Я умираю от любви

I know, Я знаю The past will catch you up as you run faster Прошлое догонит тебя, если ты будешь бежать быстрее. I know, Я знаю The last in line is always called a bastard Крайнего всегда называют дрянью. I know, Я знаю The past will catch you up as you run faster Прошлое догонит тебя, если ты будешь бежать быстрее. I know Знаю…

— Айеро, у нас проблема, — ворвавшись в кабинет, прокричал Энди Бирсак, останавливая свой взгляд на ошарашенном молодом человеке. — Это касается Джерарда.       Очередные неразрешенные проблемы, взявшиеся из неоткуда были привычным жизненным этапом для Айеро. Исходя из своего опыта и долгой работы в клинике, он привык к внештатным ситуациям, не требующим отлагательств. Поэтому, бросив записку на стол и схватив телефон, он убрал его в карман и отправился на выход, где его уже ждал коллега и по совместительству лучший друг. — Джи, оставайся в кабинете, прошу тебя. Никуда не уходи, я скоро вернусь.       Джерарда буквально распирало от любопытства, но он не собирался лететь сломя голову за супругом, зная, что такое бездумное поведение может обернуться лишь скандалом, поэтому он тихо поднялся с места и принялся расхаживать по кабинету в поисках приключений. Он не любил, да и не хотел рыться в медицинских документах, не разбираясь в терминологии и болезнях, которые были у каждого второго человека на этой планете, но черт его дернул подойти к столу. На самом видном месте лежала папка с его инициалами. Айеро заверял его, что личное дело на супруга давным-давно ушло в архив и с момента его выписки он больше не доставал эти документы, даже для подписи. Каковым же было его удивление, когда он обнаружил в ней несколько новых приложений, абсолютно не характерных его поведению.

Джерард Артур Уэй. Пациент был подвержен эмоциональному и физическому насилию со стороны партнера (агрессора) на протяжении двух — трех лет (точной информации о сроке насилия не зафиксировано). Из зависимостей в отношениях были приобретены: наркотическая зависимость, психотропные вещества (изомеры), курение. Двадцать восьмого сентября был установлен диагноз: Стокгольмский синдром, перетекший в ярко выраженный ПТСР на фоне сильных эмоциональных потрясений. Было назначено лечение в виде когнитивно-поведенческой психотерапии + курс антидепрессантов: пароксетин (50 мг в сутки), позже квеатипин (300 мг в сутки), празозин (5 мг в сутки) + поддерживающая психотерапия. Месяц назад у пациента был обнаружен рецидив заболевания с нестандартной новой для ПТСР симптоматикой: галлюцинаторные переживания, истерические припадки, приступы агрессии и ярости. На данный момент проводится диагностика. Причины рецидива устанавливаются.

      Пролетев по коридору и попав в острое отделение, Фрэнк достал ключ-карту из кармана белого халата и, дойдя до палаты очередной взбунтовавшейся пациентки, открыл дверь. Его взору открылся вид на скрученную санитарами Элизабет, и ей удалось незадолго до этого раскидать предметы интерьера и необходимости по комнате, чему Фрэнк оказался не очень рад. — Любезная, ты зачем все это сделала? Зачем ты разбросала важные для тебя вещи по всей комнате? Разве мы с тобой не обсуждали, как нужно бороться с приступами неконтролируемой ярости? — когда плечи девушки опустились и она сбросила с лица маску агрессии, Айеро приказал санитарам отойти в сторону, отпустив ее. — Что случилось на этот раз? Не хочешь рассказать? — Я видела его, — свалившись на кровать, мисс Ричардсон обняла себя руками, сцепившись в собственные плечи. — Он ночью приходил ко мне. Он хотел меня убить также, как убил своего брата. Он убил его. Убил собственного брата.       Пододвинув стул к кровати, но оставшись на расстоянии, Айеро присел напротив пациентки и, положив руки на собственные колени, направил на нее свой взор. Эта девушка страдала непростым и довольно длительным в лечении расстройством — острым психозом. При этом расстройстве у человека формируются ложные убеждения, не поддающиеся разубеждению (бредовые идеи), он начинает воспринимать вещи, которые не видят или не слышат другие, то есть галлюцинации, и от них сложно избавиться, не принимая препараты. Как и любое другое психическое заболевание, его необходимо лечить в стационаре. — Кого ты видела? Кто тебя пытался убить? — написав на листочке дозировку седативного противосудорожного препарата, Фрэнк передал его Бирсаку и указал на дверь. — Райан Пирс, — Айеро не просто удивился, он впал в ярость, услышав это имя вновь. — Это он виноват во всем. Он сказал, что доберется до него. Доберется до Джерарда. Я знаю, что он здесь. Он под моей кроватью живет. — Хлорпромазин, 50 мг внутримышечно. Если не поможет, везите на электросудорожную терапию. У нее опять бред.       Покинув палату, Айеро оперся спиной на стену, сжав ладони в кулаки. Он не знал, как расценивать бред, сказанный человеком, живущим в этом состоянии. Относилась ли она к ранее упомянутому психопату, была ли она действительно знакома с ним. Возможно, она тоже стала жертвой его контроля и безжалостности, или она видела его в дверях клиники во время его задержания? Лучшим вариантом был допрос супруга. Возможно он что-то знал об этом человеке.       Подойдя к ресепшену, где сидела Кристин, мужчина улыбнулся девушке, попытавшись скрыть свои эмоции за маской и, не дожидаясь распечатки, попросил ее достать карту Элизабет, куда он планировал вписать новую методику лечения. Заключительным этапом стала электросудорожная терапия, которую он не любил применять на пациентах, но в данном случае она стала необходимостью, ведь на простые препараты пациентка перестала реагировать и это стало его сердечной болью.       Забрав распечатку с расписанием на неделю, которое он передал на корректировку, Айеро направился в свой кабинет, чтобы завершить начатое. Он планировал изучить оставшееся количество личных дел и в случае неверно предписанных препаратов, изменить назначения. Конечно, он ни в коем случае не сомневался в компетентности своих коллег, но в его обязанности входила также проверка назначений и исправление ошибок, которые могли не просто стать бессмысленными, но и принести собой катастрофу.

The world we knew Мир, который мы знали, Won't come back Никогда не вернется. The time we've lost Время, которое мы потеряли, Can't get back Не вернется. The life we had Жизнь, которая у нас была, Won't be ours again Больше нашей не будет.

      Войдя в кабинет, первое, что бросилось ему в глаза, стал Джерард, не просто омраченный; он был в состоянии паники, смешанной со злостью. Его буквально трясло от приобретенных эмоций и переживаний, и это не могло остаться чем-то незаметным. В руках покоилась давно дотлевшая сигарета; плечи, обычно опущенные и расслабленные напряглись и застыли в одном положении, они были подняты и сжаты, словно закованные тугими прутьями. Джерард был готов к атаке, и это были не просто недовольства, которые Айеро привык пресекать на корне. — Джи? — прикрыв за собой дверь, мужчина, почувствовав неладное, двинулся навстречу надвигающейся буре. — Айеро, скажи мне, пожалуйста, где сейчас находится мое личное дело? — бросив дотлевшую сигарету в стеклянную пепельницу, Уэй вытащил из упаковки новую никотиновую палочку и, вновь прикусив фильтр, поджег ее. — В архиве, я же уже говорил тебе, — натянув маску недоумения, мужчина подошел к своему столу, где и обнаружил открытое личное дело своего пациента. — А это тогда что за хрень? Бред? Галлюцинации, истерические припадки? Я похож на чертов эксперимент?!       Уткнувшись на долю секунды в ладони, Айеро задумался. Это было невероятной ошибкой — оставлять документы на собственного супруга на видном месте, зная что Джерард может их в любой момент обнаружить. Ему не было стыдно, ведь все, что было ранее указано в списке являлось неоспоримым фактом и приобретенными страшными симптомами, которые требовали лечения, вот только Фрэнк не был уверен, какого именно. — Джи, послушай меня, пожалуйста, — дождавшись, пока юноша успокоится, медик повернулся к нему лицом и, попытался взять холодные, колотящиеся от недоверия и разочарования ладони в свои. — Ты не совсем понимаешь, что происходит. — Ну так объясни мне, черт тебя побери! — дернув плечо и выбросив сигарету в окно случайным образом, Джерард шикнул. — Твое заболевание прогрессирует и приобретает новую форму, но ты этого не замечаешь. Ты стал нервным, тебе снятся практически каждую ночь кошмары, о которых ты мне не рассказываешь. У тебя случаются обмороки, панические атаки, температура, приходящая и уходящая, попытки покалечить себя, и самое страшное — галлюцинации. Но ты не запоминаешь ничего. Мне страшно отпускать тебя одного куда бы то ни было, лишь по одной причине — я чертовски боюсь за тебя. Я боюсь, что во время очередного припадка никто не сможет тебе помочь, а меня рядом не будет, понимаешь?       Уэй молча смотрел в пустоту и внимательно слушал. Он действительно ничего из сказанного Фрэнком не помнил. Все, что с ним происходило: все истерики и ужасы, о которых упомянул супруг словно стерлись из его памяти. Он мог усомниться в правдивости его слов; мог накричать на него и устроить скандал, но какое право он имел не верить врачу с большим опытом; какое право он имел не верить своему супругу? — Что со мной? Почему ты не можешь поставить мне диагноз? — сквозь ужас, отразившийся на его лице, поинтересовался Джерард, опершись на стекло позади себя. — Я не знаю, что с тобой, Джи. Этот ответ ужасен во всех его проявлениях, я знаю, но я действительно не понимаю, что это за черт и как его лечить, — уткнувшись в собственные ладони, Уэй вжался в кости, обтянутые кожей, пытаясь утонуть в них. Ему казалось, что он сходит с ума, и записи Фрэнка были тому доказательством. — Мы с Энди посовещались и решили, что нам придется собрать консилиум, где будет присутствовать мой лектор, который и научил меня всему. Он не раз выручал меня в таких вещах. — То есть я все-таки стану общественным достоянием? — усмехнулся юноша, пытаясь закопать свою боль внутри души. Несомненно, он не планировал разбрасываться шутками, понимая, насколько трагичны были его дела, но юмор был единственным способом сбежать от нависших обстоятельств. — Я тебе обещаю, никто не будет знать, что с тобой происходит. Абсолютно никто, кроме меня, Энди и профессора. Мы не скажем даже Майлзу, хотя он самый близкий для нас человек, — Фрэнк аккуратно взял возлюбленного за руки и улыбнулся. — Ты мне веришь? — Я верю тебе.

This world will never be Этот мир никогда не будет What I expected Таким, как я ожидал. And if I don't belong И если я здесь чужой Who would have guessed it (Кто бы мог подумать?) I will not leave alone Я не оставлю Everything that I own Всё, что мне принадлежит, To make you feel like it's not too late Чтобы ты почувствовала, что еще не поздно, It's never too late Никогда не поздно…