Экзамен для препода

      Дверь хлопнула так, что чуть не слетела с петель. Но раздражения Сяо Чжань не почувствовал, только сосущую пустоту внутри.       Ерунда, подуется и вернётся, это же Ван Ибо, его танком не сшибёшь, Сяо Чжань уже убедился в его упорстве и целеустремлённости. Ему в некотором роде льстило, что Ибо наметил его целью и сбивал все препятствия на пути.       Приятно и страшно.       Потому что поддаться его упрямству хотелось неописуемо. С каждым разом мозг Сяо Чжаня всё сильнее туманился от ласк, всё больше хотелось сладкого и логичного продолжения. А когда разум брал верх после сокрушительного оргазма, а с Ибо других не бывало, Сяо Чжань с нарастающей паникой сознавал, как стремительно закручивают его в водоворот эти отношения.       О, боги! Отношения. Он уже называл связь со студентом таким громким словом! Но разве у них могли быть отношения? Разве они заведомо не обречены?       Противный мозг немедленно сделал перспективную раскладку, что это со школьником ничего бы не получилось, а со студентом шансы были. Сознательности и ответственности больше.       Ну да, больше! Не закрывать двери, когда собираешься заняться оральным сексом, очень по-взрослому!       Но Сяо Чжань не мог отрицать, что чувство опасности ему понравилось. В смеси с возбуждением и удовольствием создавался потрясающий коктейль.       Хотелось повторить… Создать ещё более опасную ситуацию, обострить ощущения на максимум. И Сяо Чжань мысленно отвешивал себе хорошую затрещину.       Шанс на отношения он дал себе в тот день, когда Ибо позвал его на свидание. «Позвал», мягко сказано. Это больше походило на сексуальное домогательство, и следовало осадить наглого студента, раз и навсегда преподав ему урок. Любого другого Сяо Чжань оттолкнул бы, но Ибо… не смог. Потому что простого соприкосновения губ хватило, чтобы растерять силы на сопротивление и понять, как на самом деле сильно он мечтал об этих губах. Уверяя себя, что растаял от того, что просто давно ни с кем не целовался, он отказывался поверить в странное чувство единения, охватившее его.       Но оно подтвердилось позже, в парке, когда Сяо Чжань с невероятной лёгкостью рассказал Ибо важные мелочи о себе. Тут уже было не отвертеться от этой неясной близости. А окончательно Ван Ибо покорил его, когда стукнул несчастную скамейку и заявил, что примет его таким, какой он есть или что-то в этом роде.       И растаявший Сяо Чжань позволил творить с собой такие вещи, какие никогда и никому не позволял на первом свидании. А с Ван Ибо всё получилось так… гармонично. Сяо Чжань любил, когда всё в его жизни подчинялось законам и правилам, но в тот раз с невиданным восторгом принял частичку хаоса в лице своего взбалмошного студента.       Иногда поведение Ибо заводило его в тупик. Сяо Чжань терялся и не знал, как реагировать на порывы этой страстной, эмоциональной натуры. Он словно оказывался в воронке смерча, когда вокруг ревел ветер, а земля и песок поднимались на невероятную высоту. Сяо Чжань пару раз ловил себя на мысли, что надо бежать в укрытие, а потом стихия настигала его, скручивала в объятьях и целовала так, что мысли о самосохранении отваливались как старая краска со стен. Как спасаться, когда уже пропал?       С Ибо ему было хорошо. Но позволить нечто большее, чем поцелуи и ласки руками, означало признать, что у них серьёзно, что это не просто развлечение. Секс без обязательств Сяо Чжаня не интересовал. Но разве Ибо не заявил об обратном? Или просто Сяо Чжань ему не верил? Ибо ещё так юн и вспыльчив, у него впереди блестящее спортивное будущее, разве на пике славы будет ему интересен какой-то скучный преподаватель литературы?       Последующие несколько дней Сяо Чжань только и делал, что вспоминал, с каким лицом Ван Ибо заявлял ему, что между ними всё серьёзно. Сердце молотило от мысли, что он оттолкнул, незаслуженно обидел, в некотором смысле даже оскорбил намерения Ибо. Ведь в глазах он читал искренность. Да и вообще за Ван Ибо не замечалось увёрток и лжи. Он всегда честно признавался, если не сделал домашнее задание. Студенты усмехались над его бесхитростностью, а у Сяо Чжаня щемило сердце от нежности.       Тогда чего он боялся? Скорости, с какой их отношения закручивались? Наказания, если о них узнают? Или собственных головокружительных чувств, которые с каждым днём становились лишь неотвратимее? Чувств, каких он прежде не испытывал?       На первой же лекции после той ссоры Сяо Чжань не поверил глазам: Ибо не раздевал его взглядом, а нагло залипал в телефон и параллельно что-то рассказывал Сонджу.       Сяо Чжаню стало не комфортно быть настолько одетым перед аудиторией, что он немедленно отвесил себе мысленный подзатыльник.       — Ван Ибо, тебе не скучно с нами? — спросил он, стараясь не звучать обиженно.       — Нет, можете продолжать, — бросил тот, не отрывая взгляда от экрана.       От тона сквозило холодом. Его друзья и ещё несколько ребят прыснули.       Сяо Чжань рассердился.       — А может, ты продолжишь? С того места, на котором я остановился?       Ван Ибо медленно отстранил телефон и поднял голову. Сяо Чжаню показалось, что они ужасно долго играют в «гляделки», и все вокруг заметили, как они залипли друг на друга. Или не залипли. Взгляд Ибо сложно было назвать ласковым и приветливым.       — Я не готов, — равнодушно обронил тот и отвернулся.       Сяо Чжань едва заметно выдохнул, потому что выдерживать его тяжёлый взгляд было сложно. И дышать тоже. Словно гора на плечи давила. И тогда он понял, что это. Груз треклятой ответственности. Ответственности за свои слова.       — Я просто пришёл переждать время до тренировки. Не обращайте на меня внимания, Сяо лаоши. Но если вас так нервирует моя персона, я могу уйти.       Ибо, к которому Сяо Чжань привык, испарился. Этого Ван Ибо он не знал. Холодного, отстранённого, всего в себе и себе на уме. Таким он должен был быть с первого дня. Если бы кое-что пошло не так. Если бы Сяо Чжань ему не понравился.       Ван Ибо подхватил рюкзак и под гул группы, в котором слышались как одобрительные, так и осуждающие выкрики, покинул аудиторию. Он шёл медленно и демонстративно, гордо вскинув голову, словно в любой момент ждал, что преподаватель очнётся, вернёт его и отчитает. Или догонит, обнимет и попросит прощения. Из всех ожиданий студента Сяо Чжань выполнил только первое, придя в себя от громкого хлопка двери. В очередной, мать его, раз. Дежавю.       Он настолько оторопел от наглости Ибо, что забыл нажаловаться декану. Тем более предполагал, что тот скажет: «поставь зачёт и отстань от него».       Лекцию Сяо Чжань провёл в дурном настроении, огрызался, делал замечания и задал сложное задание. На следующем занятии он первым делом собирался спросить Ван Ибо.       Но тот не пришёл.              * * *              Отчего-то именно сегодня большая перемена казалась катастрофически долгой. Сяо Чжань перекусил, позвонил родителям, подышал свежим воздухом на крыльце, а время всё равно тянулось, будто резиновое.       Кофе показался невкусным, еда — пресной. Наверное, потому что ел не в настроении. Чтобы избавиться от горьковатого привкуса он обшарил все полки в поисках чего-нибудь сладкого. Нашёл початую шоколадку, с наслаждением сунул ломтик в рот и только тогда вспомнил, что это Ван Ибо некогда притащил ему её.       Уже прошло две недели, как они не общались. Это можно было объяснить приближающимися соревнованиями, но Сяо Чжань был уверен, что Ибо его игнорирует. Они теперь почти не пересекались в коридорах, а когда случалось, Ван Ибо не смотрел в его сторону, без причины не заговаривал и вообще держался ещё холоднее, чем раньше. Сяо Чжань осторожно выяснил через преподавателей и студентов, что в последнее время он выборочно посещал лекции, пропадая на тренировках.       Да, Сяо Чжань быстро понял, где можно застать Ибо. Но на стадион он никогда не ходил и начинать не собирался. Сложившаяся ситуация его, в общем-то устраивала. Разум подсказывал, что всё правильно, что рано или поздно это случилось бы и горевать не о чем. Меньше хлопот. Отношения закончились, толком не начавшись.       Вот только от Ван Ибо осталось до ужаса много воспоминаний.       Например, эта шоколадка. Да и кофе, какой он втихаря притаскивал ему на перемене, всегда был вкусным и сладким. Но слаще — поцелуй, который неизменно следовал за подношением. Ибо заполнял все пробелы в свободном времени и мыслях, беззастенчиво покушался на рабочие, домашние и все прочие часы. Обычно они обедали, переглядываясь в общей столовой, а после находили свободную аудиторию и долго-долго целовались, неизменно залезая друг другу в штаны. Устраиваясь на работу, Сяо Чжань и представить себе не мог, что будет так развязно себя вести. Нет-нет, хорошо, что всё закончилось!       Стараясь не обращать внимания на чувство ноющей пустоты внутри, он забросил шоколадку обратно в стол и обложился учебниками.       Однако спокойно скоротать остаток перемены ему не удалось.       — Чжань-Чжань, так и знал, что найду тебя здесь! — звонкий голос огласил полупустую кафедру.       — И зачем ты меня искал? — Сяо Чжань выглянул из-за стопки книг.       С Ван Чжочэном у него сложились дружеские отношения. Пожалуй, с единственным из преподавательского состава. Тот не пытался нагрузить его сверх нормы, отличался весёлым нравом, с ним было интересно болтать.       Но беда могла подкрасться даже в лице приятеля. Лишь убедившись, что позади не маячит вездесущий Чжу Цзаньцзинь, Сяо Чжань расслабился.       — У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — с довольной физиономией заявил Чжочэн.       — Я отказываюсь заранее. Очень занят, — Сяо Чжань отмахнулся томиком Сэлинджера, чувствуя себя таким же одиноким и непонятым, как Холден Колфилд.       Несмотря на приятное общение, интересы у них с Чжочэном всё-таки сильно не совпадали. Что бы тот ни предлагал, это не могло соблазнить Сяо Чжаня.       — Да ну, брось, сколько можно закапываться в книги! — Чжочэн выдернул из рук коллеги бессмертное творение и им же несильно хлопнул по плечу. — Вот смотри, с тебя уже пыль сыплется. Так нельзя!       — Вот именно! Нельзя так с книгами обращаться! — упрекнул Сяо Чжань, отбирая и пряча любимое произведение.       Снова отчего-то болезненно кольнуло, когда он вспомнил, как сидя на траве у озера в противоположном конце города, обсуждал затронутые в романе проблемы с Ван Ибо. Он тогда хотел подремать у него на коленях, но жутко стеснялся, что на них будут смотреть, а если его узнают, то вообще труба.       — Книжный червь! — захохотал Чжочэн, но Сяо Чжань не обиделся — он уже слышал это на все лады из всех возможных уст.       — Да, я люблю книги, и всем советую! — парировал он. — Полезнее твоего футбола.       — О, а я как раз тут из-за него! — обрадовался тот, снова предпринимая попытку хлопнуть по плечу, но на этот раз Сяо Чжань увернулся. — Ты же слышал про соревнования?       Ещё бы он про них не слышал! Ван Ибо ему все уши прожужжал, а когда он начинал говорить о чём-то действительно интересном, его было не заткнуть. Сяо Чжань в такие моменты не узнавал своего молчаливого студента и искренне завидовал, что на его лекциях Ибо таким соловьём не заливался.       Однако ему всё равно было приятно его слушать. Он даже немного начал разбираться в футболе. Тем более об этих соревнованиях в последнее время раздавалось действительно из каждого утюга. Студенты и преподаватели поголовно обсуждали тему. Духом воспрянули даже скептики. Потому что впервые за долгое время появился шанс обставить академию из соседней провинции — главных конкурентов университета.       Сяо Чжань прекрасно понимал, кто обеспечивал этот шанс. И от этого сильнее сосало под ложечкой.       Логическая цепочка «хитрая лыба Ван Чжочэна — соревнования — Ван Ибо» сформировалась так быстро, что Сяо Чжаню позавидовали бы великие мыслители прошлого. Он не раз и не два слышал, как Чжочэн искал, с кем сходить, потому что его широкая душа не терпела одиночества. Он почти сговорился с преподавателем английского, но чем у них там дело кончилось Сяо Чжань не знал. Раз Чжочэн пришёл к нему, похоже, ничем.       — Ну, а книжный червь-то тут при чём? — недовольно отозвался он, поднимаясь. — Иди с Хайкуанем, вы же всю неделю это мусолили!       — В самый последний момент выяснилось, что он не сможет, поэтому я пришёл звать тебя, — расплылся в улыбке Чжочэн, заступая ему дорогу.       Судя по его виду, отказа он не принимал.       — Ещё чего, не пойду я никуда! — резко бросил Сяо Чжань, отодвигая коллегу. — Мне неинтересно.       — Ой, да что ты как маленький! — тут же развернулся за ним Чжочэн.       — Отстань! Езжай с тренерским составом.       — С ними не то, у них своя атмосфера, я туда не вписываюсь, — скорчился коллега.       — А я вписываюсь, да? — Сяо Чжань развёл руки, обращая внимание на свой тёмно-синий классический костюм.       — С тобой хоть поболтать можно. А это тут вообще не играет роли. Ты красавчик, я даже немного переживаю, что девчонки будут больше на тебя внимание обращать.       Сяо Чжань громко фыркнул. Чжочэн счёл это за призыв к новым уговорам.       — Чжань-Чжань, я же тебя не в бар пьянствовать зову, а поболеть за университет. Мы в кои-то веки можем надрать зад этим зазнайкам из академии. Ты разве не хочешь увидеть минуту нашего триумфа?       Это было равносильно «минуте триумфа Ван Ибо». Сяо Чжань вспомнил, что обещал Ибо прийти, когда тот старательно упрашивал.       Хотел ли Сяо Чжань увидеть его на поле, разгорячённого и полного решимости победить? Ещё как хотел. Мозг заботливо подсказал, что этот шаг стал бы прекрасным поводом помириться. Найти Ибо после игры, объяснить…       Именно поэтому идти туда категорически не следовало!       — Я же сказал, что занят, — проворчал Сяо Чжань.       — Не болтай, у тебя последняя пара, я уже сверился с расписанием, — расплылся в широкой улыбке Чжочэн.       — Ты… — Сяо Чжань собирался высказать приятелю, какой тот проныра, как на кафедре появилось новое лицо. И собственное лицо Сяо Чжаня немедленно перекосилось.       Чжу Цзаньцзинь вошёл бесшумно. Сяо Чжань бы даже сказал: «вполз», потому что заведующий кафедрой был тем ещё скользким гадом.       — Добрый день, — произнёс Цзаньцзинь ласковым голосом. — Я тоже смотрел расписание и хотел попросить Сяо Чжаня помочь с методичками, раз он свободен.       В его змеиных устах это читалось как «раз ты всё равно бездельничаешь». Он прошёл и, не дожидаясь ответа, свалил солидную стопку Сяо Чжаню на стол, после чего улыбнулся. На щеках заиграли очаровательные ямочки, на какие обычно покупались новые знакомые. Сяо Чжань попал в эту ловушку в первый же день, сердобольно согласившись помочь коллеге. Больше его таким не проведёшь. Он закипел и сжал кулаки, но Чжочэн его опередил:       — Он не свободен, я как раз уговорил его пойти на футбол.       — Не уговорил… — упрямо протянул Сяо Чжань, но коллега пихнул его локтем.       Цзаньцзинь смущённо опустил ресницы и улыбнулся ещё шире:       — Я прекрасно понимаю. Сегодня на кафедре только и разговоров, что о соревнованиях. Я бы и сам с удовольствием отправился на стадион, поддержать «наших», но декан Фэй очень просил обновлённые методички сегодня к концу дня…       На слове «наших» в Сяо Чжане поднялась бурная волна возмущения. Каких на хрен «наших»? Если кто и может так называть… А нет, не может, забыл.       — Вы что-то напутали, — Ван Чжочэн снова опередил его, — я утром перекинулся с господином Фэем парой фраз, он сам собирается на игру, с нетерпением её ждёт. Эти бумажки сегодня ему точно не понадобятся. Так что расслабьтесь и отдохните, а мы с Сяо Чжанем, — он перевёл красноречивый взгляд на приятеля, — идём на футбол. Так?       Тот помедлил с ответом. Беспардонно сгруженная именно на его стол башня методичек давала понять, кто на самом деле будет ей заниматься. До глубокого-глубокого вечера. А вдруг Цзаньцзинь вздумает остаться с ним? Конечно, не помогать, а надзирать? Уж лучше, и правда, сходить на игру с Чжочэном.       Сердце немедленно покрылось ледяной коркой, но Сяо Чжань заверил себя, что беспокоиться не о чем. Ван Ибо не заметит его с поля, а больше им пересечься негде — по достоверным данным команда уже с утра уехала на стадион.       — Извините, я уже дал слово пойти. Давайте завтра?       Сяо Чжань прежде не замечал за собой ехидства, но сейчас с огромным удовольствием окрасил голос этими нотками. Понаблюдал, как всего на мгновение холодный и сдержанный Цзаньцзинь сощурился, а потом улыбнулся как ни в чём не бывало.       — Конечно, я понимаю. Желаю хорошо отдохнуть, — склонил он голову, а Сяо Чжань свою наоборот высоко поднял и позволил Ван Чжочэну утащить себя с кафедры.              * * *              — Как я тебя отмазал, а? Красавчик! Ты только посмотри на это великолепие! А ты хотел тухнуть над методичками с этим скользким гадом, ужас!       Сяо Чжань вовсе не хотел, но перебить Чжочэна оказалось невозможно. Да и насчёт упомянутого великолепия он бы очень поспорил. Не тащи его приятель твёрдой рукой к их местам, он точно потерялся бы где-нибудь на подступах. А не потерялся бы, так позорно сбежал. Потому что чем ближе к трибунам, тем тяжелее становились гири, пристёгнутые к лодыжкам. Дурная идея, очень дурная! Согласился в порыве, а теперь жалел.       Спортивный комплекс, в котором должна была пройти игра, оказался небольшим, но когда Чжочэн протаранил Сяо Чжанем толпу и вывел из тесного коридора в просторный проход, ему захотелось воскликнуть «Вау!». Целенаправленно он футбол не смотрел, но случайно, переключая каналы, конечно, натыкался. Сейчас поле казалось огромным, а газон — ядовито-зелёным. Ещё и солнце светило так ярко, что бликовало от стёкол очков.       Чжочэн повёл его в «бело-зелёный» сектор. Сяо Чжань чуть по дурости не спросил, почему все вокруг так одеты, как вспомнил, что это цвета команды их университета. Он ведь уже видел Ван Ибо в спортивной форме, но мозг предпочёл забыть.       Скамьи заполнялись быстро, и гул окутывал со всех сторон. Говоря, что не вписывается в атмосферу, Сяо Чжань даже не представлял, насколько. Оглядевшись, он понял, что не единственный тут в костюме, просто самый спокойный. Студенты соперничающих университетов, их родители и администрация вели себя оживлённо: шумели, галдели, кричали. Матч ещё даже не начался, а с трибун вовсю лился свист и скандирование. Фанаты разворачивали баннеры, надевали атрибутику.       Откуда-то неподалёку нестройный хор голосил «Ван-И-бо!» и Сяо Чжань посмотрел в тот конец сектора с такой опаской, будто нападающий появился там собственной персоной.       Сяо Чжань не мог перестать дёргаться, хоть и понимал, что находится в безопасности — нужно иметь орлиный глаз, чтобы рассмотреть его в океане болельщиков.       — Ну, как тебе? — спросил Чжочэн, ощутимо прикладываясь локтем к чувствительным рёбрам Сяо Чжаня.       — Что? Пустое поле? — проворчал тот, потирая бок под пиджаком.       — Атмосфера, дурень! Ощущаешь азарт, предвкушение, жажду хорошего зрелища?       Если Сяо Чжань и ощущал жажду, то самую настоящую. А всё из-за яркого солнца. Он прикрылся козырьком ладони и заметил, что место пронырливого Чжочэна каким-то образом оказалось в тени. А ну да, это же Сяо Чжаню всегда везло.       — Я ощущаю, что сварюсь тут заживо ещё до начала игры, — проворчал он, стаскивая пиджак и расстёгивая верхние пуговицы рубашки.       Ван Чжочэн рассмеялся и отстал.       Приветствие комментаторов Сяо Чжань благополучно прослушал. Такие речи всегда на один манер, да и не так они важны, когда все не могут дождаться начала.       — Выходят! Команды выходят! — воскликнул Чжочэн, перекрикивая комментаторов, но Сяо Чжань и сам это понял по тому, как уши заложило от восторга, лавиной прошедшего по трибунам.       Воодушевление охватило и его, и Сяо Чжань, сглотнув сухим горлом, уставился на проём, откуда выходили ребята. Ван Ибо он заметил сразу по каштановой макушке. Тот шёл со строгим, непроницаемым лицом, следом за капитаном. Но как только услышал, что дружественные трибуны взорвались визгом его имени на разные лады, то усмехнулся, а потом улыбнулся уже нормально. Поднял голову, скользнул взглядом по болельщикам и помахал рукой. В ряду перед Сяо Чжанем две девочки завизжали и затрясли растяжкой в поддержку команды, а преподаватель чуть малодушно не нырнул под тканевый полог.       Вместо этого он вдруг оказался на ногах — Чжочэн подхватил его под руку и потянул вверх, тоже что-то выкрикивая. Впрочем, вокруг творился схожий ад: все прыгали, махали, свистели, приветствуя и желая удачи.       Команды выстроились в линию на торжественную часть. Когда представляли Ван Ибо, тот мягко ударил себя в грудь кулаком и поднял его вверх. В его серьёзном лице явственно читалась решимость победить.       Больше он не улыбался. А как только завершилась вступительная часть, коротко переглянулся с капитаном и переместился на позицию нападающего. Игра началась.       Ван Ибо просигналил капитану, что открыт, забрал «пас» и уверенной атакой повёл мяч к воротам. Ярко, стремительно, напористо, желая заполучить очки, пока соперники не раскачались. Но у ворот его, как ни странно, перехватили. Мяч улетел в сторону.       Ибо ничем не выдал расстройства. А вот трибуны сошли с ума. И это первые минуты? У Сяо Чжаня дрожь по телу прошла.       Совсем недавно он воспринимал футбол как «забить мяч в ворота противника», казалось бы чего проще, но пара просветительных бесед с Ван Ибо возымела действие. Внезапно он понимал, что происходит на поле. Чжочэн только рассерженно ахнул, а Сяо Чжань уже знал, что сейчас команде Ибо назначат угловой и пробивать его будет тот, кто заработал.       Это оказалось необычно — понимать то, в чём раньше не шарил. В нём непроизвольно разгорелся сопернический интерес — ведь Ван Ибо обошёл его в знаниях.       А он оказался хорош. С углового, конечно, не забил, но нападать на ворота противника не перестал. Сяо Чжань больше не смотрел ни на кого другого, а если переводил взгляд, можно было засекать, через сколько секунд он вернётся.       Ван Ибо проводил стремительные атаки, будто ножом прорезал огромное поле, на всех парах мчась к воротам. И если сердца у всех замирали в ожидании фееричного гола, то у Сяо Чжаня исключительно — от волнения. Как бы Ибо не упал и не покалечился.       Хотя опасность и Ван Ибо в его понимании давно стали синонимами. Не кровь, а чистый адреналин. Он гонял на мотоцикле, обожал травмоопасный футбол, а этот его скейтборд Сяо Чжань искренне считал вполне безобидным, пока не узнал, что в выпускном классе Ибо сломал руку, неудачно упав с доски.       И сейчас Сяо Чжань или вскакивал, или хватался за Чжочэна каждый раз, когда Ибо ставили опасные подножки или не всегда чисто и честно отнимали мяч. Соперники быстро просекли, что напористого нападающего нужно держать под неусыпным контролем. Потому что стоит хоть на мгновение зазеваться… Го-о-о-ол!       Университет открыл счёт, стараниями Ван Ибо.       Сяо Чжань так сильно трясся и переживал, что когда Ибо полетел по полю, раскрыв руки, как птица, сам вскочил на ноги, да так резко, что чуть не свалился. Словно пружина расслабилась, и он без какого-либо стеснения завопил в полный голос, но крик потонул в отчаянном рёве, охватившем трибуны болельщиков.       Сяо Чжань видел, как на Ибо налетели члены команды, как скрылось его стройное тело, а после и каштановая макушка.       Внезапно охватило жгучее чувство досады. Хотелось разделить эту радость с Ибо. И не так. Не вдали, когда он даже не знал, что Сяо Чжань здесь, а подбадривать из первых рядов, чтобы Ибо наверняка слышал, раз не было возможности обнять.       Зато можно было обнять Чжочэна. Сяо Чжань не ожидал, что тот сгребёт его в охапку.       — Вот это гол! Нет, ты же видел, да? Видел? Этот Ван Ибо молодец! И откуда он такой взялся? Просто клад!       Клад, да. Настоящее золото. Повезёт кому-то.       Сяо Чжань не ответил, потому что горло перекрыло. Он кивнул и сел на место.       Ибо отпустили, и он, снова коротко помахав болельщикам, помчался по полю наперегонки с ветром.       От подобных усилий его футболка быстро пропиталась потом и прилипла к телу. И Сяо Чжаню с каждым мгновением становилось всё жарче при взгляде на него.       Короткие шорты открывали вид на крепкие ноги в белых носочках и футбольных бутсах. Щёки раскраснелись, чёлка прилипла ко лбу. А когда Ибо, будто нарочно, развернулся и обтёр концом футболки лоб, обнажая твёрдый рельефный пресс, у Сяо Чжаня запотели очки.       — Горячо, сил нет, — выдохнул он, дёргая и без того расстёгнутый ворот.       Но в объятьях Ибо всё равно было жарче, точно в адской бездне. Сяо Чжаня накрывало воспоминаниями одно пламеннее другого, пока он платком промокал пот на висках. Он мечтал снова испытать сексуальное давление, оказаться прижатым к стене гибким поджарым телом, раствориться в ощущениях под жадными руками и сладкими губами. Сбросить одежду, отдаться ласкам и самому трогать, насыщая бурный тактильный голод. Или разжигая его…       Сяо Чжань измочалил полу пиджака, наблюдая, как Ван Ибо носится по полю, зарабатывая очки университету. Он с торжеством смотрел, как нападающий обводит соперников, оставляя за спиной их всех, злых, взмокших и неспособных ему помешать. Он рисковал и побеждал, а если падал… да, случалось и такое, то неизменно поднимался, не меняя сосредоточенного выражения лица.       Сяо Чжань невольно проникся к Ибо уважением. Хотя он проникся всеми чувствами сразу. Сожалением об утраченном, тоской из-за вынужденной разлуки, раздражением за свою мягкотелость, страхом за близкого человека, диким вожделением, нежностью и гордостью.       Солнце слепило нещадно, игра становилась напряжённее с каждой минутой и близилась к завершению. Ворота соперника сдались натиску нападающего ещё несколько раз. Счёт на табло красноречиво указывал на превосходство Ван Ибо и родного университета соответственно.       Но проигрывать команда академии не собиралась, по крайней мере всухую. Их игра стала жёстче. Арбитр по-прежнему следил за соблюдением правил, но почему-то не засчитал нарушением резкое прерывание атаки нападающего. Случилось то, чего Сяо Чжань и боялся.       — Он пнул его под колено! Нечестная игра! Жёлтая карточка! — выпалил он, вскакивая с места и потрясая кулаком.       Впрочем, он оказался не единственным возмущённым.       Но жёстко сыгравший соперник разводил руками, сетуя на случайность, а остальные члены команды вступили в жаркий спор, пока Ван Ибо катался по траве с искажённым от боли лицом.       — Быстро ты стал заядлым болельщиком, — обрадованно воскликнул Чжочэн, вероятно, предполагая, что нашёл себе верного соратника. — Ну, что? Привил я тебе любовь к футболу?       Сяо Чжань чуть не ляпнул: «Не ты». А тот кому сейчас оказывали медицинскую помощь на поле.       Добиться жёлтой карточки члены команды университета не смогли. Судья назначил штрафной, который вызвался пробить, само собой, Ван Ибо.       — Да он же едва встал на ноги! Замена, нужна замена, — чуть ли не в отчаянии протянул Сяо Чжань, а Чжочэн рядом только усмехнулся.       — Ты что? Разве Ван Ибо отдаст кому-нибудь своё?       И то верно. Ибо поднялся, тяжело дыша. Он хромал всего несколько шагов, потом размял ногу. Строгий, решительный и яростный, точно лев, у которого из-под носа увели добычу наглые шакалы. Но он немедленно собирался её вернуть.       Так и вышло. Обманным манёвром он пробил человеческую стенку у ворот, направляя мяч точно в сетку. Трибуны взревели на восторжествовавшую справедливость.       У Ван Ибо не было сил ни бежать, ни улыбаться. Он молча обнялся со своими и собрался, чтобы доиграть на последнем пределе. Его одежда и волосы промокли насквозь, лицо раскраснелось. Но несмотря на усталость, выглядел он до одури соблазнительно.       Сяо Чжань сглотнул сухим горлом, ища где бы раздобыть воды. Но выходить в холл — значило пропустить драгоценные минуты финала. Он не мог себе этого позволить. Сердце молотило, как бешеное, дыхание срывалось, будто это он носился по полю.       Игра завершилась со счётом «пять — ноль» в пользу университета.       — Всухую! Мы сделали их! Вот это игра! Вот это я понимаю! — восторженно вопил Ван Чжочэн, тряся Сяо Чжаня за плечо, словно будил задремавшего товарища.       Но тот не дремал. Ни за что на свете! В душе поднялось странное смятение, и чтобы не начать думать о его причинах, Сяо Чжань потянул Чжочэна в холл.       — Поедем. Всё кончилось, — проговорил он, вкладывая в слова скрытый смысл.       Приятель хотел уговорить его остаться ещё, но Сяо Чжань, предвидя это, развернулся и молча пошёл на выход. Его задевали руками, пихали локтями, один восторженный болельщик даже попытался обнять, но Сяо Чжань просто отмахнулся. На него всё сильнее накатывала безысходность.       Ван Ибо заслужил эту победу, заработал её кровью и по́том. Он поистине потрясающий. Самый лучший! А Сяо Чжань здесь лишний, он не смеет даже радоваться за него, не смеет касаться его триумфа.       Он остановился у автомата и купил воды. Опустошил полбутылки разом. Он не разбирал, какими коридорами выходил, но, судя по раздавшимся спешным шагам за спиной и бодрому голосу Ван Чжочэна, шёл правильно.       — Ну что? Как тебе игра? Понравилась? — спросил тот, когда поравнялся, но был так воодушевлён, что не дождался ответа. — Наш парнишка всех уделал! Шустрый, ловкий, просто молодец! Как он на сорок второй минуте забил, вратарь аж носом землю пропорол, но где ему сладить с Ван Ибо! Поверить не могу, что мы наконец-то забрали победу! Столько лет не могли!       Чжочэн не затыкался всю дорогу на парковку, озвучивая яркие моменты матча и переживания прошлых лет. Сейчас не позорно было вспоминать многочисленные поражения, победа по странному закону перекрывала их все. Сяо Чжань молча кивал и стоически терпел. Каждое слово восхваления усиливало разъедающее чувство утраты. И он ничего не мог с этим поделать.       От былого воодушевления не осталось и следа. Здесь, в гулкой тишине и прохладе подземелья, под пустую болтовню Чжочэна Сяо Чжань особенно остро ощутил своё одиночество. Прочувствовал глупость.       Он невольно замедлился, увязая в мыслях, и приятель заметил, что тот отстал.       — Эй, ты чего нос повесил? Устал? — спросил он участливо.       — Да, наверное. Извини, что так вяло реагирую. Просто хочу поскорее оказаться дома.       — Сейчас всё устроим, — кивнул Чжочэн и уступил дорогу отъезжающей машине.       Сяо Чжань повернулся и за освободившимся парковочным местом увидел мотоцикл. Он показался ему знакомым. Спереди напоминал осу: вытянутые аккуратные фары, продолговатая «морда», вздёрнутые вверх «усики» — руль. Он помнил, как Ван Ибо тогда поёжился и попросил даже не упоминать насекомых в его присутствии.       Сердце защемило, и, сам не понимая, что делает, Сяо Чжань быстрым шагом направился к мотоциклу. Он должен был удостоверится, что это не «какой-нибудь» байк, а тот самый. Единственный, на котором он катался.       Всё верно: рисунок льва с разинутой пастью на зелёном глянце закрылок, обтекаемая форма защитного стекла и брелок-оберег в виде головы пантеры на зеркале.       Сяо Чжань коснулся гладкого каплевидного бака, провёл по мягкой коже сиденья. Сразу вспомнил, как Ибо много раз ждал его возле кампуса, как сам он неуклюже садился в первый раз и как потом получалось всё лучше. И он уже обнимал Ибо за талию не со страхом за свою жизнь, а с уверенностью, что о нём позаботятся.       Так и было. Неизменно перед тем, как повернуть ключ, Ибо нежно проводил по его кисти, а после вёл уверенно и осторожно, оберегая каждое мгновение по дороге к дому.       Почему вдруг перед глазами стало мутно?       Сяо Чжань понял, что это последняя капля. И резко развернулся.       Но последней каплей оказался не мотоцикл, а подросток, на всех парах мчащий по подземной парковке на скейте. Кто же знал, что у него на пути образуется живая преграда?       Толчок отбросил Сяо Чжаня обратно к мотоциклу. Его худое длинное тело на мгновение потерялось в пространстве, а от пробравшего головокружения он не сразу понял, что всё-таки не долетел до асфальта, а приземлился задницей на скейт, выбитый из-под ног парнишки.       — Ой, простите! — немедленно пискнул тот и быстро поднялся, потирая ушибленный бок. — Вы в порядке?       — Да, а ты? Руки-ноги целы?       Сяо Чжань попытался встать, но поверхность, на которой он сидел, оказалась ужасно неустойчивой. Задница покатилась вперёд так стремительно, что он стукнулся затылком о корпус мотоцикла. Ещё никогда он не чувствовал себя так глупо, как сейчас, когда судорожно вцеплялся в раму байка и ногами ловил ускользающий баланс.       — Синяки — обычное дело, когда катаешься на скейте, — пожал плечами парнишка, поднимая сорванную кепку и протягивая руку. — Вам помочь?       — Спасибо, не надо, я преподаватель, — зачем-то пояснил Сяо Чжань, наверное, от стресса, упёрся пятками и, держась за седло байка, наконец-то оторвал пятую точку от доски.       Паренёк снова пожал плечами, наступил на край скейта, поднимая его вверх, ловко подхватил и, то и дело оглядываясь, поспешил прочь.       — Эй, ты чего там покушаешься на чужую собственность? — рассмеялся Чжочэн. — Поехали уже.       Сяо Чжань вздрогнул.       Чужую собственность. Язык не поворачивался назвать так Ван Ибо: чужой, неродной, посторонний. Просто студент-первокурсник и никто больше.       Футбол, мотоцикл, скейтборд. Падение, удар головой. Что ещё должно случиться, чтобы он понял? Что ещё предпринять небесам, чтобы донести до него одну простую мысль?       Никогда ещё «правильное» не казалось таким абсурдным. Как он мог думать, что без Ибо будет хорошо? Как мог добровольно отказаться от него? Разум тут же уточнил, что никто ни от кого не отказывался, Ван Ибо сам обиженно ушёл, а Сяо Чжань… Да, он его не остановил, не предпринял ни одной попытки помириться или объяснить свои чувства.       Взрослый, ответственный, да? Натуральный кретин, который как воду сквозь пальцы упустил дорогого человека. А может, ещё не упустил? Ещё ведь не поздно? Если поспешит, то наверняка застанет Ибо. Ему ведь нужно переодеться, принять душ…       — Чжочэн, я не поеду, — Сяо Чжань выпрямился и мотнул головой. — Я кое-что забыл… А ты… давай. До завтра.       — Забыл? Что ты мог забыть? — удивился тот.       — Кое-что крайне важное, — уверенно заявил Сяо Чжань, поправляя очки.       — Да? Ну тогда сходи, я подожду.       — Нет, не стоит. Я сам потом доберусь. Не беспокойся за меня, хорошо? Поезжай, — крикнул он оторопевшему приятелю уже на бегу. И добавил про себя: — Я должен успеть.