Обитель снов.

Утренний лес, ох, как же он прекрасен. Снег блестел, переливаясь, величественные деревья раскинули свои ветви, угрожая. Они напоминали мальчику людей, угрюмых, но таких величественных. Бархатный белый ковёр утягивал их в смуту сомнений и роскоши. Босые ноги мальчика горели, хоть и ступали по холодному бархату. Было ли ему больно? Томми не знал, он бежал, силясь успеть. Для многих жизнь — пущий пустяк. За неё не хватаются, как за протянутую руку. Люди — эгоисты, Томми давно это понял. Парень давно не чувствовал былой смелости и спокойствия в своих действиях — он боялся, боялся совершить страшный поступок. Мальчик не хотел никого подводить. Холод проникал под легкую ткань, напоминая о ситуации. Ноги бежали, неся их владельца вдоль стволов деревьев. В голове звучал голос: — Ты серьезно считаешь, что, убежав от меня, ты станешь свободным? А считает ли он себя свободным? Куда он бежит, у него ведь ничего нет. Ни еды, ни вещей, он полностью чист, лишь руки по локоть в крови. Он боится думать, что произошло в этом маленьком помещение. Боль сдавливает все тело, слезы стынут на глазах. — Ты убийца, Томми. Мальчик старался игнорировать ужасающий голос. В горле все пересохло — казалось Томми бежит не от смерти, а от себя. Ноги сковывает холод, огромный лес превращается в обычную маленькую комнатушку с трупом заклятого врага. С голубых очей слетает слеза, падая в никуда. Томми страшно, он не выдержит. Почему он не рад, он не рад смерти своего недруга? Почему он бежит оттуда, поджав хвост, вместо того, чтобы хвалится? И почему сердце так предательски щемит?

***

«Некоторое время назад»

Поиски мальчика затягиваются, что очень уж не нравится Квакити. Как они должны найти потерянного молокососа в огромном лесу, когда его прячет самый успешный преступник в истории? Шансы чертовски сильно уменьшались, как и их припасы, ведь лес был огромен и потеряться в нем было раз плюнуть. Если еще и они не вернуться, то это будет высший пик глупости. Голова гудела, Квакити давно потерял любое хорошее отношение к мальчику. Он давно подумывал о новой жизни, о новом городе. Там не будет скуки. Там будут игры. Покер, клубы, бильярд и деньги. Это же то, что нужно. Кто уже думает об этой напыщенной дружбе и честности? Квакити давно понял, что ее нет. Он уже не считал Дрима таким уж и плохим. А ведь его можно было понять, он ведь просто хотел жить. Хотел своей доли, по праву ему принадлежащей. Может, люди слепы, а может, они не видят настоящего предателя? — Биг Кью, — обратился к нему Фанди, вырывая Квакити из приятных размышлений. — Там, кажется, деревня. Квакити посмотрел в ту сторону, куда указывал младший. И вправду, впереди виднелась небольшая деревня. Что ж, это отлично. Пять всадников направили своих лошадей в сторону сооружений. Жители не были против принять у себя заплутавших путников. Они предоставили им неплохое жильё и горячую еду, а еще им было приятно послушать рассказы путников, все же к ним не часто заглядывали незнакомцы. Жители мило улыбались, подливая чая. Квакити сразу не понравилось их сладкое поведение. Слишком уж оно были идеальным. Брюнет решил аккуратно расспросить о потерянном мальчишке. — Прошу прощения, — вежливо обратился к одному из них Квакити. Убедившись, что его услышали, он продолжил. — Мы потеряли одного нашего спутника, не видели ли вы подозрительных лиц? В ответ он получил задумчивый взгляд и быстрый поворот голову из стороны в сторону. — К нам редко кто приезжает, сэр, — наконец сказал он. — А вы можете описать вашего спутника? — Блодин, высокого роста с голубыми глазами, — поделился Квакити. — Хм. Нет, не припомню таких. У нас гости в последний раз были давно. Года два назад. — объяснил житель по имени Эрнон, подливая чай довольному Фанди. — Жаль, — не отступал брюнет. — Надеюсь, он найдётся. — Пейте чай, сэр, — улыбался Эрнон. — Он поможет расслабиться. Вы верно устали за время дороги. После плотного ужина путники отправились спать, и только Квакити оставался неспокоен. Его чуйка чувствовала что-то неладное, но его товарищи мирно сопели в постели. Брюнет поднялся, выходя на улицу. Найдя сигарету в кармане, тот словил ее губами. Она была последним спасением для него. Наконец вдохнув никотин, Квакити прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающие звуки. Хруст снега. Брюнет резко раскрыл глаза. Перед ним в десяти футах стоял виновник торжества. Он разговаривал с Эрноном, обмениваясь едой. Квакити присмотрелся, кривясь в гримасе. Внутри него были смутные чувства, ведь пацан у него, но будить никого не хотелось. Наконец распрощавшись, Эрнон побежал обратно вглубь деревни. Квакити не отловил взгляда от высокой фигуры. Дрим повернул голову, устремляя свой взгляд на брюнета. Поманив пальцем, зеленый удалился в глубь леса. Заворожённый Квакити уронил сигарету, тут же потухающую от соприкосновения со снегом. Ноги брюнета сами несли его за Дримом. «Я ведь не попаду в ловушку, мы просто поговорим» — думал он. Как же все наивны.

Каждый раз ко мне идут,

Словно лодочки плывут.

Будут ли они умны?

Деревяны иль тупы?

***

Зимняя потрепанная куртка осталась в тёплом, ещё не забывшим огонь камина помещения. Мелкий снег падал на темные волосы, медленно тая. Шаги умеренно сопровождались хрустом снега. Холод и неизвестность манили его дальше в чащу, стремясь догнать зеленый плащ. Дойдя до небольшой опушки, Дрим остановился, не спеша поворачивается к потенциальному врагу. Квакити остановился в паре футах от высокой фигуры, соблюдая дистанцию. Он не спешил говорить, не спешил и масочник. Квакити не смотрел на Дрима, устремив голову вверх. «Хруст снега означает движение» — думал Квакити, не отрываясь от неба. — Ты уверен, что хочешь этого? — Дрим подаёт голос, устремляя холодный взгляд керамической маски. — Хочу чего? — Квакити впервые обращает внимания на собеседника. — Страну, — выдержав паузу, Дрим продолжает. — Я ведь все верно понял? Ты хотел страну? Квакити не понимает, он смотрит на жуткого смайла, силясь найти ответ, но никакой не подходит. Кажется чувство тревоги подступает только сейчас. Он же, блять, посреди леса с заклятым врагом, у которого точно есть оружие. Идиотизм ситуации был крайне высок. Сведя брови и подавив порыв паники, Квакити выпрямился. — Почему ты интересуешься? — спрашивает он. — Деловой интерес, — отвечает Дрим. — Мне выгодна твоя позиция. Я тоже не верю в будущее Л’Манбурга. Квакити молчит, не зная, верить или нет. Эмоций нет, голос масочника не дрожит. Он чертов волшебник, раз так хорошо играет. — Ты блефуешь, — предполагает Квакити. — Зачем тебе это? Хочешь потом свергнуть меня? Ты хочешь повторить историю Л’Менбурга? — Мне незачем блефовать, Квакити. Скажем так, ты более перспективная фигура чем остальные. У тебя есть мозги и хладнокровие. Руки твои испачканы — все, что нужно для власти. Темноволосый нервно сглатывает, переваривая информацию. Есть в этом толк, Дрим и вправду был во многом прав. Квакити давно перестал доверять другим, ссылаясь на своё мировоззрение. Он смог, смог выйти из общества, перестать думать схематично и однообразно. Да, он не вышел сухим, но не все ли равно? Темноволосый часто подумывал о том, что стал лучше и правильней. Стал считать Дрима не таким уж и врагом, лишь соперником. Подняв глаза на керамическую маску, спокойно выжидавшей реакции, парень начал: — Да, может ты и прав. — Верно. Ты ведь давно уже их не считаешь товарищами, — констатировал факт Дрим. — Хах, ты снова прав. Что, настолько очевидно? — Нисколько для них, но ты выделяешься. Ты другой, Квакити. Голос Дрима с каждым словом становился все приятней и маняще. Квакити и сам не заметил, как стал доверять ему, больше чем тем олухам. — Да, Дрим. Я тоже так считаю. Я считаю, что я достоин. Стать просветителем и никто не сможет мне помешать! — Техно. В один миг состояние Квакити пошатнулось. В памяти всплывали ужаснейшие картины его смерти в Л’Манбурге. Кирка Техно и он сам. По телу пробежались мурашки, а губы начали дрожать. Дрим медленно обошёл собеседника. Подойдя ближе к уху, он прошептал: — Все верно, Квакити. Пока ты не силён, но если последуешь за мной, ты сможешь стать сильнее и отомстить ему. Разум Квакити мгновенно прислушался к привлекательному шёпоту. Такому интимному и манящему, которому хотелось довериться и который хотелось послушать. Плечи расправились, опускаясь, зрачки расширились, а человек доверяется, веря происходящему. Дрим тихо усмехается — у него снова получилось. В отточенный приём масочник кладёт одну руку на плечо Квакити. Аккуратными, еле заметными, но ощутимыми движениями, он поглаживает, будто успокаивая. Так люди и доверяют. Чувства — самая большая ошибка человечества. Чувства — самая сильная мера манипуляции. — Квакити, я тебе не враг. Я не желаю ничего плохого, — мурлычет Дрим. — Ты станешь самым лучшим и сильным, достаточно сильным для победы над Техноблейдом. Квакити медленно кивает, поддаваясь манипуляции, как чей-то крик выводит его из состояния эйфории. Он ошеломлённо открывает глаза, разворачиваясь на звук. Алая кровь украшает белый покров снега. Темноволосый оборачивается к Дриму, видя перед собой два ярких янтаря. — Ай, ай, — говорит он с грустью смотря на мертвое тело. — Он помешал нашей беседе, бедняга. Дрим устремляет свой взгляд на Квакити, резко меняя настроение. Он подходит ближе. Квакити не спешит отступать, ведь точно этот придурок с ним что-то сделал. «Он загипнотизировал меня?» — спрашивал себя Квакити. — Да уж, кажется мне придётся действовать по другому, — рассуждает зелёный. — Осталось лишь одна вещь, что может тебя заинтересовать. Дрим с упоением смотрел на стаю птиц, летящих в небе. Выхватив заряженный арбалет из-за спины, тот подстрелил одну птицу. Та тут же опала у ног темноволосого. Квакити поморщился, но не отошёл, считая это низким. — Смотри, — Дрим обратил на себя внимание. Сбросив перчатку с руки, тот фамильярно порезал ладонь, выдвигая прямо. Капля алой крови упала на снег, окрашивая того причудливым символом. Птица у ног Квакити начала мелко дергать крыльями, вскоре очнувшись. Взмыв в воздух, она оставила после себя лишь пару перьев и кровавый отпечаток. Квакити стоял, ошеломлённый. Перед его глазами только что совершенно мертвая птица вдруг ожила. — Это Сила Возрождения, утраченная ещё давным-давно, — поделился Дрим, пряча руку. — Она была описана в Книге Возрождения. — Не может быть. — не верил Квакити. — Все может быть, ничего невозможно не бывает. Мальчишка у меня, но я вам его не отдам. Все это дело времени. Вы здесь лишнее звено. Квакити хотел было ответить, но голос Сапнапа, слышащийся позади, отвлёк его. Он обернулся на звук, крича в ответ. Повернулся назад и никого не увидел. Не единого знака, символа или следа, что тут кто-то был. Дрим испарился, как и всегда. «Может он все же не так уж и плох?» — рассуждал Квакити, идя к хижине.

***

Очередной день, очередной вечер. Томми снова здесь, снова связан. Его это уже все заебало: Дрим со своей ужасной рожей, это помещение. В последнее время мальчик стал все раздражительнее, постоянно стал чесаться. Да, конечно, Томми и сам это замечал. Его странное поведение, постоянно учащенное дыхание, когда он один. Он даже подумывал о развитии клаустрофобии, но стоящих причин для нее не нашёл. Комнатушка, которая надоела Томми настолько, что он знал уже там все. Случались дни, когда Дрим оставлял его свободным, и мальчик пытался провести их с пользой. Но ничего, кроме старого ненужного хлама, он не находил. Нет, он правда пытался считать дни, но после пары попыток это стало невозможно. Лишь по температуре комнаты парень понимал, что на улице сейчас зима. Мальчика даже иногда сковывал холод, благо Дрим по приходе растапливал огонь. А что насчёт их отношений… Ну, Томми много не понимал. Дрим не проявлял никакой больше агрессии и стал молчалив. Младший пытался его подкалывать, но старший не обращал на него никакого внимания. Он лишь приносил еды, разжигал камин, завязывал руки, но ничего больше. Иногда Томми подолгу наблюдал за его поведением. Но каждый раз Дрим садился в дальний угол, уступая подобие кровати, и закрывал глаза. Почему-то Томми казалось, что он не спал, и однажды он подтвердил свою догадку. Мальчик специально притворялся спящим. Когда он уже отчаялся, из угла раздался шорох. Томми решил быть аккуратен, и, не открывая глаз, он навострил слух. Шаг, потом ещё один, и еще несколько. А потом тишина. Резкий скрип и Томми чуть не сдался. Резко повеяло холодом, Томми не сдержался, открывая глаза. Перед собой он видел высокого парня с длинными, сейчас, словно снег белыми волосами, они светились, освещая своей красотой. Он стоял без верха, его открытые части тела вздрагивали, если хлопья снега падали на него. Он не улыбался своей безумной, так сильно надоевшей ухмылкой. На лице ничего не было, никаких эмоций. Томми недоумевал, чувствуя себя не в своей тарелке. Почему-то хотелось подойти и помочь, как мальчик и всегда делал с друзьями. Ничего страшного в этом нет, это просто обстоятельства?..

***

Утром младший не мог усидеть на месте, чем начал раздражать старшего. После пару тройки упреков терпения Дрима лопнуло. И вот у Томаса уже связанны руки. — Тебе это прям нравится, я смотрю, — огрызается младший, хмурясь. Не получив никакой реакции, мальчик изнывает. Было лучше, когда Дрим подавал хоть какие-то признаки жизни. Сейчас же он скорее походил на призрака, чем на человека. Завидев тарелки, поставленные на стол с приятно пахнущей глазуньей, парень облизнулся. Он уже хотел потянуться за вилкой, как тут же чуть не грохнулся. Вспомнив про «небольшое» препятствие в виде верёвок, Томми огрызнулся: — И что теперь? Как мне есть, придурок? Тишина. Она начала Томми уже значительно подбешивать. — Блять. Нет ты что язык себе отрезал? Я понимаю, да, мы не друзья. Но скажи уже хоть что-то сука… Это больше походило на мольбу, чем на порыв ярости, но Томми пустил все на самотёк. Ярко-зелёные глаза наконец обратили на него внимания. Дрим смотрел изподлобья, внимательно изучая эмоции мальчика. Закончив с осматриванием Томаса, Дрим дотянулся до чужой вилки, аккуратно подхватывая. Подцепив ею аппетитный завтрак он направил его на мальчика. До Томми не сразу дошло, что ему предлагают. — Ты что совсем уже?! — протестовал он. — Я не собираюсь есть с твоих рук, уебок. Дрим придвинул вилку ближе, прищуриваясь. Томми показательно отвернулся, протестуя. Сразу же за тяжелым вздохом последовало то, чего так долго добивался Томас: — Открой рот, Томми. Такое короткое высказывания, но даже оно было приятнее, чем звенящая тишина и отголоски собственного голоса. Старший все еще прожигал его взглядом, полным усталости — Томми иногда казалось, что его глаза намного глубже, чем у других людей. Младший повернул своё лицо к вилке, открывая рот. Содержимое медленно таяло на языке, отдавая приятными специями. Томми должен был признать, Дрим готовил хорошо. Правда, мальчик не понимал почему он здесь? Какой толк от всего этого? Ведь он даже не мертвец. Зелёный кормил, ухаживал и вылечивал раны Томми. «Почему?» — крутился постоянный вопрос на языке. Томми до сих пор не спросил. Томми даже больше не сопротивлялся, покорно кушая. Дрим выглядел с каждым днём все хуже и хуже, а гора пустых бутылок становилась больше. Не то чтобы Томми волновался, но в памяти предательски всплывал тот вечер. А что насчёт побега — Томми сдался. Да, вот так легко и просто — он просто понял, что в такой же ситуации, как и в изгнание. Дрим ничего не предпринимал, что раздражало мальчика. Он перестал его бояться и снова начал дерзить. Тогда же Дрим уходил, оставляя Томми одного. — Алло, Томми, — Дрим размахивал руками перед лицом мальчика, пытаясь привлечь его внимание. Мальчик медленно приходил в себя. Дрим наклонил голову и всматривался своими серо-зелеными омутами в голубизну Томми. — Прекрати, — Томми отвернулся. Щеки предательски горели. — Что-то случилось? — Нет, просто-, — замялся Томми. Сильные руки потянулись к лицу мальчика, бережно перехватывая и поворачивая к себе. —Ты такой недоступный, — Томми опешил. Он не понимал, кому был адресован этот комплимент и был ли это комплимент? Чертова неопределенность убивала Томми. «Сколько можно?» — кричало сердце. Томми решил, что сегодня он все решит раз и навсегда.

***

Скрежет люка раздался в тишине комнаты. Дрим аккуратно, но немного пошатываясь, спустился внутрь. Ледяной ветер проникал в комнатушку, и без того холодную. Томми чувствует спиной на себе тяжёлый взгляд, и он решает не терять времени. Мальчик поворачивается лицом к своему похитителю, тот уже смотрит на него, и сердце младшего больно сжимается, напоминая о такой же картине пару дней назад. Снег падает на крепкие плечи, обтянутые чёрной водолазкой. Первая трещина. Холод пробегается по всему телу. Томми, размерено дыша, начинает разговор. — Дрим? — Томми не знает, почему спрашивает, но все уже сказано. Дрим медленно кивает, запуская руку в волосы. — Я хотел спросить, и уже давно, — речь мальчика становится уверенне. — Зачем я тебе? Дрим молчит, обрабатывая поставленный вопрос. Проходит пару минут и Томми все еще смотрит, не отступая от своего. — Томми, — начинает Дрим. — Тебе это не нужно. Не нужно знать и заморачиваться. Все так сложно… — Нет, я устал это слышать. И поверь, не только от тебя, вообще устал. Дрим молчит, поэтому Томми продолжает: — Ты лишил меня свободы снова! И не притворяйся, что в этот раз это все кроме тебя. Ты не мой друг, и никогда им не был! Томми тяжело дышал, а небесные глаза слезились. Дрим боялся смотреть вниз, боялся, что Томми узнаёт больше, чем нужно. — Ответь мне... пожалуйста. А Дрим не знал, как ответить. Не знал, что ответить тогда, не знает, что ответить сейчас. — Томми, иди спать, — наконец подаёт голос старший. — Ты слаб. Слабак. Дрим ты такой слабак! — Утро вечера мудренее, — сказал Дрим, выпрыгивая в люк и закрывая его за собой. Томми снова один в маленьком помещение. Которое казалось еще меньше после ухода масочника. «Он ведь даже плащ не накинул» — подумал Томми, кутаясь в одеяло. После пары попыток уснуть он, наконец, сдаётся. Все же сна ему не видать. Мальчик пустил мысли на самотёк: он думал о Туббо, Ники, Ранбу и других. Даже о Гостбуре, даже по нему скучал мальчик. Он так сильно хотел их увидеть. «Надо действовать» — твёрдо решил Томас. Было всего несколько вариантов развития событий и Томми выбрал один. Ему придётся переступить через себя, но ради свободы он готов на всё.

***

Квакити курил на балконе. Дрим больше не объявлялся в деревни, а другие участники поиска говорили, что им пора двигаться. «Боже, как же они меня заебали» — думал Квакити. После встречи с масочником он совсем не хотел действовать, тем более искать мальчишку. — Биг Кью, — зовёт Фанди. — Там опять Сапнап выступает, говорит, он устал сидеть. — Я понял, пойдём, — Квакити кинул сигарету, потухнувшую от снега. В помещение душно по сравнению с улицей. Сапнап явно злится, яро жестикулируя руками. Как только дверь за Квакити и Фанди закрывается, он переводит все своё внимание на них. — Квакити, — начинает Сапнап, но его перебривают. — Я знаю, Сапнап, — подходит ближе Квакити. — Я тоже устал от безделия, но я почти уверен, что скоро что-то произойдёт. — Ты правда так уверен? Ты говоришь это уже несколько дней подряд. — Конечно, что-то будет, — голос Квакити был твёрдым, заставляя подчиниться. — Хорошо. Но в последний раз. — Конечно, - ухмыляется Квакити.

***

Дрим оказывается на холодном воздухе. На улице хорошо. Сейчас ночь. «Полнолуние» — замечает Дрим. Сегодня ему предстояло разобраться со всем, что у него накопилось за эти несколько недель. Он направился к одному из деревьев, где была спрятана экипировка.

Я ждал этого момента

I've been waiting for this moment

Финальная битва избранных

The final battle of the chosen

Смотрите, я никогда не уйду

See I'm never gonna quit

Так что добро пожаловать в огонь

So welcome to the fire

Я тот, кто зажег ночь

I'm the one who lit the night up

Смотрите, как они пробегают вашу славу

See them running through your fame

Когда мы идем сквозь пламя

As we're walking through the flames

Становясь выше

Getting higher

Так что добро пожаловать в огонь

So welcome to the fire

Какая красива картина. Белый снег, высокие деревья выступающими стражами покоя этого леса. Яркие языки пламени так сильно контрастировали с белоснежным ковром, что невольно можно засмотреться, путешествуя сквозь мысли. Дриму не впервой устраивать такие вещи, поэтому он с упоением наблюдает за развернувшимся хаосом. Пальцы лезут в карман, выудив пачку сигарет, купленных в этой же деревне. Нет, он не заядлый курильщик, но ведь сегодня такой праздник. Небо темное, лишь луна освещает его. Ни единой звезды, ни единого шанса на выживание. История этой деревни заканчивается здесь, и Дрим ставит последнюю точку. Последний аккорд всегда за ним.