Шёпот камня

      С западных склонов Белых гор на Итилиэн наползали густые низкие облака, кое-где начала появляться первая морось, и воздух пропитывался влагой. Расположенные в низинах долины и болотные топи медленно заволакивал серебристый туман. Днём погода в восточной провинции Гондора всё ещё стояла тёплая и солнечная, однако ранним утром, когда Фарамир в сопровождении Берегонда и своего юного подопечного покинули стены замка Эмин Арнен, было довольно прохладно и вовсю ощущалось дыхание надвигающейся осени. — Скоро может начаться дождь, — заметил Берегонд, обращаясь к Налмиру и посматривая на исчезающую под серой пеленой полоску ясного неба. — Тогда мы точно не найдём никаких следов, ещё и вымокнем до нитки. Ты вообще уверен, что тебе всё это не приснилось?       Налмир метнул в его сторону негодующий взгляд. Старый гвардеец ворчал всю дорогу, сетуя на то, что юноша мало того, что занимается всякого рода глупостями, так ещё и вовлекает в свои нелепые затеи других. И чем дальше путники уезжали от ворот города, тем докучнее становилось его брюзжание, всё больше выводя Налмира из себя. Он и без того плохо спал ночью, ворочаясь с боку на бок, одолеваемый воспоминаниями минувшего дня, и сам уже не был ни в чём уверен. Насмешливые замечания Берегонда, преследовавшие его с того момента, как они покинули крепость, уверенности не добавляли, напротив, Налмир прекрасно понимал, что если гвардеец окажется прав, он в очередной раз ударит в грязь лицом перед командиром. И как раз тогда, когда их отношения только-только начали налаживаться. От этой мысли на душе сразу же становилось муторно и невыразимо тоскливо. — Если бы ты меня сразу послушал, мы могли бы поехать сюда ещё вчера, — откликнулся Налмир, точно желая напомнить, по чьей милости ему пришлось провести несколько часов в заточении. — Называешь упрямцем меня, а сам ничуть не лучше. — Если бы ты не нарушал правила, не оказался бы в карцере, — невозмутимо парировал Берегонд. — Что вообще ты забыл в этих местах? Твоя страсть к бродяжничеству неискоренима, Налмир. — Долго нам ещё ехать? — прервал их перепалку Фарамир, вероятно, утомившись выслушивать взаимные упрёки своих гвардейцев. — Берегонд прав, если мы хотим что-то отыскать, нужно успеть до дождя. — Нет, господин. Сейчас будет дорога на заброшенную пристань, а нам надо свернуть направо. Я покажу. И, пришпорив коня, молодой человек решительно выдвинулся вперёд, оставив Берегонда наедине с его недовольством.       Достигнув берега неспокойной в этот день Великой реки, они оставили коней у развилки дорог и пошли пешком. Трава в этой местности, сухая и редкая, перемежалась с выброшенными водой обломками скал и поломанными ветками. Впереди начали показываться бесчисленные гроты Андуина, сплошь заросшие сухим мхом и колючими кустарниками. — Здесь, господин, — коротко объявил Налмир, останавливаясь на небольшом открытом пространстве совсем рядом с рекой и указывая на груду валунов.       Бурое, небольшое по размеру пятно едва различалось на фоне потемневшего от времени и непогоды камня и выцвело ещё больше. Стоило Фарамиру, опустившись на одно колено, коснуться следа рукой, как он утвердительно кивнул головой, затем обернулся к стоящим поблизости гвардейцам. — Это кровь, — уверенно выговорил он и тут же принялся изучать соседние камни и траву рядом, однако, как и утверждал Налмир, никаких других следов вокруг не оказалось. — Пойдёмте к гроту, — позвал, наконец, своих людей Фарамир, поняв, что поиски в этом месте больше не дадут результатов.       Прежде чем отодвигать указанный Налмиром массивный, источенный водой и иссушенный ветрами камень, Фарамир обошёл его со всех сторон. Задержавшись у острого края валуна, направленного к реке, он выпрямился во весь рост и устремил долгий, пристальный взор на её угрожающе вздымающиеся пенные воды. Затем не говоря ни слова, сделал несколько шагов вперёд и спустился вниз по отвесному склону. Будто заметив что-то стоящее его внимания, он нагнулся над землёй у себя под ногами и дотронулся до неё рукой. На его пальцы налип комок засохшей грязи, мгновенно рассыпавшейся от лёгкого прикосновения. Фарамир вытер испачканную ладонь о ткань плаща и вновь окинул взглядом расстилающуюся вдоль берега иссиня-тёмную гладь Андуина. — Господин! — окликнул командира Налмир, вероятно, не понимая, что вызвало у того столь живой интерес. Фарамир обернулся на зов и быстро поднялся обратно по откосу. Град из мелкой прибрежной гальки посыпался из-под его сапог, барабаня по каменистым уступам и нарушая звенящую утреннюю тишину. — Глина, — коротко объяснил он своему подопечному. — В этих местах такой почвы нет. Скорее всего люди, что были здесь до тебя, принесли её на подошве своей обуви. Только пришли они не с дороги, а высадились из лодки и поднялись наверх к гроту. Поэтому мы и не нашли на траве никаких следов. — А как же кровь? Фарамир озабоченно нахмурился, и по его лицу можно было понять, что его одолевают не самые хорошие предчувствия. — Я пока не понимаю, чья она и откуда. Пойдём, посмотрим, скрывается ли что-то внутри пещеры.       Пока Фарамир и Берегонд отодвигали валун, загораживающий путь внутрь, Налмир поджёг привезённый из замка трут и с помощью подобранной неподалёку палки смастерил самодельный факел. Усилиями двух крепких мужчин камень поддался быстро, и спустя всего несколько минут с грохотом откатился в сторону, поднимая за собой густое облако пыли. Фарамир взял из рук Налмира горящую головню и, пригнувшись, чтобы втиснуться в образованный в скалах узкий лаз, вошёл внутрь. Его люди поспешили направиться следом.       Едва они оказались в холодных, сырых стенах пещеры и продвинулись вперёд по тесному проходу, как все трое сразу же почувствовали ударивший в нос тяжёлый, гнилостный запах разлагающегося тела, шедший из глубины грота. — Эру Всемогущий, — пробормотал Берегонд, закрывая лицо полой своего плаща.       Выставив вперёд руку, Фарамир осветил небольшую площадку, сокрытую в тупике между камнями. В отблесках горящего факела князь Итилиэна и его спутники увидели лежащий на земляном полу свёрток размером в человеческий рост. Вокруг повсюду виднелись отпечатки грубых мужских сапог и валялись рассыпанные комки глины. В месте, где свёрток касался земли, расползалось тёмное, вязкое пятно крови.       Стараясь не делать лишних вдохов, Фарамир склонился над находкой, готовясь к самому худшему. Тело неизвестного принадлежало мужчине в годах, хотя при жизни скорее всего ещё крепкого и здорового. На нем уже появились следы разложения, и представшее глазу зрелище выглядело на редкость отвратительно. Труп был полностью закутан в плотный дорожный плащ, развернув который, Фарамир увидел на мёртвом теле широкую, проникающую насквозь рану. Убийца ударил свою жертву один-единственный раз точно в живот с силой, которая не оставляла ей ни малейшего шанса на жизнь: тот, кто принёс этому несчастному на острие своего клинка погибель, хорошо знал, что делает. — Давайте вынесем его наружу. Или мы сейчас все задохнёмся, — тихо выговорил Фарамир, оборачиваясь к молчаливо стоящим в паре шагов от него гвардейцам.       Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что самые ужасные опасения подтвердились. Речь шла о хорошо продуманном убийстве, которое к тому же тщательно старались скрыть.       Пока, преодолевая приступы накатывающей тошноты, Налмир вытаскивал из грота тело убитого, помогавший ему Берегонд наклонился к его уху и прошептал с лёгкой усмешкой в голосе: — Я был не прав, парень, далеко пойдёшь. Налмир попробовал улыбнуться ему в ответ, но получилось неважно. Слишком омерзительно было всё происходящее, да и само положение не располагало к веселости. Опустив труп на траву рядом с гротом, он брезгливо сбросил насквозь пропахнувшие перчатки и отстранился на пару шагов. — Какая вонь, — с отвращением пробормотал он себе под нос. — Но я не ошибся в своих догадках, господин, этот человек был рыбаком. Посмотрите на его руки, они все в старых порезах от сетей, и кожа огрубела от ледяной воды. Значит, медальон принадлежал ему. — Плащ ему явно не по размеру, — заметил Берегонд. — Скорее всего несчастного зарезали в другом месте, завернули в ткань и на лодке привезли сюда, чтобы спрятать тело. На время, которое потребовалось, чтобы убрать камень, его положили у входа в грот, отсюда и пятно крови, и упавшая с шеи подвеска, которые ты нашёл, Налмир.       Осматривающий в это время покойника Фарамир согласно кивнул головой: — Мне тоже кажется, что плащ принесли с собой. И убийц было по меньшей мере двое: в одиночку вход в пещеру отворить почти невозможно, — он провёл рукой по толстой суконной материи, потом поднял глаза на своего подопечного. — Подойди сюда, взгляни на это пятно на ткани. Думаю, ты сразу должен понять, откуда оно. Налмир с готовностью откликнулся на призыв командира и тоже обратил внимание на затерявшийся в складках плаща след от какой-то густой, маслянистой жидкости. — Это сосновый вар, господин. В Бельфаласе такую смолу использовали при постройке кораблей. Ещё мореходы были вымазаны в ней с головы до ног. — Верно, мой друг, — Фарамир одобрительно потрепал его по плечу и, поднявшись на ноги, подошёл к стоявшему рядом Берегонду. Старый гвардеец выглядел мрачнее тучи. — Надо бы отправить гонцов в соседние деревни и в рыбацкую гильдию, узнать не пропадал ли кто-то из их товарищей в последнее время. Попробуем выяснить, кем был этот несчастный. — Только такой нам беды не доставало, господин, — сокрушённо отозвался Берегонд, поглядывая на укрытые плащом останки. — Мало было нам войны с орками, так теперь свои своих же убивают. Да к тому же так хладнокровно. — И, думается мне, убили его не из-за жажды наживы: с рыбака много не возьмёшь. Ты обратил внимание на его рану? Тот, кто нанёс этот удар клинком, владеет оружием не хуже нас с тобой. — Я поеду в ближайшую деревню, распоряжусь доставить тело в Эмин Арнен. Не лежать же ему здесь ввек, — Берегонд вскинул глаза на собирающиеся над головой свинцовые тучи, смахнул с рукава первые упавшие капли влаги. — Не успели всё-таки до дождя.       Когда страшная находка вновь была спрятана в гроте, и старый гвардеец отправился за подмогой, Фарамир поискал глазами Налмира, собираясь предложить ему возвращаться обратно в крепость. Юношу он увидел стоящим на краю одного из камней, нависавших над склоном. Голова его была укрыта капюшоном, блуждающий взгляд смотрел вдаль, на противоположный берег реки. — Мальчик, поехали домой, — позвал Фарамир, подходя к нему ближе. — Сейчас дождь пойдёт как из ведра, промокнем. — Я подумал насчёт глины, о которой вы упомянули, господин, — не сразу ответил Налмир, продолжая разглядывать теряющийся в туманной мгле горизонт. — На другой стороне реки, где стоят рыбацкие деревни, её очень много. А ещё у старой пристани в паре лиг отсюда. Того человека могли убить в каком-нибудь из этих мест. — Вполне вероятно, — Фарамир тоже бросил взор на мчащийся под их ногами полноводный Андуин. — Вижу, тебя не на шутку заинтересовала эта история. Хочешь докопаться до истины? — Мой отец часто ходил на охоту и иногда брал меня с собой. Сегодня я подумал, что поиск преступника имеет с ней много общего. Особенно когда ты выслеживаешь зверя, а он в это время следит за тобой. Никогда не знаешь, кто окажется хитрее и сильнее. Это здорово будоражит кровь. — Выходит, даже в таком отвратительном деле, как убийство, можно найти хорошие стороны. Не помню, когда у тебя последний раз так горели глаза. — Вы позволите мне принять участие в расследовании? — осторожно осведомился у командира Налмир, поворачивая к нему голову. — По-моему, ты уже в нём участвуешь. — А, знаете, господин, мне этого, оказывается, не хватало, — тихо выговорил он после того, как опять выдержал небольшую паузу. — Я имею в виду таких вот разговоров наедине с вами. Когда я лишился всей своей семьи и той, кого любил, я потерял чувство дома, утратил покой и был уверен, что никогда уже не обрету его снова… А рядом с вами мне спокойно. — Значит, твои раны постепенно затягиваются, Налмир. Однако не жди, что это произойдёт слишком скоро.       Дождь пошёл сильнее, задувающий с Великой реки ветер пронизывал до костей, и Фарамир вновь хотел напомнить своему подопечному о необходимости возвращаться, как тот вдруг быстро вскинул на него глаза и задал, по всей видимости, давно мучающий его вопрос: — Почему вы всё-таки не выдали меня тогда? Вы же всегда стояли на страже закона. — Иногда стоит поступать не по закону, а по совести, — не меняясь в лице ответил Фарамир. — Тюрьма бы тебя сломала, Налмир. Я вряд ли смог бы себе это когда-нибудь простить.       Пока они добрались до развилки, где их дожидались насквозь промокшие, беспокойно топтавшиеся на месте лошади, земля под ногами превратилась в одно сплошное месиво. Потоки воды смыли с камня остатки кровавого пятна и затёрли все следы на берегу так, будто их никогда там и не было.