Я умираю от любви

I've made a commitment Я дал обязательство, I'm willing to bleed for you Я готов пролить кровь за тебя. I needed fulfillment Я его выполню! I found what I need in you Я нашёл то, что мне нужно, в тебе.

      Фрэнк уверенной походкой подошел к кабинету директора и трижды постучал в дверь, прежде чем зайти. У него накопилось достаточное количество вопросов к Миранде и он собирался получить на них ответы даже если разговор грозил пройти на повышенных тонах.       Спустя несколько десятков секунд дверь отворилась и директор пригласила их с Майлзом войти, хоть она и не ждала в этот день посетителей. Миранда обладала хорошим навыком — она умела считывать эмоции с человеческих лиц, понимая в каком тоне с ними следует разговаривать, но зная Фрэнка, как превосходного врача-психиатра, она предполагала, что его эмоции с лёгкостью могут оказаться поддельными.       Присев напротив сына, Айеро положил папку с документами и смартфон на стол и, сложив руки в замок, уставился на сконфуженное лицо женщины. Он не хотел ругаться или давить на нее, но в свете последних событий терпение становилось последней вещью, которой он пользовался. — Миранда, — Айеро выдохнул и прикрыл на мгновение глаза, собираясь с мыслями. — Мы с вами уже давно перешли на новый уровень отношений и, честно говоря, я уже начинаю сомневаться, стоит ли мне эти самые отношения продлевать или разорвать их к чертям собачьим. — Мистер Айеро, не горячитесь. Прошу вас, давайте во всем разберёмся, — миссис Хэйди испуганно посмотрела сначала на ученика, а затем на его отца, нервно перебирая бумаги, разложенные на столе. — Я знаю, что буквально десять минут назад вам пришлось разнимать Джона и Майлза на территории нашей гимназии. Это недопустимое поведение наших учащихся. Примите, пожалуйста, извинения от лица администрации нашего учебного заведения.       Услышав эту фразу в очередной раз, Фрэнк лишь усмехнулся, громко хлопнув в ладони. Майлз тем временем молился, лишь бы его отец смог сохранить самообладание и не устроить скандал посреди учебного дня. — Вы серьезно? Просто «извините»? Вы мне обещали выгнать этого подростка из вашей, прошу заметить, элитной гимназии за шиворот. Что-то я не заметил, чтобы условия нашего соглашения были исполнены. Вы не заметили, что в последнее время слишком много инцидентов стало происходить на территории, где вы являетесь директором? Миранда, как думаете, появилась ли необходимость в том, чтобы созвать собрание и поставить там вопрос о вашей квалификации? — отправив сына погулять, Айеро убедился в том, что подросток вышел и стукнул кулаком по столу, напугав женщину. — Надеюсь, у вас найдется для меня пятнадцать минут времени, потому что у меня появились вопросы, ответы на которые я собираюсь получить прямо сейчас. — Конечно, мистер Айеро. Прошу вас, только давайте не будет скандалить. Думаю, что я смогу ответить на все интересующие вас вопросы, — удовлетворенно кивнув, Фрэнк сложил руки в замок и прокашлялся, прочищая горло. — Скажите, пожалуйста, камеры, триста семнадцатая и триста восемнадцатая до сих пор работают? — Миранда на мгновение задумалась и, уточнив информацию об их местоположении, пригласила в кабинет технического специалиста, так как он отвечал за работу видеонаблюдения.       Фрэнку пришлось просидеть некоторое время в ожидании. Он всеми силами старался сдерживать порывы гнева и полного разочарования в персонале, но с каждой секундой ему давалось это все сложнее. Его не покидало дикое желание забрать документы своего ребенка из гимназии и подать на них в суд за неисполнение своих обязательств, но здравый смысл подсказывал, что дело не в учителях, а в директоре, которая забила на своих учеников.       Встретив техника простым кивком, Айеро дождался, пока мужчина присядет и поставит ноутбук на стол, прежде чем начать закидывать его вопросами. — Мистер Капрайт, добрый день. Меня интересует архив записи с видеокамер триста семнадцать и триста восемнадцать в день похищения Джерарда Уэя, то есть десятое ноября. Время похищения приблизительно равное восьми тридцати утра, — Саймон покосился на директора школы, но получив одобрение, принялся за поиски записи. И каковым было его удивление, когда он увидел, что запись в промежутке времени между восьмью и девятью утра была стерта. — Судя по выражению вашего лица, есть какие-то проблемы. — Мистер Айеро, прошу прощения, но записи нет. Ее кто-то стер.       Тишина и злостное молчание окутало кабинет, что послужило предвестником начавшегося кошмара для администрации учебного заведения. Поднявшись с места, Фрэнк с шумом поставил стул на место и, забрав свои вещи, последовал на выход. — Мое терпение лопнуло. Ждите проверку, — хлопнув дверью, Айеро вылетел из кабинета и, захватив по дороге ребенка, направился к машине, оставив после себя лишь панику. — Миссис Хэйди, это не мое дело, конечно, но нам есть чего боятся? — закрыв ноутбук, мужчина положил его в портфель и закрыл его на замок. — Ты действительно не понял? Айеро разнесет нас к чертовой матери за своего сына и пропавшего то ли парня, то ли мужа, — Миранда сложила ладони у лба и тяжело выдохнула. — Саймон, иди и достань мне эти чертовы записи. Немедленно. Иначе твоя голова полетит вслед за моей.

It's sad to say that Мне грустно говорить, This pain is killing me inside Что эта боль убивает меня изнутри, But it's time to say Но пора признаться, That this pain is keeping me alive Что она же сохраняет во мне жизнь, Twisting and turning Меняя и преображая, It rips through my heart Разбивая мне сердце, It's been tearing me apart Разрывая меня на части…

      Присев в машину, Фрэнк дождался пока Майлз заберется на соседнее кресло и завёл двигатель, ожидая прогревания. Ситуация с подростками и камерами вывела его из себя и все попытки привести себя в чувства завершились провалом, что не укрылось от глаз сына. Ему стало не по себе от внешнего вида отца, ведь Айеро демонстрировал все признаки пассивной агрессии: отбивание ритма пальцами по приборной панели, почёсывание и потирание бровей, губ, шеи и лба, хруст пальцев и резкие движения, от которых не на шутку пугали Майлза. — Пап, может поедем? — Фрэнк на это лишь отстраненно кивнул и, бросив телефон на держатель, вывернул руль, выехав с парковки. — Я хотел тебе сказать кое-что, но думаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать информацию. — Я в порядке, — он выпустил, казалось бы, весь воздух из легких и, сосредоточившись на дороге, подставил по голову кулак, оперевшись на дверь. — Что ты хотел сказать? — Я сегодня разговаривал с Мартином Уиспер из параллельного класса, и он мне рассказал одну очень занятную вещь. Это касается Джерарда, пап, — Майлз заметил, насколько резко поменялось выражение лица отца. До этого агрессивное состояние сменилось на заинтересованное, что воодушевило и Майлза. — В общем, слушай.

— В тот день я решил прийти пораньше, так как у меня была договорённость с мистером Уэйем о консультации, он соответственно тоже должен был прийти раньше, чтобы успеть поговорить со мной до начала урока. Когда я начал подходить к школе, то заметил, что на парковке, отведенной для машин исключительно школьного персонала стояла припаркованная черная машина, если быть точнее, минивэн. И дело в том, что именно эта машина вызывала подозрения на свой счет, так как она была вся затонированная, — Мартин сделал затяжку и выдохнул сизый дым в воздух, облав пересохшие губы. — Так, причем здесь Джерард? — присев на траву, Айеро отмахнул от себя отраву в виде никотина и сделал глоток содовой из своего стакана. — В восемь двадцать, Мистер Уэй вышел из такси, где его уже встретили двое мужчин, один из которых был примерно метр девяносто, слаженного телосложения, но в маске, а второй был более худым, и его рост составлял примерно метр семьдесят. Его я запомнил, кстати, и даже успел нарисовать по памяти. — Уиспер передал сложенный в четыре сложения лист Майлзу и указал на главную, по его мнению, примету. — У него на щеке было родимое пятно, размером примерно с грецкий орех. — А что было дальше? Его затащили в машину? — Айеро огляделся и в тайне от школьного персонала, сделал затяжку преподнесенной сигареты. — Мужчина, у которого было родимое пятно, приложил небольшой платок ко рту мистера Уэя, отчего он отключился, а второй бугай затащил его в машину, после чего они уехали, — дослушав историю, Майлз не заметил, как докурил сигарету до фильтра и ее остаток случайно обжог указательный палец.

      Посмотрев на озадаченное лицо отца, подросток достал из портфеля тот самый рисунок и, остановившись на светофор, передал изображение ему. И пока Фрэнк изучал лицо похитителя, Майлз анализировал ситуацию, пытаясь понять, кто это такие и откуда они могли взяться. — Пап? Ты что-то понял? — Фрэнк отложил изображение в сторону и, сфотографировав его, отправил детективу, не забыв добавить подпись. — Если мы сможем узнать, кто изображён на этом рисунке, то это будет самая главная улика, которая в скором времени поможет нам выйти на след Джерарда. — в порыве радости и поселившейся надежды, Айеро, прижавшись к обочине, обнял сына. — Май, ты самый лучший, знай это. Ты такую улику нашел, — Фрэнк действительно был благодарен сыну, ведь это благодаря ему у них появилась надежда на лучшее.

Ты слышишь, где-то летит ракета К концу сюжета, поэта может и не стать Нет даже века у человека, Всегда до лета куплета будет не хватать.

            Джерард потерял счет времени. Каждая секунда, минута, каждое мгновение утратили смысл в его жизни. Он перестал есть, пить, разговаривал только когда этого требовали от него, и то это были лишь однотипные несложные фразы. Его воспоминания постепенно теряли значимость и на их место пришло осознание о смерти. Он хотел уйти из жизни и больше не страдать от рук мучителей. Постоянные оскорбления, избиения, угрозы стали частью его жизни, вернув оковы прошлой жизни, от которой он так долго пытался сбежать. — Джеральдина моя, я надеюсь, ты успел соскучиться по мне? — вошедший в подвал мужчина был не тем человеком, кто обычно посещал его на протяжение последней недели. Его походка и задор в голосе отличались от привычных Джерарду и указывали на то, что похититель был не совсем в адекватном состоянии. — Ты совсем не ешь, мой хороший. Почему? Тебе не нравится наша стряпня? Не огорчай меня, пожалуйста. — Вы можете просто убить меня? — на это посетитель лишь рассмеялся и отрицательно помотал головой. — Смерть — слишком легкое наказание для тебя. Ты заслуживаешь большего, мой мальчик.       Он медленно обошел подвал и, оглядев каждый угол помещения, остановил свой взгляд на Джерарде. Он не видел, как резко менялись эмоции на лице убийцы, но его пугали резкие движения как никогда ранее, ведь такое он последний раз замечал лишь за одним человеком, которого уже не было в живых.       Сняв маску с головы, мужчина откинул ее в сторону и медленно повернулся лицом к некогда любимому человеку, озарив его своей самой ослепительной улыбкой. Джерард был готов поклясться, что все предыдущие опасения, страхи и чертовы пытки, которые были против него совершены — все оказалось цветочками. Сущий АД пришел к нему сам, и он проявит себя во всей красе. — О Боже мой, — он вжался в стенку и, прижав окровавленную ладонь ко рту, взвизгнул. Еще со времен отношений с этим человеком он помнил о предосторожностях: ему было запрещено кричать, ругаться, даже дышать можно было тихо, лишь бы это не раздражало Райана Пирса. — Господь вряд ли поможет тебе, сладкий.       Осознав всю суть прошлого, суть своей никчемной жизни, Джерард почувствовал первый удар, прилетевший в область солнечного сплетения. Он жадно хватался за жизнь, теряясь в попытках вдохнуть небольшое количество воздуха, но все было тщетно. Удары следовали один за другим, медленно унося душу Уэйя в дали спокойствия и умиротворения, ведь именно в это он верил, понимая, что медленно отключается от реальности. Он ждал заключительного удара, самого болезненного, но этого не случилось.       Райан схватил его за грязные жирные волосы и, ударив головой о железные прутья кровати, кинул полуживое тело возлюбленного на бетон. Он видел, как больно было Джерарду. В попытках перевернуться, Уэй лишь захлебывался собственной кровью и беззвучно молил о помощи, ведь все его тело болело с такой силой, словно его пропустили через дробилку. Внутри все кипело, сжималось и долбило с силой удара молота. Ему казалось, что некоторые кости были переломаны; пошевелить ногой он просто не мог, ощущая в каждом движении адскую боль.       Уэй хотел сказать ему о своей ненависти; о том, как он жалеет, что не перепроверил, действительно ли Райан сдох, но не мог сказать и слова, потеряв способность говорить. Возможно, завтра он придет в себя и начнется новый день, который принесет ему дорогу в новый мир, но пока ему остается лишь загнанно дышать, надеясь на то, что скоро он умрет.

Да начнется игра. Прямо сейчас.

Против веры (Заприте животных в клетках!) Против всей жизни (Словно посыл должен быть чистым!) Против изменений (Вы можете скитаться по руинам!) Мы измотаны (Но яд и является лекарством!).