Я умираю от любви

Whatever makes you happy Ты счастлива там, Whatever you want Ты хочешь быть там, You're so fuckin' special Где я мог быть лучше, I wish I was special… Как ты, намного лучше…

      Домой они ехали не торопясь. Джерард уснул лишь через пятнадцать минут, убедившись, что его мучения действительно остались в прошлом и они отъехали от того злополучного дома. Фрэнк на фон включил спокойный рок и, укрыв возлюбленного пледом, включил печку, понимая, что парню нужно как можно скорее согреться. Его тело полторы недели находилось в холоде и голоде и Фрэнк планировал это, как можно скорее, исправить. — Мам, привет, — подсоединив гарнитуру, Айеро положил телефон на приборную панель. — У меня для тебя новости. — Милый, скажи мне, что Джерард нашелся, молю тебя. Мое больное сердце больше не вынесит этих страданий, — улыбнувшись, мужчина завернул на улицу, ведущую к их дому и посмотрел в зеркало заднего вида, поймав себя на приступе паранойи. — Все хорошо, я его везу домой, — он остановился у ворот и, достав ключ из кармана, нажал на кнопку. — Я не хочу тебя напрягать, но мне нужна твоя помощь.       Фрэнк был ни то, чтобы удвилен, он был шокирован тем, что стоило им только припарковаться, как из дома выбежала его мать, чуть ли не бросаясь на машину. Это не было похоже на женщину, которую он знал, ведь до этого она предпочитала вести себя скованно и слишком галантно. Линда стояла около гаражной двери, прижимая ладони к лицу и тихо причитала, пока Айеро мягко будил возлюбленного. Он не хотел делать этого резко, боясь любой возможной реакции со стороны, поэтому применял тактику через поглаживания и нежные поцелуи.       Спустя три минуты, Джерард все же приоткрыл глаза и, вздрогнув от ощущения прикосновения, неуверенно посмотрел в сторону водительского сидения. До него не сразу дошло, что перед ним сидит не объект его страданий, а его смысл жизни, о котором он мечтал полторы недели проведенные в заточении. Он мягко улыбнулся и, укутавшись посильнее в плед, дождался, пока Фрэнк подойдет к нему со стороны пассажирского сидения. Он не хотел выходить на улицу без него, ощущая себя в мире порока и ужаса и понимая, что история повторяется вновь.       Линда не стала его трогать на улице. Она не хотела навредить ему, понимая, что парню сильно досталось и он вряд ли захочет чувствовать чьи-то прикосновения в открытой местности. Миссис Айеро дождалась пока они зайдут в дом и затем помогла Уэю раздеться, снимая с него пальто, а сам Фрэнк тем временем стягивал с него ботинки. — Джерард, милый, я так рада видеть тебя, — она мягко обняла его, прижав его голову к своему плечу и, так же медленно отодвинувшись, оглядела его с ног до головы. Она захотела вскрикнуть от увиденного, но увидев реакцию сына, заковала свои чувства внутри. — Беги скорее в ванную, я пока положу тебе поесть. Мои с равиоли сразят тебя наповал.       Джерарду не нужна была еда, ему не нужны были объятия, он хотел просто сходить в душ и забыться сном до утра. Как бы это грубо не звучало, но он не хотел видеть рядом никого кроме Фрэнка, и это было самым логичным объяснением, ведь он его спас из лап самого дьявола. Поэтому, как только они зашли в спальню, Айеро закрыл за собой дверь и усадив возлюбленного на стул, стал осматривать его одежду и тело на наличие серьезных травм. — Джи, посмотри на меня, пожалуйста, — подняв красные от слез глаза на Фрэнка, Уэй вновь прикусил свою обезображенную нижнюю губу и тихо выдохнул. — Нам придется порезать твою одежду, потому что она пропиталась кровью и прилипла к твоему телу. — Я верю тебе.       Вытащив ножницы из верхнего ящика комода, Айеро опустился на колени перед возлюбленным и принялся делать разрезы на когда-то его любимой одежде. Порез за порезом, разрыв за разрывом и куски тряпок тихо падали на пол, оставляя после себя лишь воспоминания. Когда последний лоскут оказался в общей кучи рванья, Фрэнк отложил ножницы в сторону и, мягко обняв партнера, коснулся губами каждого синяка, оставленного на бледной коже.       Признаться честно, Фрэнк испугался. Он был в ужасе, увидев палитру красок на полуживом теле. Его кожа была усыпана кровоподтеками и порезами. На нем не было ни одного живого места, но он молчал. Фрэнк не хотел пугать его своей реакцией, поэтому просто проглотил свою боль от увиденного и, мягко подняв его за руки, повел в ванную комнату.       Посмотрев на это, кто-то задастся вопросом, почему же Джерард не делает все это самостоятельно, почему он не может позаботиться о себе без чьей-либо помощи? Ответ на эти вопросы прост: он не беспомощный. Он не мог раздеться, залезть в ванну самостоятельно просто из-за отсутствия сил и энергии. Он потерял себя в той маленькой жизни и ему нужна была элементарная помощь, которую мог ему оказать только Фрэнк. — Вот так, аккуратно, — Айеро помог ему забраться в ванну, придерживая его за руку, ведь она была единственной частью тела, на которой не было следов избиений. — Ложись, — он нежно провел рукой по его волосам и, незаметно для него, смахнул с щеки слезу. — Сейчас примешь ванну, я тебе дам лекартсво и отправлю спать, хорошо? Тебе нужен полноценный сон, и неважно, сколько часов потребуется для этого, двенадцать или тридцать восемь. — Могу я поделиться с тобой своими переживаниями? — Джерард положил руки на борты ванной и тихо выдохнул. — Ты же знаешь ответ на свой вопрос, — Фрэнк знал, о чем пойдет речь и прекрасно понимал, насколько паршиво себя чувствует Уэй, но молчал, стараясь не причинять ему еще больше страданий. — Я не знаю, как жить дальше, — эта фраза стала решающей в их начавшемся разговоре. Она несла за собой не просто отрицание и страх. Она была разочарованием в жизни, которое зачастую приводило к попыткам суицида. — Не понимаю, стоило ли меня спасать и действительно ли я достоин жить дальше, или лучше бы я погиб там, под пытками Р… Райана. — Джерард не мог произнести его имя, не заикаясь, и это стало его новой проблемой. Как только он начинал говорить и прошлом, его мозг начинал активировать воспоминания и сооответственно, продолжал реагировать на все бурно. — Что будет дальше? Смогу ли я жить дальше с тем, что я слышал и чувствовал? Как я буду смотреть в глаза людям? Я ведь в каждом человеке теперь буду видеть потенциального убийцу.       Фрэнк пытался игнорировать поток мыслей, крутящихся в его мозгу. Он не знал, как правильно отвечать на вопросы, не применив при этом психиатрию, с которой Джерард будет связан не менее, чем полгода. Он молча поднялся на ноги и, включив душ, принялся поливать воду на запутанные некогда красные волосы. С этого вороньева гнезда буквально клочьями спадала чернь, смешиваясь с мутной водой, и эта темная гладь символизировала не только грязь, но и состояние души Джерарда, о наличие которой можно было лишь догадываться.       Он мягко масировал его кожу головы, старательно промывая каждую прядь, и молча выслушивал все, что говорил ему возлюбленный. И пусть мысли Уэя были негативными и они несли за собой смерть и потери, но Айеро был уверен, что признания Джерарда были первым шагом к исцилению. — Джи, я знаю, что сейчас ты не понимаешь, как тебе жить дальше, ведь все, что произошло с тобой — чудом не убило тебя, — он принялся смывать второй слой нанесенного шампуня, все так же тихо отвечая на сложные вопросы. — Ты большой молодец, что рассказал мне о своих страхах и переживаниях, я невероятно горжусь тобой, ведь далеко не каждый человек может признаться в том, что ему страшно. — Фрэнк оставил легкий поцелуй на разгоряченной щеке и взял в руки полотенце, отложил душ в сторону. — Я обещаю тебе, что мы справимся. Но для этого тебе придется постараться.       Джерард был готов на все, даже несмотря на то, что он потерял веру в жизнь. Рядом с ним был человек, который готов был на все ради него, а это означало лишь одно — он спасет его от падения в бездну.

There's no light at all Там вообще нет света There's no light inside the hollow Внутри пустоты нет света There's no light at all Там вообще нет света There's no light, no light Там нет света, нет света My life in your hands Моя жизнь в твоих руках I'm falling again Я снова падаю

      Фрэнку не пришлось уговаривать Джерарда принять снотворное, так как он и сам понимал, что в этом была необходимость. Ему действительно требовался сон в хороших условиях с приятным ароматов постельного белья и здоровой атмосферой. Уложив возлюбленного, Айеро приоткрыл окно, предоставив свежему воздуху доступ в помещение и, пожелалав Уэю сладких снов, прикрыл дверь. Он знал, что Майлз вернулся с учебы раньше, чем полагалось, но ругать его за это не собирался, понимая по какой причине он сорвался с занятий.       Преодолев путь от спальни до гостиной, мужчина схватил по дороге подростка за руку и утянул в зал, желая поговорить с ним и матерью, которая не находила себе места, расхаживая из угла в угол.       Он спокойно сел на диван, включив на фон телевизор и прошелся ладонями по своему лицу, продумывая, с чего лучше начать разговор. — Слушайте меня внимательно, — он поочередно посмотрел на сидящих напротив людей и, сложив руки в замок, положил их на свои колени. Заметив вошедшую Кейли, он сразу же указал ей на свободное кресло напротив. — Джерард сейчас находится далеко не в лучшем состоянии, исходя из того, что с ним произошло. Нам предстоит с ним нелегкая работа, которая заключается в длительных терапиях, разговорах и медикаментозном лечении. Не нужно ему напоминать о произошедшем, устраивать расспросы и пытаться ему сочуствовать. Чем меньше жалости он будет видеть на ваших лицах, тем лучше будет для него. Особенно это касается тебя, Кейли. — Ты нам предлагаешь просто делать вид, что все хорошо? Ты как это представляешь вообще? — удивившись, Голдсворти всплеснула руками, на что получила неодобрительный взгляд со стороны приятеля. — Ладно, ладно. Поняла, не смотри на меня так. — Пап, я очень хочу увидеть Джерарда. К нему можно сейчас? — Майлз мечтал как можно скорее встретиться со своим преподавателем не только при причине его возвращения, но и потому, что он невероятно сильно переживал за него. — Нет, Май, Джерард не так давно принял лекарства и уснул, поэтому к нему в ближайшее время нельзя. — Айеро почесал шею и выдохнул. — Я не знаю, сколько он проспит, но судя по тому, что спал он редко и в перерывах между побоями, на восстановление уйдет не менее двеннадцати часов. — поднявшись с места, Айеро взял ноутбук с журнального стола и, положив его на свои колени, показал этим действием, что разговор окончен. — Можете заниматься своими делами. Кейли, а тебя я попрошу остаться.       Отправив Линду присмотреть за Майлзом, Айеро протянул Голдсворти конверт, посмотрев внимательным взглядом на то, как меняется выражение ее лица. Он не хотел ее пугать, но понимал, что в этом доме она оставалась единственным здравомыслящим человеком, с кем можно было поговорить, не боясь открыть глаза на правду. В конверте находился сверток, переданный детективом перед их прощанием и он не давал Фрэнку покоя. — Ты же говорил, что Райан Пирс был найден мертвым в твоей клинике. Насколько мне не изменяет память, нашел его Джерард, — передав записку обратно приятелю, Голдсворти, откинулась в кресле и, прижав ладони к лицу, в отрицании замотала головой. — Такое вообще возможно? Ему же вскрытие делали. — Погибшим оказался брат-близнец Райана, о котором никто не знал. Он подставил его, пообещав взамен крупную партию наркотиков, но не предупредил, что ему придется умереть за братишку. У Пирса все было спланировано, он долго и упорно готовился к похищению, пока все вокруг наслаждались жизнью без него, — закрыв крышку ноутбука, Айеро взмахнул рукой и на мгновение прикрыл глаза, создавая цепь из мыслей. — Меня больше пугает то, что Райану грозит далеко не тюрьма. Его собираются поместить в десятый психневрологический диспансер, где особо не следят за пациентами и всем известны пути побега. — Откуда ты знаешь? Его же только недавно арестовали. Суд не мог вынести такой приговор через шесть часов после ареста, — Кейли была ошеломлена тем, насколько хорошо ее друг был осведомлен о дальнешей судьбе подсудимого и понимала, что интерес к происходившему походил на одержимость. — Неважно, — он бросил взор на лестницу и, заметив закутанного Уэя, подскочил с места, словно ошпаренный. — Кейли, прости меня, но я пойду, ладно?       Она все поняла без слов и лишь мягко кивнула, с тоской и сожалением проводив возлюбленных взглядом. Она волновалась за Джерарда и искренне ему сочуствовала, ведь то, что пережил парень, не дано было понять никому. Она хотела сказать ему, насколько ей было жаль и как она ему сопереживает, но не хотела ковырять еще незажившую рану, поэтому решила молча удалиться, никому не сказав ни слова.       Уложив Джерарда в постель, Айеро устроился рядом с ним и, позволив себя обнять, вплел свою ладонь в мягкие волосы с потускневшим красным оттенком. Он хотел поговорить с возлюбленным, открыть ему глаза на правду и попробовать вытянуть из него хоть что-нибудь, но не мог себе позволить этого. Уэй был мертв изнутри и, благодаря длительному заточению, оказался одарен новыми психическими травмами, которые должны былы показаться немного позже, и Фрэнк был к этому готов, как бы прескорбно это не звучало. — Фрэнк, я не хочу, чтобы ты меня считал психологическим инвалидом, — немного отстранившись от Джерарда, Айеро посмотрел на него с удивлением. — Вы все смотрите на меня как на перемолотый кусок мяса. Мне не нужна ваша жалость. — Джи, дело далеко не в том, что все тебя считают немощным. Мы просто переживаем за тебя, — он нежно поцеловал его в макушку и прижал к себе, стараясь не касаться мест, где были оставлены синяки и ссадины. — Лишь тебе одному известно, что с тобой происходило в том доме, и никто тебе не собирается об этом напоминать.       Их разговор прервал тихий стук. Неуверенно приоткрыв дверь, Майлз проскользнул в комнату с подносом, на котором стояли тарелка с американским печеньем и зеленый чай с мелиссой. Айеро-младший вряд ли рискнул бы войти в помещение без разрешения отца, но Линда решила иначе, отправив его к родителям в спальню. — Май, проходи, не стой в дверях, — приняв сидячее положение на кровати, Джерард подозвал мальчишку к себе и, поставив поднос на прикроватную тумбу, позволил ему обнять себя. — Я так скучал по тебе, — невольно задев больной участок кожи около ребер, Майлз отстранился. — Прости, пожалуйста, я не хотел. — Все хорошо, не переживай, — Уэй аккуратно поджал к себе ноги и мягко улыбнулся, всеми силами стараясь показать свое спокойствие. — Как там мой класс поживает? Совсем без меня распоясались?       Усмехнувшись, подросток передал Джерарду небольшую тетрадь с пожеланиями и рисунками, которые они мастерили всем классом и отсел на край кровати, ожидая, пока преподаватель откроет первую страницу. И Уэй, последовав зову сердца, сначала посмотрел на ожидающее лицо ребенка, после чего стал листать страницы, одну за другой, всматриваясь в детали и подписи. Каковым было его удивление, когда он заметил одним из первых изображение кафедрального собора, перерисованного с фотографии Джерарда, и подпись самого проказливого ученика, Джона Картера. — Я горжусь вами. Только вот в чем вопрос, — он перевернул тетрадь лицом к Майлзу и, приподняв бровь, указал на свое фото. — Где вы достали мои фотографии? — Папа помог. У него в телефоне целая коллекция твоих фотографий, — усмехнувшись, Уэй положил работы учеников в верхний ящик своего стола и в порыве радости еще раз обнял подростка, после чего вернулся в исходное положение. — Ребятам ничего не передавай, я планирую вернуться завтра в школу. — услышав сказанное, Фрэнк приоткрыл рот от удивления. — Джерард, нет. Ты буквально несколько часов назад вернулся домой. Какая школа? О чем ты говоришь? И вообще, ты видел свое лицо? А твоя психика? Она разрушена так же, как и тело! — отодвинувшись, Айеро положил перед собой руки. — Фрэнк, ты завтра выйдешь на работу, Майлз отправится в школу, а мне что прикажешь делать? Сидеть дома и молча смотреть в окно, ожидая вашего возвращения? Я похож на собачку?       Айеро прекрасно понимал, что переубедить возлюбленного у него вряд ли получится, поэтому не желая спорить, молча согласился, не забыв перед этим поворчать, как старый дед. Конечно, он переживал за него как никогда ранее и не хотел, чтобы Джерард страдал, но не мог принять его активную позицию, ведь еще не так давно Уэй упивался слезами от собственной ничтожности. — Ладно, Джерард, будь по твоему, но у меня есть ряд условий, и ты обязан их выполнить, иначе мы с тобой не договоримся.

Любовью чужой горят города Извилистый путь затянулся петлёй Когда все дороги ведут в никуда Настала пора возвращаться домой.