Ardaran

       Зима принесла нам немало новостей, как хороших, так и не очень. Во-первых – начиная, как всегда, с плохого, - было выяснено, что льняные ткани, нами используемые, очень легко выцветают. Я, в принципе, знал это и так, но надеялся, что обойдётся – мало ли, чем местный лён и местные краски отличаются? Нам нужны были либо новые ткани, либо новые краски; было принято решение отправить весной экспедицию за хлопком, дабы разводить оный, но также мы подрядили небольшую группу эльфов заняться поиском красок и их испытаниями. Полиэстер нам, ясен пень, пока не доступен – нужна нефть и химическая промышленность, у нас её пока нет. Без нефти обойтись ещё как-то можно, всё-таки, терефталевая кислота и этиленгликоль не такие уж и монстры, чтоб их нельзя было сделать наращиванием цепи, но это ещё сложнее.        Здесь, кстати, следует объяснить, почему же так полюбился эльфам BDU. Дело в том, что мы фактически скопировали современный покрой, в средневековье попросту не существовавший. Особенно это касалось штанов – в Средние Века они были штукой сложной и редкой, вместо них носили не скреплённые между собой чулки. Шаровары требовали слишком много материи и были доступны либо богатым, либо грабителям на востоке, а в северных странах, где холодно, зимой крестьянам приходилось корячиться из-за крайне убогого и неудобного кроя. Чуть полегче было в Античности всяким кельтам и германцам, но там другой коленкор – население меньше, ткань доступнее, да и крой всё равно неидеален. Здесь у эльфов было примерно то же самое – штаны они, конечно, носили, но это были предельно простые изделия, удобством для движения не отличавшиеся. Наши брюки на фоне вот этого вот смотрелись как Феррари на фоне Волги или Жигуля. Адекватный человек, даже если предпочитает второе или третье из-за соотношения цена/качество или по субъективным причинам (например, из-за габаритов), никогда не скажет, что Волга или Жигуль де-факто лучше, чем Феррари. Вот и тут так же, только разница в цене и габаритах никакущая – ткань здесь весьма доступна из-за малого населения и наличия многолетних запасов – эльфы не перешивают себе одежду каждые несколько лет, они могут носить одно и то же десятилетиями, не позволяя шмоткам сильно портиться, и плодятся не то, чтобы быстро, чтоб постоянно приходилось шить одежду новым поколениям, но ткань делают и запасают постоянно.        Во-вторых, Гаудан и Майрон в начале зимы сделали две великолепнейшие вещи – нормальную, полноценную швейную машинку и полуавтоматический ткацкий станок на паровом двигателе. Было построено аж четыре таких, и их обслуживали всего двое эльфов – станок работал сам, и нужно было лишь перезаряжать пустые челноки да следить за ходом работы. Работали станки от вала, с которым были связаны ремнями, и вал вращала паровала машина; сие значило, что количество станков можно было наращивать по мере необходимости, и к концу зимы их стало уже десять – мы договорились толкать ткань и одежду Тинголу.        Ткацкий станок понравился всем без исключения, а вот швейная машинка вызвала нарекания – не то качество шва. Для парадной одежды оно явно не годилось, но для военной и бытовой его хватало с лихвой.        Пока Гаудан с подопечными наращивал количество станков, Майрон сидел за новым проектом – а именно, печатающими по ткани валами. До этого мы наносили камуфляж вручную – это снижало производительность и не позволяло полностью стандартизировать рисунок. Теперь мы получили довольно простую штуку, позволяющую печатать однотипный узор – главное было заставить ткань двигаться равномерно, вращая оставляющие на ней отпечатки выступающими частями и окунающиеся на провороте в краску барабаны.        В-третьих, мы сделали карандаш; вообще, мы могли бы сделать его ещё давно, но я, своими руками ничего не пишущий кроме как на машинке, как-то об этом не подумал.        Вы не представляете, каких масштабов прорывом является карандаш.        Или, может быть, представляете.        Так или иначе, пришлось их нам первое время клепать безумными партиями – "пик продаж" пришёлся на условный январь, и везли их по всему Белерианду огромными ящиками. Карандаш удобнее пера во много раз. Он не ставит клякс. Его не нужно макать в чернильницу. Для него не нужны сами чернила. Он занимает меньше места. Им можно без особых проблем чертить по ткани! А ещё карандаш имеет свойство кончаться, и мы сможем монополизировать его производство, продавая постоянно и постоянно делая на этом барыш в серебре и харчах, за которые мы отсыпали весьма и весьма щедро.        Для производства карандашей были даже сделаны примитивные станки; первый дырявил деревяшку (блок), а второй распиливал её на отдельные карандаши – четырёхгранные, правда. Грифели вставлялись вручную, обмазанные клеем. Качество изделия, по сравнению с современными, было чертовски низким, но это поправимо со временем – у нас нет возможности вкладывать грифели между дощечками, а не вставлять их внутрь (проблема выпилить дощечку нужной формы – это надо париться вручную). Посему карандаши короткие, да. Но пишут – и ладно. Потом даже цветные сделаем.        Рисованием карандашом, кстати, серьёзно увлеклась Лутиэн; она довольно быстро научилась правильно их точить и даже покрывала собственные снаружи лаком, чтоб не ставили заноз. То же самое стали делать и другие, но мы решили, что в массы лакировку пустим потом. У нас с лаком по-прежнему туго, да и это уже ручная получается работа. Рук, как и лака, дефицит! Пусть, вон, тинголовцы лакируют и перепродают, нам пока не жалко.        Опытным путём также было выяснено, что Лутиэн в ходе свой довольно долгой даже по местным меркам жизни успела пошариться практически по всему Белерианду – похоже, это уже при Берене она танцевала только по Дориату, а до появления Завесы танцплощадкой ей служили все территории аж до самих Синих Гор. Это, кстати, объясняло, как она так ловко перемещалась в ходе своего путешествия за камушком – местность-то была ей известна! Принцесса согласилась описать нам особенности различных местностей и даже нарисовать оные – мы вновь уселись за камуфляжи, но теперь уже по-научному.        Я вывалил и Майрону, и Лутиэн, и Мисфлинку, и Маэгенду – тому самому эльфу, который тестировал первые камуфляжи, самому зоркому из наших – всю теорию про макроузоры и микроузоры, имитационную и расчленяющую функции и про "засвечивание", когда мелкий рисунок, даже будучи фотореалистичным, на большом расстоянии сливается в единое заметное пятно.        В итоге, после долгих препирательств и прений, мы получили несколько вариантов итогового паттерна, но все они были характерны тем, что являлись пиксельно-трёхмерными и довольно светлыми; цифровой микроузор, кое-где размытый, был наложен поверх всё так же цифрового, но куда более крупного макроузора, и, в отличие от оного, имел тонкую почти чёрную тень, также придававшую объёма. Все варианты напоминали US4CES, смешанный с Мультикамом (так же растянутый по ширине) и криптековским "питоном" (из-за размытия), просто в разных пропорциях. Цветовых вариаций мы наделали целую кучу – благо, их можно будет производить на всё тех же барабанах, просто отмыв оные от старой краски, – и теперь я даже полагал, что у наших расцветок был бы шанс выиграть какой-нибудь земной конкурс. С эстетической точки зрения – ну, на любителя, но мне понравилось. Так или иначе, на Земле я сугубо по приколу носил именно криптековский "Номад"; для зимы наш паттерн из-за наличия теней, кстати, не подходил, и мы спародировали криптековский "Йети". Он засвечивался ровно так, как то требовалось. Ох и запарились же мы угадывать, какие нужны для него барабаны! Результат, впрочем, нас порадовал – проведённые испытания показали, что дистанция обнаружения эльфом эльфа в зимнем халате плюс мешковатом чехле на каску составляет даже не девятьсот, а шестьсот пятьдесят метров! Чит читом, честное слово. Жаль, что у нас не было возможностей считать миллисекунды, как это делалось при реально серьёзных земных тестах. Сие, кстати, было поправимо – мы усадили Гаудана за создание хронометра, но с ним дела шли медленно.        Швейная машинка позволила нам начать баловаться с прошивкой широких строп – мы начали делать собственную MOLLE, точнее, PALS, взяв за стандартную ширину стропы два с половиной сантиметра ровно (оригинальный дюйм в 25.4 идёт на фиг) и шагом в три целых семь десятых. Помучались мы с той самой пряжкой-защёлкой. Обычно она делается из пластика, которого у нас нет; её можно было бы сделать из дерева, но это было слишком сложно, так как ручной труд и обработка мелких деталей; лучшим вариантом показалось отлить её из металла, что мы и сделали, но напоролись на проблему – она не возвращала исходную форму. Я знал, что металлические фастексы бывают, но того, как и из чего именно они сделаны – нет, да и в руках такие не держал ни разу. Выкрутились по-дебильному – просто разработали собственную застёжку на двух полушестернях с выступающими "крыльями", нажатие на которые и выпускает вставляющуюся внутрь рейку. Тяжеловата, но сойдёт.        Система оказалась дорогой. Ну, как дорогой? Мы тут всё меряем не деньгами, а человеко-часами; прострочка же строп занимала непозволительно много времени, но затем мы, наделав ещё больше швейных машинок, усадили за неё орков, и всё пошло-поехало. Стропы были нашиты на старые рюкзаки и разгрузки – мы спороли с них намертво пришитые подсумки и модифицировали. Они же появились и на чехлах к каскам – к ним можно было крепить либо болтающийся подсумок (стропа была одна), либо разбивающий силуэт кавер. Клипсы мы сделали из тонкой, но прочной кожи – такая тут у эльфов имелась – но многие посчитали, что лучше будет просто пропустить ещё одну стропу и зашить оную.        Немного улучшились покрои и кителя, и брюк – чуть-чуть изменились карманы и ширина колен и локтей; стало легче крепить наколенники и налокотники, плотные и кожаные, с этого момента стандартизированные. Воротник мы в итоге решили сделать стоячим с возможностью опустить, как у ACU – теперь вся конструкция напоминала именно её за тем исключением, что не было липучек. Дело в том, что Лутиэн и Тевильдо сделали ещё одну гениальную вещь – меховые трусы, тьфу, то есть накладки под китель и брюки, не на всё тело, а только на продуваемые места. Эльфам их хватило с лихвой; конструкция теперь кое-как сохраняла тепло – именно ради сего и поднимался воротник. Ну и да, мы сделали энное количество камуфлированных зимних шарфиков, опять же, разошедшихся в качестве ещё и повседневных; сделали каверы и для винтовок, закрывавшие оружие не целиком, но по большей части – сами М16 уже были выкрашены в матовый серый, в глаза не бросавшийся нигде.        Наконец-то мы нарисовали петлицы; у рядовых они были вообще пустыми, у крыльевых – с одной косой полосой, у десятников – с двумя и у комвзводов с тремя. Ротник получил абстрактно вышитую хвойную ветвь; мы планировали объединять по три-четыре роты в батальон (комбат получил бы две ветви), и по пять батальонов в полки (полковник, соответственно, обзавёлся бы тремя). Всё "высшее командование" получило бы по звезде, а я уже заимел звёздочку в еловом венке. Масштабы у нас не те, чтобы разводить тут дифференциацию высших сфер по цвету штанов и подштанников. Специалисты – водители, канониры и пулемётчики – получили соответственно колесо, брусок и три малых бруска (последнее символизировало снаряд и пули).        Вообще, эта зима прошла намного продуктивнее прошлой – первую свою зиму в Арде я, по сути, пропустил, сидя в Ангбанде и читая лекцию за лекцией. Теперь же я вылезал из Крепости гораздо чаще, даже покатался, как и хотел, на здоровенных запряжённых тройкой санях по Ард-Галену, да не один, а с Майроном, Гауданом и Лутиэн.        Первая из поездок – а их за всю зиму я совершил аж двадцать – запомнилась больше всего. Поверх формы мы одели пышные собольи шубы – они сейчас были предпочтительнее утепления – и полулежали в санях почти в обнимку. Мы с ветерком доехали до лесистых предгорий Эред-Ветрин, где расположилась пара деревушек Синдар; снег в свете здешних ярких звёзд был поистине великолепен! Он будто бы вобрал в себя их свет, а его влажная корка казалась усыпанной бриллиантами и муассанитами – так много она давала чудного блеска. Миниатюрными звёздочками загорались пролетающие рядом снежинки, и некоторые из них, садясь на мех, сияли для нас ещё долго, пока не скрывались новыми и новыми слоями снега. Мы отдыхали от поездки в одной из деревенек, сбросив шубы у входа в избу (вообще-то, называть избами эльфийские дома не следовало бы, но я не помнил, как называются такие дома в Европе, да и слишком напоминало это строение именно что русскую избу, довольно зажиточную и двухэтажную, просто оформленную в явно местной стилистике) и обедая с местными хозяевами, так-то подданными всё того же Тингола, а нажравшись, носились по лесу, распевая песни, и, уже засыпая, брали курс обратно на Крепость, в которую возвращались где-то через сутки после начала катаний, а то и больше; Гаудан и Лутиэн укладывались в угол саней и засыпали в обнимку, накрываясь одной шубой и ложась на другую. Эта парочка была со мной не всегда, как и Майрон; раз семь я катался с Тевильдо и Тхурингветилью, один раз – с Мисфлинком и Маэгендом, несколько – с Лангоном; пару раз мы взяли с собой автоматы и устраивали стрельбу в воздух. Почему бы и нет? На Ард-Галене так делать – нулевой риск. Весело! Начинаю понимать "чеченские свадьбы". У нас, в общем-то, и получилась запоздалая свадьба, разве что палила ещё и сама невеста.        А ещё я научился не проваливаться в снег, прямо как эльфы. Сначала, правда, не получалось.

***

       К концу условного февраля Майрон и учёные пришли к крайне неутешительному выводу – до бездымного пороха нам ещё очень, очень далеко. Пять лет как минимум. Риск, что Нолдор прибудут раньше, был слишком велик, и я приказал Саурону вплотную усесться за колдовской порох из угольной пудры – тот самый, которым мы и стреляли из М16. Жаль было, что столь ценный кадр тратит время на тупую механическую (точнее, магическую) работу – он колдовал целыми сутками. На выходе мы, правда, к середине марта получили довольно внушительные запасы – их хватило бы на месяца два активных боёв со стрельбой из М16 и калашей, патроны к которым, сделанные заранее, мы и начали комплектовать новым порохом. Военный совет на Амон-Руд был по общему соглашению назначен на середину апреля, и мы весьма спешили – предстать надо было в лучшем свете.        За месяц Майрон успел совершить ещё одно чудо – он с нуля сделал нам единый пулемёт. Я не видел в разрезе ни MG-шек, ни ПКМ, и потому помочь не мог почти ничем; итоговый продукт напоминал именно второе, с коробкой. РПК мы сделали ещё давно, и их было произведено орками штук сорок, тогда как простых калашей – уже шесть с половиной сотен. ПКМ Саурон собрал в двух вариантах – под 5.56 и под 7.62; первый лично мне казался предпочтительнее, потому что в коробку влезало больше пуль, но Майрон считал, что лучше маяться с длинной лентой без коробки (то есть с помощником, её подающим и поправляющим), чем сажать в противника иголки – он полагал, что убойности НАТОвского калибра против Нолдор банально не хватит. Я возражал тем, что мы и не собираемся, в общем-то, убивать – нам бы побольше в плен взять, а потому калибр как раз подойдёт. Стрельб по эльфам мы, конечно, не устраивали и потому не очень понимали, как же выйдет на самом деле.        Две сотни калашей мы выдали лучшим из орков, а остальное решили распределить уже после совета – их можно было частично отдать Тинголу и добровольцам. Спешно переоборудовали тачанки, поставив на них ПКМ. Провели тесты новых весенних камуфляжей – они получились лучше предыдущих, дистанция обнаружения упала до семисот или восьмисот. Саурон чего-то намешал в краски – они всё ещё слезали со льна, но не так быстро, как раньше; вроде бы в приемлемом виде должны были продержаться года три, чего хватило бы для того, чтобы наладить производство хлопка.        Перед самым выездом, пока все собирались, я начал строчить на машинке пункты будущей экономики. Вводить я её планировал нескоро; как минимум, после победы над Нолдор и, вероятно, аннексии Эгладора. Вероятно, впрочем, она и станет средством к этой аннексии. Я вроде как Король Арды, а Элу Тингол – король всего Белерианда. Но Белерианд-то в Арде! Введу – и всё, дальше как хотите ковыряйтесь. К моменту ввода бóльшая часть сложных производств уже точно будет у нас (вероятно, что она уже).        Задумка состояла в том, чтобы в мировом масштабе реализовать экономику на временнóм факторе. Да-да, знаю, что писал о ней Маркс и что на Земле она, по большей части, провалилась везде, где только можно; вот только всё тот же Маркс указывал причиной её провала именно неспособность противостоять более варварской (а потому и более живучей) рентной системе, а на момент попыток создания – ещё и многократно более развитой. Грубо говоря, схема просто не выдержала конкуренции, так как появилась слишком поздно. А у нас ещё ничего не потеряно.        Что же за зверь такой – экономика на временном факторе? Думаю, что слышал о таковой отнюдь не каждый читатель. Если объяснять на пальцах, то суть в том, чтобы привязать оплату труда к объективно существующей величине – времени. Любой рабочий, вне зависимости от квалификации или рода деятельности, за час своей работы получает единицу валюты – собственно, "Час". Продукт труда стоит столько, сколько времени затрачивается на его производство, не больше и не меньше. Если пекарь делает в час шестьдесят булочек, то цена одной булочки будет равняться Минуте.        Такие деньги являются, по сути, самыми корректно-обеспеченными – их обеспечивает непосредственно труд, а не некий ресурс сомнительной ценности, морская пехота или вера в боженьку. Это ныне работает, например, в Итаке, американском городе, и умудряется даже развиваться несмотря на повсеместное доминирование бакса. У нас же потенциал ещё больше из-за текущего положения и факта существования орков, которым можно платить харчами – они, как существа неразумные, из экономики должны быть исключены и использоваться сугубо в качестве автоматов. По мере "оркизации" труда и его последующей уже полноценной автоматизации растут не зарплаты эльфов, а падают цены на товар; если автоматическая пекарня, на которой работает от силы три эльфа, выпускает в час тысячу булочек, то цена таковой булочки ничтожна; зарплаты же рабочих полновесны, так как выплачиваются непосредственно Ангбандом. В какой-то момент мы дойдём до такой степени автоматизации, что появятся нулевые цены (предприятие полностью автоматическое), а цены ненулевые станут столь низки, что ими можно будет пренебречь и вообще забыть об упоминании денег.        Возникает, конечно же, закономерный затык; за час труда одинаковую по покупательной способности плату получает и квалифицированный техник, и уборщик. Это, как скажут правые либертарианцы, способно сломать мотивацию. Возражения два; во-первых, неквалифицированный труд постепенно будет вытесняться, и, во-вторых, эльфы в принципе (как и люди, вообще-то) склонны к творческой деятельности, и идут на тупую работу лишь ради выживания. К бесконечному отдыху человек неспособен; он так или иначе возьмётся за что бы то ни было, и наша задача - создавать условия для того, чтобы занялся он делом полезным. Это раз. И два – это возможность вводить для квалифицированных работников привилегии. Например, проход без очереди или приобретение без очереди сложных и долгих в производстве штучных товаров, аудиенции у высшего командования, предоставление жилья и оплачиваемых за счёт Ангбанда отпусков. Мелочи, ничего, по сути, не решающие.        Экспансия экономической системы будет производиться простейшим способом. Любой эльф, пришедший к нам и согласившийся принимать наши деньги, получает некую ссуду; он ставится на учёт (для чего необходимо вводить паспорта) и обязан добросовестно назначать цену, если является самозанятым, например, собирает по окрестным лесам грибы с ягодами. Такой труд имеет производительность крайне неравномерную; потратив несколько часов можно вернуться ни с чем, а можно добыть несколько кило продукта. Здесь варианта два – либо усреднение цены по большому временному отрезку (средняя добыча в месяц делить на количество часов, потраченных за месяц на оную), либо объединение с другими эльфами той же занятости, и второе предпочтительнее – коллективизация, все дела. Важно понимать, что полученные за проданные ягоды-грибы Часы эльф не забирает себе; они идут в Ангбанд, тогда как сам он получает деньги именно из него строго согласно отработанному времени. Именно поэтому так важна коллективизация – пока у нас нет цифровых систем, обрабатывать огромное количество индивидов не представляется возможным ни через какие ворота. В идеале самозанятый эльф, проработав, скажем, пять часов, пять Часов от нас получит и пять Часов, вырученных за проданное, нам сдаст. Зачем тогда нужны эти сдача-получение? Да просто потому, что на рынке присутствуют не один и не два подобных эльфа, толкающих то же самое; если им больше повезло, то они соберут больше килограмм, а значит, цена за единицу массы или объёма будет меньше, и товар будет куплен у них, а не у нашего героя, и его работа может остаться неоплаченной (товар испортился и не был продан), что недопустимо ни в коем случае.        Выход – коллективизация. Эльф-собиратель не продаёт добытое им самостоятельно; он сдаёт его в Ангбанд, получает Часы за часы труда и идёт гулять, после чего барыжим крыжовник уже мы. К примеру, у нас сотня таких эльфов, пропахав каждый по пять часов, нанесла полторы сотни кэгэ одного и пятьдесят кэгэ другого сорта ягод. Всё это мы обязаны в сумме продать за пятьсот Часов, то есть средняя цена кило ягод без учёта их сорта составит два с половиной Часа. А теперь – внимание! – высший, чтоб его, пилотаж, четвёртый класс, система уравнений с двумя переменными. Расчёт стоимости ягод первого сорта и ягод второго сорта. 150кг + 50 кг = 200 кг. 500 часов. 50 кг – это 1/3 от 150 кг.       Ну, раз на одну массу редкой ягоды при добыче приходятся три частых, то пусть одна масса редкой будет стоить как три частых, верно? { 150x+50y=500, y=3x 150x+50*3x=500 300x=500 x=1,(6) y=5       Не нравится? Ну, пусть будет, что 50 кг – это ¼ от 200 кг. { 150x+50y=500, y=4x 150x+50*4x=500 350x=500 x~1,423 y~5,714       Что, тоже не нравится? Ну, можно и любым другим образом: { 150x+50y=500, y=nx       Теперь вы можете крутить цены сортов друг от друга невозбранно, и ваша задача сделать так, чтобы пипл схавал весь товар. Если пипл не схавал весь товар, то мы вас поздравляем, вы напоролись, и теперь вы думаете, в чём же вы были неправы – то ли цену заломили, то ли народ тупо не хочет такого количества ягод и надо уменьшать выработку.       Stronks!       Порадовались – и хватит, потому не фиг радоваться тому, что эльфу приходится, как какому-то бомжу, шариться по лесу в поисках ягод. Не царское это дело. Эльф должен заниматься их селекцией для мега-плантацией, где собирать и выращивать их будут орки! Появление первого такого предприятия, даже если оно будет представлять собой просто эльфа-начальника и группу подчинённых орков, обвалит цены на ягоды так сильно, что придётся эльфам-собирателям идти в более высокие сферы, а именно – в помощники этого сообразительного начальника или в принципиально иные области.       Это выглядит варварством и сволочностью? Ну, им это и является. Посему можно, как вариант, позволить собранным вручную ягодам продаваться наряду с промышленно выращенными, подняв тем самым цену, пусть и несильно в общем масштабе (в несколько раз, но это будут разы от настолько низкой цены, что разница будет как между копейкой и пятью копейками и на покупателе не скажется). И даже если скажется, то повредит это не очень-то сильно, потому что таких эльфов останется немного – большинство с радостью уйдёт в более творческие профессии. Тех же, кто решат продолжить заниматься собирательством, можно будет переквалифицировать в собирателей более полезных – например, отправлять в составе экспедиций за всякой экзотикой, затем идущей на массовое выращивание. Если же эльф хочет именно шариться по окрестному лесу, то… Ну, пусть терпит пять сотен лет. За это время мы дойдём до псевдокоммунизма и он сможет, проработав в неделю час где-нибудь, потом на этот Час спокойно жить, страдая абсолютно любой херотой, хоть до упаду шарясь в поисках ничего не стоящего крыжовника по канавам, если ему такой кайф сам процесс доставляет. Главное не запороть лес за эти годы…       Саурон, глянув на вот такие вот записи, удостоил меня исполненным вековой скорби взором и двинулся куда-то в сторону Египета… Слишком уж всё это теоретично, понимаю его. Мы, впрочем, ничем не рискуем при попытке всё это реализовать; максимум – потеряем время, а его-то у нас после победы над Нолдор будет навалом.       С наступлением весны, кстати, возобновилось строительство железной дороги; мы дотянули ветку, пройдя вдоль Дортониона на восток и обойдя холмы пока-ещё-не-Химринга, уже до Большего Гелиона и теперь свернули оную в сторону слияния его с Меньшим Гелионом, откуда она должна будет идти на юг по правому берегу Гелиона уже единого вплоть до Адуранта, где свернёт на восток. Были достроены пассажирский вагон, вагон-казарма и вагон товарный (больше он напоминал здоровенный складской сарай); с паровой турбиной Саурон всё ещё парился время от времени, но основа локомотива уже существовала, и он говорил, что максимум в следующем году сможем поехать. Быть может, даже уже этой осенью!

***

      Выехали мы к Амон-Руд за две недели до Совета. Ехали весьма серьёзно – запрягли волков, тащили с собой стройматериалы для возведения шатров и вообще ехали на крытых повозках, развалившись на горах подушек. Кто-то, помнится, где-то говорил, что ехать в телеге – позор и вообще как-то не по-пацански? Ну, можете и дальше говорить, а у нас – пассажирские телеги люкс-класса. Не хватает только туалета и душа.       Обстановка была, как вы понимаете, к разговорам крайне располагающая. Болтал я, в первую очередь, с Сауроном как с наиболее умным из местных технарей и наиболее из всех понимающим в математике. Да, благодаря телу Айну (и, вероятно, чему-то ещё) я кристально чисто помнил всё, что успел пройти вплоть до дифференциальных уравнений, но понимать – не понимал. Майрон же мало того, что запомнил и понял, он ещё и принялся выводить что-то своё.       Обсуждали мы, как вы уже догадались, две серьёзнейшие вещи – матчасть и политику. У всех кухня, а у нас – телега с подушками, да.       Я уже довольно давно подметил, что Саурону идеи мои были совершенно фиолетовы; его, пожалуй, одинаково бы устроили как предложение насиловать всех подряд, так и, напротив, ввести закон, назначающий за изнасилование анальную кару насильнику, если для того или иного потребовалось бы продвигать технологии. Работу свою Майрон любил и раньше, а сейчас, похоже, полюбил ещё сильнее; он и к оригинальному Мелькору, видимо, пришёл чисто ради того, чтобы выйти за рамки позволенного Ауле технологического уровня.       Потому я сперва несколько удивился, когда он принялся отговаривать меня от введения временнóй экономики; скоро, впрочем, я понял, к чему он ведёт. Саурон представлял собой, как я уже упоминал, в подобных вопросах типичного программиста с принципом "работает – не трогай!". Вот и здесь он упёрся в это всеми отрощенными рогами.       Здесь, пожалуй, следует несколько углубиться в земную теорию, которая у нас начинает давать серьёзные сбои – ни я, ни получивший от меня тексты Маркса Саурон не можем отнести то, что у нас вот тут построилось, ни к одной экономической формации. Немудрено; мы устроили скачковую индустриализацию из состояния даже не средневекового (феодального), а стоящего между ним и античностью (рабовладельческим строем).       Важно понимать, что по Марксу Античность – вернее, то, что в русскоязычной традиции принято именовать рабовладельческим строем – это не столько про сам факт наличия рабства, сколько про вид земледелия, иначе выходило бы слишком криво (напомню, что в Эфиопии, например, официально рабство только в середине XX века отменили, а по факту оно и поныне там есть. Эта страна, ещё его не отменив, кстати, умудрялась дружить с СССР, что доставляет отдельно).       Изначально Маркс отделял от рабовладельческого строя азиатский вид производства; первый вариант подразумевал высокую роль латифундий, где на земле "промышленно" впахивают рабы, а второй – а работу на земле лично свободных крестьян, у которых государство (восточная деспотия) забирало излишки (то есть всё, что крестьянин не съедал или не успевал заныкать). Позже это разделение было ликвидировано, потому что было фактически неверным – латифундии были явлением весьма местным, появлялись много где и реальной погоды не делали; сохранись это разделение, то следовало бы полагать, что Римская Республика была "восточной деспотией", а её поздняя стадия (Империя, которая, так-то, всё ещё звалась Республикой) – уже находилась в стадии рабовладельческого строя.       Таким образом основной чертой Античности по Марксу является мотыжное земледелие, требующее слишком большого количества человеческого ресурса на малую площадь и потому не только неспособное поддерживать большое население городов, но и привязывающее человека к месту рождения, лишающее его возможности хоть как-то серьёзно перемещаться кроме как по инициативе свыше (например, служению в армии, за что Филипп наш Одноглазый, батя Сашки, давал земельные наделы-клеры) или вследствие насильственного с места сгоняния (обращения в раба военным путём теми самыми сариссофорами-клерухами Сашки).       Кстати, вы знаете, что нужно брать с собой в Римскую Империю хроноходу на продажу? Не смартфоны, не глобус, не мушкет, упасигоспаде. За это всё вас там моменально либо кокнут, либо заберут в рабство ("Где прописка? Это что за шар? Ты дебил?" или "Слишком умный, вяжите его, на меня пахать будет, всё равно он без прописки"). Нет. Продавать в Древнем Риме нужно железный топор. Поглядев на такое чудо, римляне покрутят вам у виска, но товар спокойно купят, чтоб потом переплавить. Прослывёте, правда, дятлом, зачем-то делающим топоры из, чтоб его, железа. Ну да что-то я отвлёкся.       Вспахивание земли тяжёлым плугом с железным отвалом начало активно развиваться уже в XI-XIII веках; куда распространённее стало использование лошади и жёсткого хомута, переносящего усилия с шеи на плечи, что серьёзно повышало эффективность. Выросла доступность железа, стала реальна вырубка лесных массивов ради увеличения посевных площадей, и та же самая территория получила возможность обеспечивать куда бóльшее население пищей. Началась внутренняя колонизация, появились "льготные программы для переселенцев" и прочие прелести; именно в этом время ранний феодализм как система власти принял свои развитые формы.       Что же у нас? Какой у нас, товарищи, базис? У нас – переизбыток железа. Хоть пятой точкой жуй. Пахаем на троллях, но возможность к этому у нас скоро упадёт вдвое (солнце). Покупка лошадей, впрочем, положение исправит. Урожай прошлой осени оказался даже больше ожидаемого – мы забили почти все кладовые. Что у Тингола – не очень ясно. Нечто среднее. В семиречье – достоверно известно – земледелие мотыжное, там разведка не нашла никаких признаков плуга. При всём этом важно понимать, что местные леса намного богаче земных, но насколько конкретно – сложно сказать. Орки – почти бесплатная рабочая сила, их только корми и сели куда-нибудь. На них можно спихнуть практически всё земледелие и производство. Де-факто – это рабы, причём не античные, домашние и по большей части работающие на земле наравне с хозяином, а рабы нового времени, как темнокожие в США и даже жёстче – их процент от населения гораздо выше, чем у рабов в США конца XVIII века.       Слишком ядрёное сочетание. Такое Марксом просто не предусмотрено, потому что естественным образом образоваться не может и не смогло бы. Неизвестный базис, по сути.       Какова же надстройка? Ну, надстройка – это мы и, по сути, абсолютизм. Что у нас, что у Тингола (хотя второе под вопросом; как он там обращается с Денетором – выборным, минутку! – и Кирданом – большой и жирный фигзнат). При этом я, как глава абсолютной монархии, тащу в жизнь явления, свойственные уже постиндустриальному обществу, которое, по Марксу, опять же, должно быть социалистическим. Больше того, наш абсолютизм – зачаточный. То, что у нас тут творится – это пародия на реальный абсолютизм. Нас тут жалкая горстка высших господ, управляющая всем напрямую. Напрямую, Карл! Напрямую! У нас тупо нет всей свойственной абсолютизму бюрократии и прочих его прелестей из-за недостатка населения для создания оных.       При этом экономика держится на ещё больших соплях. Мы заняты, по сути, бартером! Сами эльфы тоже платят не деньгами, а либо договариваются о взаимопомощи (то есть, по сути, сидят коммунами), либо – судя по всему – водят местные валюты. Ценность золотишка при этом непоколебима, что весьма странно и нелогично.       Итак, позиция Саурона по всему этому вопросу была проста. Не нужно страдать хернёй, нужно смотреть, что из этого вырастет само и сидеть на условном золоте.       Нам принадлежат почти все природные ресурсы. Нам будет принадлежать вся нефть. Нам будет принадлежать территория побольше, чем была у империи Чингисхана периода расцвета! У нас неограниченное количество неприхотливых рабов. И вот эти вот "мы" – это не Ангбанд, не Королевство Арда, не некая страна и не общество. Мы здесь – это я в единственном числе, аки "Мы – Николай Второй", и – если я того пожелаю – мои непосредственные помощники, те, кого я зову "высшим командованием" – Майрон, Лангон, Тхури, Тевильдо.       Знаете, что напоминает?       Арабские Эмираты или Саудовскую Аравию на максималках. Есть главный я и есть мои кореша, которым я могу выделить их собственные территории. Одним из таких корешей планируется сделать Тингола, Эмира Белериандского, блин.       При этом мы бессмертны. Нам не нужно заботиться о наследовании и тому подобных делах. Наша власть обеспечена личной силой – мы, по сути, боги.       Так на кой ляд этой властью вообще делиться?! На кой ляд пытаться устраивать экономические эксперименты, если и хлебушку ясно, что раз всё принадлежит нам, то и регулировать мы это можем так, как захотим. Пусть тут сам собой построится капитализм; все капиталы-то в любом случае у нас! Мы будем просто дёргать за нужные ниточки, издавать нужные законы, выплачивать безусловный базовый доход и в нужный момент запретим размножаться стандартным путём. Всё, готово. Остальное – не наше дело. Как минимум – пока.       И знаете, что?       Я с Майроном согласился.