Я умираю от любви

We hold in our hearts Мы храним в наших сердцах the sword and the faith Меч и веру Swelled up from the rain clouds Раздутые от дождевых облаков, Move like a wraith Движущихся подобно привидению. Well after all, we'll lie another day? И после всего, мы будем лгать на другой день? And through it all we'll find some other way И пройдя через всё это, мы найдем другой способ To carry on through cartilage and fluid Продолжать через хрящ и жидкость And did you come to stare or wash away the blood? И ты пришёл затем, чтобы смотреть или смывать кровь?

Десятое ноября. Дом семьи Айеро.

— Джи? — проснувшись, Фрэнк заметил отсутствие парня по тому, насколько холодная была его половина спального места. — Мм? — уставившись в одну точку, парень сидел в таком состоянии на протяжении нескольких часов. — Как ты? — Не знаю, — он потер уставшие веки большими пальцами и сделал глоток травяного чая, продолжая делать наброски будущей работы. — Я переживаю за Майлза. — Джаред сказал, что он идёт на поправку, чего ты так нервничаешь? Он перелома ребер еще никто не умирал, — Фрэнк налил в стакан свежевыжатый апельсиновый сок и, сделав несколько глотков, подошел к кухонному островку, присев напротив возлюбленного. — Что ты рисуешь?       Перетянув рисунок поближе к себе, Айеро прошелся пальцами по слегка шершавой поверхности и, приглядевшись, перевел взгляд на парня, сидевшего напротив. Он заметил ещё неделю назад, что Джерард стал вести себя довольно странно. Он стал более отстранённым, немного агрессивным и его систематически мучили кошмары, от которых он просыпался по три — четыре раза за ночь. — Джерард, ты хорошо себя чувствуешь? Ничем не хочешь поделиться со мной? — пожав плечами, молодой человек кинул карандаш на стол и, схватив кружку, громко вздохнул. — Фрэнк, — он долгое время держал в себе эмоции, стараясь не выплескивать их на своего партнёра, и ему крайне не хотелось это делать ночью. — Ты уверен, что нам стоит об этом говорить сейчас? Поверь мне, этот разговор не принесет ничего хорошего. — Я перестал понимать, что с тобой творится. Ты плохо спишь, постоянно рисуешь, много нервничаешь. Ты стал срываться на детях, ты хоть замечаешь это за собой? Тебя ученики начали побаиваться, — аккуратно вложив холодную ладонь возлюбленного в свою, Фрэнк провел большим пальцем по костяшкам и попытался заглянуть в отстраненные каре-зеленые глаза. — Ты пьёшь таблетки, которые тебе выписал мистер Брайан? — Да, я, черт возьми, пью эти таблетки, Фрэнк. Хватит, пожалуйста, меня спрашивать об этом, — Джерард психанул, и Фрэнк был готов к этому. В последнее время его часто накрывали истерики и происходило это из-за абсолютных пустяков, но контролировать себя ему было слишком сложно. — Лучше ответь мне, почему ты не отметаешь тот факт, что за нами на протяжении трех дней следит какая-то машина? Тебе не кажется это странным? — Господи, опять ты за свое, — поднявшись с места, Айеро отошел к окну и устремил свой взгляд на все еще падающие листья. — Я же уже сказал тебе, что это наши новые соседи. — Тогда какого хрена они выезжают с площадки именно в тот момент, когда и мы? И не кажется ли тебе странным то, что они паркуются возле моей школы, Фрэнк? — на это мужчина лишь пожал плечами и прикусил губу. Он боялся разговаривать с Джерардом, зная, что он воспринимать информацию адекватно не может. — Да перестань ты строить из себя слепого придурка, Айеро! — Меня уже достала твоя беспочвенная паранойя о великом преследовании. Угомонись, или мне придется заняться твоим психологическим состоянием.       Джерард почувствовал, как его руки начали трястись от переизбытка эмоций, накопившихся в теле. Он схватил пустой стакан из-под сока и швырнул его в стену, напугав этим действием не только Фрэнка, но и самого себя. Его глаза наполнились слезами, и тряска, накрывшая с головой, перетекла от ладоней к плечам, а после и к ногам, заставив этим все тело сжаться и затем расплескаться волной истерики, которую Уэй контролировать был не в силах. Ему стало жутко, холодно и больно от всего зла, что накопилось внутри, но он не мог поделиться им с Фрэнком. Он не мог поделиться им с кем-либо еще. — Я чувствую, что что-то не так, Фрэнк. Словно грядет что-то ужасное, что я не могу эмоционально пережить, понимаешь? — осторожно спустив возлюбленного со стула, Айеро выпустил из легких весь собравшийся воздух и утянул его в свои объятия, давая парню возможность выплакаться.       Фрэнк не знал, как лучше было поступить в той ситуации. Он боялся за Джерарда и готов был отдать ему последнюю клеточку своей души, лишь бы появилась возможность избавить Уэя от терзавших его страданий. Ему хотелось выть вместе с ним, плакать и швыряться предметами, но он не мог позволить себе это, понимая, что в доме должна была остаться хоть одна светлая голова. — Я так больше не могу, — Фрэнк легонько коснулся холодной спины сквозь серую футболку и положил голову Джерарда на свое плечо. — Я знаю, милый, знаю. Помнишь, я обещал тебе, что буду рядом в любой момент твоей жизни? — Джерард кивнул и сквозь новые позывы истерики судорожно вздохнул. — Разреши себе побыть немного слабым, иногда это необходимо для того, чтобы привести в порядок мысли и эмоции.       Уложить парня Фрэнк смог только через полчаса от начала истерики, но самостоятельно уснуть он не смог, поэтому в какой-то момент ему пришлось прибегнуть к препаратам. Выпив таблетку Sleep-Aid, мужчина поставил баночку на полку в ванной и, закрыв дверцу, вернулся в спальню, где его и настигла сильная сонливость вкупе с усталостью.

      Ужасное утро. Беспокойное начало дня. Таковыми были первые слова, проснувшегося от будильника Джерарда. Ночная истерика и кошмарные сновидения вызвали в нем не самые лучшие ощущения, поэтому кроме тошноты и отвращения к себе он не чувствовал ничего. Ему хотелось спрятаться ото всех, закрыться в себе и никого не подпускать, думая, что так ему возможно, стало бы лучше. И таблетки, укрепляющие иммунную систему, что выписал Брайан, не давали ему спокойной жизни, от которых его тошнило каждые пятнадцать минут. Они не помогали ему совершенно, лишь делали хуже, влияя на нервную систему, но Фрэнку он об этом говорить не собирался.       Приготовив крепкий кофе для них с Фрэнком и фруктовый чай для Майлза, Джерард взял кружку с напитком для ребенка и последовал в его комнату. Подростка выписали еще два дня назад, но прописали строгий покой, поэтому последние несколько дней кто-то из мужчин оставался дома, чтобы позаботиться о покалеченном ребёнке.       Постучавшись, Уэй приоткрыл дверь в темную комнату и, включив ночник, пробрался к кровати. Большую часть времени Майлз проводил в спящем состоянии, так как считал это единственным способом быстрого восстановления, но по утрам он часто бодрствовал из-за шума, который создавали его родители, собираясь на работу. — Доброе утро, — слегка приподнявшись на кровати, Айеро поморщился от неприятного покалывания в области заживавших ребер и натянуто улыбнулся, ощущая сильное напряжение от внешнего вида Джерарда. — Как чувствуешь себя? — Привет, — он не хотел говорить потенциальному родителю, что слышал их с Фрэнком разговор прошедшей ночью, но и успокоиться не мог из-за негативных ощущений, нависших тучей над их семьёй. — Неважно выглядишь. — Спал плохо, — протянув кружку ребенку, Джерард присел на край кровати и провёл ладонью по лицу. — Нам придется сегодня с отцом уехать, так как пропускать работу мы больше не можем, но скоро нам на замену приедет Кейли. Она обещала посидеть с тобой сегодня. — Джерард, пойдём, нам поговорить надо, — из-за недосыпа Фрэнк чувствовал себя ужасно разбитым, но молчать больше не мог, понимая, что чем больше они молчат, скрывая внутри свои претензии, тем хуже становится им обоим.       Спустившись в кухню, Айеро поставил на стол кружку с кофе и, достав из холодильника арахисовую пасту и желе, присел на барный стул, призывая партнёра сделать то же самое. Он не знал, с чего стоило начинать разговор и в какой манере стоило подавать Джерарду информацию, чтобы не вызвать в нем очередной прилив гнева, поэтому готовился к худшему. — Так больше продолжаться не может, Джерард. Ты не выйдешь из этой комнаты до тех пор, пока мы не поговорим, и ты не объяснишь, что за черт с тобой происходит. — обратив внимание на то, как резко сменилось выражение лица Уэя и сжались его скулы, Фрэнк выдохнул и положил перед ним упаковку сигарет. — Ты можешь курить, кричать, плакать, бить меня, но ты скажешь мне правду. Я с тобой сейчас разговариваю не как твой партнер, а как врач.       Обычно Фрэнк не разрешал курить Джерарду в доме из-за оседания дыма на стенах и поверхностях мебели, но именно тогда, в момент решающего разговора он готов был отмести любые запреты, лишь бы вытащить из парня информацию.       Достав сигарету из упаковки, он поднес ее к губам и, зажав зубами, прокусил фильтр, поджигая электронной зажигалкой. Он очень любил момент первого вдоха ядовитого дыма, благодаря которому он чувствовал, как по его телу проносится ветерок спокойствия и умиротворения. Его разум в такие моменты отсеивал мысли и заставлял их исчезнуть на несколько десятков секунд из головы. Джерард так сильно привязался к этому ощущению, что это стало его чертовой зависимостью, от которой Фрэнк так и не смог его избавить. — Хочешь покопаться в моей голове, Мистер Айеро? Хорошо, начинай, — сделав глоток остывшего кофе, Уэй сделал еще одну затяжку и выдохнул ее в потолок, наблюдая за тем, как рассеивается дым на свету маленьких лампочек. — Я знаю, что две ночи назад ты пытался покончить с собой, но не смог, так как в доме оказались спрятаны все возможные препараты, — подняв бровь, Уэй ухмыльнулся. — Как давно это все началось? — Ты ведь все равно не поймешь меня, — затушив окурок, Джерард выпустил воздух из своих легких и сжал челюсть до максимума, стараясь таким образом нанести себе вред. — Я тебе еще ночью сказал, что со мной что-то происходит, и я не понимаю, что это. Нависшая тревога, паника, ощущение надвигающейся гибели, неконтролируемого страха. Ты думаешь, что мне так легко даётся контролировать себя? Ошибаешься. Я устал срываться на тебе, на детях, на бедном Майлзе, которому вообще больше всех нас досталось. Я устал от себя, Фрэнк. Да я, черт возьми, ненавижу себя. Я хочу себя уничтожить, чтобы избавить мир от такого как я. Я не хочу жить, понимаешь ты или нет?!       Джерард почувствовал, как в области солнечного сплетения образовался ком обиды. Ему казалось, что кто-то абсолютно бессовестно и бесцеремонно залез рукой в его душу, вывернул ее наизнанку и бросил дотлевать внутри, словно маленький уголек, у которого не осталось шансов на жизнь. Его руки стали безвольно потряхивать, а ноги сковал спазм и шевелить ими стало достаточно тяжело, поэтому он попытался вытянуть их, чтобы не чувствовать физический дискомфорт. — Когда ты впервые почувствовал себя плохо? — Айеро не давил на него. Он пытался расколоть парня, цепляясь за уязвимое положение партнёра. — Когда мне приснилась твоя смерть.       Фрэнка перекосило. Он помнил ещё со второго курса медицинского института, что смерть людям снится не просто так, и это не из-за того, что они боятся кого-то потерять. Зачастую, такие сны приходят к людям, которые сильно подвержены стрессам. Их мозг перестаёт справляться с нагрузкой, вытекающей из внешнего мира, а так же перестает отдыхать во сне. Их мысли, эмоции, ощущения — все передается во сне, и каждый кошмар заканчивается трагедией, отчего человек просыпается таким же уставшим, каким и заснул. Это и коснулось Джерарда. Его мозг перестал отдыхать, оставив нервную систему оголенной, а тело в вечном напряжении. — Мальчики, привет, — Голдсворти всегда просыпалась с улыбкой. От нее каждый раз веяло радостью, счастьем и теплом, которое она приносила с собой в дом, полный печали и разочарования. — А я вам тортик принесла.       Заметив Уэя, сидевшего в углу, чьи глаза были полны слез и отчаяния, она подошла к нему со спины и нежно обняла, посылая ему лучи своего счастья. Фрэнк рассказал ей утром, что произошло ночью и что Джерард ведет себя как жертва суицида, поэтому она была готова к утренним рыданиям и нескончаемым разговорам. — Ты же мой хороший, — она мягко погладила его по груди сквозь футболку, и крепче стиснула в объятиях, давая ему возможность выплакаться от ощущения заботы. — Хочешь тортик? Я порежу сейчас. — Нет, мне надо на работу собираться, — вынырнув из односторонних объятий, Джерард, не оборачиваясь, убежал наверх, чтобы привести себя в порядок и уехать, наконец, на работу, где ему не грозила пытка психотерапией. — Не обижайся на него. Ему сейчас непросто, — оставив памятку на холодильнике о приеме препаратов для Майлза, Фрэнк взял со стола ключи от машины и ушел на улицу, где его уже ждал Джерард.

Ты открываешь глаза, You open your eyes Но ты не помнишь зачем But you can’t remember what for Тихо падает снег The snow falls quitely Но ты никогда уже его не почувствуешь You just can’t fell it no more Где-то там Somewhere up there Ты потеряешь себя в своей боли You lost yourself in your pain Ты мечтаешь о конце всего этого, You dream of the end Чтобы начать всё с начала.

      Рабочая атмосфера встретила Фрэнк радушно. В этот день, к его удивлению, не успело произойти ни одной катастрофической ситуации: ни рецидивов заболеваний у буйных пациентов, ни криков сумасшедших родственников, от которых ничего кроме претензий обычно слышно не было. Все работали в обычном режиме, не дергая друг друга без повода.       Айеро медленно подошел к стойке регистрации, где обычно сидела Кристин, и безэмоционально поприветствовал ее. Расписавшись в журнале прибытия, он забрал у нее лист обхода и ушел в свой кабинет, хлопнув дверью. Его единственной целью на предшествующие несколько часов был Джерард. Он планировал разобраться с психоэмоциональным состоянием Уэя и попытаться хотя бы понять, с чего у него все началось и почему это все переросло в серьезное заболевание, о котором он начинал догадываться. — Фрэнк, ты в порядке? — постучавшись перед входом, Бирсак открыл дверь и, войдя в кабинет, закрыл ее за собой. Он подошел к столу и сел в кресло, протянув приятелю стаканчик с его любимым американо, без которого его день обычно не начинался. — Я тебя звал с того момента, как ты только переступил порог холла.       Постучав ручкой по столу, Айеро прикрыл уставшие веки и громко выдохнул, прикусив верхнюю губу. Он почувствовал, как к его горлу подкатил огромный ком обиды и попытался разрушить его, но не смог. — У Джерарда начала стремительно развиваться параноидальная депрессия, а я уже потерял всякую надежду ему помочь. Он постоянно кричит, плачет, срывается на своих учеников. А знаешь, что здесь самое страшное? Два дня назад он пытался покончить с собой, но не найдя ни одной упаковки с таблетками, он упал на пол в ванной и стал биться в истерике. — А почему параноидальная? Чтобы ставить такой диагноз, должны быть серьезные основания, — Фрэнк зачесал ладонью волосы назад и сделал глоток обжигающего кофе. — Он считает, что его преследуют наши новые соседи, которые заехали буквально дня четыре назад, — он моргнул несколько раз, смахивая с ресниц капли соленой жидкости и обратил внимание на дверь, где стояла озадаченная девушка. — Кристин, выйди, пожалуйста. — Подожди, а Тернеры? Ты думаешь, они съехали? — мужчина кивнул. — Они никуда не переезжали. Я буквально прошлым вечером разговаривал с Мэнди, и она сказала, что возле их дома уже несколько дней паркуется чей-то Volkswagen Multivan. — Подожди. Ты хочешь сказать, что это не машина Тернеров? — схватив телефон со стола, Айеро стал набирать один и тот же номер, надеясь на то, что у Джерарда просто сел чертов телефон, но внутреннее чутье подсказывало ему, что автоответчик знал гораздо больше, чем следовало бы.

Абонент находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже.

Не забыть никогда 7 последних звонков — послания без слов — асфальт и мокрый ветер. Высыхает вода моих детских снов, со мною беда… никто и не заметил.