Sucker

В ту ночь, когда я стала свидетелем диалога между Мишель и Джемином, не смогла заснуть, поэтому спустя час бессмысленного времяпрепровождения в кровати принялась как можно тише собирать чемодан. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я судорожно стянула громоздкую сумку со шкафа и потратила бесчисленное количество времени, чтобы скрупулёзно опустошить каждый угол, который за все эти месяцы стал мне родным. Все движения эхом пульсировали в висках, и я изо всех сил боролась с удушливой волной слез, сковывавшей тело и предостерегавшей от шума — мне было неимоверно страшно разбудить Джено посреди ночи. Я поступала, как отступница, дезертир, преступник, который вот-вот должен предстать перед лицом военного суда и изо всех сил хватается за собственную жизнь накануне трагичной развязки, спланировав побег. Самое жуткое в этой ситуации заключалось в том, что не Джено сыграл бы роль палача, а я сама — точнее, мои чувства к нему. Они были безответны, поэтому продолжали бесконечно душить и вспарывать каждый нарыв, заставляя бросаться в мрачную пучину снова и снова. После всего произошедшего отчаянно захотелось стереть его и все минуты, проведённые вместе, из памяти, — вырвать из сердца с корнем даже самый крохотный отголосок трепета при виде этих тёплых ладоней и умопомрачительной улыбки. Марк был прав, когда сказал, что такие отношения обречены — они опасны, претят всем основополагающим законам человеческого взаимодействия, поэтому, пока здравый смысл ещё не до конца покинул мой воспалённый ум, я продолжала тянуться к этому свету в конце туннеля, уже припав на колени и остервенело хватаясь за холодную рыхлую землю. С этими мыслями я внезапно уснула, упав на подушки от бессилия прямо в одежде и неотступно покрываясь мурашками от подозрительного ощущения присутствия Джено рядом. Несмотря на обмякшее тело, даже сквозь обволакивающую негу сна мозг продолжал совершать работу — я боялась уйти, боялась навечно потерять то, что обрела — даже если это нечто не может дать мне того, что я хочу. Порочный круг из мыслей замкнулся, и я так и не смогла отпустить все напряжение в течение ночи, пребывая в каком-то забытие. Лишь ближе к утру, как мне показалось, стало легче — я сумела забыться, сжимая меж пальцев тёплую хлопковую ткань и зарываясь в неё лицом. Сердце замедлило биение, и я болезненно приоткрыла глаза, некоторое время не реагируя на свет и в исступлении рассматривая собранный чемодан, угнетающим бельмом отравлявший воздух. В теле снова стало теснее, и я инстинктивно попыталась выпрямиться, переворачиваясь и упираясь лбом во что-то твердое. Каждую мышцу пронзил электрический разряд — все затекло, и я глухо застонала, испытывая жуткий приступ жажды и пытаясь нащупать стакан воды на прикроватной тумбе. Однако подушечки пальцев снова сомкнулись на чем-то тёплом, шёлковом и практически невесомом. Стоило распахнуть веки, как сквозь туманную дымку прояснел утонченный лик Джено, и я вздрогнула, тут же отпрянув, вжавшись в холодную стену и рефлекторно натянув на грудь одеяло. — Ч-то ты забыл в моей кровати?.. Парень сонливо смахнул несколько белокурых прядей, смотря на меня без всякой тени противоречия и приподнимаясь на локтях. Я робко приняла из его рук стакан, под пристальным взглядом судорожно глотая воду и утирая тыльной стороной ладони несколько капель, попавших на подбородок. Сердце предательски ускорило ритм, когда он безмолвно стянул конверсы, садясь напротив. В голубой дрожащей радужке застыл подлинный испуг и непонимание, и я малодушно опустила взгляд вниз, нервно заламывая пальцы. Его руки тут же нашли мои, разрывая замок и кладя ладони на собственные плечи. Внутри все содрогнулось, когда он жадно сжал меня в объятиях, обреченно припадая лбом к неспокойной груди и инстинктивно побуждая зарыться в воздушные волосы. — Не покидай меня. Я мучительно зажмурилась, не в силах смотреть на него и решительно не зная, куда себя деть — капкан объятий был прекрасен и смертелен одновременно. Я тосковала по близости с Джено и в то же время корила себя за слабость перед ним — каждый божий раз сдавалась практически без боя, влекомая его призрачно прекрасным, искушающим образом. — Не уходи, Лия. Я не перенесу ни дня без тебя. — Ты не оставляешь мне выбора, — прохрипела я, сама уже не зная, что говорю. — Кто-то из нас наконец должен стать сдерживающим рычагом и прекратить все это. Ли тревожно отпрянул, алчно цепляясь за мои плечи и вынуждая посмотреть на истерзанное гримасой безысходности лицо, которое стремительно сменилось на холодную маску непринятия и полного отторжения сказанного. Он выглядел как никогда пугающе отброшенным и оскорбленным. — Ты-… бежишь от меня после того, как я отдал тебе лучшее, что во мне было? — с дрожью голосе произнёс он. — Каждую секунду, пока мы были вместе я бросал весь мир к твоим ногам, чтобы удержать подле себя, а ты под покровом ночи освобождаешь комнату ради-… ради чего?.. Чтобы просто так выбросить меня из собственной жизни?!.. Забыть, будто между нами ничего и не было? — Как ты можешь такое говорить, зная, что я к тебе испытываю?!.. — воскликнула я, не в силах принять на душу эти кощунственные слова. — Ты был первым, кому я доверилась!.. Кому отдала все, что у меня было — и что в итоге?! Для тебя эти отношения не более, чем игра — удерживать кого-то рядом с собой, не обременяясь ответственностью за этого человека и при этом предпринимая все, чтобы заставить его быть зависимым, по меньшей мере, настоящая гадость! Ты влюбил меня в себя, воспользовался неопытностью, заклеймил все это дружбой, а теперь требуешь неукоснительной верности! За кого ты меня держишь, черт тебя побери?!.. Из глаз хлынули слезы от ощущения будто глотка налилась раскалённой сталью, и я попыталась вырваться, до сих пор не веря, что нашла силы облечь в вербальную форму все то, что так давно непосильным грузом лежало на душе. Ладони Джено с ещё большим остервенением сжали хрупкие плечи, и он одним расчётливым движением притянул меня к себе, накрывая затылок и поспешно стирая большим пальцем мокрые дорожки на щеках. — Ничто из того, что между нами произошло, для меня не было игрой, — отчеканил он, балансируя на тонкой струне, граничащей с потерей самообладания и столь явственно осязаемой. — Все это время больше всего на свете я боялся потерять тебя, потому что не знал, как ты примешь мои чувства, поэтому решил, что безопаснее будет предложить дружбу, нежели чем нечто большее. За все те месяцы, что мы жили вместе, я держал все в себе, боясь испугать, ранить, обидеть, потому что ты выглядела такой неприступной и, казалось, только и делала, что искала пути, чтобы избежать встреч. Признаюсь, я обезумел, когда увидел тебя на вечеринке в компании Джемина — я никогда не испытывал ничего подобного, не понимая, как ты смогла предпочесть его, когда я всегда был рядом: не отходил ни на шаг, когда ты внезапно слегла с пневмонией, возил в травм-пункт, когда подвернула ногу во время сдачи норматива, вытаскивал с этой проклятой вечеринки, когда тебя пытались споить!.. Я-… я правда глупец, Лия! Знаешь, почему? Потому что позволил тебе взять над собой вверх! Я думал, что конца нет, но ты — мое начало и мой конец. Если хочешь идти — уходи! Я не стану тебя неволить — просто не имею права, потому что ты всегда поступаешь только в соответсвии со своими убеждениями и своей гордостью. Его руки вдруг обессилено упали, и я оказалась на растерзании у обжигающего холода, безжалостно рвавшегося сквозь распахнутые оконные ставни. Джено резко отвернулся, отрешенно смотря куда-то вдаль несколько секунд, а потом неожиданно возвращая ещё более дикий в своей решительности взгляд на мое шокированное лицо, исполосованное слезами. — Поступай, как задумала, и уходи. Ты победила. Лучше я окажусь проигравшим, но останусь с самыми лучшими воспоминаниями о тебе и сберегу их все до единого, нежели чем сбегу, внушив лишь убийственную горечь утраты. Он вдруг болезненно сжал челюсть, хватая со спинки стула куртку и поспешно покидая комнату. Я хотела закричать, чтобы он остановился — подняться, взять за руку и сказать, как сильно люблю его, но внутри все опустело — с оглушительным хлопком двери он захлопнул дверь в моем сердце. Я без чувств упала на кровать, обнимая себя за плечи и больше не желая возвращаться в реальность.

***

— И-извини, ты случайно не Сара? — взволнованно пролепетала я, встав напротив приятной русоволосой девушки, которая, кажется, слишком сильно углубилась в чтение книги. Она оторвала полные неожиданности глаза и неловко откликнулась: — Д-да, это я. Ты что-то хотела?.. — Моего лучшего друга зовут Марк. Вы, должно быть, знакомы… Он сказал, что в твоём номере пустует комната, и ты не против, чтобы к тебе кто-то подселился… Сара моментально захлопнула книгу и тут же поднялась с насиженного места, вешая на плечо сумку. — Прости, н-но из этого ничего не выйдет. Я шокировано уставилась на ее покрасневшие щеки и пот, за считанные секунды заблестевший на лбу. Когда она дернулась в противоположную сторону подобно испуганному затравленному зверю, попытавшись меня обогнуть, я инстинктивно схватила ее за руку, вглядываясь в переполненные ужасом зрачки. — Ч-что-то случилось?.. — с надеждой в голосе отозвалась я, больше всего переживая из-за столь непредвиденного отказа, который буквально погружал на дно чаши, переполненной горьким вином. Сара поспешила отстраниться, вырвав руку и от внезапного толчка вжавшись в край учебного стола. — Передай своему больному дружку, чтобы больше ни на шаг не приближался ко мне, ясно?! — закричала она, и белки глаз тут же налились кровью. — Если снова хоть раз посмеет наброситься на меня с угрозами, мой брат разобьёт ему голову об ближайший фонарный столб! — К-какому ещё дружку? — с мольбой и непониманием ответила я. — В каком смысле «какому»? Этот белокурый ублюдок появился на стадионе словно из ни откуда, сказав, что я ни при каких обстоятельствах не должна делить с тобой комнату, иначе он донесёт в администрацию на то, что мой парень толкает снюс!.. В следующую же секунду она накрыла рот ладонями, осознав, что проболталась и бегом вылетела из библиотеки под недоумевающие взгляды присутствующих. Я опустошенно упала на диван в холле, судорожно раздумывая, куда теперь деться. Мои поздравления — в тебя по уши влюблён красавчик-отморозок, который блестяще сыграл роль Шерлока и умудрился до ужаса запугать будущую недососедку. Вот именно, что он-… отморозок! Мне теперь негде жить! Почему это негде?.. Ты тупо кинула его, но это не значит, что он кинул тебя. Где вообще твоя совесть? Я больше не останусь с ним под одной крышей! Это ещё с чего?.. Потому что-… не выдержу. Не смогу больше отказаться и уйти. А зачем отказываться и прятаться от него? Передо мной вдруг стеной вырос этот пугающий неразрешимый вопрос, и, как бы я не пыталась увильнуть от него, все было тщетно — я знала ответ, но упорно не хотела признаться. — Через пол часа жду тебя на поле. В этот момент буквально из ни откуда появилась надменная фигура Мишель в сопровождении Кортни. Я шокировано уставилась на обеих, не понимая, с чего вообще такая честь и как так они сумели почтить меня своим присутствием, пока в ладони не оказался золотой жетон. — Джемин-… просил передать, — сдавленно продолжила Дэвис, очевидно, с горем пополам глотая ком гордости и пересиливая все своё неприятие. — С сегодняшнего дня ты зачислена в команду, так что будь добра стабильно являться на каждую репетицию и откликаться на все уведомления, как только тебя добавят в общий чат. Мы начинаем подготовку к межуниверситетскому матчу, и это крайне важное мероприятие в жизни всего ВУЗа. Надеюсь, ты это понимаешь? Я медленно приподнялась, ревностно сжимая меж пальцев прохладный метал и с жалостью ухмыляясь: — Боже, что же он тебе такого пообещал, раз ты готова так унижаться? — соскользнуло с губ, и девушка моментально изменилась в лице. Кортни тут же загородила ее спиной и язвительно отчеканила: — Советую держать язык за зубами, иначе я первая с удовольствием пройдусь тебе по хребту, как только ты полетишь своей бестолковой бошкой вниз при построении пирамиды во время матча!.. — Тише, тише… не стоит тратить так много сил на эту маленькую шлюху, — улыбнулась Мишель, оттеснив подругу и оказавшись на уровне вспыхнувших глаз. — Жизнь сама расставляет таких, как она по местам. Даже если тебе удалось урвать место в команде и получить расположение тренера Клинтон — это ещё ничего не значит. Главное, это место удержать, в чем ты вряд ли приуспеешь. Или-… может быть натравишь на нас всех своего милого ручного пса по имени Ли Джено, а? — Не смей так говорить о нем! — прошипела я, и Кортни заливисто засмеялась, смакуя каждую эмоцию и преобразуя ее в очередной поток ненависти. — Посмотри сразу какой тон! — хохотнула она. — Боже, ты реально его защищаешь, после того как он трахался с Мишель за твоей спиной? Все вдруг резко замерло, приобретя неровные, искаженные очертания, и я ощутила себя неизмеримо крошечной, теряясь в пространстве и захлебываясь в собственной бурлящей крови от столь неожиданного удара. — Постой-постой, — засмеялась Дэвис, кладя ладонь на плечо и нагло рассматривая побелевший профиль, — он реально тебе ни о чем не говорил?.. Твою мать, ты так в него влюблена, что это заметно невооруженным глазом! Хочешь открою тайну?.. Он из того типа парней, кто непозволительно хорош и способен на любого рода безумства, только когда играешь с ним в любовь и заставляешь чувствовать себя хозяином положения. Чуть что идёт не так — он сразу включает режим холодного принца и делает вид, что тебя и вовсе не существовало. Думаешь, я слепая и не вижу, что между вами происходит? До того, как ты заселилась, мы были вместе постоянно и последний раз переспали накануне «Вечера Кино». Интересный поворот событий, верно? — Тогда какой же тип девушек ты? — со злорадством хмыкнула я. — Те, что бегают направо и налево, а потом со слезами на глазах ползают в ногах у единственного ненаглядного, клянясь ему в верности и моля о снисхождении? Кто ещё из нас шлюха, Мишель? Веки чирлидерши распахнулись, и она, невзирая на бесконечные уговоры Кортни не начинать потасовку, схватила меня за воротник рубашки, яростно шепча: — Даже не думай настраивать Джемина против меня. Клянусь богом, я превращу твою жизнь в ад! Я смяла край ее безупречно выглаженного джемпера в ответ и с напускным радушием откликнулась: — Как хорошо, что Джемин из тех парней, кто быстро распознаёт таких крыс под боком, как ты. Мне даже говорить ему ничего не надо — мы достаточно близки, чтобы понимать друг друга без слов.

***

Небо заволокло тучами, и, пребывая в приюте у серого непроглядного купола, я затерялась среди трибун, наконец позволяя себе отдышаться после изнурительной тренировки, которая длилась больше двух с половиной часов. На самом деле, я не пожалела, что пришла на поле, поработав на славу и доказав себе и другим, что, какое бы количество слухов вихрем не сопровождало мою персону, я всегда оставалась верна себе и не позволяла прогибаться ни под чьей волей — тем более мятежным духом Мишель, который остался весьма уязвлён после последней баталии. Ее мания величия действительно поголовно распространялась на всех девочек, которые больше напоминали бездушных кукол, чьи нити находились в руках умелого кукловода, в то время как я постоянно держалась особняком, строго следуя инструкциям и мгновенно пресекая любую попытку принизить собственное достоинство. В итоге вся тренировка протекла больше в ментальном, чем физическом напряжении, поэтому я устало рухнула прямо в пространство меж рядами, судорожно припадая к горлышку бутылки и жадно делая каждый глоток. Ладони и колени были все в чёрно-зелёных следах от травы и грунта, но это мало волновало — я наконец сделала полноценный вздох, кладя одну руку на грудь, а другую — на живот. «Если чувствуешь, что начинаешь задыхаться, то лучше сбавить темп и начать дышать за счёт живота — эта практика нейтрализует напряжение», — донёсся голос Джено в сознании, и я тут же судорожно распахнула глаза, видя перед собой лучезарное лицо Джемина, нависшее сверху. Я сдавленно вскрикнула, накрыв ладонью рот, и под его лукавые смешки спрятала голову меж колен. Парень без труда ловким прыжком перемахнул через сидения, опускаясь рядом и сбрасывая сумку на каменную поверхность. — Теперь ясно, почему не отвечаешь на звонки, — вкрадчиво заметил он, когда я робко подняла взгляд. — Все уже давно ушли, и стадион скоро закроют — что ты тут делаешь так поздно? Не хочешь хотя бы сесть на трибуну?.. Все-таки холодает. Через минуту он стянул с себя шерстяной жилет с массивным воротником на замке, оказавшись лишь в одной чёрной обтягивающей футболке, и я поежилась, когда он безапелляционно вручил его в руки. — Одевай. — Мне не холодно. — Одевай, я сказал, — настойчиво пробормотал парень, самостоятельно складывая края изделия и выставляя его вперёд, заставляя подчиниться подобно маленькому ребёнку, которого родители вынуждают натянуть самый нелюбимый элемент одежды, но по их мнению — самый согревающий и самый необходимый. — Сидишь тут совершенно одна, как сирота, на каменном ледяном полу при низкой температуре лишь в этой одной поганой короткой юбке — хочешь, чтобы я получил удар? Я смущенно засмеялась, покорно поднимая руки и ощущая невероятно приятное соприкосновение мягкой ткани, насквозь пропитанной запахом его тела и одеколона. Кажется, этот терпкий аромат моментально въелся в каждую клетку, поэтому я замерла в обезоруживающем исступлении, внимательно следя за тем, как угольно чёрная челка вздымалась от каждого дуновения ветра, спадая на лоб. С этой причёской Джемин больше походил на какого-то загадочного готического рыцаря, поэтому я поспешила отвести взгляд, чтобы не выставить себя круглой идиоткой. — Ты говоришь прямо, как моя мама, — хмыкнула я, когда горячие костяшки пальцев едва ощутимо скользнули по рёбрам, опуская края свитера. — От роли отца не откажусь, — улыбнулся он, внимательно всматриваясь в мои дрогнувшие черты и нежно скользя ладонью по волосам, аккуратно зачёсывая растрепавшиеся пряди назад. Я замерла, испытывая странную тесноту в груди от его прикосновений, будучи не в состоянии выявить природу чувств. — Что-то произошло?.. Ты выглядишь-… такой потерянной. В сознании вихрем возродился сумбурный ураган мыслей, но я никак не могла выстроить стройный поток, больше не пряча беззастенчивого взгляда и тщетно пытаясь отыскать на его прекрасном в своей подлинной обеспокоенности лице ответ на все потаённые противоречия. — Ты перекрасился, — констатировала я с тихой улыбкой, даже не зная, для чего озвучиваю такую спонтанность. — Очень красиво. Тебе безумно идёт этот цвет. Джемин смущенно нахмурился, и уголок его губ инстинктивно потянулся вверх, обнажая полноту доподлинно испытываемых чувств. — Я просто вернулся к естественному оттенку, который был изначально. Ты-… делаешь мне комплимент, принцесса?.. Чем же я заслужил такую благодать? Я практически бесслышно засмеялась, шутливо толкая его в грудь и отстраняясь для того, чтобы встать. — Куда ты? Он тут же поднялся следом, сдерживая за запястье и бессовестно гипнотизируя тёплым взглядом. — В душевую, а потом на выход. Увидимся завтра. Я верну свитер, — скромно откликнулась я, поджав губы в ожидании, что Джемин отпустит меня, но его хватка ослабилась лишь незначительно — пальцы скользнули сначала на ладонь, играя на чувствительной коже, а затем любовно скользя выше и выше, смыкаясь на локте. — Нет, малышка, ты же знаешь, что так дела не делаются, и это не наша культурная программа. У тебя пол часа на сборы. — Джемин, из меня сегодня вытрясли всю душу, поэтому я не готова на приключения, правда, — протянула я, когда он приблизился, явственно пропуская все сказанное сквозь уши и загадочно улыбаясь. — Как скажешь, — кротко произнёс он, поражая столь обезоруживающей склонностью к компромиссу, — но все равно настаиваю подарить мне этот вечер. Я должен сказать кое-что очень важное. Тон очень сильно взволновал, поэтому я отпрянула от него, как от огня, понимая, что не вынесу очередную серьезную новость за сегодняшний день. — Давай завтра, л-ладно?.. Мне правда нужно идти, — лепетала я, скоропостижно оказываясь внизу стадиона возле подножия трибун. — Время пошло, — неожиданно крикнул Джемин, широко улыбаясь и ловя мой растерянный взгляд. — Даю теперь только двадцать минут из-за того, что ты такая непослушная. Тик-так, Лия!.. Тик-так! — Издеваешься?! — выпалила я, негодующе уставившись на властную фигуру и бесстыжую улыбку, бесконечно дразнившую и даже не затмеваемую вуалью густого тумана, пролегавшего меж нашими силуэтами. Парень демонстративно постучал по наручным часам, намекая, чтобы я поторапливалась, но я намеренно медленно устремилась к раздевалке, зная, что при особом желании проторчу там не меньше сорока минут. Судя по его темпераменту, он не из терпеливых, так что испарится раньше, чем я окажусь на пороге холла.

***

Горячие капли продолжали бурым потоком стекать по телу, и я уперлась ладонью в прохладный кафель, подставляя лицо навстречу настойчивым струям. Хотелось смыть всю грязь и разочарование прошедших суток, поэтому я продолжала жадно захватывать губами кислород. Разум опустел, и тело погрузилось в приятную возвышающую негу. Телефон продолжал вибрировать в унисон с шумом воды, прерывая этот крохотный миг медитации и отчаянной попытки прийти в себя, поэтому я нехотя вынырнула из под расслабляющего душа, аккуратно беря в руки телефон, мирно покоившийся на возвышающемся во весь рост ограждении. На экране то и дело всплывали уведомления о звонках от «Любимого извращенца» — так Джемин заклеймил себя в моей контактной книге, когда вбивал собственный номер, и с тех самых пор я ничего не меняла, так как данное наименование просто идеально описывало его буйную натуру. Я даже не вникала в содержание сообщений, тут же отложив телефон и понадеявшись, что он просто побесится и свалит. Прошло наверно минут пятьдесят, прежде чем я все-таки повернула кран, поеживаясь от холодка, моментально пробежавшегося по спине, и в спешке оборачивая полотенце вокруг тела. Я с грустью обнаружила, что замочила практически все волосы с затылка, не зная, как долго теперь они будут сохнуть, прежде чем смогу выйти на улицу, чтобы не подхватить простуду. В итоге пришлось их распустить, и, собрав все принадлежности, я аккуратно отдёрнула шторку, выскальзывая наружу и тут же ощущая, как стопы буквально вбетонировались в пол — Джемин стоял буквально в паре метрах, озабоченно облокотившись на стену и деловито сложив руки на груди. — А я думал, ты там уже утонула, — пошутил он, явно наслаждаясь моей шокированной реакцией. — Т-ты-… совсем свихнулся, я понять не могу?.. — судорожно запричитала я. — Это вообще-то женская душевая! — Но ты же в ней одна, — как ни в чем не бывало отозвался он, отпрянув от стены и не спеша оказавшись напротив. — Ты реально специально проторчала тут целый час, думая, что я уйду?.. Одна единственная столь меткая реплика заставила меня содрогнуться и практически лишиться нижней челюсти, но я вовремя успела реабилитироваться, чтобы совсем не выставить себя полной дурой — хотя ситуация и так хуже уже не придумаешь. — Послушай, я же понятно выразилась, что никуда не намерена сегодня идти и-… — …и поэтому из-за твоей глупой выходки и неопровержимой женской логики мы упустили резервацию столика в ресторане, — язвительно завершил Джемин, сбив с толку и окончательно вогнав в краску. Боже, какой к черту ресторан? Зачем ему вообще нужно было бронировать для нас отдельный стол?.. Я виновато поджала губы, нервно зачёсывая пряди на лицо, чтобы спрятать заалевшие щеки. Я действительно повела себя крайне эгоистично и беспринципно, но почему так приятно слышать нечто подобное из его уст? Моя вольность стала приобретать явные черты чего-то большего, смутного и неуловимого, и я отследила ту же самую эмоцию на лице Джемина, который застыл, сражённый неведомым потаённым видением. Дышать стало значительно тяжелее, будто воздух наэлектризовался, и я поспешила извиниться, чтобы разрядить эту напряженную атмосферу: — Мне правда очень жаль, но-… мы ведь сможем попасть туда в другой день, верно?.. Я хочу загладить вину, так что угощаю, по рукам? Джемин заговорщически склонил голову, наступая вперёд и оттесняя обратно практически к самой шторке. — Правда хочешь загладить вину? — поинтересовался он, изогнув бровь и оперевшись ладонью прямо на кафельное ограждение над головой. — Тогда ответь на один очень простой вопрос: чего ты больше всего хочешь сейчас? Я затаила дыхание, чувствуя, что ещё шаг — и провалюсь обратно в кабинку, однако грудь Джемина не позволяла поддаться вперёд, поэтому тело было натянуто, как струна. Нас разделяло несколько жалких сантиметров, но создавалось такое впечатление будто за спиной распростерлась огромная ревущая пучина. Я теснее прижала к груди полотенце, сгорая от волнения и не понимая, как он вообще может так безжалостно расправляться со мной, побуждая думать о том, что вообще, казалось бы, не должно было посещать голову. — Х-хочу, чтобы мы-… держали дистанцию, — с предательской дрожью в голосе откликнулась я, но губы парня изогнулись в убийственной однобокой ухмылке, и мне окончательно стало не по себе. — Ответ неверный, — прохрипел Джемин, и его ладонь мягко легла на щеку, трепетно лаская скулу и мучительно медленно обводя контур подбородка. — Тогда давай посмотрим на этот вопрос по-другому: мы думаем об одном и том же — как думаешь, чего больше всего сейчас хочу я? Все тело покрылось мурашками, и я лихорадочно стала втягивать воздух через слегка приоткрытые губы, когда его пальцы аккуратно убрали влажные локоны с правого плеча, заправляя их за ухо и неторопливо лаская обнаженное плечо. — Клянусь богом, ты хочешь свести меня с ума, — прошептала я, даже не понимая, почему голос так резко сел, пульсируя где-то в висках и тая подобно сахарной вате во вздохе, которое мы практически делили на двоих. — Допустим, это лишь часть плана… Но на самом деле я хочу-… Джемин замер, склоняясь практически вплотную, минимизируя расстояние и вынуждая болезненно прикусить губу, когда его душераздирающее дыхание жгучим клеймом легко на ухо. — …видеть тебя без этого полотенца — хочу, чтобы ты убрала его, потому что я буду целовать тебя очень долго, выверять каждый миллиметр, любить так сильно, пока не начнёшь молить о большем — и я буду здесь, чтобы исполнить любое твоё желание... Я буду срывать каждый стон с твоих губ, пока совсем не ослабнешь, и держать так крепко, пока не попросишь оказаться внутри, а затем глубже, и глубже, и глубже… Я удушливо уперлась свободной рукой ему в грудь, боясь, что он, сам того не подозревая, опрокинет меня навзничь — колени действительно задрожали в ответ на гортанный шёпот и столь непозволительные слова, которые ослепительным фейерверком резонировали в груди, обжигая стенки рёбер и наполняя естество живительной силой. Джемин сжигал меня дотла, предпринимая ровным счетом ничего, и я беспорядочно цеплялась за каждую возможность достучаться до здравой стороны рассудка, мучимая и влекомая его поразительной властью над собой. — Я слышала вчерашний р-разговор… Я не встану между тобой и Мишель, когда о-она так сильно любит тебя, — выдохнула я, с трудом выдерживая тяжелый взгляд парня на себе. Он выглядел невероятно спокойным, будто заранее предполагал, что я скажу нечто подобное, и это бесконечно умерщвляло рациональность происходящего — он перетягивал на свою темную сторону, и я рабски была готова склонить колени лишь бы получить от него снисхождение. — Нас уже давно ничего не связывает. Это была жалкая попытка убедить, что я по-прежнему что-то ей должен, но я видел запись с твоего выступления — ты была просто неподражаема. Как ты можешь поднимать эту тему, когда с самого момента нашего знакомства я всегда был здесь только для тебя?.. — Я больше не могу совершать ошибок, Джемин. Это непозволительная роскошь. — Я тоже, — без колебаний произнёс он, укрыв лицо в чаше ладоней и сподвигнув посмотреть на него в упор, — поэтому говорю, что люблю тебя и никогда не прощу себе страха сказать, что испытываю на самом деле. Я больше не позволю себе отступить, сделать лишний шаг в сторону, терзаясь в сомнениях и бесконечно задаваясь одним и тем же вопросом: «Кто я для неё на самом деле?». Больше не потрачу ни секунды на эти проклятые размышления, потому что они беспочвенны и незыблемы, в то время как моя любовь к тебе — единственный монументальный стержень, на который могу опереться. Из всех, кого знаю, я могу доверять только тебе, Лия, но-… доверишься ли мне ты?.. Джемина было слишком много, чересчур для меня одной — он заполнял собой все пространство, и я совершенно теряла голову от всего, что он говорил. Мои чувства к нему в тот миг граничили с каким-то безумством, потому что я с трудом могла уверовать в подлинность услышанного — о-он любит меня?.. Но как? Почему?.. Нас всегда разделяла такая огромная пропасть предрассудков: мои предубеждения о его социальном положении, нелепые слухи о темном прошлом и противоречивом стиле жизни, спонтанные попытки избежать столь отчаянного внимания с терпким привкусом безрассудства… И что же теперь?.. Почему в моих глазах он уже давно не главный злодей, которого необходимо сторонится? Как так получилось, что мне стала нравится каждая деталь в его неоднозначном характере — холодная, но в то же время игривая манера общения, носившая лишь больший смысл, чем могло показаться непросвещённому человеку, свободные, но мужественные жесты и просто убийственный масштаб обаяния, который стоило бы воспринимать дозировано? Но ни о какой дозировке не шло и речи — Джемин не жалел меня, должно быть, сам не осознавая, что струны души и так уже натянуты до предела, и больше я не сумею взглянуть на него, как прежде. В это мгновение, казалось, содрогнулась вся планета, льды Антарктики стали таять также стремительно, как и мой защитный железный покров, а ядро Земного шара дало трещину — я поняла, почему не предотвратила уход Джено. Джемин оккупировал слишком значительную площадь моего трепещущего сердца, не сдаваясь без боя и, очевидно, теперь бросая все силы, чтобы взять его за раз штурмом. Боже, это так-… неправильно — так слепо, опрометчиво и сумасбродно, но до боли упоительно. — Чего ты ждёшь? — произнесла я, разорвав оглушающую тишину и осознав, что ничто в этом мире не сможет сравниться с ощущением от признания в любви. Глаза Джемина загорелись в растерянности подобно двум золотым слиткам, но в следующую же секунду его пьянящие губы накрыли мои в жарком, полном исступления поцелуе, вынуждая судорожно вцепиться в широкие плечи, чтобы не упасть от изнурительной истомы, штыком пронзившей тело насквозь. Он мощным рывком приподнял меня над землей, врываясь в кабинку и вжимая в холодную стену, пробуждающую ошеломительную вспышку, протянувшую острые лучи к каждому участку кожи и вынудившую адреналин ударить в голову, сомкнув корсетом на бёдрах мучительную, леденящую душу цепь страсти. Касания Джемина казались такими естественными и органичными, словно где-то свыше было предрешено, что они будут принадлежать только мне одной, и в этом затуманивающем сознание урагане чувств я не обнаруживала отголосков реальности — мы застыли в моменте, и я только хотела придать ему вечности, потому что именно сейчас Джемин позволил как никогда ближе очутиться подле невидимой грани между настоящим и будущим, заставляя думать, что «после» не существует. Это правда, его животрепещущие поцелуи и совершенно беспринципная манера приходить и тут же получать желаемое работали не хуже любого анестетика — если не лучше, потому что я распылялась на миллиард частичек под его немилосердным напором. Он превращал меня в дикого зверя, обреченного на трагические скитания, которого будто намеренно лишил элементарного чувства самосознания, чтобы приручить и подарить приют. Я снова и снова находила это убежище, зарываясь в угольные волосы и погибая маленькой смертью от того, как возбуждающе его тёплый язык ласкал нёбо, вознося на совершенно полярный уровень эмоций. Самовосприятие окончательно утонуло в его разрушительной волне агонии и нежности, воспламеняя тело подобно зажигалке, брошенной в сосуд с бензином. Стало только хуже, когда Джемин случайно задел локтем рукоять крана, и на нас хлынула ледяная вода, которая при соприкосновении с горевшей кожей напоминала раскалённый металл — было невыносимо прекрасно. Я стала судорожно захватывать губами воздух, пытаясь удержать равновесие и решительно не зная, как выжить лишь при одном взгляде на его призрачно красивый профиль. Он был просто невыносим с этой чёрной опущенной челкой, намокшей за считанные секунды вместе с футболкой, облегавшей пленительное тело и подчеркивавшей атлетически сложенный силуэт. Джемин тут же оттеснил меня в самую глубь кабинки, принимая удар водного потока на себя. Внутри все стало наливаться свинцовой тяжестью — влага, неумно стекавшая по плечам и груди стремительно впитывалась в полотенце. Я теснее прильнула к парню, освобождая его от верхней одежды и жадно слизывая капли с кадыка и ключиц,. Однако в следующее же мгновение он мягко сомкнул тонкие пальцы на шее, не позволяя дышать свободнее и прислоняя затылок к стене. Я не могла ни пошевелиться, ни даже взглянуть на него — Джемин контролировал каждый мой рваный вздох, снова и снова припадая к груди и плечам, а затем варварски крадя кислород из легких, кусая губы. Его касания столь сильно рознились с подходом Джено — тот был ласков, но в то же время импульсивен и порывист, в то время как Джемин навевал сладостный вкус морского бриза, и все его движения были нелегально деликатны, выводя из строя ещё быстрее, чем можно было даже предположить. Я не ожидала обнаружить в нем столько нерастраченной нежности, словно он никогда не был любим, — никогда не был кому-то нужен. Когда его ладонь скользнула под край полотенца, сжимая обнаженную ягодицу и тесно смыкая наши бёдра, я впервые нашла силы издать звук, практически полностью обмякая в его руках и рефлекторно скользя спиной по этой проклятой кафельной стене. Колено Джемина оказалось меж ног, создавая трение, и с уст самопроизвольно стали срываться всхлипывания — я хваталась за него, как за спасательный круг, больше не в силах сдерживаться и в то же время чувствуя, как он снова и снова подталкивал меня к грани. — Боже, ты просто невозможен, — судорожно выдохнула я, закатывая глаза и поспешно цепляясь за ремень его брюк. — А ты маленькая обманщица, которая успела намокнуть до того, как я вообще успел что-либо сделать, — прорычал он, сковывая ладони над головой. — Должно быть, в твоей голове слишком много грязных мыслей обо мне — не поделишься?.. Я отрицательно замотала головой, испуская рваный стон, когда его пальцы коснулись лобка, мучительно медленно проникая внутрь лишь наполовину. — А если подумать получше?.. — прохрипел он, неотступно покрывая шею поцелуями и массируя чувствительный клитор. — Ты-… ты чертов-…! О боже, я так сильно хочу тебя внутри!.. Джемин улыбнулся, выпустив отёкшие от хватки запястья и меж перерывами в рваных покусываниях сдавленно произнёс: — Даже не представляешь, какая это музыка слышать от тебя нечто подобное, принцесса, но у меня нет с собой защиты. — Плевать, просто сделай это!.. — выпалила я, отбрасывая полотенце в сторону и ловя его взволнованный взгляд. — Уверена? — Вне всяких сомнений. Кажется, мой решительный тон оставил на нем столь сильный отпечаток, что Джемин замер, безумно блуждая голодным взглядом по обнаженному телу и не спеша выверяя пальцами каждый сантиметр, скользя по груди, бёдрам и талии. Я едва ли могла распознать мотив в его затуманенных глазах, так как сама пребывала словно под влиянием наркотического вещества — и Джемин был моим главным поставщиком. Я знала, что для меня он сможет стать кем-угодно — донором, укротителем или просто нежным зверем, кем в сущности и являлся, в то время как сам точно был уверен, что я приму его любого — и был несомненно прав. Я помогла избавится ему от ремня, чувствуя, как он тут же поднял меня под ягодицы, впечатывая в мокрую стену и вынуждая обвить ноги вокруг бёдер, чтобы не упасть. Взор заполонило водное марево, и я даже не успела прийти в себя, когда Джемин отчаянно притянул меня к себе, резко войдя внутрь и сформировав в гортани истошный крик. Туманная пелена окончательно спала на глаза, и я больше ничего не могла воспринимать, захлебываясь от переизбытка чувств и не понимая, почему он ощущается внутри так прекрасно и свободно, заполняя все пространство и не давая послабления. Я искренне боялась сделать лишний вздох, сливаясь отрывистыми криками с его протяжными мелодичными стонами, облагораживавшими каждую клетку и стимулировавшими двигаться навстречу. Он был так непозволительно деликатен и нежен, нашептывая какие-то спонтанные комплименты на ухо, что, сам того не подозревая, подводил к зыбкой границе безумия, омрачая разум и позволяя ощутить эрекцию ещё глубже. Я чувствовала под кончиками пальцев игру его мышц на спине, по-кошачьи ласково касаясь виска собственным и оставляя невесомые поцелуи на шее, пока внутри стало совсем немыслимо тесно и я не сжалась, чувствуя, что близка к концу. Джемин совершил еще несколько порывистых толчков, буквально перестроив все органы изнутри и позволив самым внезапным образом достигнуть пика. Бедра нещадно ломило от каждого удара со стеной, и парень резко опустил меня на землю, вовремя подхватывая под руки и кончая прямо на бедро. Я жалобно заскулила, впервые испытывая нечто подобное и беспочвенно приходя в восторг от необъяснимой дрожи во всем теле и невозможности твердо стоять на ногах. Джемин ещё долго и неумолимо сдерживал меня в коконе из собственных рук, самозабвенно покрывая поцелуями скулы и внутреннюю сторону ладони, словно пытался выразить благодарность, которую невозможно было облечь в графическую форму. Я могла лишь от всего сердца отвечать взаимностью, впервые познавая, каково это обрести за спиной невидимые крылья.

***

Я судорожно распахнула глаза, тут же отрывая голову от подушки и пытаясь восстановить дыхание. Воздуха катастрофически не хватало, и я отчаянно стала цепляться болезненным взглядом за двоившиеся и совершенно незнакомые предметы мебели. Сердце не унимало хода, и я никак не могла понять, где оказалась, озабоченно запуская пальцы в волосы. Мне приснилось, что Джено больше не было в моей жизни. — Л-Лия?.. — раздался сонный хрип, и я заставила себя улыбнуться в ответ на трогательное в своём недоумении лицо Джемина. Парень зевнул и поежился, умилительно потирая глаза кулаком и пытаясь разлепить свинцовые веки. Его руки инстинктивно потянулись к краю одеяла, натягивая его до самого подбородка и побуждая меня лечь обратно. Я обессилено припала на его плечо, пряча испуганный взгляд и переодически выглядывая из под густой линии ресниц на тонкий сюрреалистический лик, постепенно возвращая самообладание. Тёплая ладонь накрыла лопатки, и я прильнула теснее, жадно вдыхая родной запах и пытаясь убедить себя в том, что Джемин действительно рядом. — Ты в порядке?.. — пробормотал он, любовно гладя по спине и заставляя Вселенную унять разрушительные содрогания — я думала, небо просто рухнет на голову, и я не сумею выкарабкаться. — Плохой сон? — Д-да, приснился какой-то кошмар, — растеряно прошептала я, принимая от него нежный поцелуй в лоб. В руках Джемина реальность преображалась, и я хоть ненадолго могла улучить возможность для того, чтобы притупить боль и ощутить столь далекий отголосок спокойствия. — Где мы?.. Я даже не помню, как мы здесь оказались, — спонтанно сорвалось с губ. — Это комната Дейва, — улыбнулся парень, накрывая щеку ладонью и вырисовывая загадочные узоры большим пальцем. — Он уехал к родителям на выходные. Мы близко общаемся, поэтому в случае непредвиденного отъезда отдаём ключи друг другу, чтобы не иметь дело с администрацией. Кто бы мог подумать, что это окажется как нельзя кстати?.. Я сдавленно засмеялась, в исступлении сжимая его в объятиях и пряча лицо в изгибе шеи, чувствуя что вот-вот заплачу. — Знаешь, когда ты сказал, что любишь меня, я думала, что душа вознесется на небо, — произнесла я, ловя лучистый взгляд и даже не понимая, почему все тело дрожит, как в лихорадке. — Я готов говорить об этом постоянно, Лия. Хочешь скажу снова? — Нет, — слабо откликнулась я, нервно сглатывая и пытаясь сдержать бушевавший океан печали внутри, чтобы он никогда не понял и не заподозрил моих подлинных чувств. — Не говори, что любишь, и не обещай вечность — просто обними настолько крепко, насколько это возможно — до боли — и ни за что не отпускай. Джемин без промедления и лишних слов обвил мое хрупкое тело, укрывая во властном коконе рук и смыкая пальцы на позвоночнике до хруста в плечах. Я затаила дыхание, истошно пытаясь на всю жизнь запомнить, каково это оказаться в объятиях человека, который по-настоящему тебя любит. — Меня пугают твои слова, Лия, — неожиданно прошептал он. — Ты же знаешь, что без тебя нет меня. Ты — мой щит, и я готов преклонить колено и стать твоим мечом, если позволишь. Я не скажу ни слова, но мне просто важно знать, что ты чувствуешь то же самое — ведь самое лучшее, что может испытать человек, не поддаётся описанию, верно? — Верно.