильным детям, не прощается тебе и тем, кто водится с тобой! Тебя и в общие классы и столовую пускать не стоило бы, но, к сожалению, это невозможно, — прибавила Марго, напоследок еще раз толкая меня. — А если ты расскажешь о нас Грейс или ханже Грант, то они все равно тебе не поверят! — после этих слов Софии они все рассмеялись и ушли, довольные собой.       Я дождалась момента, когда они скрылись за углом, и медленно побрела в свою комнату... Мне казалось, что я умру по дороге или ночью, но Анна и Чарли смогли помочь мне.       Последняя даже сказала, что пострадала намного сильнее, упав с лошади, но выздоровела за пару недель... Конечно, у меня много синяков, ссадин и кровоподтеков, а от раны на руке, оставленной каблуком Марго, может остаться шрам, но ничего более серьезного со мной не случилось. Наверное, Маргарет могла бы избить меня намного сильнее, если бы захотела, но на этот раз она оказалась слишком добра для этого.       P. S. Анна рассказала мисс Грейс о том, что меня побили, и та пообещала найти и наказать виновных... Но я не решусь сама рассказать о "святой" троице (так их называет Чарли). Боюсь, они убьют или покалечат меня, если узнают об этом.

31 августа 1910

      Вот и мой десятый день рождения... Его я провожу в поезде. Мы едем обратно в город, а за окном идет мелкий дождь. Такую погоду я, пожалуй, люблю больше, чем солнечную: если промокнуть, то высохнешь за час или два, а ожоги от яркого солнца могут не сходить неделями.       Последний месяц лета был и счастливым, и тяжелым. Марго и ее подруг наказали за то, что они тогда побили меня, и до окончания наших каникул они никого и пальцем не трогали. Впрочем, это наказание не остановило их от насмешек... Они говорили мне и Чарли столько обидных вещей, что этого хватило бы на целую жизнь. Анну же из-за них теперь считают не немного странноватой, но хорошей, как прежде, а странной и упрямой, почти безумной. — Они же так вас обижают только потому, что вы со мной... Может быть, вам будет лучше, если вы оставите меня? — спросила я вчера вечером. Мне было бы очень горько потерять моих единственных друзей, но я не хочу чтобы кто-то страдал из-за меня... — Шутишь, Алис? Мы бы никогда тебя не бросили, а эти три хулиганки пусть говорят что угодно — тебя мы любим! — ответила мне Шарлотта, обнимая меня своей тонкой сильной рукой. — Как тебе такое пришло в голову? Алис, ты намного лучше их всех вместе взятых... Они стоят друг друга! Мы бы ни за что не предали тебя и друг друга ради них, — прибавила Анна и обняла нас обеих.       Эта крепкая дружба уже с двумя чудесными людьми делает меня счастливой... Чарли даже присоединилась с нашей с Анной клятве о доброте. Теперь мы стали настоящим братством!       А еще в этом году мы переходим в группу старших девочек, ведь этим летом каждой из нас исполнилось десять лет. Нас ждет по крайней мере год без Марго, Элизы и Софии: они младше нас, а негласное правило запрещает младшим детям первыми подходить к старшим.       Конечно, меня и без моих трех злейших врагов почти никто не любит, и толкнуть или бросить какое-нибудь оскорбление может каждый, да и про Анну с Чарли наверняка уже поползли слухи, но ни один ребенок не издевается так, как эта троица. Жизнь без них, наверное, будет намного приятнее, чем с ними! Говорить так не очень хорошо, но что делать, если это правда? Я не держу на них зла, и если бы они сами по-настоящему предложили дружбу, то мы бы приняли их предложение... Но пока они умны и очень дружны между собой, но ужасно обращаются с теми, кто им не нравится.       Кстати, у старших девочек другая надзирательница, которая ничего о нас не знает. Может быть, она будет добрее, чем мисс Грант... На это я очень надеюсь, хоть и не знаю, может ли кто-нибудь из взрослых считать хорошей девочку вроде меня.