Renegade (Who Had It Made)

По-моему я чуть не убил подругу Макс. Я не помню. Бассейн был закрыт, и я пошёл в душевую. Холодно. Я едва чувствовал его. На секунду мне показалось, что всё в норме. Следовало быть осторожнее. Потому что тогда раздался смех, кто-то позвал меня по имени, и оно выползло оттуда, где пряталось, предвкушая погоню. И я… Я пошёл в сауну? Они заперли нас там. Дети заперли нас там. Я плакал. Это я помню. Эта часть была моей: слёзы, сопли и выражение лица Макс. В груди было больно. Девочка… У неё была чёрно-жёлтая рубашка. Оно заставило меня сжать её горло, отрывая от пола. Она швырнула меня сквозь стену. Я не знаю как. Не помню, как добрался до дома. Надеюсь, с ней всё в порядке. Боже, надеюсь с ней всё в порядке. Стив слышал, как на заднем дворе хохотали Макс и Оди. Они соскучились друг по другу. Все они. Такое чувство, что Байерс и Оди отсутствовали намного дольше, чем несколько недель. Он задумался: может быть, сами перемены заставляли его чувствовать себя подобным образом, а не само время. Был тёплый полдень. И как только они прошли через слезливые воссоединения, и каждый поделился своими мыслями насчёт произошедшего, они вышли на задний дворик дома. Все знали, что скоро снова появится повод для беспокойства. Вполне вероятно, что побег Хоппера и Билли не останется незамеченным. Но сейчас они могут позволить себе забыться в этом долгом осеннем дне. Звук разносился повсюду: дети смеялись и перекрикивали друг друга. Время от времени без особого энтузиазма разносились замечания от Джойс и Хоппера, которые только делали им хуже. Билли был… милым слишком сильно сказано. Возможно, неохотно вежливый. На его лице едва промелькнуло что-то, кроме небольших улыбок, адресованных Макс, и слёзного выражения лица для Оди. Когда они все скитались снаружи, Билли остался на тихой кухне, а Стив остался вместе с ним. Как бы глупо это ни было, но мысль о том, что он сидит наедине со своими мыслями, заставила Стива почувствовать нервозность. Грусть и немного вины. Не то чтобы он подумал, что Билли оценит эту идею. Но он не стал возражать, просто пожал плечами и снова уставился на стол. Его равнодушие было тем, что больше всего привлекло внимание Стива. Он никогда не был настолько безразличен к происходящему. Всё у него вызывало реакцию. Даже из-за самой незначительной вещи он мог закатить глаза, или скривить губы, или требовать большего. Некоторое время они сидели в тишине. Она особо была заметна в сравнении с детским шумом, который эхом разносился по коридору. Они казались очень далёкими от туманной скудности кухни. Семья, которая раньше здесь жила, успела забрать большую часть своих вещей, когда мэр их выгнал. Остались только грязное кухонное полотенце и разбитая кружка на столе. Как будто знак того, что они здесь когда-то были. Стив задался вопросом стоит ли ему сказать какое-нибудь полезное дерьмо или это будет казаться проявлением жалости. За последние пару дней смело кучу мусора и опавших листьев, но здесь всё ещё стоял запах пыли, земли и плесени. – Тебе не обязательно сидеть здесь со мной, Харрингтон, – наконец Билли нарушил тишину. Он не плакал, но у него были красные опухшие глаза. Сидя на одном из двух шатких стульев, он обхватил себя руками и грыз ноготь на большом пальце. Рукава свитера были натянуты до самых пальцев, крепко сжатые в ладонях. – Я уверен, что ты предпочёл бы быть на улице, – в его словах была резкость. Как будто Билли хотел, чтобы они звучали неприятно, но не мог справиться с этим как раньше. – Это не совсем так, – это было правдой. Он любил детей и был рад снова увидеть улыбку Джойс и объятия Оди с Хоппером, но они также были очень громкими. И сейчас это было не то, что ему нужно. А ещё он хотел сидеть с Билли. Не то, чтобы он мог сказать об этом вслух без встречного «а почему?», что привело бы к вопросам, на которые он не знал, как ответить. Билли посмотрел на него с прищуром, долго и медленно, прежде чем снова отвести взгляд на грязную цветастую кухонную плитку: – Хорошо. – И кто-то, кого я знаю, раньше получал удовольствие, говоря мне, что я должен больше общаться со своими ровесниками, – сказал он, надеясь испытать удачу, – так что не знаю. Подумал, что стоит попробовать. Билли оставался серьёзным. Это было больше похоже на глубокий выдох через нос, но его взгляд снова вернулся к Стиву, и на секунду он подумал, что он стал ярче. Он был другим. Не то чтобы Стив ожидал чего-то другого после случившегося с ним. Более тихим. Любой бы мог это сказать. Всё ещё немного враждебный, немного с презрением, но теперь это было направлено внутрь. Стив подумал, что тот сдерживает себя, как будто хотел остаться незамеченным. Он теперь не стоял во весь рост, чтобы эта разница в один дюйм была более заметна. Выражение его лица тоже было другим: более открытым, менее резким. В его взгляде появилась унылость, которой не было раньше. Спокойствие, которое наступает после бури, а не до неё. Он подслушал разговор Хоппера с Джойс. Тот рассказывал, что иногда Билли замирал на некоторое время, просто смотрел в никуда, тихий и неподвижный, пока он вновь не приходил в себя, и он слышал, как Билли плачет, крича в подушку. Этот дом не был таким уж большим. Стив не осознавал, сколько внимания он уделял мелочам, связанным с Билли Харгроувом, пока многие из них не вышли из-под контроля. Раньше они не были друзьями, но внезапно Стива осенило, сидя за мрачным кухонным столом, пока дети смеялись во дворе, как близко они к этому подошли. Начать с того, чтобы стать его другом и посмотреть, что из этого получится. – Билли, могу я спросить- Он не успел закончить, в кухню вошли Нэнси и Джонатан, смеясь и держась за руки. Билли испугался, встал и, не сказав ни слова, проскользнул по коридору в свою временную комнату. Стив знал, что не стоит идти за ним следом, даже если сильно хотелось. Когда Нэнси и Джонатан вернулись во двор, он вышел вместе с ними.

***

Было тепло, что было странно для октября. Небо было тяжёлым и пасмурным. На деревьях за фермой все ещё были листья, которые только начинали желтеть. Земля была горячей и промозглой. Пахло так, как будто начнётся дождь. Стив сидел на заднем крыльце, после того как Хоппер рассказал ему, что здесь тусуется Билли. Он нашёл его, наблюдающего за лугом: высокая и неухоженная трава скрывала последние полевые цветы, розовые и жёлтые. Территория была заброшена с июля. Хоппер выглядел слегка нервным, когда Стив нашёл его на кухне. Билли тоже выглядел немного напряженным. Может быть клаустрофобия. Ни один из них пока не мог далеко отходить от дома, полагаясь на Джойс, Джонатана и Стива, которые завозили необходимые им вещи. Билли по-прежнему мало разговаривал. Он был более экспрессивным с Макс и Оди, как только он оправился от первого удара, вызванного встречей с ней. Она была в его голове, так ему сказали дети, и он подумал, что от неё уже мало что скроешь. Но ему становилось лучше. Он больше так внезапно не выходил из комнаты. Ошивался вокруг и закатывал глаза, когда Майк вёл себя как засранец. Даже улыбнулся, когда увидел Стива в тот день. – Не такой октябрь, как в прошлом году, а? – спросил Стив, и тут же отругал себя за это. – Прости, я не- Но к его удивлению Билли посмеялся. Не так как обычно: это был низкий печальный рокот, но это было самое близкое к тому, что он от него слышал. – Не парься, Харрингтон. – Ладно. – Я никогда не говорил, что сожалею, – сказал Билли, отводя от него взгляд. Он кусал губы, а его взгляд снова стал унылым и серым. – За прошлый год. Тогда я наговорил тебе много разного дерьма, тупого дерьма, но так и не извинился. Настала очередь Стива засмеяться, тихо и с недоверием: – Да, я думаю, мы с этим немного опоздали, Харгроув. Ты более чем исправил это. И знаешь, – он указал на дом вокруг них, – сделал дерьмо поважнее и всё такое. – Мне всё ещё жаль. – Я знаю, – ответил Стив, хотя он не собирался произносить это вслух. Он знал, насколько Билли сожалеет за то, что избил его, потому что читал об этом уже тысячу раз. Но если Билли нужно сказать об этом вслух, то его это устраивало. Билли не мог знать, что он уже прощён. – Всё в порядке. – Я не знаю, Харрингтон, – произнёс он ровным и тихим голосом. – Я мудак, помнишь, – это звучало так, как будто он пытался убедить в этом себя. – Я сделал многое… Я слаб и труслив. Он был на тонкой грани между тем, чтобы быть в порядке или проиграть, поддаваясь воспоминаниям о той твари в голове. Стив видит, как это разрывает его на части: злой румянец вспыхнул на его лице. Но он этого не позволит. Отказываясь придавать этому большое значение, какое хотел Билли: – Не, чувак, – сказал он, небрежно пожимая плечами и кивая головой. Он практически протянул руку, чтобы положить её на его плечо, но он увидел, как тот уклоняется от прикосновения. – Я так не думаю. Билли уставился на него, потрясенный на секунду. Он ожидал гораздо более драматичного ответа или сюсюканья. Он издал полузадушенный смешок, прежде чем одарил его улыбкой, усталой маленькой и едва заметной. – Ну, если ты так говоришь, Харрингтон. Затем начался неминуемый дождь, сопровождённый низким и отдалённым раскатом грома. Они оба взглянули на небо. Дождь оставлял крошечные точки на ступеньках крыльца. Он барабанил по крыше маленького полуразрушенного сарая во дворе. Стив повернулся, чтобы спросить Билли нужно ли им зайти внутрь, но тот не обратил на него внимания. Его глаза были закрыты, а голова запрокинута назад. На щеке и шее виднелся серебристый росчерк шрамов, а волосы казались золотисто-жёлтыми из-за тусклого зеленоватого освещения. Капли дождя стекали по лицу вниз. Он был так красив, и Стив так влип. Официально. Если раньше и были какие-то сомнения по этому поводу, то теперь это подтвердилось. Я самый худший из ёбаных отбросов общества, которые ползают по земле. Один из тех, кто выбивает дерьмо из кого-то, потому что они не могут выбить дерьмо из тех, кого они действительно хотят ранить. Из тех, кто бьёт парня, потому что не могут заполучить его. Трус. Блядский напуганный маленький мальчик. Можно подумать я и так уже знал, что я мусор, учитывая, сколько раз Нил напоминал мне об этом. Но даже я был удивлён, насколько далеко это зашло.