Я умираю от любви

Утренний рассвет Солнце поднималось над землёй Просыпался лес Восхищаясь розовой зарёй Над озером стоял, клубился белый туман В овраге под горою шелестела листва Луч солнца улыбался и с росою играл Особенно прекрасны утром эти места Продолженье сна, дивная пора Как божественна природа и проста…

      Утренний рассвет охватил Сан-Франциско. Это был великолепный вид: все оттенки красного смешались с цветом насыщенного оранжевого оттенка, а внизу, словно линия, подчеркивала этот колорит фиолетовая полоса с оттенком фиалки. Под свет светодиодных огней по улицам прогуливались люди, наслаждаясь времяпровождением друг с другом. Кто-то шел с работы, а кто-то только собирался на нее, проклиная ранние подъемы, но все были счастливы по-своему. И только в доме Айеро было тихо. Свет был отключён в каждой комнате, и это было логично, ведь на часах было всего лишь семь часов утра.       Припарковавшись возле дома, Фрэнк тихо открыл дверь в дом и, переступив порог, положил сумку с вещами на пол. Пять часов полета ужасно измотали его и состояние усталости долгое время не покидало его, особенно в момент управления автомобилем, но спать он не мог из-за постоянного потока мыслей и нескончаемых всплесков адреналина. Ощущение надвигающейся катастрофы не покидали его с момента последнего звонка и ему стало от этого не просто тревожно, а чертовски страшно.       Он бесшумно поднялся на второй этаж и, войдя в спальню, начал раздеваться, снимая с себя грязную одежду. Ему очень повезло, что одна дама по неосторожности вылила на него свой кофе. Застирать пятно не получилось и сменная одежда оказалась в багаже, поэтому ему пришлось ехать в грязном костюме до дома.       Тем временем, Джерард, проживая поверхностную фазу сна, услышал шуршание на фоне и открыл глаза. Он предполагал, кто бы это мог быть, но не мог в это поверить, ведь еще десять часов назад этот человек говорил, что чертовски жалеет о невозможности возвращения домой раньше положенного времени.       Перевернувшись на бок, Уэй потер заспанные глаза и улыбнулся во всю ширь своего рта, обнажив тридцать два маленьких белых зуба. Он был чертовски счастлив возвращению блудного отца и будь у него силы, кинулся бы ему на шею с объятиями. — Эй, привет, — вернувшись из ванной комнаты, Фрэнк подошел к кровати и сел на край, оставив лёгкий поцелуй на красном ото сна виске. — Как чувствуешь себя? Болит что-нибудь? — От твоего возвращения мне стало определённо легче, — улыбнувшись, Уэй потерся щекой о подушку и нахмурился, ощутив сильный стук в висках. — Ты разговаривал с Рэйем? — Да, он сказал, что нет ничего серьёзного, но тебе все равно надо пройти всевозможные обследования, чтобы исключить ряд ужасных заболеваний, — Фрэнк соврал. У Джерарда были отвратительные результаты анализов, но огорчать его он не хотел. — Так что, думаю, я пару часов отдохну сейчас, поеду на работу и по возможности запишу тебя на всевозможные обследования, а ты отдыхай. Договорились?       Конечно, Джерард сделал по своему. Оставив Фрэнка спать, он поднялся с постели и принялся собираться в школу, несмотря на плохое самочувствие. Он не мог поступить настолько безответственно, оставив выпускные классы без образовательной программы. Надев черные джинсы с небольшими потертостями на коленях и белую рубашку, он накинул на себя жилет и принялся неторопливо пить кофе, зная, что у него в запасе был еще час свободного времени. — Джерард, в доме есть еда. Необязательно пить один кофе каждое утро. Ты скоро доведёшь себя до состояния анорексии. — демонстративно сделав еще один глоток горячего напитка, Уэй съел кусочек шоколадки, лежавшей на столе и вернулся к проверке домашнего задания. — Ты же спал, когда я уходил, — закрыв очередную тетрадь, Джерард перевел взгляд на возлюбленного и жестом подозвал его к себе. — Я в порядке, не переживай за меня, пожалуйста.       Оставив нежный поцелуй на лбу, Фрэнк прижал голову парня к себе и осторожно погладил его по волосам, опасаясь, что у него может болеть голова. — Будь на связи, ладно? Если что-то случится, я приеду.       Джерард кивнул, уже зная, что никому и ничего он не скажет. Насколько бы он не ценил Фрэнка и как бы сильно он не переживал за него, часть информации он предпочитал скрывать, чтобы лишний раз не травмировать мужчину. Лучше он будет писать краткие сообщения с содержанием «все хорошо», нежели будет пугать тем, что его что-то беспокоит. Поэтому, собрав тетради, он бросил в раковину кружку из-под кофе и убежал навстречу знаниям, которые ему предстояло передать детям. — Пока, Фрэнки. Люблю тебя, — возможно, Джерард это сказал случайно, но Айеро показалось, что слова прозвучали от сердца.

Your magic white rabbit Твой волшебный белый кролик Has left it's writing on the wall Оставил написанное на стене, We follow like Alice И мы за ним, как Алиса And just keep diving down the hole Ныряем вглубь норы, We're falling and we're losing control Мы падаем и теряем контроль, Your pulling us and dragging us down this dead end road Ты тянешь и затягиваешь нас в этот тупик, We follow like Alice И мы за ним, как Алиса, And just keep diving down the hole Ныряем вглубь норы

      Фрэнк потратил на сон ровно три часа, прежде чем его организм, полный энергии, решил разбудить его. Ему было не впервой тратить на отдых минимум часов, и он был счастлив этому, ведь у него оставалось больше часов на работу, к которой он должен был вернуться немедленно. Айеро переживал за каждого из своих пациентов, поэтому доверял их передачу только Энди, зная, что он не менее грамотный врач и сможет помочь им при необходимости.       Войдя в холл клиники, он поприветствовал охрану и, оставив подпись в журнале, двинулся к лифту, где его перехватил санитар по имени Шон Конан. Он был прямолинейным парнем и никогда не скрывал своего мнения, каким бы оно ни было. И Фрэнк ценил его за это, ведь таких честных людей можно было по пальцам пересчитать. — Мистер Айеро, доброе утро! — Конан влетел в лифт вместе с начальником и нажал на кнопку третьего этажа. — Здравствуй, Шон. Как дела? — Фрэнк искренне улыбнулся и протянул руку для приветствия, на что Конан ответил ответным рукопожатием. — Прекрасно. Дело в том, что Ной Фостер ночью пытался выломать дверь в палату, орал и мешал другим пациентам. Сегодня в шесть утра он сломал руку Крису и попытался совершить побег, но нам удалось его остановить и вколоть Сибазон* в дозе пятнадцати миллиграммов. — Фрэнк ожидал такой реакции у пациента. Еще несколько дней назад он внимательно изучил его анамнез* и был готов к новым всплескам агрессии. — Я понял тебя, Шон. Спасибо, что оповестил. Ты молодец, — он пожал парню руку и вышел на своем этаже, отправившись в кабинет. — Доброе утро, мисс Колби*. Будь добра, отвлекись, пожалуйста, от телефона и подготовь второй кабинет для психотерапии.       В этом кабинете Фрэнк работал редко из-за его содержимого. Сплошные белые стены без окон и магнитная дверь, открывающаяся с помощью ключ-карты. Он полностью обезопасил место, опасаясь всплесков агрессии у пациентов. В кабинете находилось два кресла для врачей и одна ортопедическая кушетка с ремнями безопасности для пациента. Так как далеко не все являлись пациенты послушными, некоторых приходилось привязывать.       Войдя в кабинет, Айеро молча посмотрел в сторону пациента и, поприветствовав второго врача психиатра, присел в свое кресло, положив на ноги планшетку. — Ну что, Ной Фостер, пообщаемся? Или Вы так и будете молчать? — полностью исключив нотки субординации из своей речи, Айеро заставил пациента обратить внимание на сидящих перед ним людей. — Фрэнк, — многозначительный взгляд от Энди указывал на то, что медику стоило бы прекратить давить на пациента. — Успокойся, он под седативными. — Мистер Фостер, этой ночью Вы сломали руку одному из наших санитаров. Это недопустимое поведение для человека, проходящего лечение в нашей клинике. — Фрэнк медленно подошел к пациенту, чтобы осмотреть его на наличие повреждений или характерных знаков на теле. — Как давно он молчит? — Три месяца, — медики переглянулись между собой и одновременно перевели взгляд на резко заговорившего пациента. Он спокойно поменял положение на кушетке, пересев поближе к докторам и, сложив руки на коленях, мило улыбнулся, поселяя в душах, сидящих рядом людей, тревогу. — Он не заговорит с вами. — Надо же, как интересно. — пододвинув кресло к кушетке, Айеро достал карманный фонарик и, проверив реакцию зрачков на свет, записал отрицательную реакцию. — Как насчет того, чтобы познакомиться поближе? — Что Вы хотите обо мне знать, мистер Айеро? — перевернув правую руку Ноя запястьем вверх, он увидел еще незаживший шрам в виде креста. А на спине, которой парню было сложно касаться стен, виднелись свежие раны от цепей и веревок. — Тебя избивают дома? — понурив голову, пациент поджал искусанные в кровь губы. — Ной, твои родители тебя избивают? Откуда эти раны? — Noe hic non est, — истерический смех заполнил комнату в считанные секунды. Парня в мгновение ока начало трясти, словно под ним началось землетрясение и Фрэнку пришлось усмирить его пыл, вколов дозу Бромазепама*. — Or deus qui culpa offenderis. Omnes vos. Praesertim Dominus Iero.       Открыв дверь, Бирсак пригласил двух санитаров и, проводив их взглядом к палате, закрыл дверь. — Есть идеи?       Фрэнку казалось, что они шли вечность, хотя его кабинет находился в двух минутах ходьбы от места психотерапии. Его голова была забита мыслями о прошедшем сеансе и каждая новая идея противоречила прошлой, создавая ему трудности.       Проходя мимо ресепшена, Айеро попросил сделать два кофе и, влетев в кабинет, подошел к столу, откуда выудил энциклопедию психических заболеваний. Он знал, какая страница ему нужна была, ведь еще в университетские годы это заболевание стало темой для его дипломной работы, которую он защитил на твердую A+. — Энди, я не знаю как ты, но я в восторге от того, с чем нам придется бороться. Это — находка, чертов самородок, каких на моей практике не было раньше, — Айеро радовался этому, словно ребенок. Его распирало от мысли, что с помощью этого человека, сложного в работе пациента, он сможет написать диссертацию. — Нет, конечно, сначала нам надо доказать, что это именно тот случай, о котором я думаю, но пока, — он открыл нужную страницу и ткнул пальцем в начало третьей строки. Под религиозным бредом понимаются патологические убеждения: пациент может слышать голоса ангелов, Бога или других мистических существ, ощущать себя мессией или чувствовать, что им управляют бесы или другие существа. Убеждения, связанные с мистическими существами, паранормальными явлениями могут становиться частью бредообразования у пациентов с шизофренией, биполярным расстройством и другими психическими заболеваниями. — У нас нет никаких доказательств, что парень находится под влиянием религии. У него нет даже крестика на груди, — Энди всплеснул руками. — Ты не в праве сейчас писать заключение, у нас ведь даже анамнеза* нет. — Завтра утром заключение уже будет на твоем столе, вот увидишь, — покачав головой, Бирсак приложил ладонь ко лбу, но согласился с Фрэнком, потому что в таких случаях с ним было бессмысленно спорить.       Отменив групповые терапии, навязанные ему расписанием, Фрэнк заперся в своем кабинете еще на два часа. Его стол был завален бумагами, выписками, справками и иными документами, что хоть как-то описывали нынешнее состояние пациента. На третьем часу беспрерывной работы Фрэнк начал замечать, что активность начала снижаться, и на ее место пришла невыносимая усталость.       Сложив руки на столе, Айеро уткнулся подбородком в раскрытую ладонь и, уставившись в экран ноутбука, громко выдохнул скопившийся внутри воздух. Он давно так сильно не уставал от монотонной работы. Эти три часа беспрерывного изучения пациента выбили его из привычного состояния и выжали как лимон, поэтому он бросил документацию в том виде, в котором она была и, потратив последние силы, добрался до диванчика, где и решил прилечь. — Мистер Айеро, — это был голос того человека, который был ему сейчас чертовски необходим. — У вас найдётся время для меня?       Войдя в кабинет, Джерард прикрыл за собой дверь и, тихо пройдя к дивану, присел в ногах любимого. Оставив работу позади, Уэй решил навестить возлюбленного в клинике, в надежде забрать его домой пораньше, чтобы провести с ним остаток дня, но в планы Фрэнка это явно не входило. Ему предстояло провести еще два сеанса психотерапии и принять особо опасного заключенного, которого неизвестно зачем направили в его клинику.       Джерард нежно коснулся кончиками пальцев оголённого предплечья и, оставив холодный след на коже, вслед обжог его горячим дыханием. Открыв глаза, Айеро приподнялся на локтях и прижал ко рту ладони. — Боже, Джерард. Что с твоими волосами? — У меня было сегодня окно и я не захотел просиживать его в кабинете, поэтому принял решение покраситься, — Джерард шкодливо улыбнулся и, присев поближе к Айеро, предоставил ему возможность потрепать красные волосы. — Какой ужас, Джи, — Фрэнк от души засмеялся, даже не заметив, что назвал его кратко по имени. — Ну и ладно. Главное — мне нравится, — Айеро был горд не только как партнер, но и как психиатр. Только сейчас он заметил как изменился его пациент за такой небольшой промежуток времени. Наконец-то в нем исчезли неуверенность и замкнутость, а на замену им пришли счастье и уверенность в себе. — Фрэнки, на самом деле, я хотел поговорить с тобой. — Говори, я весь во внимании, — изменив положение тела, Айеро пересел в свое кресло и сделал глоток кофе, который Джерард перехватил у Кристин по дороге в кабинет. — Помнишь тот инцидент с моим падением? Это не случайность. На протяжение недели меня каждую ночь преследует один и тот же кошмар, из-за которого я не могу нормально спать. Я вижу призрак Райана.

«Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несет.»