Ну привет, Олег...

На следующий день после прибытия во Владивосток, Волков приехал в дом начальника по его распоряжению. — О, здравствуй, Олег, — босс пожал ему руку. — Не думал, что ты приедешь так рано. — Добрый день, Семён, — Волков нехотя поддержал рукопожатие. Не то, чтобы начальник его раздражал (точнее, вообще не раздражал, а местами даже нравился), но излишняя тактильность Семёна Робертовича сейчас, когда ему пришлось скрепя зубами покинуть единственную любовь всей своей жизни, казалась совсем излишней. — Олег, всё нормально? — Орлов словно заметил, что что-то не так. Всегда Семён был слишком догадливым. Вот никогда от гада ничего не скроешь. — Да, всё хорошо, — с плохо скрываемым напряжением ответил Волков. — На тебе лица нет, — констатировал Семён, не спеша отставать. Олег, осознав, что от босса так просто не отделаешься (к тому же, он не сможет просто так сбежать от вопроса, ибо где-то через час ехать на многочасовую вонючую встречу с вонючими деловыми колбасами, слушать их вонючие душные разговоры и надеяться, что не начнутся какие-нибудь вонючие разборки, если вообще не вонючая перестрелка), решил всё же немного рассказать о переживаниях. «Вряд ли всё будет так уж плохо». — Просто в Москве с бывшей пересёкся, — он сел за стол, где уже стояли две чашки крепкого чая (Семён Робертович терпеть не может кофе и даже не имеет его дома). — Странный повод для грусти, — заметил Орлов. Раньше Волкова бесил его постоянный оптимизм несмотря ни на что, но потом, когда до Олега дошло, что босс вовсе не издевается, и это лишь его взгляд на жизнь (дурацкий, но всё же), привык. — Я надеюсь, дело не в том, что ты её всё ещё любишь? — Волков неловко отвёл взгляд в сторону. — Блин, ну ты даёшь, — он сделал паузу. — Как себя чувствуешь? — Паршиво, — ответил Олег. «Наверняка опять скажет что-то вроде «ну ты держись», «всё будет хорошо» и всё», — рассудил Волков. — Не переживай, ты точно сможешь её забыть, — Орлов сел напротив него и укусил какую-то «ПП» веганскую штуку, в которых Олег не разбирается от слова совсем, так как от одного запаха подобных «блюд» воротит. Уж лучше есть всё подряд, чем готовить какую-то хрень из гадкого сравокадо, фейхуи и других мерзких продуктов с нелепыми или сложновыговариваемыми названиями. — Забыть? — переспросил Волков. — Ну да. Разве не этого ты хочешь? — он посмотрел на него так, словно сказал что-то невероятно очевидное. — Нет, Семён ты не понял: я не хочу её забывать, — уверенно пояснил Волков. — Ну-у-у, — мечтательно протянул Орлов, приглаживая усы, — вообще я бы посоветовал тебе не гнаться за погибшим счастьем. Это, конечно, твоё дело, но, возможно, мои рассуждения натолкнут тебя на какие-нибудь мысли. В этом деле не особо имеют значение обстоятельства и чувства. Смысл имеет только тот факт, что вы расстались. Наверное, судьбе было нужно, чтобы вы расстались, а идти против судьбы — такое себе дело. Рано или поздно всё равно всё вернётся на круги своя, а ты зря потратишь время на восстановление того, что уже мертво. Будь как Эльза: отпусти и забудь. Да, не сразу, да, будет больно, но потом ты сам убедишься, что это правда. Больше того факта, что кто-то в двадцать первом веке до сих пор верит в судьбу, Волкова раздражало только то, что начальник в чём-то прав (лишь отчасти, потому что от половины его рассуждений уши в трубочку так заворачиваются, как даже от Шуриного мата не заворачивались). Возможно, если бы Семён Робертович знал всю ситуацию целиком, не был бы столь бескомпромиссным, но кто знает… Вообще, Олег всегда считал, что на любые жизненные ситуации нужно смотреть с разных сторон, а рассуждения начальника равносильны тому, если бы нарисовали на бумаге квадрат и потом рассуждали о том, как он выглядит в объёме, не зная, является ли рисунок проекцией одной из сторон куба или параллелепипеда. А, может быть, это вообще дно пирамиды или вид цилиндра сбоку. Такая детская односторонность (есть только хорошее и плохое, светлое и тёмное, весёлое и грустное) и плоскость мышления (с высоты птичьего полёта даже высокие и крупные люди кажутся мелкими букашками, но это же не значит, что это так) всегда бесили Волкова до скрипа зубов. Но странно отрицать то, что доля правды в словах босса действительно есть. «Возможно, к нему можно прислушаться». Олег был так глубоко в своих мыслях, что все красивые речи босса лишь изредка доходили до его ушей. До тех пор, пока… — Оборви с ней все контакты и тогда тебе будет легче, — ляпнул Орлов. — Не нужно держаться за прошлое, от этого только больше проблем и. Волков тут же вышел из размышлений. Он недоумённо уставился на начальника. — Вот так просто взять и… оборвать?.. — изумлённо переспросил Олег. — Постепенно. Сначала бери трубку через раз, делись событиями из жизни всё неохотнее, а потом она сама потеряет к тебе интерес. В один прекрасный день, когда ты исчезнешь из её жизни, она, скорее всего, даже этого не заметит. Волков затих на несколько секунд. Он опять перестал разбирать слова Орлова. В голове было очень много мыслей и чувств всех возможных спектров. Всё, начиная с «очень грубо, но имеет смысл» и заканчивая «блять, да пошёл ты нахуй, лох всезнающий!». На этот раз Олег ушёл в себя настолько глубоко, что вернуть его в реальность смогла только длительная вибрация телефона в переднем кармане брюк. Он извинился перед начальником и ушёл в другую комнату, но к этому времени вызов уже закончился. Только сейчас Волков обратил внимание на огромное количество сообщений и информацию о пропущенном вызове от… Шурика… «Странно. Он же вроде на меня очень сильно обиделся. Тогда зачем я ему сдался?..», — подумал Олег. На экране опять высветился вызов от него, и Волков поднял трубку. — Привет, Волчара. Есть минутка? — серьёзным тоном спросил Шура. — Ну есть, а что? — Надо серьёзно поговорить.