Moments of Becoming/ Моменты становления

Энди ждала на тротуаре перед своим домом, когда подъедет ее машина, и чувствовала на себе любопытные взгляды прохожих. Она нервно теребила платье и все время смотрела на телефон. С каждой минутой ее нервы туго натягивались, планируя вот-вот лопнуть, пока, наконец, она не увидела черный Мерседес, сворачивающий на ее улицу. Она махнула ему, и он остановился прямо перед ней. Прежде чем она успела дотянуться до двери, та открылась изнутри. — Не смей красть у меня рыцарский момент, — Упрекнул Найджел, вскакивая со своего места и становясь напротив Энди, — Давай посмотрим, Шесть. Видит Бог, я не раз дергал за ниточки, чтобы втянуть тебя в это. — Не здесь, Найджел, — Простонала Энди, — Мне уже приходилось отгонять осуждающие взгляды. — О, умоляю! Это не осуждение. Не каждый день обычный житель Нью-Йорка сталкивается с чем-то подобным по дороге домой. Энди с улыбкой сдалась и медленно повернулась. Несмотря на ее слова и легкий дискомфорт, она не могла не наслаждаться этим моментом. Она будет благодарна Найджелу долгие годы, потому что никогда еще не чувствовала себя такой красивой в платье. Черное платье от Жан-Поля Готье волочилось за ней. Его высокий вырез затем обернулся широкими ремнями вокруг ее плеч, оставляя ее руки и спину обнаженными, за исключением золотых украшений — цепочка медальонов свисала вниз по ее спине, а толстые манжеты аккуратно сидели на плечах. Впервые увидев платье, она сразу же вспомнила украшения, которые любила разглядывать Миранда, всякий раз останавливаясь на против них в египетской галерее. Для неё выбор был очевиден. Найджел, со своей стороны, немного подчеркнул её макияж, использовав немного подводки для глаз. Вместо обычного смокинга он надел черную мужскую юбку Маккуина поверх облегающих брюк, а поверх простой черной туники накинул короткую накидку металлических, мерцающих драгоценных тонов. Они сделают заявление, и Энди пришла в восторг от этой мысли. — Ты чертовски хорошо выглядишь, — Рассмеялась Энди, позволяя себе наконец насладиться моментом. — А ты, моя дорогая, просто сногсшибательна. Может быть, мы и не такие уж знаменитости, которые получат все вспышки фотокамер, но будь я проклят, если мы не самый красивый дуэт. — Нет, если Миранде есть что сказать по этому поводу, я уверена, — Сказала Энди, когда Найджел помог ей сесть в машину. Он обошел машину и сел рядом с ней на заднее сиденье, — Она планировала аутфиты для ведущих и организаторов еще тогда, когда я была там. — Они не в счет, — Ответил Найджел, — Им помогают. — Я получила помощь от тебя! — Это совсем другое. Мы простые смертные с ограниченными ресурсами. — Не слишком ограниченными, — Энди искоса взглянула на Найджела, — Я все еще думаю, что скажет Джеймс, когда увидит нас не в своём бренде. — Я присутствую на сегодняшнем вечере как твой друг, а не как представитель Джеймса Холта, и я считаю своим долгом всегда надевать свои самые любимые вещи года на Гала. Даже Миранда, будучи моим боссом, знала, что не может диктовать, как мне выглядеть. Джеймс тоже это понимает. — Приятно это знать. Я не хочу оказаться в центре какой-нибудь драмы. — Он нас даже не заметит, — Сказал Найджел, — Он будет там с Кирой, чтобы показать платье, которое он сделал специально для нее. Они болтали на протяжении всей поездки, давая нервам Энди шанс отступить, пока они, наконец, не вернулись на место, когда машина снова замедлила ход. Через окно она увидела большую белую палатку и красную лестницу внизу. — Сейчас или никогда, — Заявил Найджел. Затем он протянул руку, и Энди крепко сжала ее. Они вышли из машины с его стороны, и она не отпускала его, пока они не миновали крики, вспышки и, наконец, не оказались в самом музее. Энди ахнула от такого превращения.

***

Миранда всегда находила эту часть самой трудной, стоя неподвижно и наблюдая, как все просачиваются в музей. Когда она была с Подиумом, она стояла в очереди вместе с другими представителями Элиас-Кларк и приветствовала каждого. Она возненавидела эту обязанность и решила отказаться от неё, оставив ее Изабелле, которая, без сомнения, делала безупречную работу. Она стояла в тени, время от времени с Эндрю, который в тысячный раз убегал поправлять подол платья, свет или стойку манекена. Каждый раз возвращаясь со сбившимся дыханием и бесконечным лепетом о том, что теперь все идеально. Но не пройдёт и пяти минут, как он вспомнит о каком нибудь очередном несовершенстве и убежит сломя голову. Джозеф уходил только по ее команде, чтобы проверить прибытие и вернуться, а затем поделиться своими находками, как он сделал это сейчас. — Они здесь, — Сказал он, останавливаясь перед Мирандой, затем повернулся вместе с ней, когда они шли к входу. — Где? — Спросила Миранда. — Иза задерживает их у входа, делая вид, что проверяет список, как вы и просили. Они шагали вместе, пока толкотня тел не заставила их проскользнуть внутрь, останавливаясь только для того, чтобы Миранда быстро поздоровалась со слугами, которые ее узнали. — Ах! А вот и она, — Голос Изабеллы прорвался сквозь шум. Наконец, еще две женщины в очень скульптурных платьях отошли в сторону, и взгляд Миранды упал на двух людей, за которыми она просила присматривать. — Добрый вечер, Жаклин, — Промурлыкала Миранда, одаривая женщину двумя воздушными поцелуями, пока та бледнела от необходимости противостояния. Неужели она действительно думала, что сможет пережить этот вечер без унижения? — Я так рада, что ты смогла прийти. И Ирв, — Прошипела Миранда сквозь натянутую улыбку, обращаясь к самому мужчине, — Удивлена, что вижу тебя здесь. — С чего бы это? — Ирв рассмеялся. Пока Жаклин бледнела, Ирв покраснел уродливым багровым цветом, — Твоя девушка говорит, что меня нет в списке приглашенных. При упоминании «твоя девушка» Миранда заметила, как губы Изабеллы изогнулись в подобии оскала. Изабелла пробормотала что — то длинное на испанском, которого никто не понял, но Миранда и Джозеф, проведя достаточно времени рядом с Изабеллой, чувствовали, что в ее тоне должно быть немало оскорблений и проклятий. — Моя «девушка» — Изабелла Руис. Возможно, ты помнишь ее как организатора мероприятий, которую ты не позволил мне нанять в прошлом году для праздничной вечеринки Элиас-Кларк, потому что не хотел, чтобы успех вечера зависел от…латиноамериканки. Ты выразился по другому, но я не хочу это упоминать. Ирв в секунду стал серьезнее, и его глаза метались между Мирандой и Изабеллой скорее с опасением, чем с насмешкой. — Это было очень давно. Я спрашиваю об этом мероприятии и о том, почему меня допрашивают на входе. — Это потому, что тебя не пригласили, Ирв, — Ответила Миранда, — Отсюда и мое удивление. Ирв усмехнулся, — Я председатель правления Элиас-Кларк и нахожусь здесь вместе с главным редактором Подиума. — И главный редактор Подиума, как приглашенный гость, конечно, может войти, — Сказала Миранда, поздравляя себя с тем, что ее голос не стал скрипучим при упоминании другого человека в качестве главного редактора ее журнала, — Я не хочу, чтобы говорили, что я саботировала журнал, не позволив Жаклин участвовать в Гала-концерте. Нет-нет. Я хочу, чтобы мир увидел, что даже без моей помощи ваш журнал является и будет оставаться абсолютной катастрофой. Рука Жаклин, прежде лежавшая в руке Ирва, теперь медленно ослабла и высвободилась. Хорошая девочка, подумала Миранда. Давайте не будем делать это еще более неловким для вас обоих. — Я буду держаться подальше от твоего журнала, не волнуйся, — Продолжала Миранда, — Моей мести даже не хватит места, чтобы стать ещё большим позором. Я хочу, чтобы бы ты объяснял медленную смерть журнала на бесчисленных совещаниях, не обвиняя меня ни в чем, так как я знаю, что это единственное, что у тебя хорошо получается. Если раньше он был красным, то теперь выглядел так, будто вот-вот лопнет. Очевидно, слова Миранды задели его за живое, как она и предполагала, учитывая стремительно падающие тиражи и продажи Подиума. — Ты не можешь этого сделать, — Жалобно прохрипел он, — И что же мне теперь делать? Идти обратно по красной ковровой дорожке? — Можешь воспользоваться одним из боковых выходов, если хочешь, но если через минуту ты не сделаешь ни того, ни другого, я попрошу тебя удалиться, — Миранда отвернулась, чтобы снова отойти в тень и понаблюдать за остальными прибывшими, но прежде чем это сделать, она оглянулась на Ирва, — И кстати, никогда больше не пытайся посещать мои мероприятия, мои выставки или что-либо, принадлежащее мне. При последних словах Ирв поспешил найти выход, который привлек бы к нему меньше всего внимания. Жаклин молча поднялась по лестнице, так что теперь Миранда просто сжала плечо Изабеллы и пошла вместе с Джозефом обратно в их угол, где Эндрю снова встал и переступил с ноги на ногу. Примерно через полчаса, когда подавляющее большинство вошло, Изабелла присоединилась к их маленькой команде. — С прибытием покончено, — Выдохнула она, — Ну и зоопарк. — Да, я недооценила потенциальную катастрофу этого зверинца, — Миранда поджала губы. — Всего лишь, — Заверила ее Изабелла, заметив ее критическую позу, — Громкие имена–это все потрясающе и по–разному. Мы прекрасно справились с ними, если я могу так выразиться. Миранда посмотрела через плечо Изабеллы и наконец заметила ее. Открытая спина. Готье. Волосы скручены в высокий пучок, оставляя обнаженной тонкую кожу шеи и плеч. Она взглядом спустилась вниз по рукам и глубоко вздохнула, увидев манжеты, прижатые к мягкой плоти. Одна рука покоилась на Найджеле, когда они проходили через Большой зал. — Посмотрим, — Ответила Миранда Изабелле, — Давайте начинать. — Прорвёмся, — Пробормотал Эндрю. Миранда и сама не смогла бы выразиться лучше. Одна битва закончилась, и еще одна — которая, как она надеялась, не будет таковой — впереди.

***

Энди и Найджел поднялись по главной лестнице, обитой черным бархатом, на ступенях которой через равные промежутки стояли мужчины-слуги с голым торсом. Найджел пробормотал что-то одобрительное, в то время как Энди в замешательстве наблюдала за происходящим. Как только они достигли вершины, они вошли в саму выставку. Другие задержались, чтобы поболтать до начала банкета, но и Энди, и Найджел хотели посмотреть коллекцию. Энди почувствовала, как ее нервы снова напряглись, словно все это было ее работой. Она покачала головой и мысленно напомнила себе, что потеряла всякие права на то, что ждало ее впереди. И все же Энди сразу узнала первую комнату. Пол, казалось, был покрыт красным лаком, а на различных пьедесталах стояли манекены, украшенные то ли платьями и костюмами восемнадцатого века, то ли в его стиле. Зеркала, сделанные в виде клинков, ненадежно висели над некоторыми фигурами, особенно над более декадентскими произведениями, которые каким-то образом отдавали эстетикой аристократии. В глубине галереи Энди мельком увидела Смерть Марата*, картину, ради которой она часами висела на телефоне с Брюсселем, чтобы получить на время. Многие посещали выставку только для того, чтобы увидеть эту работу, хотя она никогда не делилась этой мыслью с Мирандой. В конце концов потребовался звонок самой Миранды, чтобы скрепить сделку, но она все еще помнила бокал вина, который они выпили в тот вечер, и тост Миранды за нее перед первым глотком. Пока они шли, Найджел перечислял имена каждого дизайнера, период и другие важные детали. Энди наслаждалась, наблюдая за его восторгом. Он был первым, кто познакомил ее с искусством, стоящим за модой, поэтому она взяла его под руку и позволила ему стать поэтом. Если бы она вообразила, что вместо него ее ведет другая ходячая энциклопедия моды, с обнаженной рукой, прижатой к ее собственной, и голосом более мягким, но не менее страстным, она не позволила бы это Найджелу. Они вошли в следующую комнату и увидели несколько фигур, неподвижно застывших в замкнутых пространствах. Импровизированные гостиные были покрыты гобеленами и украшены тонким фарфором. Центральными элементами, однако, были ансамбли, запертые под массивными колокольчиками. — Это интересно, — Пробормотал Найджел, — Переход в викторианский, отсюда и домашний. Но мне интересно, почему эти… Он указал на платья в огромных баночках-колокольчиках, сшитые специально для выставки, и Энди ответила на его невысказанный вопрос. — Эти ткани окрашены мышьяком, — Сказала она. Энди вспомнила то осеннее утро, когда платья были герметично упакованы и обмотаны красной лентой. — Ах да, — Вслух удивился Найджел, — Зеленый. Умно с их стороны держать их в таком состоянии. Делает свою работу, но также показывает научную манию той эпохи. Энди вспомнила ту исследовательскую сессию и каракули Миранды в ее блокноте, когда они обсуждали различные способы выставить платья, как только они добрались до галереи. Энди уклонилась от этой задачи, напомнив Миранде, что это скорее в рулевой рубке Эндрю. Миранда объяснила тогда, что сильная сторона Эндрю была в творческом видении, но решение проблем зависело от них. Если решение просто так получилось эстетически интересным, то так тому и быть. Миранда ухмыльнулась, затем перечеркнула «позолоченную клетку» и обвела «колокольчики». Они продолжали идти по этой секции выставки и наблюдали, как декор и дизайн становились все более жуткими и чудовищными. Разорванные корсеты валялись на земле. Фигуры разваливались на шезлонгах, очевидно, вампирская фигура в Баленсиаге наклонилась к другой в Гальяно. Напротив этих двоих был еще один хищный дуэт, но они вызывали в памяти куртизанку определенного периода и ее богато одетого клиента. Рядом стояли бокалы с абсентом, а также разбросанная кучка опиумных трубок и зажигалок. — В Подиуме ей бы это не сошло с рук, — Прошептал Найджел на ухо Энди, — Я немного шокирован. — Говорит человек, который предложил расширить нимф и фавнов. Напомни-ка, что это было? Ах да! Законопроект по захвату моделей. Найджел рассмеялся, — Знаешь, раз уж ты об этом заговорила, Миранда одобрила эту идею! Пришлось все свернуть, как только совет пронюхал об этом. Испугались за свои задницы. Секс, наркотики и насилие, — Он невинно пожал плечами, — Это то, чего хотят люди. Как насчет сек… Они свернули в соседнюю комнату, и Найджел закончил свою мысль. — Ух ты, — Сказала Энди. Она не работала над этим разделом, — Наверное, я никогда не понимала, сколько дизайнеров находятся в рабстве. Пространство представляло собой что-то вроде берлинского подземного борделя 1920-х годов, предлагая плавный переход от декораций Мулен-Руж прошлого века. Однако вместо наркотиков и алкоголя эта картина была сосредоточена на сексе. Женская фигура в кожаной форме доминантки стояла над коленопреклоненным мужчиной, одетым только в узкие золотые трусы от Версаче. — Молодец, Ла Пристли, — Сказал Найджел, потирая руки и улыбаясь. Энди могла только прочистить пересохшее горло и покраснеть. Она потянула его за руку и привлекла его внимание дальше в комнату, которая, без сомнения, должна была стать центральным экспонатом выставки. Декор кричал о 30-х и 40-х годах в стиле арт-деко, но чтобы он не выглядел как безвкусный ночной клуб Майами, через каждые несколько шагов были установлены полупрозрачные экраны, которые воспроизводили сцены из культовых нуарных фильмов. Костюмы Эдит Хэд, специально разработанные для фильмов Хичкока гордо стояли рядом, в то время как идеально скроенный костюм сидел в благоговейном страхе рядом с платьем. Следующим шло платье от Диор, а еще одно тело в костюме распростерлось на полу у его ног, а рядом лежал дымящийся пистолет. Когда они только начали планировать выставку, Миранда собрала вместе множество фотографий кинопроизводства, объяснив Энди их происхождение. — Роковая женщина, — Сказала Миранда в тот вечер в подвале Метрополитена после очередного позднего рабочего дня, — Мы начнем с этого, а потом поработаем над выходом. И действительно, так оно и было. Энди так четко представляла и наслаждалась голосом Миранды, что не сразу сориентировалась в том, что он исходит где-то рядом. — Добрый вечер, Миранда, — Ответил Найджел и подошел к ней, чтобы, как обычно, поцеловать. При этом он вывел Энди из транса. Она наконец повернулась и посмотрела на своего бывшего босса впервые с той зимней ночи несколько месяцев назад. Она выглядела божественно, олицетворяя каждый дюйм той роковой женщины, которую она хотела представить людям. В темно-зелёном, почти чёрном, платье, которое обтягивало ее фигуру как сжимающаяся змея. Полностью закрывая ее руки и плотно удерживая грудь. А затем плавно ослабевая в середине бёдра. У Энди горели ладони от желания прикоснуться к ткани, чтобы удостоверится, что это не скользкая чешуя кобры. Румянец Энди вернулся от этих безумных мыслей. — Мне нравится это платье, — Похвалил Найджел, — Живанши? — Да. Я была у них в долгу после того, как пропустила их показ осенью. — Королева моды всегда платит свои долги. — М-м-м, по крайней мере, я стараюсь, — Сказала Миранда Найджелу, но ее глаза блуждали по Энди, — Как тебе наше шоу? — Пока безупречно, — Ответил Найджел, — Я думал, что смогу предсказать все твои идеи, но это намного больше, чем та Миранда, которую я знал в Подиуме. — Спасибо, Найджел, — Уголок рта Миранды приподнялся в незаметной улыбке, — Иногда нам просто нужна новая обстановка, чтобы раскрыть те стороны себя, о существовании которых мы и не подозревали. У меня было много таких возможностей в Метрополитене, как может подтвердить Андреа. Энди слегка поперхнулась-то ли от нервов, то ли от очередного сухого глотка; она не знала, от чего. Она почувствовала, что качает головой, указывая на комнату. — Вынуждена согласиться с Найджелом, — Наконец заговорила Энди, — Это превосходит все, что я себе представляла. Даже те секции, которые, насколько я помню, ты планировала. — И ты спланировала тоже, — Добавила Миранда. Теперь ее глаза не просто скользнули по Энди, они пригвоздили ее. — Баночки с колокольчиками получились идеальными, — Сказала Энди, пытаясь взять часть собственности на себя, как, очевидно, хотела Миранда. — Да, как и расположение Марата Давида и клинков. — Ты придумала лезвия гильотины? — Найджел повернулся к ней с благоговейным трепетом. — Когда один из наших коллег предложил настоящие клинки, — Начала Миранда, — Андреа отказалась от такого зверства и предложила вместо них зеркальные осколки. Тематически актуально и эстетически интересно. Энди с любопытством посмотрела на Миранду. Почему ты не игнорируешь меня? — хотела спросить она. Мгновение спустя Энди поняла тактику Миранды: она сыпала угли ей на голову. Энди гордо подняла подбородок, но, тем не менее, почувствовала, как ее плечи слегка сгибаются под тяжестью платья. Из-за ее неправильной позы золотая манжета на предплечье соскользнула со своего места и упала на запястье. Другой рукой она стиснула Найджела, чтобы он не отставал. — Это наша девочка, — Сказал он, — Мы пойдем дальше, ладно? Увидимся на ужине, Миранда? Миранда кивнула в ответ, но затем шагнула вперед и схватила Энди за руку, на которой теперь болтался золотой браслет. Миранда прикоснулась к манжете кончиками пальцев, затем плавно вернула ее на место на руке Энди, где она оставалась плотно прижатой к ее коже. — Найди меня после ужина, — Прошептала Миранда так тихо, что даже Найджел не услышал. Она посмотрела в глаза Энди, и Энди увидела, как спадает вуаль. Взгляд Миранды внезапно изменился с отстраненного и настороженного на интимный и умоляющий. Несмотря на свои предыдущие мысли, Энди могла только кивнуть в ответ, затем Миранда выскользнула из ее пальцев и просеялась сквозь поток людей, наслаждающихся выставкой. Энди почти не замечала знаменитостей и их блеска. Всего несколько мгновений назад она с нетерпением ждала выставки и всех знаменитых лиц, но теперь ей хотелось увидеть только одно лицо и забыть об остальной галерее. Она проверила брошюру, предоставленную у входа, взглянула на время ужина и — погодите секунду — выступление Джастина Тимберлейка? Ладно, она заинтригована. Но после этого будут только она и Миранда. *Картина французского художника Жака Луи Давида. Является одной из самых известных картин, посвящённых Великой Французской Революции.