Обитель снов.

***

Холодный ветер дул в лицо,

Так может вместе быть нам суждено?

Ты покричи меня, забвенный,

В душе своей ты откровенной.

Преступив порог отчаянья

Огни моего разочарования…

***

Жгучий запах гари, надолго прилипший к плащу. Хладнокровие мыслей. Потёртая керамика, металлический запах, исходящий от оружия. Мозоли, скрытые перчатками без пальцев. Ухмылка, украшенная шрамом прошлых дней. Дикий взгляд вечно пылающих зеленый глаз. Заострённые клыки, обрамляющие красивую белоснежную улыбку. Словно бог стоял и смотрел он сверху вниз на всех, словно дьявол в почве восседал. Жесткие волосы цвета смолы. Потухший огонь бледных глаз. Потрепанная белая бандана, посеревшая от стольких лет безустанного ношения. Слегка подрагивающие искусанные губы. Запах грязи и пороха совсем не походил на прежний пряный аромат. Два бывших друга, два нынешних недруга.

***

Парень напротив закатывает глаза и мелко, еле видно пожимает плечами. Зеленоглазый все сразу понял, никаких прелюдий. Керамика падает на пол. В янтарные глаза смотрят два ярких изумруда. — Ты изменился, — его лицо скривилось в противную гримасу. — Дрим, ты никогда не думал, что ты забыл о нас, обо мне, о Джордже? Сапнап кривил слова с явным отвращением. — Во что ты превратился? Ты стал мне чужим. Я больше не вижу в тебе своего друга, кто был мне ближе всех. Твоя манера поведения и речи поменялась в худшую сторону. Твоя керамическая рожа выглядит отвратительно. Ты… ты выглядишь отвратительно. Я устал, я устал от этого Дрим. Я… я… — парень тяжело дышал, глаза были на мокром месте, — Я боюсь тебя… Последние слова зависли в воздухе, повеяло холодом. Голова Сапнапа поднялась вверх, два зелёных омута убивали, ломая. Брюнет откашлялся, узнавая знакомую боль в груди и легких. Масочник сделал шаг, второй, вскоре настигая Сапнапа. Легким, совершенно отрешённым движением рука опускается на дрожащее плечо. А в голове брюнета бьют тревогу, уши перестали слушать, глаза перестали видеть, ноги перестали ощущать землю под ногами. В воздухе повисла одна недосказанная фраза. Ты сделал это даже со мной. Тело ощутило прикосновение с землей, пластом падая и ломаясь.

***

Был закат уж столь прекрасен?

Был ли ты как я, несчастен?

Наши годы уж прошли,

Дружбу нашу так они сожгли.

Не вели себя ты убивать

Ты попробуй всех прощать.

Боль закрыла нам глаза,

Призраком она от нас ушла.

— Отличная работа, — Техно с искренней улыбкой протягивает руку. — Спасибо вам за помощь, — Дрим протягивает руку в ответ. Рукопожатие выходит настоящим, будто самая крепкая цепь. И Масочник улыбается, одними уголками губ. Филза смотрит и тоже искренне заливается смехом. В груди Дрима образуется вкусная карамель. Блондин недолго пробыл у своих нынешних товарищей, ему нужно было отправляется в путь. Прощание выдалось спокойным, но в меру дружелюбным. Лошадь, почувствовав на себе человека, сразу сорвалась с места. Дрим ощущал в ней полную покорность, что очень льстило ему. Нет, у него не было столь большой привязанности к лошадям, как у Техноблейда. Блондин вообще больше не привязывался. Это было больно, вызывало много ненужным лидеру чувств. Холодный ветер дул в лицо, остужая чувства масочника. Сейчас была середина зимы, мороз витал повсюду. Многие не любили зиму и всё, что связано с холодом. Но Дрим не все. Холод окутывал его разбитое тело, согревая и сжигания дотла. Так он обновлялся, собирался с силами, вставая снова на престол. Снежинки падали на деревья, зима в этом году выдалась очень холодной. Лошадь скакала, оставляя за собой неглубокие следы копыт. Время близилось к ночи, солнце заходило за горизонт. Дрим устало потирал глаза. Оставалось меньше мили до старой деревни, в которой блондин когда-то хорошо помог жителям. Лошадь явно не устала. Масочнику очень не нравилась вся эта ситуация — сопоставив все факторы и последствия, он резко крутанул поводья и направил лошадь влево. Оставалось лишь одно место, где они могли остановиться на ночь.

Встречи наши так желанны

Так уж честно уникальны,

Ты не мёрзни, я скачу

Ты постой, ведь я бегу.

***

Томми мерзнул, скрутившись клубком на ледяном полу. Он давно уже осмотрел все помещение, но кроме старых инструментов ничего не нашёл. Ни двери, ни окон в каморке не было. Помещение почти не продувалось, исключая одну маленькую вентиляцию, ведущую куда-то наружу. Томми был одет в легкую, осеннюю красную толстовку, что не сильно помогала бороться с холодом. Дров юноша не нашёл, место вообще пропахло сыростью и явно давно не использовалось. Томми не мог понять, был ли он в сознании, как бы сильно он себя не щипал, не чесал и не бил. Ничего не выходило, а чувство холода было таким реальным. Но как? Как он оказался в таком старом, застылом помещение? У мальчика с собой не было ничего, кроме старой зажигалки и куска хлеба. С хлебом Томми уже благополучно разделался, но голод свой совершенно не утолил. От недостатка тепла и ужасного голода Томми совсем позабыл о нахлынувших пару часами ранее воспоминаниях. У него просто не было сил разбираться в чем-то. Парень закашлял, плотнее кутаясь в старую тряпку, которую нашёл в одном из старых сундуков. До сознания мальчика донеслись шаги, Томми даже сначала подумал, что в бреду. Но шаги становились отчётливее, усиливаясь. Парень попытался сесть, что получилось с большим трудом. Томми испуганно смотрит на потолок, резкий поток холодного ветра заставляет его снова лечь, кривясь от боли. Парень вскрикивает, когда его прижимают к горячему телу. Томми не может и боится разлепить глаза. Тепло чужого тела вскоре успокаивает мальчика, и тот проваливается в сон.

***

Ветер легко колышет овсяного цвета волосы. Томс смеётся, заливаясь всю округу приятной карамелью. Мальчик счастлив, а значит счастлив и весь окружающий мир. Солнце ярко раскачивается на безоблачном небе, словно плывет по волнам. Листья колыхаются на ветру, забавляя тем самым маленького мальчика. Старый дуб укутывает тёплом и заботой, разрешая забыть обо всех проблемах. И Томми правда счастлив.

***

Томми, ну же пойми, это все решит, — губы лидера скривились в ужасающей усмешке. — Ты пойми, он даст мне всё, и поддержку в войне, он сделает это, Томми! Голос Вилбура похож на скрежет старого металла, и Томми с ужасом осознаёт — Вилбур пойдет на всё. Он отдал свою честь и готов дать этому напыщенному ублюдку ещё больше. Томми хочется утопить все чувства, которые он сейчас испытывает. Ему плохо от самого себя, как же это ужасно. В голове столько мыслей, а грудь разрывает от нахлынувшей злости. Томми впервые поднимает руку на друга, а получая удар в живот, он крутиться на полу. Ты заслужил. Слова пропитаны ядом. И Томми этот яд поражает насмерть. Становится холодно и больно. Все тело ломит, а Томми смотрит на свои руки. Они все в крови. Последнее, что слышит мальчик — это свой отчаянный крик.

***

Холод зимней ночи согревал одинокого скакуна. Следы заметал падающий снег. Полная луна показывала дорогу замерзшему путнику. Сосны склонились, словно опекая. Ветер помогал скакать, луна освещала путь. Дрим корил себя за то, что не взял с собой более тёплую одежду. Перчатки без пальцев явно не было хорошим оружием против холода. Плащ был осенним и уж точно никак не зимним. Толстовка давно уже прохудилась, но что поделать — у зеленоглазого не было времени пройтись по магазинам. К тому же, он все еще был особым преступником, которого искал весь сервер за исключением нескольких человек. Смешно, даже очень. Только ледяной поток ветра проникал все дальше к телу и вскоре могли начаться судороги. Да уж, Дрим явно переоценил свои силы. Снега выпало много и ехать в столь дальнюю деревню оказалось непростым испытанием. Но вот знакомое дерево, посаженное когда-то давно самим Дримом. Он резким движением, дергает на себя поводья и лошадь моментально останавливается. Парень спрыгивает с лошади, почти по колено оказываясь в снегу. Еле как добравшись до заветного бугорка, Дрим принялся расчищаться снег. После недолгих махинаций из-под снега показалась железная ручка. Блондин приложил немало сил, чтобы открыть заветный люк. Лошадь он отвёл в небольшой загон, который соорудил на быструю руку. Движения перестали быть точными и слаженным. Дрим добрел до люка, не забыв перед этим покормить лошадь. Спустившись и закрыв за собой люк, масочник стряхнул с себя снег. После снял верхнюю одежду, зажигая свечу которую нащупал на близлежащем столе. — И все-таки здесь ничего не изменилось, — голос эхом разлился по комнате, полы и стены затрещали, будто приветствуя своего хозяина. Внимания Дрима привлекли звуки всхлипывания, исходящие из дальнего угла мастерской. Свет, исходящий от свечи, не мог осветить все помещение, поэтому парень оставался в неведение кто, либо что издавало эти звуки. Недолго думая, блондин взял в руку свечу и направился в дальний угол комнаты. Звуки становились громче и вскоре на полу показался парень, дрожащий как лист на ветру. Томми кутался в свою красную старую толстовку, обхватив себя руками и свернувшись в клубок, а еще мальчик издавал странные звуки. Зрачки Дрима расширились, Томми явно не должно было быть здесь. Никто, кроме самого масочника, не знал про это место. Мысли кружились в голове так быстро, что парень едва успевал понимать их значение. Звуки, которые издавал юноша не прекращались, а Дрим все еще находился в прострации. Громкий звук, который издал Томми, не сдержавшись, помог парню выше прийти в чувства. Дриму не хотелось расставаться с Томасом при таком раскладе. Всё же тот был самой любимой куклой масочника. Ничего лучше не придумав, сильные руки блондина обхватили трясущееся тело мальчика, прижимая к груди, дабы отогреть от холода этого помещения.

***

— Ты понимаешь?! Он просто исчез, — руки Квакити резко сжались в кулаки, а глаза просверливали дыру в брюнете. — Я понимаю, я понимаю, но Томми правда падал, а потом… — Туббо замялся, почесав голову. — А потом я не знаю, он просто исчез! Квакити резко развернулся и вышел на улицу, видимо, перекурить. День выдался паршивым, вскоре после поражения все кинулись искать Томми. И что же? Этот олух испарился. Брюнет делает долгожданный затяг, нервно потирая переносицу. Вскоре разум затуманивается от переизбытка никотина и Квакити наконец расслабляется, опуская вниз плечи. Сейчас нету ни Томми, который без вести пропал, ни его друга, который и слова внятно не может выговорить, ни Дрима, из-за которого сейчас все это происходило. Мысли плыли тихой рекой, заполняя разум, и брюнету это реально помогало. Квакити раскрыл глаза, на небе красовалась круглая луна. Хах, смешно. Интересно, этот полоумный Дрим специально рассчитал время? Несмотря на то, что в Л’Менбурге не бывает зимы, холодный ветер заставлял зайти в помещение, обогретое дневным солнцем. — Не холодно? На удивление Квакити не шелохнулся, находясь еще в расслабленном состоянии. Сапнап оперся об перила, и только тогда Квакити обратил на собеседника внимание. — Ты откуда? — глаза Квакити внимательно изучали фигуру стоящего рядом брюнета. — Тебе правда интересно? — лицо Сапнапа даже при тусклом освещение луны выглядело уставшим и измученным. — Нет, — Квакити не любил лезть в чужие дела, особенно видя перед собой такую картину. — Как обстоят дела с пацаном? — Не спрашивай. Квакити протянул сигарету собеседнику. Сапнап, недолго думая, принял никотиновый наркотик. Следом за сигаретой последовала зажигалка. Вдохнув дым, Сапнап расслабился. — Боже, это так хорошо. — И не говори, — усмехнулся Квакити, поворачиваясь обратно к красивому пейзажу и холодному ветру. — Поговаривают, пойдёт снег, — нарушая тишину шепчет Сапнап. — Я ожидал этого, на душе холодно, — безразлично ответил Квакити. Еще некоторое время, пока сигареты не закончились, а конечности не окоченели настолько, что парни еле двигались, те все общались, смотря на луну. Вскоре холод взял вверх и друзья зашли в помещение. За столом сидел Туббо и пил горячий кофе, рядом, откинувшись на спинку, отдыхал Панз. Все остальные давно ушли спать. Панз вздрогнул от хлопка двери, и, открыв глаза, он осматривал двух замерзших союзников. — Кофе будете? — наконец нарушая тишину вошёл Ранбо с двумя чашками кофе. Парни кивнули, садясь на мягкий потрёпанный диван. Панз, решив разредить обстановку, отпускает пару шуток и вскоре вся комната заливается громким смехом. Под утро все спокойно засыпают от усталости.