Алис, или Дневник сироты

26 июля 1911

      Я пишу это ночью, когда спят даже Анна и Чарли... Я нашла огарок свечи на полу в зале еще неделю назад, а использовать его решилась только сейчас. Может быть, этот день в моем дневнике станет последним: я уверена в том, что Марго на этот раз точно попытается меня убить. Я сделала то, что она не простила бы, наверное, даже Элизе или Софии! И это было случайно, но разве она будет думать об этом? Она просто в ярости, и от расправы прямо там, в столовой, ее остановило только присутствие всех надзирателей с мисс Грейс во главе.       Все случилось из-за моей неловкости. Почти никто не может донести полное ведро воды от крана до спальни или класса, но разлить воду или молоко из чашки умудряюсь, кажется, только я... И никто не спотыкается почти на ровном месте и не наталкивается на других так, как это делаю я. Почему так происходит? Даже когда я изо всех сил стараюсь быть аккуратной, мне не удается сделать все правильно. Мисс Миллер говорит, что я иногда бываю недостаточно внимательна и что я слишком волнуюсь, когда делаю самые простые вещи... Может быть, поэтому я делаю все так медленно и неловко? Как мне научиться внимательности и перестать постоянно волноваться? Жаль, что такому нас не учат на уроках. (Правда, наверное, других этому учить и не нужно: иногда мне кажется, что кто угодно справляется с любым делом лучше меня. Ирэн наверняка совсем не боится сказать какую-нибудь глупость, и ее находят очаровательной, а я изо всех сил стараюсь говорить красиво, почтительно и умно, но часто понимаю, что не могу найти нужные слова, и люди слышат не совсем то, что я имела в виду...)       Сегодня же я не только показала свою неловкость всему приюту, но и разозлила ею того, кто намного страшнее надзирателей... Здесь, в летнем доме, как это называют взрослые, мы сами накрываем столы. В городе это обычно делают выпускники, но сюда их не берут, и потому каждый день кто-то из детей дежурит в столовой. Сегодня это была я, и мне очень жаль, что от дежурства нельзя отказаться... Я с самого утра знала, что случится что-то плохое! За завтраком я споткнулась, разнося тарелки с кашей, и едва не уронила поднос, но чудом сумела поймать одну из них до того, как она упала, во время обеда меня пристыдили за то, что из-за моей нерасторопности всем приходится ждать... Мне было стыдно за свои неудачи, но худшее было еще впереди. К насмешкам и обидным словам от детей и недовольству взрослых я привыкла, однако меня ужасно пугает ярость Марго и ее подруг...       Вообще-то Маргарет вспыльчива, и разозлить ее ничего не стоит. В моменты мимолетного гнева она может ударить или толкнуть, а когда она спокойна, то от нее всегда можно ожидать злой шутки, но все это не так уж страшно, если не пытаться давать ей отпор... Я всегда молчу в ответ на ее тычки и обидные слова, потому что знаю, что любой ответ разозлит ее по-настоящему. Обычно ее вспышки гнева коротки, и она злится на разные мелочи очень недолго — как-то раз я слышала, как она признается Элизе в том, что даже не помнит, что именно так раздражало ее за день до этого... К подобному все давно привыкли, и неугодные просто стараются не попадаться ей на глаза, когда она кажется раздраженной. Взрослые же обычно лишь мягко напоминают ей о том, что вспыльчивость — это недостаток, от которого следует избавляться... Они всегда снисходительны к ней.       Однако настоящей ярости Марго, кажется, боятся даже надзиратели: в такие моменты она способна на все. До такой степени разозлить ее непросто, но если кто-нибудь случайно сделает это, то расправы ему не избежать... Она может жестоко побить виновного, обвинить его перед взрослыми в том, чего он не делал, настроить против него всех остальных детей, а может быть, и убить — о последнем ходят слухи, но я не уверена в их правдивости. Я знаю одно: она в любом случае найдет способ жестоко отомстить тому, кто привел ее в ярость. Наказания ее совсем не пугают, ведь многое ей прощают, а если за что-то и наказывают, то намного мягче, чем других... А может быть, она и вовсе не думает о том, что с ней будет после ее мести. Некоторые люди чувствуют так сильно, что чувства затмевают разум, и мне кажется, что Маргарет как раз из их числа.       Я видела своего злейшего врага в ярости всего два или три раза, но те моменты, наверное, не забуду никогда... Когда она так сильно злится, ее и без того яркие глаза будто вспыхивают огнем, а лицо краснеет и становится похожим на каменную маску. В такие моменты она напоминает жестокую богиню из старинных мифов или злую колдунью. Сегодня она смотрела на меня именно так, и мне казалось, что от одного этого взгляда можно умереть на месте или даже сгореть дотла... И все это случилось из-за чашки чая!       Разнося за ужином чай, я споткнулась, и одна из чашек соскользнула с подноса. Я поймала ее до того, как она упала и разбилась, но все, что было в ней, разумеется, было разлито. Одно это напугало меня, ведь я вылила целую чашку чая, да еще и облила кого-то, и эту девочку могли наказать за испорченную форму... Взглянув на тех, кто сидел там, я поняла, что их уж точно не накажут за коричневые пятна платьях. Мне прямо в глаза испепеляющим взглядом смотрела Маргарет Равендж! С ее волос капал этот самый чай, а все платье чуть ли не до пояса из белого стало бежевым... — Прости, я не хотела этого, клянусь, это было нечаянно... — пробормотала я, ставя поднос на стол. — Ты... Ты самая неуклюжая и лживая дура, какую только видел мир! Так я и поверю, что ты случайно споткнулась именно в тот момент, когда шла мимо меня! Признавайся, ты хотела подвести меня, безнадежно испортить мою форму и оставить меня без чая?! — прокричала Марго в полной тишине. Все, даже взрослые, молча смотрели на нас... Она же тем временем встала со своего места, толкнула меня так, что я едва устояла на ногах, а после схватила за волосы и начала трясти.       Мисс Миллер тут же направилась к нам, и "королева" нехотя выпустила меня, дав напоследок сильную пощечину... — Маргарет, что ты делаешь? — спросила надзирательница, подойдя к ней. — А разве вы не видите, что она сделала со мной, мисс Миллер? — Алисия сделала это нечаянно, и я в этом уверена. И это в любом случае не дает тебе права бить ее прямо во время ужина! Твое платье постирают сегодня же, ты можешь вечером помыться — я пущу тебя в ванную, — а чашку чая возьми у Блак, это будет справедливо... Но ты не должна бить других детей. Ты поняла меня? — обычно добрая и мягкая мисс Миллер на этот раз говорила строго и холодно. — Хорошо, мисс Миллер, я вас поняла, — ответила Марго, с трудом скрывая гнев и досаду. Как только женщина отвернулась, она бросила на меня еще один убийственный взгляд и погрозила кулаком...       Без чая я все же не осталась — мои подруги отдали мне по трети своей порции, и Чарли сказала: — Алис, отказ не принимается! Подумаешь, споткнулась... Честно сказать, мне иногда хочется сбросить на эту рыжую бестию весь поднос — за все хорошее. Конечно, это против наших клятв, и я никогда такого не сделаю, но она все равно заслужила это. — Ты знаешь, Чарли, месть делает нас похожими на тех, кому мы мстим... Но было бы вполне справедливо, если бы ты, Алис, ударила Марго в ответ. Ты облила ее нечаянно, и она должна это понимать, — прибавила Анна. Я смущенно улыбнулась, но это ничуть не уменьшило мой страх. Я знаю, что со мной обошлись несправедливо, но разве от этого легче?       Кажется, теперь меня ждет более жестокая расправа, чем обычные побои. Что если Марго придет ко мне ночью, чтобы убить? Тогда пусть эта запись в дневнике станет моим прощальным письмом. Если смерть неизбежна, мне, наверное, нужно попрощаться со всеми...       Анна, Чарли, вы лучшие друзья на свете, и я бесконечно вас люблю! И передайте мисс Миллер, что она лучшая надзирательница, какую я знала... Я безмерно благодарна вам за то, что вы были со мной так долго, хотя могли найти кого-нибудь получше меня.

28 июля 1911

      Мои подруги называют меня сильной и доброй... Мне кажется, будь я и впрямь сильной, я бы не жаловалась так много и отвечала хоть иногда на насмешки и издевки не злостью, но твердостью. Однажды несколько лет назад мне это удалось — тогда меня хотели накормить отвратительным рыбным супом, а я отказалась... Правда, тогда меня не только этим супом облили, но и едва не оставили на всю ночь в комнате для наказаний. Больше я не решалась перечить тем, кому взрослые всецело верят.       Впрочем, сегодня я не могла не дать отпор... Я сама не могу понять, как это случилось, но я знаю, что не вынесла бы того, что хотела сделать Марго. Побоев я почти не боюсь, но она собиралась сделать нечто намного хуже... Я понимала, что мое сопротивление только разозлит ее еще больше, но мое тело не слушалось меня и делало все само.       Когда Маргарет подошла ко мне после ужина, я сразу поняла, что пришло время для ее мести за пролитый на нее позавчера чай. Ее глаза сверкали почти безумным гневом, и она заговорила пугающим хриплым полушепотом: — Как живешь, Снежка? Счастлива? Здорова? — и коварно улыбнулась. — О, кажется, вполне неплохо, Марго... Я здорова и счастлива настолько, насколько это возможно здесь, — я старалась быть учтивой с ней, чтобы не вызвать в ней еще больший гнев. Мне казалось, что она сошла с ума и вот-вот бросится на меня... Все оказалось почти так, как я думала. — Чудно, чудно... То есть ты совсем не сожалеешь о своем непростительном глупом поступке? Или уже забыла о нем? — Нет, конечно же, я не забыла, и мне жаль, что так получилось, но мне казалось, что ты простила меня...       Если бы Анну не вызвала к себе мисс Грейс, а Чарли не наказали за белые чулки, испачканные дорожной пылью, я бы позвала их на помощь... Мне было так страшно, что я готова была упасть прямо на том же месте, но чудом сдерживалась. — Пытаешься подлизнуться? Гиблое дело, Снежка... А впрочем, я бы и рада была тебя простить. Только вот по справедливости я тоже должна испачкать тебя... И раз уж сегодня вместо чая было молоко, а чернил и красок здесь не найти, остается одно: облить тебя твоей собственной кровью! Итак, куда ты позволишь себя уколоть? Или лучше порезать? Уж поверь, это я умею прекрасно! — с этими словами Марго достала из кармана блестящую острую бритву. Один вид этого предмета заставил меня замереть от ужаса... Я бы ни за что не позволила даже прикоснуться к себе чем-то столь острым! — Нет... Нет, Марго, не надо... Я готова отдавать тебе все воскресные сладости до самого выпуска... и писать за тебя все упражнения по грамматике, и выполнять за тебя работу по субботам... — я была почти в панике. — Нашла чем соблазнять меня! Сладостей мне и без тебя Грейс отсыпет сколько захочу, ведь я "точная копия ее дорогого кузена", почерк у тебя кривой, а работаешь ты хуже некуда... Ты дурочка каких поискать, и даже твои подружки с тобой только из жалости. И вообще, цену здесь устанавливаю я... София, держи ее покрепче! — приспешница моего злейшего врага мертвой хваткой вцепилась в меня, не давая убежать, и заставила протянуть руку... Видя, как к моей руке подносят лезвие бритвы, я внезапно даже для себя решилась на последнее отчаянное усилие.       Одной ногой я резко наступила на ногу Софии, а другой выбила из рук Марго орудие пытки... Клянусь, я никогда прежде не дралась и даже не пробовала, и сама испугалась, когда меня выпустили. Мне хотелось тут же броситься бежать, но у моих мучителей были другие планы. Меня схватили за волосы, и тут на меня что-то нашло...       Я обернулась и, не понимая и не видя, что делаю, изо всех сил ударила того, кто держал меня... Кто-то коротко вскрикнул, взметнулись недлинные волосы, словно языки пламени, — в тот момент я даже не сразу поняла, что только что сбила с ног саму Марго. Она, наверное, удивилась не меньше моего, и только поэтому я смогла убежать и скрыться в комнате, которую занимаем мы с Анной и Чарли. Они обе уже вернулись туда, и мой испуганный, почти безумный вид поразил их.       Я сама, придя в себя через несколько минут, разрыдалась: я поняла, что нарушила данную клятву, и мне казалось, что я больше не достойна состоять в Братстве Милосердия... Мои подруги узнали бы обо всем рано или поздно, но мне хотелось скрывать это от них до последнего. Может быть, я бы так и сделала, но слова сами вырвались, и после этого лгать было уже бесполезно. — Анна, Чарли... Я ударила Марго, и Софию тоже... Я недостойна, я так же жестока, как они! — когда я сказала это, они обе вдруг обняли меня. — Я бы ни за что не поверила, что ты можешь ударить кого-нибудь первой! Наверняка они над тобой знатно поиздевались, и била ты только в ответ... Ты не злая, если просто защищалась! И, может, они после этого поумнее и подобрее станут — поймут хоть, каково другим, когда они их бьют, — произнесла Шарлотта, гладя меня по голове. — Именно, Алис! Они унижали тебя иди хотели побить, не так ли? — в ответ на эти слова Анны я кивнула, дрожа всем телом. — Они хотели порезать меня бритвой... — я с трудом выдавила из себя эту фразу. Тело и голос не слушались меня...       В голове зашумело, и я на минуту прикрыла глаза... Открыла я их явно не через минуту. Рядом со мной были Анна и Чарли, и мисс Грейс, и мисс Миллер... Кажется, я впервые в жизни упала в обморок, но в этом я не уверена. Разве это происходит так? Мне всегда казалось, что терять сознание страшно, а это оказалось... просто никак. — Очнулась, наконец. Клянусь, эта девочка безумна... Уже давно в этом приюте никто так не нападал на других детей, — сказала управляющая, глядя на меня. — Что вы об этом думаете, мисс Миллер? — Я думаю, что Блак сегодня небывало зла, мисс Грейс. Вероятно, она должна быть наказана за то, что ударила Равендж и Рейн... Но как? — надзирательница была очень растеряна. — Элементарно: поставьте ее завтра во время завтрака на стул в центре столовой... И пусть весь день носит на шее картонную табличку с предостережением о ее злобе! Я проверю это лично. А теперь пойдем, мисс Миллер, нам нужно проверить, как чувствуют себя избитые ею девочки. У Равендж подбит глаз, а Рейн, возможно, еще несколько дней будет прихрамывать — надо бы выяснить, не оказались ли ранения более серьезными, — и взрослые ушли, оставляя нас втроем.       Чарли рассказала мне о том, как Марго слезливо жаловалась на меня управляющей, прижимая руку к большому синяку под глазом... Она так мастерски изображала голос и интонации этой обычно решительной девицы, что было даже смешно. Но неужели я могла ударить так сильно? Мне всегда казалось, что я очень слаба, но сегодня внезапно победила самую сильную девочку в приюте.       После же мои подруги пообещали завтра помочь мне. Я не знаю, что именно они придумали, но уже благодарна им за то, что они со мной, на моей стороне, верят мне... Они лучшие люди, кого я знала за всю свою жизнь! С такими друзьями даже враги вроде Марго не страшны.       Впрочем, мне лучше не бросаться больше в бой, если меня захотят побить: Маргарет и ее подруги всегда найдут способ отомстить, даже если в драке я одержу победу. Иногда они кажутся всесильными... А носить на шее эту подвешенную на шнурке картонку с предостережением все же лучше, чем быть высеченной розгами.