Сигма

      Токио встречает его шумом улиц и толпой людей, спешащих куда-то. Он совсем позабыл, что Нью-Йорк разительно отличается от родного города, где жизнь кипит иначе. Токио ярче даже днем, но люди здесь серые и унылые, своими эмоциями они создают атмосферу чего-то проклятого, неуютного и мерзкого. Он отвык от всего этого. Тут идут дожди в два раза чаще, чем в Нью-Йорке, тут чище, но дышать от этого не легче, на него давят стены элитных небоскрёбов из стекла и стали. Эта золотая клетка для богатых и успешных — всего лишь маска истинного облика города. Ночью здесь всегда царит порок и разруха. Самым же порочным местом до сих пор является Ёсивара*. Он приехал в Сибую, но сейчас целью является именно этот район. Ему нужно выпустить пар, накопившийся за время его бумажной волокиты. Каждый гребаный день ему ебали мозг юристы когда-то отцовской компании, давая документы под подпись. У него в голове все смешалось, а злость копилась за солнечным сплетением все больше, пока он не психанул окончательно. Он сорвался в Японию, оставляя всю работу на Нанами — Кенто умный и ответственный, справится и без него. Придется, конечно, повысить ему зарплату за дополнительные обязанности, но это точно стоит того.       Сатору вызывает такси из аэропорта прямо до весёлого квартальчика. Дешёвые мотели не для него, но пока что хватит для недельного перерыва. У него скоро гон, он не может просто прийти к Юджи в таком состоянии. Не в этот раз, не после того, как совершил непоправимое. Ему претит мысль о том, что опять будет трахаться с кем-то другим, но лучше так, чем вновь навредить парню. Он мог бы провести гон в одиночестве, но это слишком невыносимо. Его тянет к Юджи так сильно, что он готов сорваться в эту же секунду, легче будет провести эту неделю в компании Бет, которых тут в избытке.       Доезжает он за каких-то полчаса, расплачивается и выходит из автомобиля, отмечая, что квартал совсем не изменился. Девушки и парни лёгкого поведения приветливо машут ему рукой, зовут к себе и даже не боятся его облапать, что, конечно же, бесит. Сатору дергает щекой, морщится и наконец добирается до мотеля. Воняет тут отвратительно, слышатся стоны из соседних номеров, что начинает раздражать. Ключ он получает сразу же и ловит сальный взгляд некой Юко*, как гласит ее имя на бейдже. Дитя ночи смотрит на него кокетливо, улыбается, выпячивает грудь, вызывая лишь омерзение. Он валит к себе, даже не размениваясь на любезности, бросает чемодан куда-то в сторону и выходит на балкон, чтобы покурить. Сигарета тлеет в пальцах до фильтра, потому что он конкретно так задумался, даже ни разу не закурив.       К кому в первую очередь ехать? Что делать потом? Будут ли ему рады? Сатору усмехается и поджигает новую сигарету. Не будет ему никто тут рад, он здесь уже чужак, какой-то человек, приехавший из Америки, очередной турист. С Юджи дела будут обстоять по-другому, с ним придется говорить осторожно и уж точно не при его брате, иначе тот точно выполнит свою задумку. То, что он не приехал к нему о многом говорит, Итадори сто процентов отговорил. Только вот зачем? Годжо не хочет обременять себя лишними надеждами, потому что это глупо, но мечтать ведь не вредно, так? Может быть так, что Юджи беспокоился о нем? Хотя бы чуть-чуть. Для Сатору это уже было бы чем-то запредельным, он понимает, что это невозможно, но все-таки.       За такими размышлениями он не замечает, что в кармане вибрирует мобильник. Звонит мама. Он бы мог не брать, ссылаясь на занятость, но она уже обо всем знает, потому и звонит. Он не говорил ей о смерти отца, но ей, как его бывшей жене, уже сообщили адвокаты и юристы. Сатору выкидывает бычок и закрывает балкон, садясь на кровать. — Да, мам. — Годжо заставляет себя улыбнуться, чтобы не беспокоить ее лишний раз. — Да, я приехал. Прости, что не сообщил заранее — дела, сама понимаешь. — он ложится и прикрывает уставшие глаза, понимая, что хочет спать. — Я приеду, как появится возможность. Нет, я пока не могу, прости. Хорошо, передавай Юки от меня "привет".       Сатору отбрасывает в сторону надоевший мобильник и стягивает с себя пиджак, бросая туда же. Глаза закрываются сами, и он вырубается, едва ощутимо чувствуя носом запах лимонов.       Просыпается он уже глубокой ночью, потому что слышит, как о стену напротив бьётся кровать, противно поскрипывая. Сопровождается это слишком наигранными, даже по его меркам, стонами. Он морщится и трет лицо в попытке продрать слипающиеся глаза, голова противно болит, но он отмахивается и идет в ванную, чтобы быстро принять душ. Гон начинается постепенно, холодная вода уже не спасает тело, сгорающее от внутреннего жара, Годжо рычит, бьёт кулаком о кафель, который осыпается ему под ноги. Боль на мгновение отрезвляет, давая время остыть. Надо искать кого-нибудь, пока он не сорвался окончательно. Перед глазами появляется образ Юджи, который выгибается в его руках, умоляет о большем, просит войти глубже и заполнить до краёв. Сатору пытается выкинуть всю дурь из головы, но образ становится отчётливее, ярче, словно издевается над ним. Рука сама тянется к члену, он дрочит с оттяжкой, грубо, рывками вколачиваясь в ладонь. Вода — херовая смазка, но сойдет и это. Оргазм накрывает с головой, заставляя содрогнуться от ярких вспышек перед глазами и мурашек по всему телу. Теперь, когда он поумерил пыл своего гона, вода кажется ледяной, он ёжится и выкручивает вентиль до упора, выключая. Это ненормально — так тянуться к соулмейту. Его слишком сильно кроет, и даже на расстоянии он чувствует эту тягу. Она не слабеет, а становится лишь сильнее, и чем дальше они друг от друга, тем невыносимее становится. Он приедет к нему как только сможет контролировать себя достаточно, чтобы не навредить. Это не обнадёживает, но хотя бы дает надежду, что он не сорвётся при встрече, хотя так хочется прижать и вцепиться клыками в загривок, присваивая себе. Годжо рычит тихо, словно пытается позвать, клыки неосознанно обнажает, контроль летит к чертям, когда он осознает, во что вляпался. Он вылетает из ванной, наспех надевает первое попавшееся и идет к стойке регистрации, где все еще стоит та девушка. Сейчас совсем не до обольщения девицы, ему просто хватает одного взгляда, чтобы она воровато оглянулась и поставила на стойку табличку о перерыве. Та совсем не сопротивляется, когда он впихивает ее в номер и без слов снимает блузку. Девушка в ответ срывает с него рубашку, которая стоит больше, чем весь этот задрипаный мотель, Сатору морщится, но продолжает молча раздевать. Придется подменить ее кому-нибудь другому, потому что неделя будет длинной.       Юко дает ему бумажку со своим номером, которая безжалостно летит в мусорку. Собирается он быстро, желая поскорее свалить отсюда, вызывает такси и звонит матери, чтобы предупредить о довольно позднем приезде, ведь ему еще нужно заехать к себе на старую квартиру и оставить вещи.       Мама вернулась в Сибую давно, хотела сделать сюрприз своим приездом, но не знала, что он улетел за границу. Вот у них снова и не получилось встретиться, зато сейчас, спустя очень много лет, он может наконец оказаться дома, где пахнет пряниками, которые так любит готовить мама. Первым делом он заходит в магазин, где покупает шоколад для мелкого, затем идет выбирать хороший алкоголь для нового мужа матери, а потом идет в цветочный. Его немного потряхивает от волнения, потому что он давно с ней не виделся, но еще больше он боится увидеть в ее глазах что-то не то. Боится, что любовь в ее глазах пропала со временем.       Дом, в котором они живут, выглядит шикарным. Мама говорила, что они с мужем долго откладывали себе на него, после чего все-таки купили. Он убедился в том, что она живет во вполне себе престижных условиях, поэтому тремор немного его отпустил. Нажать на звонок получается только с третьего раза. Сейчас он встретит ее, такую же красивую, успешную и, несомненно, счастливую. Дверь открывается в торопях, Сатору сглатывает, когда видит такие же голубые глаза и длинные волосы пепельного цвета. — Мама. — Шёпот срывается с губ, когда его тянут в квартиру и крепко обнимают. Он стоит в ступоре несколько долгих секунд, но потом обнимает женщину сам, понимая, что теперь намного ее выше. Слезы бесконтрольно наворачиваются на глаза, но он не обращает на это внимания. — Прости, что так долго. — Да ладно тебе, Сатору. — Отмахивается она, наконец отходя назад. В ее глазах все так же плещется любовь напополам с восхищением. Годжо нервно вытирает рукой мокрые дорожки и смотрит в ответ. — Господи, как же ты вырос, с ума сойти. Такой красивый. — Она вскидывает руки и снова тянется, чтобы обнять его. Из кухни выбегает пацаненок, до дрожи похожий на него, гены матери действительно сильны. Она как-то показала ему фотографию Юки, прислав сообщением. Он долго тупил, силясь понять, почему не видел свою детскую фотографию раньше, пока мама не сказала, что это Юки. И действительно, родимого пятна на правом плече у него нет, а вот у мелкого есть. — Ладно, не буду задерживать, раздевайся, проходи на кухню, я там уже все приготовила. — Я тут всем подарки принес, не знал, что конкретно дарить твоему мужу, так что остановил выбор на виски. Мелкому шоколад купил, а тебе — твои любимые хризантемы. — Она счастливо принимает цветы и тут же утыкается носом, блаженно щуря глаза.       На кухне вкусно пахнет выпечкой, которую он так сильно любил в детстве, а еще цветами. Они повсюду, на подоконнике стоит маленький фикус с сочно-зелеными листьями и ваза с уже поставленными хризантемами. Он усмехается, понимая, что ее любовь к посадке цветов никуда не исчезла. Так приятно осознавать, что с годами она не поменялась. Тепло разливается до самых кончиков пальцев, отчего опять начинает свербить в носу от слез, подкатывающих к глазам. — Так вот как ты выглядишь вживую. — Пацан подходит ближе, ведет носом по воздуху, улавливая его запах. Это забавляет Годжо, он усмехается и треплет мягкие волосы. — Но я все равно красивее! — Мальчишка высовывает язык и получает лёгкий подзатыльник от матери. — Юки, он твой старший брат, прояви уважение. — Она улыбается и качает головой. — Вырастила Альфу на свою голову. Теперь за всеми Омегами носится, недавно такое вычудил, я до сих пор поражаюсь. — Женщина ставит перед ним удон, и Годжо фыркает. Он так привык к фаст-фуду в Америке, что традиционный удон для него кажется уже диковиной. Домашняя еда его матери всегда была на славу, так что он кивает ей в благодарность, только сейчас понимая, что голоден. — Рассказывай, как проходили дела в Америке? Ты ведь унаследовал компанию, тяжело, наверное. — Да, но у меня есть хороший заместитель, который неплохо справляется со своими задачами. Да и в Америке я не планировал надолго задерживаться — не мое это. — Он завис ненадолго, пытаясь прийти в себя. Все такое нереальное, кажется, что это лишь хрупкий сон, который развеется в ту же секунду. — А вы как? Смотрю, вы неплохо обжились. Кстати, а муж твой где? — А, я его в магазин послала, скоро должен вернуться. — Она счастливо улыбнулась, и Сатору стало немного грустно, он не видел ее такой счастливой ни разу. Отец всегда давил на нее да и проводил мало времени с семьёй, пребывая в различных командировках. А сейчас она словно расцвела, стала еще красивее, да и улыбка больше не выглядит вымученной. Ему здесь не место, понял он, тут другая жизнь, в которую он, к сожалению, не вписывается. — Мне нравится этот дом, да и Сибуя — уже место родное, я к нему привыкла, как ни крути. Мужу нравится и Юки доволен, а еще ты приехал. Заглядывай к нам почаще. — Женщина погладила его по голове и чмокнула в макушку, как когда-то в детстве. Годжо расплылся в довольной улыбке. — Кстати, как дела на любовном фронте? Уже нашел кого-нибудь?       Сатору сглатывает и отводит взгляд, не имея возможности даже вдохнуть. Он знал, что она задаст этот вопрос, но все равно не был готов к нему. — Да, я нашел человека, с которым готов провести всю жизнь, не волнуйся, мам. — Она внимательно вглядывается в его глаза, ища подвох, но, так и не найдя, хитро щурится, что не предвещает ничего хорошего. — И кто же твой избранник? Как вы познакомились и при каких обстоятельствах? — Он усмехается, вспоминая, как впервые ударил Юджи в порыве гнева. Вряд ли мама такое оценит, придерживаясь взглядов, что Альфа должен быть джентльменом. — В колледже познакомились, он классный, поверь мне, добрый чересчур, но это лишь делает его особенным. — Женщина остается довольной его ответом, но не до конца. Хорошо хоть не тянет из него все клещами. — А Юки вот тоже нашел себе избранника. — Она переводит несколько недовольный взгляд на второго сына, который все это время сидел и уплетал удон за обе щеки. — Только избранник этот старше чуть ли не на двенадцать лет. — Годжо удивлённо вскидывает глаза на пацана, поражаясь чужим вкусам. Ему всего восемь, о чем он думает? Где же он нашел его? — Да! Он очень красивый, я как только встретил его — сразу понял, что он моя судьба! — Паренёк гордо поднял подбородок, с вызовом смотря на него, отчего Сатору опешил. Мама лишь хихикнула, списывая поведение ребенка на дурачество. — Ты представляешь, что он вытворил? Он сбежал от нас под Рождество, мы с мужем искали его полчаса, я думала, что с ума сойду. — Она оборачивается к Юки и хмурится. — А он все это время стоял с парнем каким-то, столкнулись они случайно, говорит. Ладно хоть парень хорошим оказался, сразу нам его привел. Этот оболтус его в щёку клюнул и ушел, ты представляешь? — Мать всплёскивает руками и мотает головой. Сатору таращится на брата во все глаза, поражаясь чужой выходке. Он, конечно, наслышан о подвигах этого парня, но чтоб настолько... Далеко пойдет, раз уже глаз положил. Может, действительно, судьба его? Мало ли. — Это не какой-то там парень! — Недовольно выдаёт он и лупит ладошкой по столу, за что получает еще один подзатыльник. — У него имя есть, если что! Его Юджи зовут! — Годжо давится воздухом мгновенно, в глазах меркнет на секунду, когда он слышит чужое имя. Как это? Быть того не может. Он не слышит обеспокоенного крика матери, но слышит, что пацан продолжает вещать и о персиковых волосах, и о лимоном запахе, что свел с ума его уже давно. Не может быть, не бывать такому. Это его Юджи. Он рычит неосознанно, но осекается в то же мгновение. Он рычал на ребенка, на мелкого сопляка, который не годится ему в соперники. — Сатору? — Тонкий голос матери выводит из ступора, заставляя очнуться, он промаргивается пару раз и оглядывается. Все смотрят на него обеспокоенно, женщина тянет руки, чтобы обнять, и он поддаётся, зло смотря на Юки. — Все хорошо, ты чего так разозлился? Что произошло? — Все нормально, просто плохо стало что-то, я немного не выспался, прости, что напугал. — Он отпускает ее и смотрит уже более осознанно. — Работа выжимает из тебя все силы. Ты бы хоть о себе позаботился. — Строго чеканит она, но смотрит с заботой. — Возьми отпуск, милый, он пойдет на пользу. А ты — марш спать, поздно уже. — Обращается она к младшему, который начинает ныть, что она слишком несправедлива к нему. Сатору усмехается победно, когда она все же прогоняет его с кухни.       Ему не дает покоя тот факт, как вообще так вышло, что это мелкое недоразумение столкнулось с ним. И почему это он вдруг положил глаз на Юджи? С хрена ли? Да, Юджи действительно красивый, но это не значит, что все могут ухлестывать за ним! Он, словно ребёнок, надулся, обиженно сопя. Это его Юджи, никто не посмеет и пальцем его тронуть, а если попытаются, то будут иметь дело с ним. Какого хрена вообще?       Он не замечает, что на кухню входит еще один Альфа, и оборачивается только тогда, когда ему протягивают ладонь. Он на автомате пожимает ее и немного кланяется. Сатору видел мужа мамы на фотографиях, которые она ему присылала, но не думал, что тот еще внушительнее, чем он себе представлял. Он действительно сможет позаботиться о ней, Годжо довольно улыбается, понимая, что мама счастлива. Они какое-то время сидят на кухне, обсуждают историю их знакомства, женщина сияет, когда рассказывает, как они неловко столкнулись на каком-то мероприятии в итальянском ресторане. Она немного рассказала о жизни в Риме, о их культуре и предпочтениях в еде. Сатору улыбался ей, видя, что мужчина крепко держит ее за руку. Они действительно счастливы, что еще нужно для жизни? Он даже завидует им, ведь хочет того же для них с Юджи.       После позднего ужина женщина долго уговаривает его остаться, но он тактично отказывается, обещая, что приедет еще раз. Они прощаются, и Сатору уходит, махая рукой на прощание. На душе остается непонятный осадок, значение которого он не может понять. Вроде, все хорошо, он встретился с мамой спустя столько лет, увидел то, чем они живут, порадовался даже, но все равно что-то гложет. Он хмурится, достаёт пачку сигарет, вытягивая одну, и закуривает. Табак горечью оседает на языке, что значительно повышает его настроение. Он вызывает такси спустя три выкуренные сигареты, откидывается на кожаное сидение и прикрывает глаза, едет к себе домой, это так странно и почему-то страшно. Словно он вернулся в прошлое, когда еще не был обременен статусом. Когда дружил с Юджи и не знал, что может что-то случиться. Год прошел, а такое чувство, будто, как минимум, лет пять. Он понимает, что следующим шагом будет встреча с Мегуми. Ему придется вернуться в колледж. От этой мысли его начинает трясти, нужно столкнуться с прошлым лицом к лицу, чтобы во всем разобраться. Ему придется увидеть друзей, которые вряд ли захотят с ним общаться, но он должен, иначе он никогда не сможет встать на ноги.