Moments of Becoming/ Моменты становления

Энди зашла в Старбакс на Мэдисон-стрит и направилась прямо к стойке, где ее ждали два горячих кофе. Обычная бариста, которая прислуживала ей и выглядела едва ли не старшеклассницей, бросилась к ней, когда увидела приближающуюся Энди. — Привет! — Ее звонкий голос прорвался сквозь пар, болтовню и утренние ругательства, — На этот раз удалось сделать пораньше, Энди. — Надеюсь, не слишком рано? — спросила Энди, приподняв одну бровь, но ее ухмылка смягчила тон. — Нет-нет, — хихикнула обесцвеченная блондинка и явно подкованная в макияже, — Я бы никогда. Пожалуйста, передай ей привет. От поклонника! Энди не смогла сдержать смешок. Она никак не могла привыкнуть к поклонникам моды, которые всегда умирали от шока, узнав, на кого она работает. — Конечно, — Ответила Энди, — Увидимся завтра, Тори. С двумя стаканами, слегка обжигающими ладони даже сквозь картонные рукава, Энди снова выскочила на улицу, и как раз вовремя, потому что серебристый Мерседес на 85-й улице, казалось, вот-вот пересечет Мэдисон. Она подошла к углу, кое-как ухватилась за обе чашки одной рукой, и когда Мерседес замедлил ход, а не остановился, она открыла тяжелую дверцу и опустилась на заднее сиденье. — Что на тебе надето? Солнцезащитные очки Миранды скрывали ее глаза от посторонних глаз, а голос звучал обычным низким тембром. Энди не знала, как подойти к этому вопросу. Хотела ли Миранда объяснений? Или это был просто риторический вопрос, который мог остаться без ответа? Секунды тикали. — Это Кельвин Кляйн… — начала Энди. — Ты выглядишь как амбассадор «Гэпа», — Ответила Миранда, все еще уклончивым голосом, — Зачем так нейтрально? Неужели я ничему тебя не научила? Ну, вообще-то, всему меня научил Найджел, — подумала Энди, но, к счастью, промолчала. — Мне показалось, что это выглядит профессионально, — Объяснила Энди, снимая пальто, чтобы показать накрахмаленную белую рубашку на пуговицах. — Больше подходит для… — Для скучных библиотекарей и пыльных исследователей, с которыми мы проводим наши дни? Энди хотела ответить утвердительно, но почувствовала, что это может быть неправильным ответом. Миранда заняла свою новую должность в Институте костюма Метрополитен музея почти сразу же, как они вернулись из Парижа. Если быть более точным, она, вероятно, заняла эту должность в течение той второй недели в Париже, когда она и Энди продлили свое пребывание, чтобы встретиться с различными музеями и коллекционерами, а затем и с самими домами моды, когда показы закончились. Всего за неделю им удалось превратить карьерную катастрофу в возрождение иконы моды. Переход от редактора к куратору казался плавным для всех блогов, колонок сплетен и аналитиков развлекательных новостей. Миранда превратилась из дракона и дьявола в феникса, восставшего из пепла. Правда, однако, была куда менее гламурной. Энди не могла припомнить более беспокойной, но наполненной адреналином недели. Их встречи пересекались одна за другой с тошнотворной скоростью. Не раз, после их третьего или четвертого спринта к машине, Энди чувствовала себя так, как будто она была на Удивительной Гонке, а не работала личным помощником. Во время встреч Миранда заключала соглашения с известными подозрительными и скрытными французскими музеями и домами моды. Так или иначе, Миранда покидала каждую встречу с некоторыми важными предметами, которые должны были войти в коллекцию Института для следующей выставки. И пока они переходили от одной встречи к другой, Энди звонила публицистам, блогерам и журналистам, чтобы рассказать им, как и почему Миранда Пристли ушла с поста главного редактора туда, где ее таланты будут использованы по максимуму. К тому времени, когда каждая женщина добиралась до своих соответствующих, но смежных номеров каждую ночь, они смывали остатки своего боевого макияжа, прежде чем рухнуть на свои кровати. Ну, Энди «разбивалась», как однажды заметила Миранда однажды ночью, когда оставила дверь в смежную комнату приоткрытой и увидела Энди, растянувшуюся, как морская звезда, поперек кровати. Миранда закатила глаза и захлопнула дверь. Приглушенный крик из комнаты Андреа и безошибочный стук тела, упавшего на пол, заставили ее улыбнуться, прежде чем она, наконец, скользнула в постель после очередного утомительного дня. Прошло полтора месяца, а они все еще чувствовали себя так, словно находились на беговой дорожке. В то время как переход от редактора к куратору в прессе прошел относительно гладко, то же самое нельзя было сказать об этом переходе в реальности. Музей не был модным журналом, и казалось, что персонал хотел произвести впечатление на новичков при каждой возможности. В то время как Миранда чувствовала эту насмешку только на расстоянии, Энди несла основную тяжесть этих пассивно-агрессивных напоминаний практически на каждом уровне. Даже охранник Метрополитена однажды усомнился в ее присутствии. Когда Энди помахала пропуском у него перед носом, он только протянул: — Ах, проходи. После нескольких недель, Энди наконец-то насытилась. Она знала, что они ненавидят то, как они с Мирандой приходят на работу, одетые больше для показа на подиуме, чем для рабочего дня. И если быть честной, она думала, что они не совсем ошибались. — Мы не подстроимся под них, Андреа, — Продолжала Миранда, — Они подстроятся под нас. Когда в последний раз Институт костюма устраивал шоу, в котором была хоть капля перспективы? — В восьмидесятых, — Словно наизусть, ответила Энди. — Вот именно! И их чувство моды, похоже, тоже застряло там, как лично, так и художественно. Возможно, если мы покажем им пример, они поймут, что искусство, которым они так дорожат, тоже должно жить. Энди услышала голос Найджела в своей голове: то, что они сделали, то, что они создали, было больше, чем искусство, потому что ты живешь в этом. Ей нужно было написать Найджелу, чтобы он подтвердил их встречу в пятницу. Ей потребуется много таких встреч. — Я понимаю, Миранда. Я просто пытаюсь минимизировать осуждение, которое я чувствую всякий раз, когда я вхожу в комнату. Миранда удивленно подняла бровь, — Я думала, ты привыкнешь к этому после первого месяца в Подиуме. — Скажем так, я никогда не думала, что ботаники будут злее, чем королевы выпускного. Миранда немного посидела неподвижно, а потом тихо рассмеялась над замечанием Энди. В последнее время это случалось все чаще, и Энди не могла не радоваться. Благодаря их новой профессиональной обстановке, они обе медленно росли в союзе друг с другом. Будь то общий взгляд через зал заседаний или быстрый обмен информацией в нише коридора или пустом лифте. Они против других. До сих пор они держали голову над водой, но каждый день приносил новые испытания. Энди с удивлением обнаружила, что юмор, похоже, был любимой реакцией Миранды на более раздражающие моменты. — Ты не знала, что фильмы о старшей школе врут? — Съязвила в ответ Миранда, — Умные всегда хуже. Энди тоже хихикала, пока Миранда не испортила ей настроение. — Рой, сделай круг, — Миранда отдала вторую команду Энди, которая поставила их кофе на центральную консоль Роя, — Тебе повезло, что я сегодня смешала эту тройку. После этих невнятных слов Миранда начала делать то, что Энди не смогла бы предсказать и за сто лет. За последние пару месяцев она видела эту женщину во множестве нехарактерных для нее ситуаций, но эта могла бы попасть в топ. Миранда сняла пальто и пиджак, повесила их на сиденье и принялась расстегивать жилет, который, как заметила Энди, был из фактурной ткани с переливающимся рисунком. — Узор из ткани для декоративно-прикладного искусства, — Объяснила Миранда, снимая жилет и передавая его Энди, которая уже начала снимать свое пальто, — Им пойдёт на пользу, если они на мгновение упадут со своих высоких коней. Энди натянула его на руки, затем на плечи и полюбовалась узором вблизи, — Расстегни рубашку и застегни жилет, — Энди посмотрела вниз на черные брюки и на свои самые удобные каблуки. Она знала, что Миранда убьет ее, если она явится на работу в мокасинах. Миранда на мгновение уставилась на нее своим обычным оценивающим взглядом. — Где тот набор для шитья, который ты здесь прячешь? Энди вытащила коробку из-под сиденья Роя и передала ее Миранде, которая затем достала ножницы для ткани и наклонилась к Энди. Энди застыла, когда Миранда схватила ее за воротник рубашки. Она почувствовала большой палец Миранды на своей точке пульса на шее, и Миранда, должно быть, заметила ее беспорядочное сердцебиение, потому что на мгновение поймала потрясенный взгляд Энди, прежде чем отвернуться и начать резать. — Что ты делаешь?! — Ахнула Энди. — Я делаю это намеренно, — Пробормотала Миранда. — Режешь мою блузку?! — Рубашку. И да, это будет больше похоже на тунику, — Энди пришлось наклониться вперед, чтобы Миранда обошла все вокруг, а затем снова начать с другой стороны. Закончив, Миранда отбросила воротник в сторону, и Энди вспомнились фильмы, где мужчинам приходилось застегивать воротнички. Затем Миранда, казалось, слегка потерла ногтями края среза, — Ну вот. А теперь убери этот ужасный хвост. Миранда отодвинулась от Андреа, затем наклонилась вперед, чтобы взять кофе и сделать глоток. Она смотрела, как Андреа распустила волосы и запустила в них пальцы, пытаясь вернуть им объём и позволить им каскадом рассыпаться по плечам и шее. Глядя на Андреа, Миранда думала о романтизме или даже об андрогинных шекспировских героинях. Ей было интересно, как будет выглядеть девушка с коротко подстриженными волосами. Позволило бы отвлечься от этих глаз и губ. Энди увидела, как брови Миранды внезапно нахмурились, как будто она выпила не тот кофе или заметила катастрофическую ошибку в моде. — Плохо выглядит? — спросила Энди, все еще поправляя челку. Миранда лишь слегка покачала головой, затем снова натянула пиджак и пальто, когда они остановились перед Метрополитеном. Энди быстро схватила пальто и кофе и выскочила из машины, как только они остановились. — Спасибо, Рой, — Крикнула она снаружи и побежала вокруг машины, чтобы встретить Миранду с другой стороны. Во время их безумной поездки на машине Энди не обратила внимания на полный ансамбль Миранды и на то, имеет ли он смысл, если не хватает одной детали. Возможно, из-за отсутствия жилета, блузка выглядела более телесной. Ткань обвивалась вокруг ее тела, пока, наконец, не закрутилась вокруг шеи и не закончилась узлом, который выглядел почти как отдельный шарф и вздымался над острыми лацканами ее пиджака. Миранда натянула пальто, когда поздний осенний порыв ветра пронесся по улице и окрасил ее щеки. — Сегодня утром у меня встреча с Эндрю*, — Выпалила Миранда и пошла прочь, в то время как Энди встряхнулась и вытащила блокнот из внутреннего кармана пальто, — Пока я буду с ним, выясни, когда точно прибудут посылки от Шанель, и свяжись с другими домами, чтобы убедиться, что они все еще идут по расписанию. Ответь ‘Да’ на вечеринку Марка, но планируй, как обычно, остаться на четверть часа. Они поднялись по ступенькам главного входа в музей, и Миранда продолжила свой обычный утренний монолог. Оттуда они пробрались через несколько галерей, а затем, наконец, вошли в узкий коридор, который вел их вниз, к нижним уровням Метрополитена. В течение многих лет, прежде, чем Подиум взял Институт костюма под свое крыло, в этом подвале проходили модные выставки. Низкие потолки, ужасное освещение, лабиринт внутри и снаружи, но Диане Вриланд все же удалось создать первые тематические коллекции — от этюда Баленсиаги до дани уважения русскому балету. Теперь в подвале располагались главные офисы Института костюма, а в верхних галереях разрешалось проводить ежегодные выставки. Однако подвал никогда не терял своего «очарования». Миранда продолжала сыпать инструкциями, но теперь Энди шла позади нее, когда они протискивались мимо бесконечного множества светло-серых кабинок, многие из которых были украшены фотографиями одежды и аксессуаров. Вместо прогона и «книги» Миранда теперь изучала и критиковала собранные фотографии, прикрепленные к кабинкам середины 90-х годов. В этот момент она резко остановилась, когда одна из таких фотографий попалась ей на глаза. К счастью, Энди за последние полгода усовершенствовала свое периферийное зрение и тоже остановилась. Миранда уставилась на фотографию, на которой были изображены, казалось бы, ничем не примечательные юбка и блузка 1930-х. Она сорвала фотографию с гвоздика, передала Андреа, процедив сквозь зубы: — Нет. Энди положила фотографию в свой блокнот, но не без того, чтобы сначала не взглянуть. Она закатила глаза, уже предвидя этот разговор с исследователями. — Миранда, они скажут тоже самое, что и прошлый раз. — Это неприемлемо. Миранда обогнула еще один угол и подошла к ряду кабинетов без окон, где вошла в первый. В коридоре оставались еще два кабинета, но их двери были закрыты. Энди схватила пальто и сумочку Миранды и положила их в импровизированный шкаф, который она смастерила из большого шкафа для хранения вещей во время их первой недели здесь. — Сегодня я обедаю с представителями Бруклинского музея, так что убедись, что Рой в курсе. Я встречу его у бокового входа. Мне не нужно, чтобы ядовитые пары хот-догов преследовали меня до конца дня. Мысли Энди тут же переключились на ланч, который теперь наверняка включал в себя хот-дог. — Я смотрела твоё расписание. Почему я не знаю? — Вчера вечером мне позвонили лично. По-видимому, есть какая-то проблема. — Опять? Что с этими людьми? — Понятия не имею, но я получу эту коллекцию костюмов, нравится им это или нет. — Я пойду с тобой? — Нет, — Ответила Миранда, — Ты нужна мне здесь. Это всё. Энди кивнула и сделала последние записи, после чего скрылась. Она вернулась по тропинке, по которой только что шла, но на углу свернула в другую сторону и толкнула двойные двери. Ее каблуки стучали по бетонному полу и глухим эхом отдавались в коридоре, часто используемом для передачи материалов из архива в отдел или между ними. Наконец она нашла нужную комнату и вошла. Полдюжины исследователей и помощников куратора слонялись по комнате, некоторые были одеты в что-то похожее на лабораторные халаты и белые перчатки. В начале этой недели архивные помощники начали вытаскивать одежду из герметически закрытых коробок, в которых они обычно хранились. Энди очень нравилась эта часть процесса, и она несколько раз отдергивала руку от одежды, когда ее только распаковали. Она видела много красивых вещей во время своего пребывания в Подиуме, но когда она посмотрела на эту одежду, она, наконец, поняла, почему модницы так часто использовали художественное слово «произведение». — Что ты здесь делаешь? Так все и начинается. Вопрос, пробормотанный одним из помощников по управлению коллекциями, едва не вызвал у Энди раздражение, прежде чем она сдержала свою реакцию. Он действительно напоминал ей Джеймса Холта — та же медная кожа, светлые глаза и коротко подстриженные волосы, но Джордж был похож на его музейную разновидность. Добавились очки и веснушки. — Доброе утро, Джордж, — Весело ответила она, — Я решила проверить, как идет распаковка. Вчера я услышала, что мы впервые увидим произведения середины викторианской эпохи. Это все еще происходит? В ответ Джордж только ткнул пальцем в противоположный конец комнаты, где все еще стояли две большие коробки с большими красными треугольными наклейками. Энди распознала в них предупреждение даже с другого конца комнаты. —Это те самые… — Да, с тканью, окрашенной мышьяком, — Джордж перестал делать заметки и посмотрел на нее из-под очков в роговой оправе, — Вообще-то мы должны заниматься ими в отдельной комнате, но другие отделы говорят, что мы и так занимаем слишком много места. — Неужели? — Запротестовала Энди, — Ну, знаешь, я, наверное, смогу… — Разболтать о них маме и посмотреть, что она может сделать? — Поддразнил Джордж с ухмылкой, — Поверь мне, мы пытались. Если они не будут слушать Эндрю или Гарольда, настоящих кураторов, то они не будут слушать ее. Тем не менее Энди отметила эту проблему. Некоторые люди не понимали, что Миранда редко добивалась своих целей разговорами. Однако гораздо более распространенным и успешным способом добиться успеха было перемещение денег и стратегическое использование контактов. Всего лишь один из многих уроков, которым Миранда научила за время их совместной жизни. — Посмотрим, — Ответила Энди, — Есть идеи, где Элисон? — У себя в кабинете, — Ответил Джордж, — Но я бы дал ей немного времени. Она была не слишком довольна тем, как мы обращаемся с этими вещами. Это, конечно, не ее компетенция, но я понимаю. — Принято к сведению. Энди покинула белоснежную комнату и вернулась в коридор с кабинками, одна из которых принадлежала ей. Когда они только приехали, Миранда попыталась найти ей место поближе к ее собственному кабинету, но тесный подвальный лабиринт оставлял мало места для дополнительного пространства. Энди не возражала и наслаждалась возможностью получить свой собственный стол, который не был прямо в середине действия. Она со вздохом облегчения рухнула в кресло и расчистила путь среди почтовых ящиков, блокнотов и полароидов для кофе и утренних заметок. Она дважды постучала по клавише пробела, чтобы включить компьютер, и вытащила из тайника в шкафу батончик для завтрака. Жуя его и потягивая латте, она сделала обзор своих заметок со вчерашнего дня и сегодняшнего утра, мысленно расставляя приоритеты в списке дел на день. В кабинете Энди также хранились небольшие признаки ее личности, которые никогда бы не оказались на Подиумном столе. Рядом стояли фотография в рамке с родителями в день окончания школы и открытка от сестры, поздравлявшей ее с новой работой в музее. Два месяца назад, если бы у нее был такой стол, стояла бы фотография ее и Нейта, скорее всего, но теперь ее внимание к семье говорило: «Я одинока», совершенно ясно. Когда она вернулась из Парижа, Нейт сделал попытку продолжить их разговор с того вечера на открытии шоу Лили. Затем он добавил кое-какие новости. Пока ее не было, у него прошло собеседование в ресторане в Бостоне, и его глаза с надеждой смотрели на неё, когда он упомянул новую возможность, новый город, новое начало. Что-то в Энди щелкнуло от его предполагающего взгляда, и она, наконец, выплеснула все, что произошло в Париже — от Миранды, потерявшей работу и начавшей новую, до Кристиана Томпсона и ночного провала Энди. Лицо Нейта становилось холоднее с каждым новым кусочком информации, пока он не объявил, что «с этим» покончено. Потом они обсудили, что делать с квартирой, и через пару дней она увидела его в последний раз. Энди подумала, что разрыв будет болезненным, но ничего не почувствовала. Это было не тревожное ничто, не оцепенение. Вместо этого она чувствовала, что все новые впечатления, люди и места в ее жизни вытеснили место, где могла бы быть пустота. Когда жизнь двигалась вперед, трудно было оглянуться назад и оплакать провалы. Может быть, когда-нибудь это поразило бы ее, как говорят все эти поп-психоделические книги, но сейчас она чувствовала себя хорошо. Если что-то и беспокоило ее, так это потеря друзей. Но поскольку эти мгновения длились меньше часа каждый день, она не обращала на них особого внимания. Следующие два часа она провела, отвечая на электронные письма и связываясь с модными домами, коллекциями и архивами по обе стороны Атлантики. На прошлой неделе они начали тянуться к лондонским коллекциям, из-за чего Париж выглядел как пустая прогулка. Хотя любовь французов к моде временами затрудняла работу с ними, британская одержимость хранением музейных коллекций на своей собственной земле была ошеломляющей и, как показалось Энди, довольно ироничной. Но для этой выставки им нужен был Маккуин, иначе, учитывая тематику, она стала бы посмешищем. Энди взглянула на свой настольный календарь и поморщилась. Когда наступил ноябрь, предельные сроки декабря уже вырисовывались. Она надеялась, что к тому времени они успеют все собрать. После этого основное внимание нужно было сосредоточить на самом выставочном пространстве и Гала-концерте. В середине дня, когда она почувствовала, что ее веки начинают прилипать к высохшим глазам, Энди решила снова позвонить Элисон. Элисон Лин была старшим научным сотрудником в Институте костюма, и после нескольких раздражительных стычек с Мирандой Энди взяла на себя связь с ней. Она больше принадлежала музею, чем Институту костюма, поскольку ее пребывание в других отделах Метрополитена предшествовало ее переходу в моду. Возможно, именно она была главной причиной, по которой Энди хотела привести в порядок свой гардероб, но сейчас она могла только поправить рубашку и теребить воротничок без воротничка, направляясь к офису Элисон. — Они должны подстроиться под нас, — Пробормотала себе под нос Энди, затем завернула за угол и легонько постучала в открытую дверь Элисон. — Да? — Спросила она, не отрывая глаз от экрана компьютера. — Доброе утро, — Начала Энди, — Как прошел твой день? — Не очень. Что я могу для тебя сделать? — Да, я слышала о платьях, — Прокомментировала Энди, — Мы не должны подвергать риску наших ассистентов-исследователей, не говоря уже о стажерах, которые едва ли следуют надлежащим процедурам. Взгляд Элисон наконец переместился на Энди, которая продолжала хмурить брови и поджимать губы в критическом жесте. Исследователь не знал, что с этим делать. С того момента, как она и ее босс прибыли, все участники ожидали, что две воздушные головы внезапно обрушатся на их тщательно организованную машину и превратят ее в цирк. И все же Миранда могла бы стать их лучшим дополнением с тех пор, как появился Эндрю. Она никогда не принимала «нет» в качестве ответа, и хотя это расстраивало, когда шепот отрицания был направлен на них, он обладал большей властью над другими отделами, музеями и коллекционерами, с которыми они работали. Между тем, ее помощница казалась умной, слишком умной для простого суслика. В своих пресс-релизах и приказах по электронной почте, Энди отфильтровывала отношение своего босса в ясную, решительную и лаконичную прозу. Не было никаких оправданий или объяснений, только требования того, как должно быть, если Метрополитен или Институт костюма хотели сохранить или создать новую репутацию. Как бы ни было больно ей и ее коллегам признавать это, эти двое были грозными союзниками. — Я сейчас пишу письмо в египетский департамент, чтобы узнать, не могут ли они предоставить нам немного места, — Сказала Элисон, — Я раньше там работала, так что надеюсь, они окажут мне услугу. Думая мыслями Миранды, Энди не нравился тон, которым Элисон описывала письмо, и сомневалась, что «услуга» получит ответ. — Почему бы тебе не позволить мне это сделать? — Спросила Энди, — Я могу написать с почты Миранды в отделы, которые на самом деле занимают отведенное нам место, и это будет больше похоже на то, что мы шокированы тем, что это произойдет, в первую очередь. Я могу сделать, чтобы это выглядело так, будто они заставляют нас пренебрегать надлежащей процедурой. Элисон еще несколько мгновений смотрела на Энди, потом кивнула, — Давай сделаем это. — Отлично! Тогда мы сможем сохранить твою связь с Египтом до тех пор, пока она нам действительно понадобится. Может быть, чтобы украсть какое-нибудь выставочное пространство? В ответ на улыбку Энди, Элисон снова переключила внимание на компьютер, но отложила эту мысль до следующей встречи со Стефани, помощницей куратора. Она думала, что это все от Энди, но та продолжала сидеть, ожидая еще одного шанса заговорить. Элисон лишь вопросительно подняла брови. — Послушай, я знаю, что мы уже говорили об этом раньше, но… Энди вытащила из блокнота полароидный снимок и положила его на стол. Элисон бросила на него беглый взгляд, потом забыла о своих прежних размышлениях и вспомнила, почему ей часто хотелось задушить этих двух новоприбывших. — Это музейная выставка, Энди, — Объяснила она, — И должна такой оставаться. Наша задача — следить за исторической точностью. Показ американских 1920-х годов, а затем переход к 1940-м годам не только неточен, но и нечувствителен. Случилась Великая депрессия, и было бы нелепо не показать этого. — Понимаю, — Ответила Энди. Она действительно понимала их точку зрения и удивилась, почему Миранда не хотела никаких упоминаний обо всем десятилетии. Однако она пришла сюда не за собственным мнением, а за мнением Миранды, — Но есть ли способ прийти к какому-то компромиссу? Твоя настойчивость в исторической точности важна, но давай будем честны: Великая депрессия не подходит к нашей теме. — Да, потому что женщины были слишком заняты, пытаясь предотвратить голод и выселение, чтобы быть роковыми женщинами. — Ну, это не совсем наша предпосылка, не так ли? Женщины часто не по своей воле становились роковыми женщинами; их заставляли играть эти роли, как правило, СМИ, в которых доминировали мужчины, — Элисон молчала, ожидая продолжения, поэтому Энди придумала другую часть выставки, — Вспомни наш раздел о Французской революции. Мы могли бы просто рассказать о бедной работнице, как вы все хотели вначале, но потом мы заговорили о пропаганде против Марии-Антуанетты, о том, как она стала козлом отпущения. Мы делаем важное политическое заявление, но в то же время показываем потрясающие вещи от наших французских партнеров. — Итак, ты хочешь найти Марию-Антуанетту для Великой депрессии? — На самом деле, именно так! — Энди сделала вид, что на неё снизошло озарение, все, что угодно, лишь бы заставить исследователей почувствовать, что им пришла в голову блестящая идея. — Я поговорю со своими историками, — Наконец предложила Элисон, — А пока повесь этот снимок на место. Когда мы найдем ему замену, мы все исправим. Вот как работает этот процесс. — Конечно! Я просто хотела показать, на что я ссылаюсь. Я положу его обратно, когда буду уходить. И с этими словами Энди встала, чтобы уйти, пытаясь скрыть улыбку на лице при мысли о реакции Миранды на то, что она наконец-то вычеркнула «уродливый костюм» с доски. — Кстати, отличный жилет, — Бросила Элисон, глядя Энди в спину. Она не заметила этого раньше и выпалила комплимент, как только Энди встала и она смогла хорошенько рассмотреть его, — Уильям Моррис. Энди теперь улыбалась во весь рот и даже не пыталась это скрыть, — Спасибо! Я взяла его взаймы, — Рассмеялась она, оставив Элисон в недоумении, что она имеет в виду, и в страхе, что на ней действительно настоящий «Моррис текстиль». Она усмехнулась этой мысли и вернулась к своим электронным письмам. Взглянув на часы, Энди поняла, что время обеда давно прошло, и остановилась только для того, чтобы положить фотографию обратно на доску и взять бумажник. Она поднялась по лестнице на главный этаж галереи и прошла через секцию греческой и римской скульптуры. Она любила эту комнату, с ее естественным освещением и огромными статуями, но сейчас у нее были более насущные потребности. Наконец она добралась до тележки с хот-догами на улице, заплатила за один, затем загрузила его своими любимыми начинками. Она старалась не предаваться этому быстрому обеду все время, но комментарий Миранды заставил ее задуматься. Она отнесла хот-дог на скамейку у входа в Центральный парк и с наслаждением съела его. Не раз ей приходилось быстро отодвигаться, чтобы увернуться от падающей капли кетчупа или приправы. Она проглотила последний кусок и глубоко вздохнула от удовольствия, затем бросила оберточную бумагу в ближайшую мусорную корзину. Глядя на толпу туристов и ньюйоркцев, осмелившихся войти в парк, Энди задумалась, чем Миранда сейчас занималась в Бруклине. Несколько недель назад она могла бы задаться вопросом, почему Миранда оставила ее здесь. В Подиуме, Миранда редко ходила на встречу без того, чтобы Эмили или она сама не сопровождали ее и не делали записей. Это раскрепостило Миранду и помогло подчеркнуть атмосферу безразличия, которую она культивировала во время большинства визитов дизайнеров или деловых встреч. Однако с тех пор, как они вернулись из Парижа, роль Энди как ассистента, казалось, расширилась. Да, она все еще должна была приносить кофе и организовывать расписание Миранды, но на нее также возлагались обязанности, которые часто приличествовали помощнику или заместителю начальника. — Мне нужно, чтобы ты была моими глазами и ушами, — Объяснила Миранда после того, как в первый раз оставила Энди в музее или велела ей присутствовать на собрании научных сотрудников и помощников куратора. Другими словами, подумала тогда Энди, ей нужно, чтобы она была шпионом, делала заметки и отчитывалась. И все же Миранда никогда не спрашивала о ее записях. Вместо этого она спросила, каковы планы Энди после посещения упомянутого собрания. Миранда доверяла ей делать необходимый выбор вместо нее. Через несколько попыток Энди наконец-то освоилась в этой странной роли, где-то между помощником и…партнером. Во всяком случае, ее общение с Мирандой самым поразительным образом напоминало ей общение Миранды с Найджелом, вплоть до язвительных шуток и задних разговоров с ее стороны. Найджел был не столько наемным работником, сколько сотрудником, и Энди задалась вопросом, не собирается ли она перейти на подобную роль. Пока Энди сидела, вдыхая свежий воздух, мысль, наконец, осела в ее костях, и она поняла, что это было что-то новое и необычное. Она двигалась вперед, двигалась вверх, и по какой-то причине Миранда хотела помочь ей добраться туда. Энди только надеялась, что ей понравится. Если запах свежих чернил на газетном киоске все еще пленял ее, привлекая ее внимание в свободные минуты между встречами, то так тому и быть. Она скоро вернется к этому, как только все уладится. Энди постояла еще минут пятнадцать, наслаждаясь природой, размяла руки и, наконец, повернула обратно к музею и вошла в лабиринт его галерей. На этот раз она вошла на нижний уровень через египетские галереи, чтобы легче было сделать пит-стоп в офисе Миранды, ожидая, что та уже приехала, так как Энди взяла ее обед позже обычного. Неудивительно, что Миранда сидела за своим столом, заканчивая телефонный разговор, когда Энди вошла и села напротив нее. Миранда пристально посмотрела на девушку и понадеялась, что та уже немного продвинулась в решении этой кураторской проблемы. На ее лице играла улыбка, и Миранда заподозрила, что все прошло хорошо. Либо так, либо ее ассистентка была в веселом настроении, в чем она сомневалась. Они редко говорили о своей личной жизни, но Миранда знала, что Андреа тоже каждый вечер возвращается в пустой дом. И благодаря подслушанным разговорам и тому, что она вытягивала из Найджела, казалось, что общественная жизнь Андреа сосредоточена на Найджеле, телефонных разговорах с сестрой и любых одиноких занятиях, которые она вписывала в свои выходные, будь то фильм или книга. Они обе жили похожей, но параллельной жизнью. По крайней мере, у Миранды были Кэролайн и Кэссиди, но когда их не было дома, зияющая тишина дома заставляла ее нервничать. Она, конечно, не скучала по Стивену, его нытью или пьяным приступам насмешек, но эти поздние часы или бессонные ночи иногда угрожали ее спокойствию. Она удивлялась, как Андреа каждую ночь справляется с этим одиночеством. — Есть новости? — Спросила Миранда, закончив разговор со школой девочек. — Вообще-то да, — Ответила Энди, — Нам нужна Мария-Антуанетта для Депрессии. Если мы что-нибудь придумаем, то сможем снять скафандр. Миранда подумала, что это разумное решение, и задалась вопросом, пришло ли оно от какого-нибудь помощника куратора или от самой Андреа. Все еще присутствующая на лице Андреа улыбка, казалось, ответила на этот вопрос. Миранде хотелось похвалить ее за умную идею, но она старалась ограничиться одним комплиментом в неделю. Она уже потратила его вчера, когда быстрое мышление Энди спасло, казалось бы, потерянный контакт в Dior. — Я запишу кое-какие начальные идеи, а ты можешь начать проверять результаты исследований и искать менее известные имена. Энди кивнула и вытащила ноутбук, который она прятала в кабинете Миранды в такие моменты. Потому что если они не выполняли работу методом «разделяй и властвуй» — Миранда проводила встречи в музее и за его пределами, в то время как она оставалась и решала проблемы, — они сотрудничали, чтобы превратить дневную работу в стандартную. Энди нравилась эта часть работы. Это напоминало ей собирание источников для рассказа, только теперь рассказ был музейной выставкой, а не словами на странице. Она снова попыталась не думать о том, не скучает ли она по написанию этих слов и превращению холодного исследования в страстный призыв к действию. Когда Энди вошла в онлайн-исследовательский архив музея и начала открывать несколько различных баз данных, Миранда накидывала имена на куске рельефной бумаги, лежащей между ними. У Миранды была идея, проверить хронологическую точность с помощью быстрого поиска Google, а затем добавить его в список. Затем Энди начала продвигаться вниз по списку сверху вниз, превращая кажущиеся энциклопедические знания Миранды об истории моды в рецензируемые статьи и книги. Как только Миранда закончила мозговой штурм, она также начала исследовать имена снизу вверх. Когда они встречались посередине, они обменивались заметками и находками, обычно останавливаясь на двух или трех главных претендентах. Затем они скачивали статьи или брали книги напрокат в музейной библиотеке и делили чтение на то, что Энди называла «домашним заданием». Всего через месяц они превратили систему в науку, поэтому, хотя их новые коллеги, начиная от ассистента-исследователя до Эндрю Болтона и Гарольда Кода, насмехались над их одеждой или личным поведением, они не могли скрыть завистливого уважения, когда двое новичков приносили хорошо изученные и всесторонние исследования на утреннюю встречу. А когда Миранда и Энди погружались в исследовательскую работу, все чаще рождались разговоры, в которых смешивались профессиональное и личное. Эта часть — то, что сделало этот раз фаворитом Миранды на самом деле. — Это Далтон говорил по телефону? — Начала Энди. Она начинала привыкать задавать Миранде вопросы, которые варьировались от критических замечаний или разъяснений до обычной светской беседы вроде этой. — Да, — Ответила Миранда, — Идиоты. Они утверждают, что девочки опаздывали каждый день на этой неделе, когда я лично высаживала их перед тем, как приехать сюда, и поэтому их предполагаемое опоздание невозможно. Энди закусила губу и подумала о Старбаксе, который только что открылся за углом Далтона, и о том, как увеличились утренние расходы на кофе, разбирая личные счета Миранды. Энди готова была побиться об заклад, что девушки угощают себя и не мало друзей, самой последней сладкой стряпней, входящей в сезонное меню. Она постарается предупредить их о звонке из Далтона в следующий раз, когда они останутся одни, и, может быть, познакомит их с бонусной программой Starbucks. — В мое время, — Начала Энди, — Требовалось гораздо больше, чем несколько опозданий, чтобы заслужить звонок домой. — Ах да, разве это не было во времена меловых досок, телесных наказаний и многомильных прогулок до школы в снегах Огайо? — Ха-ха, — Саркастически отозвалась Энди. — Меня всегда удивляла способность вашего поколения вести себя как полоумные взрослые и при этом говорить как восьмидесятилетние старики. — Я виню хипстеров. Кстати, о Бруклине? — Даже не начинай, — Простонала Миранда, записывая на бумаге еще одно имя, — Сегодня они просто хотели обсудить некоторые окончательные детали контракта. Когда я спросила, почему мое присутствие было необходимо для чего-то, с чем могли бы справиться наши соответствующие юридические команды, они не смогли дать удовлетворительного ответа. После этого я заявила, что если до конца дня мне не позвонят и не согласятся на наши условия, то наше нынешнее соглашение, включая щедрое денежное предложение музея, будет расторгнуто и передано другой заинтересованной стороне. — И как они на это отреагировали? — Ахнула Энди. — Я не знаю. Я вышла из комнаты прежде, чем они успели ответить. Энди рассмеялась про себя и покачала головой, и так как глаза Энди были на экране ее компьютера, она не увидела маленькую улыбку Миранды и веселый взгляд. Почему-то действия Миранды никогда не пугали Энди и не отталкивали ее. Если это когда-нибудь случится, подумала Миранда, она поймет, что зашла слишком далеко. Несмотря на ее сосредоточенное подавление, эти моменты заставили Миранду вернуться к ее первоначальному плану удержания Подиума. Она гадала, как бы отнеслась Андреа к этому предательскому замыслу, но никогда не осмеливалась задерживаться на этой мысли. Она обнаружила только две тревожные мысли: она бы сделала это, если бы обстоятельства сложились так, как ей хотелось; и она слишком заботилась о том, что думает о ней ее помощница. — Есть проблема с отравленными платьями, — Осмелилась сказать Энди, скопировав несколько статей о Мэй Уэст. Миранда что-то промурлыкала в ответ, и Энди поняла, что это ее «продолжай». Она рассказала о проблеме с архивной недвижимостью и о том, что с другими отделами дела обстоят сложнее, чем обычно, — Я сказала Элисон, что мы обо всем позаботимся. — И как же мы это сделаем? — Миранда вопросительно подняла бровь. — Э-э… — Энди надеялась, что Миранда просто позаботится об этом. На ум пришло замечание Джорджа насчет сплетен с мамочкой, поэтому она прикусила нижнюю губу и нагло высказала свою идею, — Элисон хотела попросить еще немного места в египетском отделе, но они, похоже, думают, что управляют этим заведением. И они действительно смотрят на нас свысока. Так что, может быть, мы могли бы обратиться за помощью в один из менее известных отделов? Мы получим то, что нам нужно, и они, возможно, увидят в этом связь с одним из наиболее известных архивов. — Какой отдел ты имеешь в виду? — Подсказала Миранда, отказываясь бросить Энди последнюю кость. Энди задумалась на мгновение, просматривая мысленную карту музея и его отделов. — Арабский? — Слишком маленький. Им уже не хватает собственного пространства, и мы не можем отнять у них этот маленький кусочек. — Значит, американское отделение, — Рискнула предположить Энди и почувствовала уверенность, как только она это произнесла, — У них есть свободное место, и мне кажется, что вся эта секция пуста для посетителей. — Отправь им завтра письмо. Энди кивнула, чувствуя себя так, словно прошла очередной тест. Едва ли, может быть, но все равно было приятно. После этого они обе погрузились во взаимный транс, сказав лишь несколько слов о некоторых многообещающих зацепках или тупиках, и часы шли незаметно, пока Энди не подняла глаза и не поняла, что уже четверть седьмого. Энди ахнула и потерла глаза. — Похоже, Бруклин сдает, — Прокомментировала Энди и указала на часы. Как будто ее она произнесла заклинание, в офисе Миранды зазвонил телефон. — Я всегда придерживалась теории, что время меняется, когда пересекаешь Ист-Ривер, — Спокойно прокомментировала Миранда, — Ты возьми. Скажи им, что я уже уехала. Миранда наблюдала, как Андреа нерешительно сняла трубку и ответила: — Офис Миранды Пристли, — Как делала это уже бесчисленное количество раз, — Она уехала, — И Миранда услышала, как голос на другом конце провода стал громче, — Насколько я понимаю, она попросила принять решение до конца рабочего дня, то есть, — Улыбка Миранды стала еще шире, когда она увидела, как Энди смотрит на невидимые часы у нее на запястье, — Больше часа назад, — Затем Энди ответила полудюжиной уклончивых фраз, — Я понимаю. Лучшее, что я могу сделать сейчас, это записать ваше сообщение и уведомить ее завтра. Мне очень жаль, что я не могу ничего обещать. И в этой последней фразе Энди добавила нотку своей обычной жалости, — Приятного вечера! Энди бросила телефон обратно на консоль и хлопнула в ладоши, — Теперь у нас есть коллекция костюмов Бруклинского музея. Любой другой босс и Энди, возможно, дали бы пять, но она, тем не менее, дорожила улыбкой, которая появилась на лице Миранды, делая ее похожей на кошку, поймавшую канарейку. Они обе работали над этим с тех пор, как приехали, и это была одна из последних коллекций в их списке обязательных вещей. — Давай закончим наш день на этой ноте, — Сказала Миранда и сохранила последний PDF-файл прежде, чем выключить компьютер. Энди быстро пересмотрела их список, который сузился до четырех основных претендентов, и принесла сумку и пальто Миранды. Энди последовала за Мирандой, которая любезно остановилась у ее рабочего места и подождала, пока она соберет свои вещи. Сделав это, Миранда решила последовать импульсу, который искушал ее уже несколько дней. — Не хочешь присоединиться к нам за ужином? — Энди застыла, услышав вопрос Миранды, — Я думаю, что сегодня вечером у нас будет тайское карри, если тебе интересно, и, возможно, мы могли бы отпраздновать, наконец, сделку с Бруклином. Энди медленно втянула остальную часть своего тела в пальто, обдумывая эту просьбу. Она провела в таунхаусе много вечеров, но всегда, чтобы оставить что-то с работы или перенести работу в дом. — С удовольствием, — Ответила Энди, прежде, чем успела подумать. Миранда кивнула, и они обе вышли из кабинета, поднялись по лестнице и вошли в медленно темнеющее египетское крыло. Миранда украдкой заглянула в один из своих любимых шкафчиков, полный драгоценностей, извлеченных из саркофага знатной дамы, в то время как Энди пробормотала свое обычное «Отвратительно», глядя на одну из мумий. Они прошли через вестибюль и наконец вышли на Пятую авеню. — Скажи, а кто такой Уильям Моррис? — Спросила Энди, когда они шли к машине, вспоминая комплимент Элисон в конце их встречи. — Дизайнер по текстилю, — Ответила Миранда и указала на жилет Энди, — Этот дизайнер по текстилю. — О, интересно. Это воссоздание одной из его гравюр? — Нет, Андреа, — Сказала она, когда Рой вышел из машины и открыл дверцу. — Эта одна из его оригинальных гравюр. Пришла с последней партией из «V&A»*. Энди застыла в шоке, а Миранда поставила одну ногу в машину, но прислонилась к двери, чтобы наблюдать за полной реакцией своей помощницы. — Я не… — Грудь Энди, казалось, провалилась внутрь, как будто она была одета в рвотные массы, а не в произведение искусства. — Ты же не хочешь сказать… — Быть окружённой красивой одеждой целыми днями и не воспользоваться преимуществами тут и там? — Миранда ухмыльнулась, наконец забираясь в машину, — Мне казалось, что бывший расхититель шкафов увидит в этом что-то забавное. Энди стояла на тротуаре, глядя на закрытую дверцу машины, затем перевела взгляд на пуговицы жилета, потертые швы, выцветшую подкладку и все, что говорило о том, что он был сшит не вчера. Затем она вспомнила все эти доллопы кетчупа и приправы, которые едва не оказались на одежде во время обеда. — Садись в машину, Андреа. Я не собираюсь опаздывать на ужин из-за того, что ты решила превратиться в манекен. *Эндрю Болтон (род. 1966) — британский музей куратор и нынешний главный хранитель Метрополитен-музея в Нью-Йорке. *V&A — Музей Викто́рии и А́льберта — музей в Лондоне, первый в Европе музей декоративно-прикладного искусства. Основан в 1852 году по инициативе принца-консорта Альберта и при участии выдающегося архитектора и теоретика искусства Готфрида Земпера.