Алис, или Дневник сироты

20 ноября 1911

      Как бы ни ненавидели меня некоторые взрослые, мне всегда удавалось избегать особенно суровых наказаний... Несколько раз меня оставляли на пару часов в комнате для наказаний, а выставляют из класса в коридор, оставляют без завтрака, обеда или ужина и заставляют написать какую-нибудь фразу о правильном поведении много раз так часто, что я уже перестала считать, сколько раз это случалось. Однако меня еще никогда не запирали на всю ночь и не секли. Даже мисс Грант ни разу не делала этого, хотя и угрожала подобным.       Сегодня же я провинилась так, что мне бы это точно не сошло с рук... Клянусь, я сделала это случайно! Мисс Миллер сказала, что мне нужно поторопиться, и потому я почти бежала по коридору с ведром воды, вымыв пол в спальне... Именно в тот момент, когда я проходила мимо кабинета мисс Грейс, она вышла, и мы столкнулись.       Все ее синее платье было залито тем, что до этого было в ведре, и туго заплетенные темные волосы немного растрепались... Она смотрела на меня с такой злостью, какой я не видела еще ни у кого. Мне хотелось убежать и спрятаться, но я понимала, что за это меня только накажут строже. — Простите, мисс Грейс, я ненарочно... — пробормотала я, поднимая опустевшее ведро с пола. — Значит, ты вопиюще невнимательна — или же просто лжешь! Ты испортила мое выходное платье, испачкала и залила свежевымытый пол и ударила меня... Что ты можешь сказать в свое оправдание, Блак? — спросила управляющая, продолжая сверлить меня гневным взглядом. — Я нечаянно натолкнулась на вас, мисс Грейс... Я только что закончила мыть пол в спальне, и мне нужно было вымыть еще... — она не стала слушать дальше и коротко приказала: — Не сходи с этого места, пока я не вернусь за тобой. Если ты сделаешь хоть шаг, я удвою твое наказание! — и скрылась в кабинете, резко захлопнув дверь. Я послушно замерла, не решаясь даже поставить на пол ведро. Мне казалось, что я стояла так целую вечность и что обо мне просто забыли... Однако мисс Грейс вскоре появилась на пороге в черной юбке и белой блузе. Признаться, в этом она выглядела куда лучше, чем в том платье, что было испорчено, только сказать об этом я, конечно же, боялась. — Что ж, по крайней мере ты не пытаешься избежать наказания... Я рада видеть, что ты хотя бы умеешь подчиняться приказам. Впрочем, это отнюдь не умаляет твоей вины, Блак: из-за твоей оплошности я вынуждена была одеться как суфражистка или бедная учительница музыки, — произнесла управляющая сурово. Я же могла лишь покраснеть (я знаю это потому, что очень легко заливаюсь краской от смущения или слез) и опустить глаза, шепча: — Простите, мисс Грейс, мне очень жаль, и я не хотела вас облить... — Одними извинениями этого не исправить... Хотя за твое раскаяние я готова смягчить наказание. Я хотела оставить тебя на всю ночь в комнате для наказаний, но теперь предпочту просто высечь тебя и отправить с поручением к прачке. А сейчас следуй за мной!       Я не знала, куда мы идем. Собирать всех в зале мисс Грейс на этот раз не стала, и мы отправились в подвал... До комнаты для наказаний, что в конце узкого и длинного подвального коридора, мы не дошли, и управляющая открыла ключом дверь чулана, где не оказалось ничего, кроме старого стула вроде тех, что стоят в столовой, и ведра с розгами в углу. Сама она села на этот стул и жестом велела мне встать перед ней... Впервые я видела ее лицо так близко. Я поняла, что она немного моложе, чем мне казалось, — теперь я думаю, что ей не больше сорока лет. И я в первый раз заметила, что она красива...        Наверное, это было совершенно неважно, но я не могу не замечать красоту людей вокруг меня... Я не знаю, стоит ли говорить им, что я считаю их красивыми, ведь я считаю их красивыми, ведь никто вокруг меня этого не делает, но иногда мне очень хочется! — За все двадцать лет, что я работаю в этом приюте, я не видела более странного ребенка, чем ты, Блак. Даже в те времена, когда я росла здесь, я не встречала такой смеси честности и множества недостатков... Оставайся честной, ведь это полезное качество, но мой долг состоит в том, чтобы научить тебя быть внимательной, скромной, послушной, вежливой и расторопной. Протяни руки, — я подчинилась, думая о словах мисс Грейс, и она несколько раз хлестнула меня розгой по рукам. Кажется, била она не очень сильно, но все же я еле сдерживала слезы... Я старалась выносить это достойно, как Чарли терпит все невзгоды, но получалось плохо. Почему мне не удается быть стойкой?       После наказания мне все же пришлось вытащить из кармана передника носовой платок и вытереть слезы. Управляющая молча смотрела на меня своими яркими, но холодными, будто лед, зелеными глазами... В ее взгляде не было ни гнева, ни презрения, ни сострадания — только задумчивость. В тишине мы провели, наверное, минуту, а после она медленно встала и вышла, жестом поманив меня за сбой. Я старалась быть покорной и идти рядом, не отставая и не обгоняя, но это было сложно... Мисс Грейс будто нарочно шла не быстро, но и не медленно. Когда мы дошли до кабинета, я вздохнула с облегчением. — Это вздох раскаяния, Блак? Я надеюсь, что это так... — произнесла она холодно. — Ты должна будешь отнести мое испорченное платье прачке. Скажи ей, что его нужно привести в порядок как можно быстрее... Ах да, и объясни ей честно, как именно оно было испачкано. — Да, мисс Грейс, я сделаю это, — ответила я, слегка поклонившись.       Честно говоря, мне было нелегко заговорить со старой сварливой прачкой, когда я отдавала ей это платье. Может быть, управляющая дала мне такое поручение именно потому, что знала о том, как трудно мне иногда разговаривать со взрослыми? Мне интересно, знает ли она это на самом деле? Порой мне кажется, что она знает все о каждом из сирот, и это немного пугает... Что если она знает и о нашем Братстве? Мы скрываем от всех наш устав, потому что он может стать новым поводом для насмешек, — а ведь их и без того очень много! — Какая же ты неосторожная девушка! А наказали тебя чересчур мягко... Я в твоем возрасте работала в богатом доме, и меня бы оставили без еды на весь день, если бы я облила хозяйку помоями, и стирала бы всю испачканную одежду я, разумеется, сама, — проворчала прачка Бетси, взяв платье. — Тут работы на полчаса. Тебе повезло, что пол в спальне был не слишком грязный... Видела бы ты, в каком виде мне приносят чулки и передники! Ну ладно, беги к госпоже и доложи, что платье высохнет к утру.       Я по привычке поклонилась и побежала к мисс Грейс. На этот раз я была аккуратнее, и мне удалось ни с кем не столкнуться. И как же я рада, что Марго и ее подруги не видели ни моей оплошности, ни наказания! Они весь день штопали передники в одном из классов, и за ними даже никто не следил... Иногда я очень им завидую. Им не нужно было бегать по зданию с ведрами воды. Никто из них не натолкнулся бы на кого-нибудь из взрослых в коридоре! И им редко приходится возиться в грязи и холодной воде... Это не самая грязная и неприятная работа, но я бы предпочла тоже штопать одежду, сидя в одной комнате.       Анна и Чарли были очень возмущены, услышав эту историю... Моя первая подруга назвала управляющую тираном. Наверное, это справедливо... Телесные наказания слишком унизительны и жестоки, чтобы применять их хоть к кому-нибудь. Если у меня будут дети, я ни за что не буду бить их, что бы они ни сделали. Ни один человек не заслуживает боли, и ее и так слишком много в жизни каждого! Мне было бы неприятно смотреть даже на наказание худшего человека во всем мире, и у меня никогда не поднялась бы рука ударить другого... Я могу сделать это, разве что защищаясь от тех, кто сам пытается ударить меня, да и это не всегда. Как взрослым удается бить детей? К тому же сегодня меня наказали за то, что я нечаянно испачкала платье управляющей, которое можно было вычистить за полчаса. Было бы куда честнее, если бы мне велели постирать его самой! Разве вещи так важны?       Наверное, чем меньше об этом думать, тем лучше: это только наводит грусть. Я никак не смогу изменить эти несправедливые правила, пока не стану взрослой... Я обязательно помогу Анне, когда она будет бороться за то, чтобы мир стал добрее к тем, кто не может сам отстоять себя, а пока мне остается только ждать...