Moments of Becoming/ Моменты становления

— Скажи мне, что у нас есть, Сакс! Энди закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки, — У нас есть свидетельства первых домовладельцев и недавних иммигрантов. У нас есть статистика и данные той фирмы, с которой ты нас связал. У нас есть экспертные заключения от моего парня. Между нами, у нас есть около пяти тысяч слов, которые мы должны сформировать в один кусок. Томас хлопнул ладонями по большому столу, который они захватили около двух часов назад в маленькой кофейне между двумя газетными офисами. Другие посетители вокруг них подпрыгнули от шума и продолжающейся громкой бодрой речи Томаса. — Черт возьми, все это у нас есть! И что мы будем с эти делать? — Ты такой смешной, — Рассмеялась Энди, когда звуки дымящегося молока и запах эспрессо наполнили атмосферу, — Мы передадим это в наши газеты. Когда они неизбежно скажут, что не могут опубликовать эту статью, мы передадим ее другим газетам и журналам. — И мы ее опубликуем, — Заявил Томми с твердой и нарочитой уверенностью, — Когда это дерьмо официально попадет в вентилятор, люди будут знать, что Андреа Сакс и Томас Карсон первыми получили историю об этой эпической катастрофе. Он встал со своего места и начал танцевать вокруг, как широкий футболист, который только что сделал тачдаун. — Фу! Не знаю, как я отношусь к празднованию неминуемой гибели нашей страны, Томми. — Томас, Андреа! Просто Томми напоминает людям Томми Пиклза. Телефон Энди громко звякнул о полированную сталь их общего рабочего места. Они, казалось, закончили работу на сегодня, так как Томас продолжал исполнять свой победный танец и спросил женщину, стоявшую рядом. Поэтому Энди потянулась через груды блокнотов и бумаг, чтобы проверить свой телефон, поскольку за последний месяц у нее была одна очень веская причина с нетерпением ждать входящего сообщения или звонка. М: Где ты? Миранда всегда любила быть краткой. А: В «Ленивые дни», мы заканчиваем нашу писательскую сессию. А ты? Ты благополучно приземлилась? На прошлой неделе Миранда была в Вашингтоне, где встречалась с руководителями Смитсоновского института. Они держали язык за зубами о том, зачем именно им понадобилось ее экспертное сотрудничество, но Миранда тем не менее улетела, пообещав кое-какие музейные связи в столице и, возможно, самый сильный музейный коллектив в США. Она время от времени переписывалась с Энди, иногда коротко комментируя мрачное чувство моды в Вашингтоне или делясь воспоминаниями о том, как в последний раз оказалась в столице, порхая из одного музея в другой. Энди улыбнулась про себя этим сообщениям, теперь зная, что Миранда вспоминала их наполненные адреналином парижские дни с такой же горько-сладкой нежностью, как и сама Энди. М: Полагаю, ты еще не ужинала? Энди нахмурилась и начала печатать в ответ. А: Нет. И ты не ответила на мои вопросы. М: У меня был ранний рейс. Я уже на Манхэттене. И через мгновение прибуду в твою маленькую кофейную пещеру. — Дерьмо! — Энди громко ахнула. Она бросила телефон на стол и тут же начала приводить себя в порядок. Она вытащила из сумки скомканный блейзер и принялась разглаживать складки. Она подумала, не спросить ли у бариста, может ли их отпарить ее одежду. Оценив повреждения, она обнаружила лишь несколько складок на спине, которые можно было легко простить после долгого дня. Затем она высвободила волосы из конского хвоста, встала, опустила голову вниз головой и начала перебирать пальцами корни. — Те двое, что работают за этим столом, просто сумасшедшие, — Услышала Энди, как подросток бормотал что-то своим друзьям за несколько столиков от нее. Энди взъерошила волосы и принялась заправлять футболку в джинсы. Майка, конечно, но она напомнила себе, что сейчас лето, и ей разрешили хотя бы две — три футболки в месяц. По крайней мере, когда она оказывалась в присутствии Миранды. — Что ты делаешь? — Спросил Томас, возвращаясь к столу и пряча в карман листок бумаги, предложенный женщиной, которая смотрела на него несколько минут назад. — Планы на последнюю минуту, — Выдохнула Энди, натягивая блейзер и роясь в сумочке в поисках пудреницы и губной помады. Она пригладила красный цвет на губах, причмокнула ими, затем проверила, нет ли каких-нибудь волосков и пятен, — Я хорошо выгляжу? — Да, ты выглядишь великолепно! Этот красный цвет тебе очень идет. — Действительно, это так, — Присоединился другой голос позади Томаса, заставив его обернуться, чтобы посмотреть на новое дополнение к их разговору, и оторвав взгляд Энди от заколок, которые она пыталась найти в своей сумочке. Колени Томаса задрожали, но он сумел удержать ноги под собой. — Черт возьми, — Сказал он, — Вы же Миранда Пристли. — Проницательно, — Ответила Миранда. — Хотя и вульгарно. Андреа, ты готова? Томас опустился на свое место и продолжал смотреть, но на ее вопрос его взгляд метнулся обратно к Энди, затем снова к Миранде, туда и обратно. Энди хотелось рассмеяться над его глубоким замешательством, но вместо этого она ухмыльнулась и решила подойти к нему беззаботно. — Почти. Нужно собрать все мои вещи, — Сказала она, делая именно это, — Миранда, это Томас, финансовый журналист, с которым я работаю над этой историей. — Ах да, — Ответила Миранда, уловив легкомысленный тон Андреа и тоже присоединившись к игре. Она протянула руку Томасу, и тот взял ее крепко, что никак не вязалось с его бледным лицом, — Андреа сказала мне, что вы поклонник моей работы. Томас кивнул, его зачесанные назад волосы упали на глаза. Откинув волосы назад, он, казалось, подтолкнул свою остальную часть тела, потому что он встал и посмотрел прямо на Миранду. Он все еще держал ее за руку, но быстро отпустил. — Да, — Выдавил он, затем прочистил горло, — Я надеюсь, что когда-нибудь буду работать в глянцевом журнале, таком же инновационном и провокационном, как Подиум. — Глянцевом, — Простонала Миранда, — Я не верю, что у кого-то хватило наглости бросить этот термин мне в лицо. Лицо Томаса из бледного стало свекольно-красным, — Простите. Разговоры о работе. Я имел в виду… Просто… Отличная книга. Мои извинения. — Две вульгарности: глянцевый и извинения. Я начинаю подозревать, что высокое мнение Андреа о вас может быть утрачено. — Миранда, перестань, — Улыбнулась Энди, заметив, как Томас заметно побледнел, — Ты собираешься убить его. Миранда улыбнулась Томасу, затем снова посмотрела на Андреа, наслаждаясь ее видом после недели отсутствия. Темная джинсовая ткань True Religion, блейзер от Ralph Lauren и простая футболка. Она могла бы использовать больше аксессуаров, чтобы добавить характер, но волосы и глаза Андреа обычно делали свое дело. Несколько недель назад, во время одного из их рабочих воскресных вечеров, Миранда упомянула, не могла бы Андреа подумать о более короткой стрижке. Андреа посмеялась над этой идеей, и когда Миранда спросила ее реакцию, Андреа покраснела и уклонилась от нескольких ответов. Миранда ждала честного ответа и, наконец, получила его: «Мы были бы слишком…» Щеки Андреа приобрели более глубокий оттенок розового, и Миранда просто улыбнулась в ответ, пытаясь совладать со своим колотящимся сердцем при мысли о том, что они были парой, достойной парой. После Гала-концерта они каким-то образом вернулись к своим прежним рабочим отношениям, хотя Андреа все еще работала в Зеркале, а Миранда в Метрополитене. Все началось с совместного кофе, когда Миранда рассказала Андреа о последних бюрократических сдвигах в Метрополитене, и Андреа призналась, что ее раздражает газетная рутина. Андреа предлагала Миранде поддержку и идеи, в то время как Миранда, по сути, говорила Андреа, чтобы она повзрослела, сделала работу и перестала ожидать мощной карьеры в течение одного года после переезда в Нью-Йорк. Никто никогда не был хорош в принятии жесткой любви Миранды, так что она не могла сдержать вздох облегчения, который она выпустила, когда Андреа написала ей на следующий день, спрашивая, не хочет ли она снова выпить кофе в ближайшее время. И так было с тех пор. Ленивые дни за чашкой кофе, который Миранда всегда находила тепловатым. Когда Андреа попыталась объяснить, что чуть более низкая температура подчеркивает аромат кофе, Миранда просто поджала губы, а Андреа вернулась к стойке с чашкой Миранды и попросила еще. Бывали вечера в таунхаусе, когда кто-то из них работал над проектом или проблемой. Поначалу каждый из них уклонялся от подробных профессиональных тем, но Энди сделала первый шаг, и Миранда не возражала, взяв красную ручку для последней статьи Энди или помогая ей выбрать, какая история будет наиболее многообещающей. Иногда они выходили на улицу. Прогулки по Центральному парку, прерываемые короткими остановками, чтобы выпить бокал белого вина или (в случае Энди) рожок ванильного мороженого. Лето было уже в самом разгаре, а Энди все еще нравилось играть роль манхэттенского новичка. А Миранде нравилось наблюдать за ней. Иногда ей казалось, что Андреа это замечает, но каждый раз девушка отводила взгляд, меняла тему разговора или просто заикалась при упоминании о раннем утре. Они оказались в тупике. Миранда знала это, и Энди, снова поймав на себе оценивающий взгляд Миранды, тоже это поняла. Ни один из них не имел ни малейшего представления, как с этим бороться или, скорее, кто должен с этим бороться. Энди, со своей стороны, все еще хотела «поговорить», то же самое, что она пыталась сделать в ночь Гала-концерта в Метрополитена, и что Миранда продолжала откладывать на более поздний срок. Она знала, что Миранда не очень хорошо умеет обращаться со словами. Но дело было не в этом. Она была исключительна в словах, о чем свидетельствовали ее правки красным пером и остроумные замечания. Но это были слова критики, и Энди не хотела, чтобы эти слова были рядом с их разговором. К несчастью, Энди также знала, что без разговора она ничего не сможет сделать. Их руки могут соприкоснуться. Миранда могла подправить помаду после того, как Энди слишком усердно откусит чизбургер. Они могли застать друг друга за разглядыванием физических особенностей и мест, которые обе хотели исследовать. Они могут быть первым и последним сообщением или звонком друг друга за день. Они могут явно желать большего. И все же Энди не могла пересечь черту, не зная, что ждет ее по ту сторону. Когда Энди закинула сумку на плечо и отнесла чашки и тарелки в маленькую тележку для уборки, она услышала, как Миранда протягивает Томасу оливковую ветвь. — Значит, GQ был для тебя тем же, чем Подиум когда-то был для Андреа, да? Томас удивленно посмотрел, и даже Энди была немного шокирована тем, что Миранда вспомнила отрывочное замечание о редакторе, с которым она работала над статьей о рынке жилья. — Да, пожалуй, можно и так сказать, — Ответил он и переступил с ноги на ногу, — Хотя я знал, что это хорошо, пока оно у меня было; Энди поняла это позже. Энди бочком подошла к Миранде и слегка откашлялась, почувствовав, как напряглось горло от острого замечания Томми. — Неужели, она? — Вслух удивилась Миранда, — Тебе придется рассказать мне об этом подробнее, Андреа. Будь она лет на десять помоложе, она могла бы наступить Томми на ногу за то, что он всегда говорит либо слишком много, либо что-то не то в неподходящее время. — Ну, он наполовину прав, — Начала Энди, пытаясь найти правильные слова, — Я действительно скучаю по некоторым вещам. Но я ушла, когда сделала все хорошее, что было в моих силах. Глаза Миранды загорелись. Справилась, подумала Энди. Томас едва уловил, что сказала Энди, и уж тем более не уловил скрытого чувства, возникшего между двумя женщинами. Он просто смотрел на бывшего главного редактора, пока наконец Энди не отвлекла его внимание. — Мы уходим, — Сказала она, обнимая его, — Напиши мне через пару дней, где ты пишешь, а потом мы снова соберемся вместе для правок. Он протянул руку Миранде, — Приятно было познакомиться, Миранда. — Взаимно, — Ответила она, крепко пожимая ему руку, — Сомневаюсь, что мы видимся в последний раз. Как я уже говорила Андреа, я возлагаю большие надежды на эту статью, которую вы пишете. Если что, я до сих пор время от времени поддерживаю связь с Джимом Нельсоном. Обе женщины оставили его заикаясь и вместе вышли в летние сумерки. После короткого обсуждения того, куда идти дальше, Миранда позволила Энди взять инициативу на себя, так как она была более знакома с этой частью города и знала места, которые Миранда будет меньше всего узнавать. Они шли в тишине, прерываемой только тем, что Энди через каждые несколько шагов поглядывала на Миранду и принимала ее собственное волнение от того, что Миранда вернулась. Они подошли к маленькому садику, зажатому между двумя зданиями и выходящему во внутренний дворик, который когда-то был небольшим парком. Летом там открылся всплывающий ресторан, где подавали качественные вина в паре с тапас. Энди читала об этом в Нью-Йоркском журнале на прошлой неделе и тут же подумала, как бы ей хотелось взять туда Миранду. К счастью, на Манхэттене еще не было изнуряющей жары, и вечер охлаждался ранним летним бризом, который пробирался через разнообразные зоны отдыха. Хозяйка усадила их на мягкий диванчик рядом с низким столиком, и тут же появился официант, чтобы предложить им винную карту на вечер. Энди позволила Миранде позаботиться об этом и воспользовалась случаем, чтобы детальнее рассмотреть наряд Миранды. Энди поняла, что она была первой остановкой Миранды после недельной рабочей поездки и что Миранда выбрала это платье только для нее. Чувство удовлетворения, возникшее во время их прогулки, усилилось. Энди знала Миранду только в осенне — зимних оттенках. Она пропустила переход через весну во время их разлуки, поэтому ей пришлось быстро приспособиться к контрасту Миранды в летних цветах. Сегодня на ней было голубое платье на несколько тонов глубже глаз. Ткань трепетала драпировками, складками и другими странными сгибами, которые Энди не могла назвать, но эффект был чем-то вроде тонкого шарфа Эрмес, который был каким-то образом увеличен, а затем обернут и приколот к этому телу. Юбка до колен развевалась вокруг голых ног, шелестя от любого особенно сильного ветра. Энди сделала глубокий вдох и наслаждалась моментом, пока Миранда, казалось, принимала решение. Энди кивнула, когда Миранда указала на Шардоне, затем появился официант и отметил выбор. Миранда бросила меню на низкий столик и со вздохом откинулась на спинку дивана. Затем Энди спросила о последних двух днях в Вашингтоне, когда вихрь встреч, казалось, наконец догнал ее, побудив Миранду, наконец, ответить на последнее сообщение Энди: Я скажу тебе, когда вернусь домой. И она так и сделала, начав с политиков и общественных деятелей, с которыми встречалась. Когда Миранда обронила имена известных художников, кураторов, филантропов, активистов и знаменитостей, Энди наконец подняла руку. — Подожди, подожди, подожди, — Прервала Энди, — Я думала, ты просто встречаешься с сотрудниками Смитсоновского института. Но теперь ты говоришь о Майкле Джордане? Шонде Раймс? Опра, черт возьми?! Здесь происходит что-то еще. — Проницательно, — Улыбнулась Миранда и наклонилась, чтобы взять оба бокала со столика, который оставил им официант, чтобы не прерывать разговор. Она передала бокал Андреа, чокнулась и сделала первый глоток, — Это очень интересно. — Да, очень вкусно. Хороший выбор, — Заметила Энди, — Вернемся к собраниям! — Я тоже была удивлена, когда пришла на первое собрание, но потом меня быстро ввели в курс дела. Следующий крупный Смитсоновский проект — создание музея, посвященного афроамериканской истории и культуре. — Вау, — Выдохнула Энди, — Хотя, я имею в виду… Как раз вовремя. — Да, это был мой первый ответ. Остальные согласились. Очевидно, потребовались десятилетия лоббирования, но, наконец, несколько лет назад Конгресс принял Закон, и с тех пор они накопили финансирование и связи, чтобы начать приобретать материалы, чтобы заполнить то, что будет огромным пространством. — Насколько огромным? — Невероятно. Первоначальные планы указывают на то, что примерно половина его находится под землей, а другая половина — наверху. Когда все будет готово, должно быть около семи или восьми этажей. Глаза Энди расширились от шока, — Это… — Неслыханно? — Закончила за нее Миранда, — Да, хорошо. Этой нации есть что противопоставить. К тому времени, когда мы закрывали заседание, я уже сомневалась, что даже восьми этажей будет достаточно. — Боже мой! Тем не менее, это захватывающе! Ты вернёшься, чтобы посоветоваться с ними? — Да. Довольно часто. Я сообщила им, что буду практически недоступна, как только начнется осень, готовясь к следующей выставке в Метрополитене, но буду счастлива быть доступной до конца года. Они были довольны этим. Похоже, что там не было большого участия со стороны индустрии моды. — О-о-о, — Пробормотала Андреа, делая еще один глоток вина, — Я знаю, что это твоя профессия, Миранда, но не могу сказать, что удивлена. Энди наклонилась к меню, все еще лежавшему на столе, быстро просмотрела его, затем заказала пару сыров, которые официант порекомендовал им к вину, и немного тапас. — Я тоже, — Согласилась Миранда, когда Андреа закончила. Она посмотрела на других посетителей вокруг них и начала размышлять, — Интересно, какую роль в этом сыграла я? — В чём? — Расистское привратничество в моде, — Энди не знала, как ответить, и старалась не выдыхать слишком явно, когда Миранда продолжила, — Когда мне сказали, что я, по сути, буду руководить приобретением модных вещей двадцатого века, я спросила, нет ли более подходящего выбора внутри сообщества. Они ответили тонко завуалированным напоминанием, что в наши дни я практически два в одном: одна нога в моде, другая в музеях — и поэтому полезна. Однако они познакомили меня с другими экспертами в этой области. И Андре, конечно, был там. — Андре? — Леон Тэлли. Главный редактор Вог. Блестящий человек, полностью растраченный на Анну Винтур. Ему никогда не говорили об этом. Но когда-нибудь он это поймет. Принесли доску с закусками, и обе женщины сложили несколько разных кусочков на общую тарелку и откинулись на подушки. Энди поджала под себя правую ногу, придвинулась чуть ближе к Миранде и поставила тарелку на согнутое колено. — Когда он услышал мои вопросы, он ответил, что хотел бы сотрудничать со мной в этом проекте. Он странно посмотрел на меня и сказал, что ценит, что я хочу, чтобы кто-то еще был в центре. Я уверена, что он не испытывает ничего подобного на своей работе. Мне бы очень хотелось увидеть выражение лица Анны, когда он расскажет ей, кто его новый напарник. Энди улыбнулась, глядя на фаршированную сыром оливку. — Но его присутствие заставило меня чувствовать себя более непринужденно, — Продолжила Миранда и замолчала. Она откусила несколько кусочков и несколько раз взглянула на Андреа, — Я в восторге от того, что участвую в этом. Я не работала над чем-то настолько важным со времен кризиса СПИДа. — Это замечательно, Миранда, — Улыбнулась Энди и в этот момент почувствовала общее волнение. Она взяла Миранду за руку, — Ты отправилась туда, не зная, чего ожидать, и ушла с важной должностью по историческому проекту. Я горжусь тобой. — Спасибо, — От пожатия руки Андреа Миранда почувствовала комок в горле, но просто ответила пожатием в ответ. Она хотела выразить, как ждала, чтобы рассказать Андреа об истинном характере своего визита, потому что хотела увидеть ее реакцию на новости. Мнение Андреа всегда значило для нее больше, чем следовало бы, но теперь она хотела гораздо большего, чем простое уважение, — Ты знаешь… После того как ты ушла несколько месяцев назад, я пережила небольшой кризис. Энди напряглась от слов Миранды. Они легкомысленно обсуждали время, проведенное врозь, но после Гала-Концерта так и не обсудили полностью, что же произошло и что на самом деле побудило Миранду разыскать Энди в тот вечер и принести свои извинения.