Обитель снов.

6 Кругов Идеала.

Страх.

Мерзкое, склизкое чувство унижения. Страх окутывал каждую клетку тела, заставляя замереть, приклониться, заставляя принять поражение. Принять чье-то превосходство. Страх втаптывал в землю, к мертвой земле. Сравнивая с ничем. Опуская, унижая до потери пульса. Сердце начинает отбивать ужасающий ритм, тратя все силы на это, а кровь, вопреки всему, стынет в жилах. Все тело сжимается в мелкий комок, такой слабый и вкусно пахнущий. Вы знали, что страх вкусно пахнет?

Сила воли.

Говорят, что каждый человек должен научиться этому. Держать себя в руках, зная каждое свое слабое место. Должен уметь управлять своими эмоциями, чувствами и желаниями. Он не должен, он обязан. У человечества всегда будут рамки, беспощадные рамки, сковывающие каждый миллиметр чужого мнения. Всего, что связано со словом «личность». Ею, увы, не придерживаясь поставленных рамок, считаться невозможно.

Злость.

Яркое, красное, беспощадное и рвущуюся наружу — воистину звериное чувство. Чувство полного самоуничтожения. Уничтожения контроля, понимая своего тела. Пульсирующая, звериная мощь. Душераздирающая, мигом запутывающая цепочка неприятных импульсов и медленно, с наслаждением, проходящая по всему тело. Подогревая кровь в жилах, угнетающее подчиняющее страшное чувство.

Боль.

Отрезвитель. Помощник. Взломщик. Сложное, искренне загадочное последствие. Последствие Злости, Воли, Страха. Самое красивое, разнообразное, длинное, словно спираль, и разноцветное, словно радуга, передвигается в хаотичном танце по нашим нервам. Неприятный порок, сложно уловимый наркотик. Постоянное уничтожение, иногда, все же, совсем редкое исцеление. Умение подчинить все тело себе, обездвижить, решить здравомыслия. Уникальное и, воистину, королевское чувство. Опасный в больших дозах, смертельный наркотик. Неконтролируемый прилив эмоций, действий и раздражителей.

Умиротворение.

Нежное, до звездочках в глазах, приторно-сладкое чувство. Забвенно хорошее, всеми желаемо, захватывающе простое и вязкое на вкус. Безопасное, милое и даже хрупкое. Шаткое, страшное, лжеалмазное спасение. Самоутопия и самозабвение. Полное самоуничтожение.

Гордыня.

Сильнейшее неразгаданное чудо света. Страшно большое, непоколебимо прямое, острое, словно кол. Необычно ужасающее прямолинейное, игривое и холодное. Царство из льда, горящее ярким пламенем. С небольшой, но украшенной дорогими самоцветами короной. Горделиво опасное и зверски дикое чувство. Непривычно мягкое, но с острыми иглами на концах. Победа и полное подчинение. Сложно-контролируемый аспект. Непредвиденно-обстоятельный кинжал. Страшно мерзкий, не без того прелестный, пьедестал. Это Майкл. Дрим узнал его случайно, спонтанно закрутив разговор. Бездушное тело, лежащее сейчас на земле, некогда такое активное. Он ужасно сильно вырывался и противостоял. Будто ему есть что терять. Дриму он сначала показался интересным, ведь был немного даже горд собой, спокоен и интересен. А на деле? Полный ноль. Дрим обреченно вздыхая, косит взгляд на мертвое тело. Ему и вправду совестно за его смерть. Но увы, Майкл не оправдал и капельки его ожиданий. Кстати, Дриму пока приходится ходить без маски. На ее изготовление требуется время, и что-то без нее он чувствует себя немного уязвимым. Неполноценным. Именно без маски зеленый плащ смотрится криво и косо. Дрим думает о том, что стоит пока отдохнуть от военных дел. Стоит залечь на одно, и он, спеша, направляется в одну из деревень. Откуда шел бедный парень. Сладкий аромат притягивал людей с улицы, заставляя их заглянуть в пекарню. Тёплое, маленькое и уютное помещение встречало гостей звоном колокольчика. Интерьер заведения был сделан полностью из дерева и украшен новогодними атрибутами, а в углу стояла небольшая елочка, обвешенная новогодними игрушками и гирляндой. В пекарне пахло топленой карамелью и шоколадом. Дрим, аккуратно стараясь не издавать ни звука, проходит к прилавку магазина — есть хотелось невыносимо, а запахи этого места дурманили. Рассматривая разные пирожные и булочки, Дрим невольно облизнулся. Живот заурчал, оповещая своего владельца о голоде. — Здравствуйте, — мило улыбающаяся старушка осматривала позднего посетителя, — Молодой человек, могу ли чем-то Вам помочь? — Здравствуйте, — любезно поздоровался Дрим, — Я даже не знаю, что мне лучше всего взять. — Ох, не переживайте Вы так. У нас очень вкусные эклеры, а также булочки с маком, — сказал женщина, показывая пальцем на товар. — Я пожалуй возьму эклеров. — Старушка кивнула, начиная заворачивать заказ. — Майкл их очень любит, — пробубнила она. — Майкл? — Да, мой сын. Он ушёл недавно, мы постоянно ссоримся, но он правда хороший, — глаза ее вмиг стали грустнее. — Оу, я надеюсь, у вас все наладится. Уверен, он вскоре вернётся. — Спасибо вам, удачи! Дрим выходит из пекарни. Сомнений нет, тот Майкл и есть сын этой женщины. Стыдно ли Дриму? Сердце уже давно не ёкает, оно пережило уже достаточно, чтобы полностью заледенеть. Дрим уходит в горы, находя красиво место и садясь перекусить. А ведь эклеры и вправду вкусные. Дрим обреченно вздыхает, когда еда кончается. Ночь темная, но на небе виднеется зарождающийся месяц. Что ж, может, все и не так плохо? Дрим решает не ждать, ведь нужно все поскорее закончить.

***

Томми начинает жить заново. Дыша и смеясь, забывая о прошлом. Томми начал забывать Дрима, конечно не полностью, но все шло к этому. Он забыл как тот готовил и ухаживал, как вместе они ссорились и ели потом за одним столом. Он помнил друзей, таких прекрасных и родных. Что смеются и поддерживают, что никогда не предадут. Томми пытается собраться снова, но в глубине почему-то до сих пор пусто. Томас часто играет с Туббо. Томми не врет когда говорит, что соскучился по Л’Мэнбургу. Томми врет, когда говорит, что ему было плохо в лесу. Томми не врет, когда говорит, что скучал по играм с Туббо и остальными. Томми врет, когда говорит, что доверяет им. Томми не врет, когда говорит, что устал. Томми врет, когда говорит, что ненавидит Дрима. Томми врет, когда говорит, что он счастлив. Томми врет, что не врет совсем. Он разрывается, утопая во лжи. Сам ведь Томас ее ведь не любит. Но врет, нагло врет, смотря в глаза собственному другу. Томми запутался, забыл что тут правильно, что неправильно. Ему нужен свежий воздух и зеленый ландшафт. Томми в клетке заперт сейчас, и до свободы ему не достать. Томми нервно выводит строки ручкой, почерк выходит корявым, но разобрать все же можно.

Я дебошир, и проповедник,

Я два типа в одном.

Не верю в Бога, но верю в веру,

Я два типа в одном.

Сентиментален, но сердце-камень,

Я два типа в одном.

Я знаю всех, но не себя,

Я два типа в одном.

В душе король, глобально — пешка,

Я два типа в одном.

Привязан к дому — космополит,

Я два типа в одном.

Развязан с ними, с заветным скромен,

Я два типа в одном.

Я арлекин, но как Пьеро,

Я два типа в одном.

Не верю в дружбу, но предан очень,

Я два типа в одном.

Я сплю по жизни, бессонен ночью,

Я два типа в одном.

Томми не замечает, как сзади подходит Ранбу. Голубоглазый быстро комкает свои мысли, отбрасывая в сторону. — Ой, прости, — спешит извиниться Ранбу, — Я тебя напугал? — Все в порядке, — Томми улыбается и молится, чтобы улыбка вышла правдоподобной. — Я тут зашёл тебя позвать, ребята собираются в лес на охоту. Представляешь, они хотят поймать оленя на званый ужин. — Вау, — Томми отворачивается, расставляя все по порядку на своём рабочем месте, — Мы приглашены? — Конечно. Эм, а что ты там писал? — Ничего, — резко бросает Томми, вставая из-за стола, — Пойдём собираться, надо одеться потеплее. На улице ведь зима. — Да, да, — Томми выходит из комнаты. А Ранбу вспоминает не самый приятный день из прошлого.

Флешбек:

Ранбу ступает в тусклое помещение. Воздух тут спертый, но холодный, запах плесени и крови давно въелся в каменные стены — эндермен нервно сглатывает, щурясь от неприятных ощущений. Мурашки пробегают по спине от захлопнувшейся двери. Ранбу слышит топот из глубины. Ещё раз одёрнув себя за столь унизительное поведение, он проходит вглубь мерзкого подвала: яркие аметисты пересекаются с хмурыми изумрудами, тускнея. Эндермен мнётся, не спеша объяснять столь странный приход. — Так и будем молчать? — голос надменный и строгий. Ранбу кажется, что ещё чуть-чуть и он замёрзнет от холода. — Я пришёл с просьбой, — удаётся подать контрастный голос. — Просьбой? — Дрим не верит своим ушам. Столь большая наглость и самонадеянность. — Да, все верно. Ее причиной является Томми. — Продолжай, — Дрим наклонил голову, заинтересовано слушая. — Я был у Карла, — издалека начал Ранбу, — Он смог заглянуть в ближайшее будущее, благодаря моим телепортациям и… Вы собираетесь взорвать Л’Мэнбург? Дрим был поражён самоуверенности этого получеловека. Прийти с просьбой к злейшему игроку сервера, так ещё и что-то предъявлять. — Допустим, — Масочник заметно напрягся, разговор принимал страшные обороты. — Нет- я- ты не подумай, — завидев волнение старшего начал Ранбу, — Томми может там умереть… —Умереть? — Дрим усмехнулся. — Да, после всего взрыва. Он… он скинется с твоих обсидиановых построек наверху, — Ранбу тяжело вздохнул — думать и говорить было сложно, — Моя просьба заключается в том, ч-что только ты можешь его с-спасти. — Я знаю, знаю. Я могу возрождать людей, это очевидно, Ранбу, — зеленоглазый уже в открытую смеялся. — Не совсем. Ты не сможешь его в-возродить книгой, ведь его душа… — Слушай сюда, — масочнику начинало наскучивать это представление, — Я могу возродить его как и когда хочу. Хах, если, конечно, захочу. — Пожалуй, ты прав… но не в этом случае. Душа Томми умрет вместе с ним, если… — Если? — Дриму конкретно надоело, но отпускать Ранбу с такой информацией было нельзя. — Есть… один давний ритуал, такой же древний к-как и твоя книга. И исполнить его можешь только ты, как владелец силы В-Воскрешения, — эндермен хрустел пальцами, вероятно от нервов. — Блять, — Дрима осенило — и вправду, в конце книги есть пару ритуалов. Он не сильно в них вчитывался, но о их существовании знал, — Почему я должен тебе верить? — Ты единственный, к-кто может это сделать. Дрим, Томми ведь зависим от тебя. И ты играешь с ним в игры. Ты потеряешь столь драгоценную… игрушку. — Впечатлил, — Дрим и вправду не думал, что друзья Томми пойдут просить у него помощи, говоря о том, что голубоглазый просто игрушка, — Вот этого я и вправду не ожидал. Хотя, если бы ты начал говорить, что он твой друг, было бы противнее. — Я… я умоляю тебя, Дрим. Он нужен нам. — Но ты ведь понимаешь, что теперь я должен выставить свои условия сделки, — глаза Дрима загорелись ярким зелёным пламенем, — У меня всего одно условие. — Я… согласен, — Ранбу ничего не оставалось кроме как согласится.

Конец Флешбека

Томми выходит из его избы. Холод пробирается под одежду, щекоча и играя. Ранбу выходит за ним. Они обмениваются парой фраз, и вместе идут в сторону сбора. Томми не по себе, он чувствует на себе тяжёлый взгляд, но старательно игнорирует его, не разворачиваясь. Они доходят до места сбора без лишних слов, и Панз приветливо приобнимает Томми и Ранбу, запуская их внутрь. Все остальные уже здесь, все готовы ехать. Томми быстро вводят в курс дела. Ему кажется, что его начинает тошнить. Позже, когда все собираются окончательно, они выезжают на дорогу, и Томми впервые за долгое время сам едет на лошади. Ощущения непривычные, но такие приятные, будто давно забытые. Лошадь мелодично фырчит под ним, поводья слегка натянуты. Путники въезжают в лес. Свежий воздух наполняет легкие, дурманя, сосны склонились, окружая и словно защищая всадников. Охота была на оленей, так как буквально недавно Фанди вместе с Панзом заметили их в этих окраинах, и после этой захватывающей новости все решили выбраться на охоту. Арбалеты и луки уже заряжены и лежат ожидая своего часа. Томми отчаянно пытается вспомнить, когда в последний раз был на охоте. Мысли медленно текут в голове, словно тёплая карамель, и Томми хочется выть от этой белиберды. Ему рассказали, что Дрим сжёг деревню, в которой была поисковая группа. Его поисковая группа. Томми верит, верит просто потому что должен. Потому что он на стороне добра, хотя сам уже не уверен. Что является добром, а что злом? Где то, за что он всегда боролся? И почему с друзьями так одиноко холодно. В лесу свежо, свежо настолько, что Томми впервые по-настоящему дышит. Впервые за долгое время вдыхает каждую частицу воздуха, упиваясь ей. Ему кажется, ещё чуть-чуть — и он потеряет сознание. Его окликают, и все иллюзии рушатся вмиг. Томми правда старается концентрироваться, но он спугивает первую особь, хрустнув веткой. На него не злятся, а Томми злится. Он видит в чужих глазах осуждение и ему хочется провалиться под землю. Очень хочется, очень хочется забыться и расслабиться, но что-то не выходит. Страшно и прекрасно одновременно. Томми понимает, что сходит с ума. После ещё пары попыток, Томми убивает оленя. Он стоит и смотрит на него. Алая кровь красиво контрастирует с белым пушистым снегом — Томми дурманит запах крови, он боится, что сейчас не выдержит. Его отводят от тела. Фанди нежно хлопает по спине, говоря о том, что такое с каждым в первый раз. Но у Томми не первой раз. Томас не может отвернуться, когда на его глазах разделываются тушу убитого зверя. Огонь из костра живет своей жизнью. Вокруг много людей и много голосов. Ветер дует отголосками голосов. Топот слышен отголосками, хлопками. Дыхание слышно так близко, что Томми сначала вздрагивает. — Хей, Томми, — Квакити был явно навеселе, — Не можешь, пожалуйста, принести ещё дров? — Да, без проблем, — Томми боится, что пожалеет, раз согласился. — Отлично, пацан, — Квакити удаляется так же быстро, как и пришёл. Томми встаёт с пенька, пробираясь вглубь леса. Хворост набирается быстро, он возвращается обратно, однако вдруг его заинтересовывают голоса друзей в тени. Томми решает подойти ближе. — Уже совсем скоро, — голос Квакити, он трезв как стёклышко, — Я отправил его за дровами. У нас есть пару минут. — Отлично, — Туббо закашлялся. — Болезнь прогрессирует, нам срочно нужен антидот, — говорит Ранбу, обеспокоенно. — Мы скоро разделаемся с Томми, — Квакити выплевывает имя мальчика с таким отвращением, что Томми почти что скулит, — Дрим помог нам, но его цена… у нас нет столько. Мы должны его убить вместе с пацаном. — Я согласен, — Туббо снова закашлялся, — Эти двое всем тут только мешают. — Все верно, — рассуждает Ранбу, — Я скоро встречусь с Дримом, и скажу приступать. Если Дрим выполнить свою часть договора, антидот у нас. — Наконец-то я буду здоров. Да, хоть и благодаря смерти своего брата. Если он мне брат, конечно, — вся тройня заливисто смеется. У Томми подкашиваются колени от таких слов. Хворост сам выпадает из рук, ноги сами несут мальчика прочь. Ему больно, снова больно. Ему достаточно, с него хватит, для него этого слишком много. Томми слышит сзади погоню, но вдруг падет куда-то вниз, больно ударяясь головой. Гул и топот проносятся дальше. Томми выдыхает, погружаясь во тьму.