Ну привет, Олег...

Волков проснулся раньше Разумовского. Он осторожно выполз из-под него (к счастью, Серёжа спит очень крепко, поэтому остаться незамеченным не так сложно) и направился в свою комнату. Как бы Олегу не хотелось полежать ещё немного рядом с Разумом, нужно складывать вещи. Когда чемодан был собран, Волков спустился на кухню и заварил себе чай. Он был не очень голоден, поэтому решил не завтракать. Внезапно он услышал шаги позади себя. Это был Серый. — Доброе утро, — поздоровался Волков и обвил руки вокруг талии бывшего. Он коротко чмокнул его в макушку и отстранился, когда понял, что тот не отвечает на объятия. Разумовский выглядел очень опечаленным. Губы поджаты, брови нахмурены и синеву глаз озарила тоскливая глубина. — Серёж, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Олег. — Нам нужно поговорить, — коротко ответил Разум и облокотился поясницей о столешницу. Волков напрягся. Он встал напротив бывшего парня, убрав руки в карманы домашних штанов. — Это будет неприятный разговор, — констатировал Серый и перевёл взгляд в пол. — Ты меня пугаешь, родной, — Олег ласково провёл ладонью по щеке Разумовского. Тот накрыл его руку своей и погладил большим пальцем. — Нет, всё нормально, — Сергей убрал кисть со своей щеки. — Просто… Я хотел извиниться… — он заговорил тише, как будто их мог кто-то услышать, хотя он знал, что дома никого больше нет. — Серёж, — прошептал Олег, — тут нет твоей вины. Ты же хотел как лучше, — он взял Разумовского за руки. — Я понимаю, но… — он тяжело вздохнул. — Но я слишком часто делаю «как лучше», а выходит из этого что? Сколько раз я сделал тебе больно из-за своей глупости? — Сергей сделал паузу. — Можешь не отвечать. Вечности не хватит перечислять всё… — В любом случае, то, что случилось, уже не исправить, — он сделал паузу. — Зато мы можем разобраться с последствиями. Серый быстро заморгал, как будто сдерживал слёзы. У Волкова замерло сердце. В душе пробудилось прежде спящее желание защищать своего Серёжу от всего на свете. Даже если придётся разбираться с его собственными демонами и чувством вины. — Ты же понимаешь, что я себя никогда не прощу? — он сделал паузу. — Я угробил слишком много жизней. И свою в том числе, — Разумовский поднял глаза на бывшего. — У меня никого не было все эти три года. Даже одноразовых связей. Потому что я не могу представить кого-то рядом с собой, кроме тебя. Особенно, когда знаю, что я сделал тебе больно, — он снова опустил глаза в пол и прикрыл их. Олег закусил нижнюю губу. Тяжело просто так смотреть, как кто-то, кого ты очень любишь, страдает. — Серёжа… — позвал Волков и взял лицо бывшего в руки. — Сейчас всё хорошо. Я… — признание застряло в глотке, неприятно впившись в неё, — рядом, — выдавил он из себя вместо двух других слов. Разум поднял свои васильковые глаза на Волкова. — Знаешь, после смерти родителей… — он тяжело вздохнул, — я думал, что у меня больше никого нет, — он переложил руки на плечи бывшего. — Что я лишился самого ценного в своей жалкой жизни — семьи. Но потом появился ты… — он восхищённо вздохнул. — Ты стал моей новой семьёй. Поэтому когда я исчез из твоей жизни на целых три года и оборвал все связи, я снова всего лишился… У меня больше не осталось ничего, понимаешь? Лера и Шурик, безусловно, здорово помогли мне. Они мне как младшие брат с сестрой, но… — Но? — переспросил Олег. — Но в сердце осталась огромная дырка, а душа опустела… — из глаз Разумовского полились слёзы, а голос сломался. — Я не хочу больше терять с тобой связь. Мне стыдно, что я не сказал этого раньше и дотянул до последнего дня… — Но ты же сказал всё-таки, — Олег большими пальцами провёл под глазами бывшего, стирая дорожки слёз. Затем он прижал его к своей груди и уткнулся носом в макушку. заговорил шёпотом. — Я буду звонить и писать, хорошо? Разумовский утвердительно промычал в ответ. Его льющиеся беспрерывным слёзы мокрили футболку Волкова всё больше с каждым всхлипом. Олег медленно гладил Серого по голове, периодически целуя в виски и лоб и повторяя, что всё хорошо. Прямо как раньше. Трогательный момент испортил очень странный звук, похожий на чьё-то спотыкание. Разум резко перестал всхлипывать, и они с Волковым синхронно обернулись на источник звука. Из коридора на них шокировано выглядывал Шура. Сергей стёр с себя оставшиеся слёз и кинул на него раздражённый взгляд. Если бы не красные глаза, то никто бы и не понял, что он только что плакал. — Чего надо? — презрительно бросил Серёжа. — Я хотел попить чай, а тут… вы… — он наполовину смущённо и наполовину хитроумно осклабился и поспешно удалился. — Не буду вам мешать. — Да насрать уже, заходи, — равнодушно буркнул Разум и ушёл сам. — Пойду покурю… Шурик неловко, как будто может получить и от Олега тоже, прошёл на кухню. Он включил кофемашину, достал телефон и принялся что-то очень активно печатать. — И в честь чего такие нежности? — спросил Шура, не отрываясь от гаджета. — Я сегодня вечером лечу в Москву, — спокойно ответил Волков, отхлёбывая чай, как будто для Шурика это не секрет. Шурик удивлённо вскинул брови и широко распахнул глаза. Он очень медленно поднял на него голову. — И ты только сегодня ему об этом рассказал?.. — Шура заговорил тише, презрительно, с плохо скрываемым отвращением и пренебрежением. — Сказал ещё вчера днём, — Олег говорил ровно, хотя на самом деле хотел провалиться под землю и из-за самого себя, и из-за Шуриного тона. — Но вообще-то мы даже не по этому поводу сейчас разговаривали. Шурик неодобрительно покачал головой, забрал уже готовый кофе и удалился. Волков почувствовал себя конченным идиотом, залпом выхлебал остаток чая из кружки, помыл её и выскочил на веранду. Разумовский, как и думал. Олег, стоял там. Он потирал переносицу, прикрыв глаза, и явно не собирался курить, как он заверил минутой ранее. Скорее всего, это было просто прикрытием для того, чтобы скрыться от своего секретаря. Олег подошёл к нему сзади и крепко обнял. — Серёж, я тебя никогда больше не оставлю. Слышишь? — прошептал он в паре сантиметров от его уха. Разумовский шагнул вперёд. Волков не успел никак отреагировать, как тут же Сергей развернулся, взял Олега за лицо и притянул к себе. Он уверенно коснулся его губ своими, и Волков ответил на солёный, но невероятно вкусный поцелуй, прижав бывшего парня к себе так близко, как это представлялось возможным. Разум первым отстранился от губ и прижался к Олегу носом к носу и лбом ко лбу. — Во сколько рейс? Я хочу самостоятельно отвезти тебя в аэропорт, — прошептал Сергей. — В шесть часов, — столь же тихо ответил Олег. — Хорошо, — Разумовский коротко чмокнул Волкова в губы, а затем вернулся в прежнее положение.

***

Мужчины выехали из дома за два часа до вылета. Разумовский выглядел довольно невозмутимо, хотя грусть и тоску в своих глазах он скрыть не смог. — Чем планируешь заниматься в будущем? — поинтересовался Серый, когда они почти приехали. — Дальше работать, жить в своё удовольствие, — Волков через силу осклабился. Разум тихо хмыкнул. — Есть что, зови на свадьбу, — он усмехнулся. — Я ведь всё узнаю, если не позовёшь! — И ты тоже, — Волков улыбнулся, хотя внутри все органы защемило от душевной боли. Бывший говорил об этом настолько спокойно, что просто хотелось выть от этого отвратительного чувства горечи во рту. По прибытии Серый помог выгрузить вещи из багажника и на прощание крепко обнял Олега. Они стояли так довольно долго, но Волкову, напротив, показалось, что это мгновение закончилось слишком быстро, оставив только гадкое послевкусие расставания. В конце концов, Олег похлопал Разумовского по плечу и отстранился. Он помахал ему рукой и направился к дверям аэропорта. Вдруг за спиной еле слышно раздалось что-то очень невнятное, но невероятно знакомое и очень приятное. Волков обернулся, дабы распознать источник звука. — Ты что-то сказал? — недоверчиво спросил он. — Нет. Тут народу тьма-тьмущая, наверное, тебе показалось, — невозмутимо заверил Серый. Олег в ответ повёл плечами, развернулся и вошёл в здание. — Солгал, — пробормотал он себе под нос, чтобы Сергей не услышал его. Разумовский бухнулся на водительское сидение автомобиля и закрыл дверь. Но пристёгиваться он пока не торопился. — Догадался, — буркнул он и закрыл лицо руками. Из глаз неконтролируемым потоком полились слёзы. Сердце заныло от пустоты. Вскоре салон заполнился тихими всхлипами, полными отчаяния и тоски. Но никто их не слышал, да и слышать не мог. Водитель смог успокоиться лишь через десять или пятнадцать минут (совсем во времени потерялся) и уехал.