Алис, или Дневник сироты

1 марта 1911

      Сегодня наша спокойная жизнь закончилась. Марго и Софии исполнилось десять лет, и сегодня их обеих перевели к старшим девочкам... Самым старшим в этой группе скоро исполнится по шестнадцать лет, а они теперь стали самыми младшими. Обычно "малыши" среди больших девочек бывают робкими, но только не они... Да и разве могло быть иначе? София совсем не боялась даже воров, бродяг и пьяниц на улицах, а ведь ей тогда было всего шесть лет! (Она жила с братом-вором и целыми днями просила милостыню, а иногда и крала у прохожих из карманов... Наверное, все эти незнакомцы на самых бедных окраинах, где живут нищие, пьяницы и преступники, намного страшнее сирот в приюте, даже грубых или злых.) Маргарет же здесь называют "Бесстрашной Марго". Многих пугает один ее образ — пламенно-рыжие волосы до плеч, яркие, почти горящие глаза, красивое лицо без тени доброты или мягкости и высокая крепкая фигура... Чего ей здесь бояться? Она похожа на настоящую воинственную королеву! Ее боятся и ею восхищаются.       Я немного завидую ее красоте и бесстрашию, но все же мне бы не хотелось стать такой же, как она! Я бы ни на что не променяла свою доброту, а Анна и Чарли для меня всегда будут в сто раз лучше, чем Элиза и София... Я хочу быть собой, но лучше, чем я сейчас. Я хотела бы стать смелее, умнее и расторопнее, и научиться нравиться всем. Конечно же, мне еще хотелось бы стать красивее, но красота — не самое главное в жизни, и некрасивые люди тоже бывают хорошими и счастливыми. (Анна говорила, что ее мать была совсем не красива, зато добра, трудолюбива, умна и обаятельна... Люди ее любили за это, и даже не думали о том, как она выглядит. И еще она вышла замуж за доброго и смелого моряка — отца Анны. Они очень друг друга любили, но потом он пропал без вести в море, а она умерла... Мне очень жаль и их, и мою подругу, но ведь ее мать жила счастливо, хотя у нее и не было сказочной красоты!) Наверное, даже если я буду выглядеть так, как сейчас, я смогу стать по-настоящему хорошим человеком. А может ли стать такой Маргарет? Она во многом лучше меня, но не хороша... Так мне кажется. Я недостаточно умна, чтобы решать, кто плох, а кто хорош, — и я даже не знаю, кто может решить это справедливо... Просто мне кажется, что доброта и милосердие — это самое главное. Анна и Чарли тоже так думают.       А наши враги пока даже не смотрят на нас. Похоже, они расстроены разлукой с Элизой... Марго сейчас сидит за одним столом со мной и пишет что-то на листе бумаги, который ей дала надзирательница. Я и не думаю о том, чтобы заглянуть в ее записи, а она впервые за долгое время не смотрит на меня с презрением и гневом, а просто не замечает. Может быть, она изменилась и стала добрее? — Измениться может каждый, если захочет... И Марго тоже могла. Мы не знаем, почему она поступала с нами именно так, и не можем ничего предсказать, — сказала Анна, заметив удивительное спокойствие и миролюбие тех, кто обычно бывает жесток. — И все же нам лучше держать ухо востро... Людям вроде них верить — гиблое дело! — ответила Чарли, косясь на Марго. — Я готова ей поверить, но только если она будет по-настоящему добра к другим... И я не поверю ей на слово, пока не увижу, что она начинает говорить правду, — я почти прошептала это, чтобы меня не услышали. Даже если наши прежние враги стали теперь другими, я очень боюсь их разозлить, потому что знаю, каковы они в гневе... Я не хочу снова быть побитой или наказанной за то, чего не совершала!       Мисс Миллер, кажется, любит их не меньше, чем мисс Грант, — только она не так жестока к неугодным. Но что если Марго и ее заставит возненавидеть нас? Мне сложно представить себе эту молодую и красивую женщину разгневанной или презрительно-холодной, но мои враги способны на многое... Этого я и боюсь.       Конечно, надзирательница старших девочек тоже не любит меня больше, чем остальных, но она и не наказывает за каждый неверный взгляд... Я впервые за долгое время почувствовала себя спокойно! Даже, кажется, научилась смеяться искренне и смотреть на интересные вещи без опаски. Утратить все это было бы невыносимо!

30 мая 1911

      Сегодня все заняты сборами — завтра мы снова едем в летнюю усадьбу! Я очень надеюсь, что на этот раз с нами поедут не только мисс Грант, мисс Грейс и надзиратель младших мальчиков, но и мисс Миллер... Несмотря на все коварные шалости Марго и Софии, она еще ни разу не назвала меня испорченной, лживой, ленивой и злой, хотя иногда и верила им, а не мне. Мисс Грант же и без помощи своих любимиц находила поводы наказать меня... Я не особенно привязана к своей новой надзирательнице, но люблю ее больше, чем многих взрослых в приюте! Может быть, когда-нибудь мы с ней даже станем друзьями — если, конечно, дети могут дружить со взрослыми.       Мы — наше Братство Милосердия — сразу решили помогать друг другу в сборах. Чарли штопала все дырявые чулки, Анна аккуратно складывала вещи, а я укладывала их в чемоданы... Я умею класть одежду, книги и прочие вещи так, чтобы они занимали очень мало места. Может быть, это и есть мой талант? Он не очень велик и не так зрелищен, как рисование, музыка или танцы, и даже с быстрым устным счетом его не сравнить, но он у меня есть, и этому я очень рада! И я сегодня смогла помочь своим подругам... О большем я бы не решилась и попросить какого-нибудь всемогущего доброго волшебника, если бы он предложил исполнить мое желание! Мы собрали свои чемоданы быстрее всех, и мисс Миллер похвалила нас за это.       Теперь же у нас осталась лишь одна вещь — тетрадь с уставом Братства. Мы никак не можем решить, в чей чемодан ее положить, потому что мы равны, а везти устав — не особая честь... Равенство — это одно из первых правил, что мы придумали. Милосердие друг к другу и к остальным, вечная верность, равенство всех членов Братства, взаимопомощь, свобода и право на любое мнение... Все это — наши главные правила жизни. Ими мы заполнили двенадцать листов — писала Анна, потому что у нее самый красивый почерк, но придумывали это мы вместе. Саму тетрадь мы обернули с трудом добытой синей бумагой, и Чарли нарисовала на обложке наш собственный герб с восходом над озером... Этот герб придумала отчасти и я. Пожалуй, этим мы превосходим Маргарет, Элизу и Софию. Конечно, все они сказочно красивы и обаятельны, и на их стороне здесь абсолютно все, зато мы втроем — Братство Милосердия, и у нас есть важные клятвы... Многие ли могут похвастаться тем же? Кажется, мы здесь единственное тайное братство! Я горжусь тем, что состою в нем. ...А тетрадь с уставом решили везти в моем чемодане. Анна сказала так: — Ты совсем не чувствуешь себя значимым и важным человеком, и тебя здесь унижают, — а ведь из нас троих ты самая светлая и добрая, Алис! И, кроме того, именно ты предложила клятву, которая положила начало нашему Братству, а это значит, что тебя можно назвать основателем. — Но ведь идея создать устав была твоя... Разве не справедливее будет, если ты повезешь тетрадь? — спросила я немного смущенно. Я и правда совсем не чувствую себя важной и не думаю, что достойна этого... Вернее, не думала. — Мне и так многовато чести, и я не хотела бы возгордиться, как Элиза. Прошу, возьми тетрадь в свой чемодан — это будет для тебя символическим знаком чести, которого ты более чем заслуживаешь! — после этого отказаться я не могла. Моя подруга умеет убеждать так, что ей невозможно не поверить. Я даже почувствовала себя очень хорошей и важной! Не знаю, почему ее словам мне так легко верить, но она всегда может убедить меня в том, что я нужна и хороша.