Я умираю от любви

Cause I believe Ведь я верю, That I still feel you breathe Что всё ещё чувствую твое дыхание, And I just want to И я просто хочу сказать тебе, Tell you how much I Как сильно я скучаю, Miss you here beside me Когда тебя нет рядом

      Спавшие в обнимку новоиспечённые супруги, уснувшие под вышедший не так давно фильм катастрофу, проводили время друг с другом как минимум во сне. Джерард, наконец отложивший тетради, благодаря начавшемся выходным, Фрэнк, позабывший о работе и вечных форс-мажорах, им было так все равно на окружающий мир, что они готовы были оставить карьерный рост позади.       Айеро не сразу услышал вибрацию, исходившую от лежащего на прикроватной тумбочке телефона, но завертевшийся на нем Джерард все же заставил его открыть глаза и сквозь сон ответить на звонок. — Слушаю, — низким голосом ответил мужчина, испытав непреодолимое желание накрыться одеялом с головой. — Айеро, ты обязан приехать в клинику, сейчас же. У нас чрезвычайная ситуация, — решив, что молчанием он ответил достойно своему коллеге, Айеро отключил телефон и, протерев глаза кулаками, присел на кровати. Ему совершенно точно не хотелось вставать, но в моменты кризиса и возникновения бед работа была на первом месте. — Фрэнк? — Джерард перевернулся с бока на спину, услышав подозрительные шорохи и недовольные вздохи со стороны двери. — Ты чего не спишь? — Мне нужно отъехать в клинику на пару часов, — Айеро тихо подошёл к кровати и, оставив невесомый поцелуй на губах, произнес охрипшим голосом. — Я скоро вернусь. Спи, тебе вставать через три часа.       Возможно, Джерард даже не услышал, что ему ответил супруг, ведь последнее, что заметил мужчина, было лишь тихое сопение и приоткрытый рот из-за заложенного маленького носа.       Несмотря на трудности, Фрэнк любил этого человека и считал, что именно благодаря ему жизнь приобрела новый смысл. Даже обыденная рутина, приносившая с собой лишь усталость и бессмысленность, сменилась ожиданием чуда.

***

      Поприветствовав сонную медсестру, сидевшую у стойки регистрации, Фрэнк мягко улыбнулся ей, заставив своим сокрушительным взглядом улыбнуться в ответ и, подписав документ о принятой корреспонденции, попросил передать ему личные дела вновь прибывших пациентов. Он любил свою работу, любил помогать отчаявшимся людям, находящимся на грани возможностей и за это ему всегда были благодарны те, кто открывал для себя новый мир. И этот мир был полон положительных эмоций: счастья, новых открытий и увлечений, приносящих собой лишь стремление развиваться и покорять вершины. — Как себя чувствует Джерард? В момент нашей последней встречи он неважно выглядел, — Фрэнк поджал губы, соединяя их в одну тоненькую полоску и хмыкнул. — Фрэнк, ты должен знать, что я против этой идиотской затеи. Он ещё ребенок и не должен знать всех тонкостей твоей тяжелой работы, — скрутив и бросив кухонное полотенце серого цвета на стол, Джерард принял враждебно настроенную позу, уперев руки в бока. — А еще он не имеет никакого права пропускать контрольные тестирования, от которых зависит, допустят ли его к экзаменам. — Маленький? А принимать черт знает что, взятое из рук вшивого наркомана он имеет право? Окстись, он давно вырос! — Он приболел, но делает вид, что все в порядке и он не нуждается ни в какой помощи, — перелистнув страницу заинтересовавшего его личного дела, Айеро сделал несколько пометок карандашом, взятого со стола девушки. — Как себя чувствует мистер Бейли? Семьдесят миллиграммов транксена успокоили его? — Мистер Айеро, Вы должны знать, что у Ричарда утром поднялась температура и ему пришлось дать Солпадеин*. Мистер Бирсак должен быть Вас оповестить об этом, — он свел брови к переносице и, прикрыв на мгновение глаза, все же ответил. — Я понял, — захлопнув папку с личным делом пациента, Фрэнк взял сына буквально за шкирку, после чего повёл его в свой кабинет. — Я навещу его через пятнадцать минут. Передай Брайану, чтобы разбудил его.       Бросив портфель на кресло, Айеро стянул с себя пальто и, повесив его в шкаф, накинул на плечи медицинский халат. Он знал, что наступивший день заготовил для него много приятных сюрпризов. Но главным и самым поучительным подарком станет восприятие его сыном информации о наркотических веществах. — Оставь свой рюкзак в моем шкафу вместе со своей верхней одеждой, — сложив документы в одну стопку, Фрэнк достал из ящика своего стола блокнот и ручку. — Мы сейчас пойдем к пациенту, страдающему от зависимостей. Он находится в состоянии агонии, что может тебя напугать поэтому, пожалуйста, держись возле выхода. В случае, если тебе станет страшно или дискомфортно, выходи в коридор, — он тихо выдохнул и, посмотрел на фото, созданное в день, когда он услышал заветное «Да». — И давай без глупостей, ладно? Отнесись хоть раз ко всему серьёзно.

You know I'm grateful, I appreciate Ты знаешь, что я благодарен и ценю то, что ты делаешь, But in fact it's baleful, how I suck you dry Но на самом деле, я безжалостно выпиваю тебя без остатка. How I suck you Выпиваю тебя, How I suck you dry Выпиваю тебя без остатка.

— Доброе утро, класс.       Стянув с себя куртку, Джерард повесил ее в персональный шкаф и, поморщившись от резкой вспышки боли в горле, вернулся к своему столу. Ему было сложно разговаривать, что он мастерски скрывал, но отсутствие настроения ученики заметили сразу. Опустившись на свое место, он достал из рюкзака таблетки для рассасывания и, закинув одну в рот, убрал упаковку обратно. — Так, десятый класс, сегодня у нас с вами план работы такой: сначала проводим устный опрос, и мне абсолютно все равно, выучили вы тему или нет, у вас на изучение материала было три дня, после чего у нас новая тема. На втором уроке вы пишете контрольную, — открыв журнал, Джерард взял в руку карандаш. — Мистер Уэй, у Вас плохое настроение? — отметил ученик. — Чувак, что сегодня с Джерардом? Он сам на себя не похож. — Не знаю. Он с утра без настроения. Кидается на всех. Ведет себя как беременная женщина. — А ты где шляешься вообще? — Мистер Уэй, а почему Майлз не пришел? — Джерард прижал ладонь к больной голове и, поджав губы, выдохнул. — Джонс, я смотрю тебе поговорить хочется. Марш к доске, — под бурные овации класса, ученику все же пришлось предстать перед одноклассниками. И учесть его была нелегка, ведь он не был готов к уроку. — Граффити, как современное искусство. Рассказывай, я тебя внимательно слушаю. — Ну, граффити — это художественное направление, проявившее себя в нулевых годах нашего, двадцать первого века. Его еще называют уличным искусством, — тишина окутала кабинет после содержательного рассказа, и эта своевременная пауза стала отправной точкой для не лучшего настроения уставшего преподавателя. — Увлекательно, ничего не скажешь. Сегодня сможешь порадовать своих родителей новостью, что самый лояльный преподаватель вашей школы поставил тебе двойку. Садись, — указав на парту подростка, Джерард добавил в журнал первую двойку. — Хардин, к доске. — Мистер Уэй, я не готов, — без лишних слова Уэй внес коррективы в оценки ещё одного ребёнка. — Сноуден? — дождавшись выхода ещё одного страдальца, мужчина перевел уставший взгляд на ученика. — Фотография, как основа современности. Вперёд. — Мистер Уэй, вы неважно выглядите. Кажется, вы приболели, — попытка сменить тему оказалась провальной. Из-за отвратительного самочувствия и низкого качества сна прошедшей ночью Джерард находился на грани. — Вам бы не помешал отдых. — Благодарю вас за консультацию, мистер Сноуден, но, насколько мне известно, вы не сильны в медицине, исходя из ваших оценок по химии и биологии, — отодвинув со скрипом стул, мужчина повернулся лицом к ученику и, подождав несколько минут ответа, закивал головой.       Джерард был расстроен, ведь все его методики, идеализированная система обучения, которой он восхищался, довела его до полной потерей власти над учениками. Отметив лояльность и доброту их руководителя, большая часть обучавшихся решила воспользоваться положением и исключить предмет истории искусств из своей жизни, но для Джерарда это стало не просто обидным обстоятельством. Для него такое наглое поведение стало ударом под дых. Может правы были его коллеги, утверждавшие, что дружеские отношения, выстраиваемые между учителем и детьми являлись началом конца?       Прикусив губу от обиды, мужчина резко замолчал. Все его планы на урок оказались сорваны невежеством и полным безразличием к предмету, в связи с чем Джерард был вынужден прерваться на контрольный тест, о котором он говорил в начале урока. Без лишних слов и эмоций он вытащил из ящика своего стола папку с приготовленными заранее тремя вариантами работы. Раскидав их по партам и вернувшись на свое место, он выставил таймер на экране, приказав приступать к работе.       Впервые за долгое время ему захотелось расплакаться, ощутив себя пустым и полным отчаяния. Его эго было растоптано и унижено людьми, в которых он долгое время вкладывался. Он пытался быть тем человеком, кому можно было доверять; кого можно было бы считать вторым родителем и в нужные моменты спросить совета или попросить помощи, вот только все оказалось бессмысленно. — Мистер Уэй, — тихо постучав в дверь, в кабинет вошел Томас Берн, заставший доставку подарков для своего новоиспечённого друга. Он подошел к учительскому столу и, опустив на него корзину с цветами, мило улыбнулся, поворачиваясь к классу спиной. — Никогда бы не подумал, что грозный и серьёзный мистер Айеро в действительности является таким романтиком. — Фрэнк, — улыбнулся мужчина и отодвинул корзину цветов в сторону. — Если бы ты только знал, какой он на самом деле и из какой задницы он меня вытащил. Томас, этот человек научил меня любить.

— Каким образом после стольких лет одиночества, ты решился на отношения? Еще и ориентацию сменил, — бросив зажигалку на журнальный столик, Джерард аккуратно сплел пальцы рук со своим возлюбленным, устремив взгляд на его подбородок. Меж его губ покоилась только что зажженная сигарета, чему Уэй не мог нарадоваться. — Я не менял ориентацию, — искренне засмеялся мужчина, вплетая свободную ладонь во влажные волосы партнера. — Ты стал первым человеком, покорившим меня за столь короткий срок. В тебе я нашел все самые лучшие человеческие качества: чувственность, доброту, искренность. — И все? — подтянув плед к груди, Уэй лукаво улыбнулся, выпуская клубы дыма в лицо мужчины. — Мне кажется, ты упустил одну важную деталь. — Ах, да, — Айеро проник прохладной ладонью под мягкий флисовый плед и, коснувшись разгорячённой кожи живота, впился в сухие губы поцелуем, втянув в себя остаток сигаретного дыма из его рта. — Ты великолепный любовник.

— Джерард, ты хорошо себя чувствуешь? Твое лицо приобрело невероятный красный оттенок.       Признаться честно, Джерард отвратительно себя чувствовал. Его голова раскалывалась, горло разрывалось от боли, лицо по ощущению горело ярким пламенем, но он терпел и молчал, не желая уходить на очередной больничный. Он понятия не имел, где его в очередной раз могла застать простуда и знать не желал, как о своем самочувствии рассказывать супругу, опасаясь его чрезмерной опеки.       Заметив в цветах белый сверток бумаги, Уэй аккуратно вытащил его из композиции и, развернув, положил перед собой, буквально отскочив от стола. Его содержимое оказалось не тем, что он ожидал увидеть, ведь вместо признаний любви он получил веселое послание от человека, давно покинувшего его жизнь.       Стерев с лица маску паники и ужаса, мужчина сложил гневное послание и, бросив его обратно в цветы, отправился за курткой. Его главной целью на тот момент было добраться до клиники Айеро, где он смог бы найти защиту, ведь школа, как бы прискорбно это не звучало — была не самым спокойным местом. Джерард знал, на каком уровне защищенности он находился в стенах учебного заведения. — Томас, я могу попросить тебя об одолжении? — преподаватель кивнул. — Передай информацию о моем отсутствии директору. Я тебе потом все объясню.       Бросив на прощание нервное послание к учащимся, Джерард покинул кабинет, оставив после себя лишь негодование.       На улице пребывали откровенно паршивые погодные условия. Проливной дождь и огромные серые тучи, накрывшие город, образовали большое количество грязи и луж, омрачавшие и так не лучшее настроение людей, вечно куда-то спешивших. Город буквально погряз в неимоверном количестве разноцветных объектов, необходимых для укрытия от воды. Джерард любил зонты всех видов и форм. Фрэнк даже часто беззлобно посмеивался над его способностью коллекционировать подобные вещи, что конечно не оставалось без внимания.       Поймав такси, Уэй сел назад и, продиктовав адрес клиники, захлопнул дверь автомобиля. Ему нужно было добраться до клиники как можно быстрее, ведь желание разобраться в ситуации висело над ним грозовой тучей, которая готова была лопнуть с минуты на минуту.       Он прекрасно понимал и знал, что все послания, отправленные человеком, чье имя было запрещено произносить, мог отправить кто угодно из его темного прошлого, о котором он старался не рассказывать. Он помнил пьяные будни, вечные приходы, ломку и галлюцинации от передозировок, разрывающие изнутри. Это отвратительное ощущение точечных разрывов сосудов и игл, проникающих под кожу, разрезая ее. Тогда ему казалось, что этот ад был ему нужен, ведь лишь под веществами он не чувствовал и не понимал, что с ним делал возлюбленный.       Дорога до клиники заняла у него около тридцати минут. По прибытии к месту назначения Джерард передал водителю пятьдесят долларов и, не дожидаясь сдачи, понесся к дверям здания. Он не знал, был ли его супруг занят или у него был перерыв, но намеревался это выяснить. — Айеро на месте? — поднявшись с места, Кристин мило улыбнулась посетителю и указала на дверь, где проходило совещание. Но словно по мановению волшебной палочки, дверь в конференц-зал открылась и из кабинета вышел довольный жизнью мистер Айеро. — Фрэнк!       Попрощавшись с коллегой, мужчина передал ему уже проверенные личные дела пациентов, оставив себе лишь одну папку, в которой хранились документы на собственного супруга. — Привет, ты почему не на работе? — удивился медик, открывая ключом дверь кабинета. — А это еще что за букет? Любовника себе нашел? — Скорее он меня нашел, — бросив корзину на стол, Джерард трясущимися от нервозности руками достал записку и передал ее супругу, дожидаясь его реакции.       Айеро всегда придерживался мнения, что послания, содержавшие не рукописные записи, а распечатанные, создавались либо детьми, либо людьми, склонными к скрытности или маниакально-депрессивному психозу. Данные личности считались интересными в общении и их интеллект часто был несколько выше, чем у людей, не страдающих подобным типом расстройства. — Так, — тяжело вздохнув, мужчина обошел стол, заставленный личными делами и стопкой рецептов, готовых к назначению, и сел в кресло, пододвинув его вплотную к рабочей поверхности. — «Надеюсь, этот букет завянет быстрее, чем твоя паршивая душонка. С любовью, незаменимый и неповторимый.»       Отложив бумажку в сторону, Айеро постучал карандашом по поверхности стола и, устремив взгляд на экран своего ноутбука, окунулся в раздумья. Его текст напугал не меньше, чем истерзанного глупыми и навязчивыми мыслями Джерарда, но он, как профессионал, не имел никакого права выставлять на показ свое волнение человеку, находящемуся в панике. — Может это просто неудачная шутка его дружков? У них есть мотив для того, чтобы запугивать тебя, ведь благодаря нашим усилиям он сейчас находится под стражей, — подняв плечи, Уэй мотнул головой. Он не собирался бросаться в омут с головой в попытках найти причастного к этой шалости, но и в стороне находится он не планировал. — Фрэнк, единственный шанс уйти от этого ночного кошмара — переехать к чертовой матери из этого блядского города и я правда надеюсь на то, что ты меня услышишь и поймешь. — Айеро, у нас проблема, — ворвавшись в кабинет, прокричал Энди Бирсак, останавливая свой взгляд на ошарашенном молодом человеке. — Это касается Джерарда.

Ты полюбишь меня настолько сильно, что согласишься пойти на преступление… Сначала перейдешь на мою темную строну, а потом и вовсе перейдешь черту. И вернуться назад уже будет невозможно!