Я умираю от любви

This battered room I've seen before Я уже видел эту обшарпанную комнату. The broken bones they heal no more, no more То, что разбито на части, уже не склеишь. With my last breath I'm choking Я задыхаюсь, я на последнем издыхании. Will this ever end I'm hoping Этому придёт конец? Я надеюсь на это. My world is over one more time Мой мирок ещё раз умер.

— Пап, — Майлз отложил приборы, прекратив ковырять бедную лазанью и перевел взгляд на отца, с кем-то усердно переписывавшегося в телефоне. — Я могу спросить тебя кое о чем? — Спрашивай, — отложив телефон в сторону, глава семьи сделал глоток воды, вглядываясь в озадаченное лицо подростка. — Что случилось? — Почему ты перестал преподавать? — Фрэнк на секунду задумался. Он никогда не обсуждал с сыном подобные вещи, понимая, что ему это было неинтересно, но заданный вопрос заставил его задуматься. — Я устал работать без выходных. — он посмотрел в окно, ожидая увидеть там хоть что-нибудь, кроме серости и однообразия, но увидел в нем лишь свое отражение, замученное отсутствием сна и нескончаемым потоком мыслей. — Моей самой главной ошибкой на тот момент был трудоголизм. Ведь именно благодаря этому я умудрился упустить тебя из вида, и благодаря этой вседозволенности ты начал творить невесть что. — Но ведь благодаря работе ты познакомился с Джерардом, — при упоминании имени, взгляд Майлза потух, что не укрылось от внимания со стороны. — Жалко, что его нет сейчас с нами. Он бы уже разрядил обстановку своими учительскими фразочками. — Май, с Джерардом я познакомился лишь благодаря своему ординатору, который является братом Джи, но никак не благодаря своей работе. — он отчаянно вздохнул и мягко улыбнулся, окунаясь в самые лучшие воспоминания.

— Эй, посмотри на меня, — Айеро осторожно повернул голову Джерарда к себе лицом и, взглянув в полные боли и горечи глаза, нежно коснулся его шершавых губ. — Однажды, когда ты не будешь даже догадываться о моих намерениях, я приду к тебе с первыми лучами солнца, подниму с постели и под пение птиц и утренний рассвет сделаю тебя самым счастливым человеком в мире. И это окажется не сон, в котором ты хотел оказаться бы вновь. — Фрэнк, но справится с этой горой домашних заданий мне надо сейчас, а не потом, когда ты сделаешь меня счастливым. — Джерард указал на три стопки тетрадей и театрально застонал, всем своим видом показывая, как он устал и хочет спать. — Ну уж нет, — отодвинув стул, Айеро всем своим видом показал, насколько он силен и, плотоядно улыбнувшись, присел перед Джерардом на колени. Уэй знал этот хитрый, бессовестный взгляд, означавший пробуждение игривой стороны возлюбленного. — Фрэнк, даже не думай, я чертовски занят. — Кто сказал такую глупость? — он поднял любимого за руки и, перекинув его через плечо, понес в спальню. — Ты вообще питаешься? Тебя скоро ветром уносить начнет. — Айеро, поставь меня на место, — Джерард сначала пытался призвать мужчину к совести, но осознав бессмысленность этих действий, смирился, повиснув на плече. — Ну ладно. Но завтра не ной, что у тебя от такой тяжести спина болит. — Главное, чтобы у тебя кое-что не болело завтра утром.

      Айеро хотел бы оказаться там, рядом с Джерардом, и как бы плохо ему ни было, перенять всю боль на себя, и это была не просто привязанность или созависимость; Фрэнк готов был на жертвенность ради возлюбленного.

You bring out the lowest that I have in me Ты пробуждаешь во мне самое низменное, что во мне есть, I feel the chaos and the gravity Я чувствую хаос и притяжение. And I can't escape the bitterness, I can't change И я не могу избавиться от горечи, я не могу измениться, You bring out the lowest that I have Ты выявляешь самое низменное, что у меня есть. Lowest that I have in me Самое низменное, что есть во мне.

— Мистер Айеро, доброе утро, — Фримен присел за стол, предварительно подозвав официанта, чтобы заказать кофе. Их встреча состоялась ранним утром, в связи с шокирующей находкой детектива, о которой Фрэнк даже не догадывался. — Прошу прощения, я вас, вероятнее всего, разбудил своим звонком. — Ничего страшного, я в последнее время на сон выделяю не больше четырех часов. Уже привык просыпаться рано, — Айеро сделал глоток своего Флэт Уайт* и прикрыл на мгновение глаза, теряясь в попытках не провалиться в сон. Ему как никогда ранее хотелось спать, но он списывал это на всепоглощающую усталость. — Я надеюсь, у вас появилась информация?       Фримен положил на стол плотный чёрный конверт формата А4 и пододвинул его к клиенту, попросив распечатать. Для того чтобы подобраться к этой информации, ему потребовалось поднять записи с камер видеонаблюдения, взломав главый сервер SaveSecurity, в чем ему помог несравненный Томас Маккоул. Он оторвал ярлык и вытащил из конверта небольшую стопку фотографий и сложенный вчетверо лист. Смятение и непонимание таились в глазах Фрэнка, что не укрылось от внимания офицера. Лицо похитителя казалось ему до боли знакомым, он был уверен, что ранее встречался с ним где-то за пределами своей клиники, но не придавал этому значения. — Думаю, вы бы очень хотели знать имя истинного похитителя Джерарда, — развернув вложение с координатами, Айеро положил перед собой лист и подложив ладонь под подбородок, уставился на цифры. — Фрэнк, вы ведь списали Райана Пирса со счетов? Спешу вас огорчить, но он жив.       Айеро понял не сразу, что его поглотила ярость. Он не был удивлен или шокирован. Он был в бешенстве. — Я ведь лично видел, как его труп выносили из моей клиники. — Фрэнк понимал, насколько абсурдна ситуация и в его голове никак не укладывалась мысль, как человек, чью смерть он видел воочию, может быть жив. — Скажите мне, что это шутка. — Сожалею, мистер Айеро.       Внутренний огонь сжигал Айеро и не давал ему мыслить здраво. Его охватило желание перевернуть всю мебель в этом заведении и сорваться на поиски Джерарда без промедления, ведь страх за возлюбленного стал неконтролируемым. — Ладно, скажите мне, что вы знаете, где сейчас Джерард, — Фримен тяжело вздохнул и, сделав глоток воды, указал пальцем на координаты, понимая, что Фрэнка остановить у него вряд ли получится. — Мистер Айеро, прошу вас, подождите буквально полчаса, не рубите с плеча. Ехать туда одному крайне опасно. Мы ведь не знаем, сколько там человек находится на самом деле, — конечно, детектив был прав как никто другой. Никто не знал, как пройдёт встреча, но все понимали, дружественной она вряд ли будет. — Я уже оповестил своих ребят о спецоперации, поэтому нам необходимо будет сейчас сесть в мою машину и следовать к месту назначения на ней. — Нет, мистер Фримен. Я поеду на своей машине. — Фрэнк почесал затылок и посмотрел в окно, пытаясь совладать со своим внутренним демоном. — Джерард чересчур впечатлительный человек, и ему вряд ли будет комфортно находиться с посторонними людьми рядом, тем более после похищения. Поймите меня. Сейчас я забочусь в первую очередь о его психическом здоровье, которое, я уверен, пострадало не меньше физического.       Оказавшись в машине, Фрэнк первым делом позвонил Майлзу, чтобы сообщить, что все в порядке и он едет за Джерардом, но подробностей докладывать не стал, понимая, что подростку этого знать не нужно. Он в любой момент мог наплевать на безопасность и броситься в огонь, несмотря на запреты отца.       Айеро провел в дороге около трех часов, и за последние пятнадцать минут его путешествия усталость стала настигать его, подкрадываясь медленными шагами. Кофеин перестал действовать и на его место пришла сонливость.       Бросив машину недалеко от старого, практически разрушенного дома, Айеро покинул автомобиль и, не дожидаясь офицера, бросился навстречу опасности. Он не знал, с какой стороны дома ему следовало заходить, но чувствовал присутствие Джерарда рядом.       Фримен видел, насколько агрессивно был настроен его сообщник, сжимая кулаки. Он готов был поклясться, что если бы не его коллеги, удержавшие его фактически за руки, Фрэнк бы уже летел внутрь дома, отбрасывая остатки здравого смысла. Это была последняя надежда разобраться с проклятым садистом, искалечившим душу и тело его возлюбленного, и лучше бы Райан был уже мертв, для своего же блага.       Прижавшись к стене, Джонатан дал указания своим подчиненным разойтись по разные стороны дома и окружить его периметр, приготовив оружие. Главной целью этого дня было не только спасение Джерарда, но и поимка особо опасного преступника, искалечившего не одну жизнь. — Перкенс, Биллингтон, — подозвав подчиненных к себе, он отдал приказ нагнуться и прислушаться. — Вы заходите первые и прочесываете правую сторону дома. — указав на двух других полицейских, он так же жестом указал на необходимые действия. — Ривьерас и Говард, вы изучаете левую сторону дома. Делаем все четко и слажено.       Отпустив парней фактически на погибель, Фримен выдохнул и, перекрестившись, вошел внутрь старого здания, ощущая, как расходятся гнилые половицы под его твердой подошвой. Ему было как никогда страшно, так как от его действий зависела судьба человека, находившегося фактически под дулом пистолета. Ему никогда ранее не приходилось спасать людей, защищая не только саму жертву, но и героя, идущего рядом и, взглядом сжигающего все на своем пути. Если Фрэнк умрет или получит хоть одно ранение, это будет не только на его совести, но и зафиксировано документально с подписью о нарушение офицерского кодекса.       Тихими шагами он подобрался к двери, ведущей в подвал и, указав головой на дверь, приказал Фрэнку прижаться к стене. Он ждал знака. Одного чертового кивка от своих коллег, что на этаже все чисто. Это означало бы, что все зло скопилось в одном месте, сыром и гнилом, пропитавшемся кровью и потом. И не дай бог, смертью. — Чисто.       Прикрыв на мгновение глаза, Айеро прижал ладони к своему лицу и, тихо выдохнув, пробормотал лишь несколько слов. Он не хотел желать им всем удачи или посылать все к черту, используя иные способы привлечения фортуны. Он понимал, что это бессмысленно. Фрэнк лишь пожелал всем остаться в живых.

— Клянусь, если ты жив, Джерард, я завтра на тебе женюсь.

— Пора.

And all I see is shattered glass Я вижу лишь разбитое стекло, And red lights passing, И красный свет мелькает, My life flashing. Моя жизнь проносится мимо. Heading for the same disaster Прямиком к тому же самому несчастью, Faster and faster and faster. Быстрее, и быстрее, и быстрее…

      Представ перед массивной черной дверью, Фримен схватился за потертую ржавую ручку и, потянув ее на себя, открыл дверь, моментально отходя к стене. Было бы чертовски глупо стоять у открытого подвала, ожидая, когда в тебя всадят пулю, даже не поинтересовавшись именем. Они слушали, как тяжелые шаги приближаются, приготовившись к бою.       Фрэнк чувствовал, как его грудная клетка вздымается и с какой скоростью отбивает ритм сердце, посылая в кровь адреналин. Ему было чертовски жарко от осознания, что в считанные секунды случится то, к чему он шел больше недели, убиваюсь и теряясь в попытках найти то, что нагло у него отобрали. Откинув голову к стене, он сделал несколько глубоких дыхательных упражнений и, услышав лишь: «закрой ему рот» со стороны подвала, не дождавшись команды, бросился в холодное и сырое помещение, сбивая с ног одного из подсыльных Райана. Мужчина кубарем покатился с лестницы, в конечном итоге разложившись на грязном бетоне. — Стоять на месте! — буквально влетев в помещение, Фримен приказал своим парням спуститься немедленно в подвал и повалить на землю оставшихся трех парней, стоявших по разные стороны комнаты, но оказался прерван, стоило только Пирсу подобраться к своей жертве и, схватив его поперек туловища, поднять на ноги, подставив дуло пистолета к его глотке. — Поверь мне парень, тебе это не нужно. Отпусти его.       Фрэнк аккуратно поднялся на ноги, подняв руки вверх и судорожно вздохнув, посмотрел на предмет своего обожания, проглатывая ком обиды и боли. Ему было чертовски страшно. Он готов был броситься под пулю прямо там, на месте, лишь бы спасти его. Спасти человека, который заслужил эту чёртову жизнь, как никто другой. Джерард выглядел брошено, убийственно, и это разрывало душу Фрэнка на части. Без слов, Айеро заставил его обратить на себя внимание и, одними губами прошептал ему: — Притворись, что теряешь сознание. Сейчас.       Словно по щелчку пальца, Джерард обмяк в руках своего мучителя и, откинувшись ему на плечо, перевел внимание Райана на себя, что помогло Фрэнку среагировать. Он подбежал к Пирсу и, выбив из его руки пистолет, толкнул его в сторону. Дождавшись, пока его тело коснется земли, Айеро, словно озверев, сел на его грудь и, схватив его за ворот грязной черной футболки, нанес удар в челюсть, заставив его голову повернуться на сорок градусов. Ему хотелось выбить из него всю душу; уничтожить в нем остатки последнего человеческого, что в нем оставалось, но он не мог. Он боялся причинить Джерарду новую психологическую травму, представь перед ним чудовищем, поэтому он передал монстра в лапы власти и, поднявшись на ноги, подошел к разбитому в дребезги возлюбленному.       Джерард был уничтожен, растоптан, растерзан. Он сидел на полу, прижав ладони к своему лицу и тихо плакал, не понимая, что ему делать. Он не знал, как ему жить с тем, что его чуть не убили несколько минут назад. — Все, мой хороший. Все закончилось. Ты жив, — Айеро аккуратно поднял Джерарда за руки и, прижав к себе дрожащее тело, положил его голову себе на плечо. Он впервые заплакал от счастья. От мысли, что теперь точно все будет в порядке. — Господи, знал бы ты, как я переживал за тебя. Как мы все за тебя переживали.       Он плакал навзрыд. Грудная клетка Уэйя вздымалась со скоростью пролетающего мимо самолета. Ему было трудно дышать, говорить, он боялся открыть глаза и очнуться снова в том кошмаре, где его насиловали и издевались, и Фрэнк чувствовал это. Дрожащие холодные руки сжимали его вокруг шеи с невероятной силой, боясь отпустить и вновь погрузиться в пустоту; в жизнь, где нет этого тепла.       Стянув с себя пальто, Айеро накинул на сотрясающиеся плечи и, с особым усилием подняв Джерарда, повел его на выход, умоляя не открывать глаза и просто довериться. Он хотел, чтобы воспоминания о последних проведенных моментах в этом чертовом месте как можно скорее ушли и на их месте оказались новые, божественные воспоминания. И пусть он убьет на это полжизни, но он заставит Джерарда почувствовать себя в безопасности; он поймет, что все, что осталось в прошлом — лишь черная полоса в жизни, которая в последствие станет лишь ненужным фрагментом его жизни.       Усадив Джерарда на пассажирское сидение, Айеро пристегнул его ремнем безопасности и, оставив чувственный поцелуй на макушке, прошелся пальцами по пропитанной грязью и кровью щеке. — Я вернусь через две минуты, — Фрэнк знал, что Джерард вряд ли захочет отпускать его, боясь оставаться наедине с собой вновь, и это произошло, когда его ледяные пальцы вцепились в него, утягивая к себе. — Не оставляй меня, прошу тебя. Я больше не вынесу этого, — его глаза вновь наполнились слезами, но Фрэнк мягко взял его ладонь в свою руку и, обдав ее горячим дыханием, натянуто улыбнулся, пообещав, что он лишь поблагодарит офицера, после чего вернется к нему.       Айеро все же пришлось закрыть дверь машины, скрепя сердцем покинув Джерарда. Он знал, что новую психологическую травму возлюбленного ему придется лечить не только терапией, но и медикаментозно, и вероятнее всего, это будет не полгода лечения. — Мистер Фримен, — он подошел к полицейской машине и, протянув руку детективу, наконец выдохнул от облегчения. — Я не знаю, что и сказать. Вы невероятный человек. — Успокойся, Фрэнк, — Джонатан засмеялся и перевел взгляд на еще не так давно похищенного парня. — Джерард спасен, злодеи арестованы, на этом мы можем и закончить нашу сказку, поставив в истории точку. Ты, между прочим, молодец. Не побоялся броситься в огонь, зная, что тебя могут убить в любой момент. — Думаю, вы бы тоже так поступили, будь на месте Джерарда кто-то из ваших близких, — он устало улыбнулся, почесав затылок. — Я вам пришлю чек вечером, как только Джерард успокоится и я смогу оставить его одного. — Не переживай на этот счет. — Фримен помахал кому-то из подчиненных рукой и указал на рацию. — Берегите себя, хорошо? — Спасибо.

Here and now After everything we thought we knew Broken lies and shattered truths Lost and found Every memory that's bleeding through They all just seem to lead me back to you They lead me back to you