Питерский Ситком

Вроде бы все шло хорошо. Андрей перестал уходить допоздна и вновь возобновил заброс фотографиями своих интимных частей в их "чЯтИкЕ", но часто передергивал на себя одеяло в постели. Нависал над Серафимом и смотрел так, что ему вновь хотелось стать пассивом хоть на разочек. Правда пока что его соседу по постели хотелось, чтобы ублажали его. Но что-то определенно было не так. И если не вербально, то видом и повадками Андрей это показывал. Намекая. Делая это как баба. Серафиму не потребовалось много времени, чтобы принять факт, что он в отношениях с мужиком. Его сожитель не особо был похож на бабен с плакатов, которые украшали его стены в подростковом возрасте. И с которыми он в своих влажных фантазиях рисовал такое, что даже и повернутому на сексе Андрею такого не снилось. Лишь светлые глаза и точно такая же осветленная хрен пойми чем челка соответствовали образу стройной женщины с фантазий Серафима. Но в целом ему все нравилось. Хозяин квартиры многое повидал в жизни за те два десятка лет, проведенных на бренной земле. Многое он принимал как данность. И худое тело с повадками девушки, но при уж больно маскулинной, он принимал как элемент жизни. Без которого теперь уже не мог. Андрей не забивал себе голову чем-то вроде его излюбленной темы: рефлексии. С Серафимом было на удивление легко, но временами их лайнер в любовном круизе натыкался на подводные камни травм первого. Андрей не мог напрямую спросить, но ему хотелось узнать, что за собой повлекло то, что хозяин квартиры только физически или поступками умел проявлять симпатию. Впрочем за лучезарную улыбку и шутки про хуи десантников ему можно было многое простить. И все же трещина после приезда его мамашки пошла такая, что даже консилер, который скрывал даже следы ночных попоек Андрея, тут бы не помог. Казалось, что все в целом нормально, но одним субботним утром Серафим сделал непоправимое: случайно задел палетку своего бойфренда. Послышался звук разлетающегося, как эта палитра красок, спокойствия Андрея. Тени блестели на полу, а Серафим замер в ожидании армагеддона, но начался лишь унылый бубнеж: — Пиздец. Я теперь ее никогда больше не куплю... — Да куплю я тебе новую, не ной, — сконфуженно ответил Серафим. — Правда-а-а-а? – истерически высоко протянул Андрей. — С твоей-то зарплатой?! Серафим опешил, смотря на бледное лицо бойфренда в истерике по поводу утраченного дополнения к красоте этих разных по цвету глаз. — Да-а-а, — копируя тон ответил он. — А что у меня еще маленькое, м, Андрюш? — Хуй! — воскликнул Андрей, уходя за веником на их маленькую кухню, а когда вернулся продолжил свою песнь в прозе о разбитой палетке: — А еще ты скорострел! Серафима отбросило назад во времена учебы рукопашному бою: удар поддых почувствовался так же реально и болел ничуть не меньше. Андрей пытался убрать блядские синие, желтые, зеленые тени без слез, не жалея упущенных пяти тысяч рублей. Это чертовски плохо получалось. Не получалось вообще. — Я?! А ничего, что ты раньше кончаешь от этого маленького хуя?! — выпалил он. — А я пассив! — Я тоже им был, если ты не забыл! Вечно ты хочешь сверху побыть, вот и пиздуй к своим этим Светочкам, блять. Тебя бабы с палетками и распростертыми объятиями так и ждут! От злости хозяин квартиры пнул палетку из которой блестящая субстанция рассыпалась еще пуще. Андрей шокировано взглянул на него, бросая веник и вставая в защитную позицию. — Это же ты ныл, что не пидор! Хули тогда ты тут забыл, а, настоящий мужик? Чего спишь со мной?! Серафим подлетел к Андрею опасно близко, занес кулак, но не ударил, лишь громко сказав: — Еще одно слово и я тебя уебу! — Давай! Из своей берлоги вылез единственный неголубой настоящий мужчина – Федя. Он все слышал и именно в момент, когда Андрей мог вполне скоро встретится с травматологом, вылетел из комнаты, чтобы удержать Серафима. Федя геройственно схватил его за руки, удерживая весь гнев юного бойца. Тот и не собирался особо отпираться и лишь повторял: — Предупреждаю уебу! Андрей, уебу! Андрей тяжело дышал, смотря то на разлетевшуюся палетку, то на красное лицо Серафима в цвет его футболки с надписью на всю грудь "ПИВОЗАВР" и вдруг ухмыльнувшись, сказал: — Спасибо, Федечка! Федя не понял. Серафим тоже. Хозяин квартиры даже перестал краснеть и пытаться отпиздить все, что движется. Двигался сейчас только Андрей. Оба юнца не успели осознать, что случилось, как метросексуал дал чапалах со скоростью света своему любовнику. — Андрей! — закричал Федя. — Что?! Федя, эта палетка стоит больше, чем твой микрофон для записи! — Отпусти меня, — почти шепотом попросил Серафим. — Не буду я его пиздить, блять. Пошел ты нахуй, Андрей. Просто нахуй, понял?! Серафима Федя отпустил. И хозяин квартиры покинул свое жилище с такой же скоростью обиды, которая равна или даже больше скорости света. — Что это было, Андрей? Ты что творишь? Из-за каких-то теней? — засыпал вопросами его Федя. — Федя, Федя... я... — хныкнул Андрей. У него начинали течь слезы и он, словно пиздюк с детской площадки, у которого отобрали новую лопатку, подошел к своему другу с раскрытыми руками. Федя обнял его и тихо добавил вердикт: — Ну вы и долбоебы. Прям запущенные. Чего только любовь с людьми творит...

***

Серафим опрокидывал в себя очередной стакан наверняка разбавленного алкоголя. Он последний раз так пил на выпускном, что все ненавистные бляди одноклассники стали дружбанами на век. Только вот прошло больше чем четыре года, а они так и не списывались. Вокруг танцевали люди, все суетились. Кто-то искал себе подружку с боевым раскрасом на ночь, кто-то просто заливал что-то как и Серафим, а кто-то вот полез на барную стойку и пытался петь мимо нот очередную попсовую хуету. Такая нравилась Андрею... Этот кто-то оказался вполне миловидной девушкой юных лет, которая спустилась с небесной стойки на землю и плюхнулась рядом с Серафимом. Он даже в ее сторону не бросил взгляд, который бросил бы раньше. И провел бы с ней наверняка ночь. — Эй, красавчик, – пьяно начала беловолосая леди, — как дела? Что ты делаешь тут один? Серафим устремил взгляд на нее. Все в глазах плыло и краски на ее лице смешались в один сумбурный салат, словно еда в желудке после Нового года. Пышная грудь в разрезе короткого платья уже не возбуждала, а вызывала лишь интерес: не тяжело ли с ней ее спине? Ну, пиздец. Из-за ебучего Андрея теперь даже на баб не встанет. — Хуевастенько, — проблеял Серафим заплетающимся языком. — Запиваю горе, заедаю боль. — Я могу тебе помочь? — рука в блестящем розовом рукаве платья поползла по сильному плечу. Серафим вяло ее отбросил и отрицательно мотнул головой. Его уже начинало тошнить от пробника куклы Братц. — Не, не нуждаюсь в твоих дорожных услугах. Это те к дальнобойщикам, красотка. Девушка фыркнула. Пьяный мозг посчитал, видимо, это за комплимент и она продолжала свой настойчивый прорыв к занятому хую: — Ну, ты что, не хочешь составить мне компанию? — Не хочет, — Андрей появился так внезапно, что Серафим даже не успел среагировать как-нибудь, как бедную девочку оттащили за волосы от барной стойки. — Ты че, шалава, моего парня соблазнить пытаешься, а?! Серафим смотрел на то, как неизвестная ему дама, пытавшаяся его затащить в койку пару минут назад или просто поболтать ни о чем, встала в боевую позицию амазонки на каблах и в коротком платье. Глаза ее вспыхнули пьяным гневом за испорченные кудри и подпорченную челку, которую она наверняка утюжила слишком долго. — В смысле твоего парня?! Че пиздишь? Че пиздишь, а? Он че, пидор? — орала она, пока хватала Андрея за короткие желтые волосы с отросшими корнями и тащила на себя. Началась потасовка. Девушка быстро взяла вверх над Андреем. Впервые за его жизнь. — Хуй этого парня мой! – орал Андрей, отбиваясь уже на полу от атак. Вокруг них столпились зеваки, кто-то кричал: "въеби ему", "въеби пидору", кто-то просто предпочитал молчать и снимать все, подсвистывая. Серафим, едва поднявшись с барного стула, попытался скоординировать движения и вяло предотвратить худшие последствия. Не успел - охранник клуба с сильной рукой и вызовом к сотрудникам урны успел раньше. Толпа быстро рассосалась, когда Андрею заломали руку. Серафим, как истинный десантник попытался защитить "своего". Как оказалось, въебать двухметровому охраннику в пьяном состоянии - гениальная так себе затея. В обезьянник они поехали вместе. Словно в любовный круиз по России.

***

— Пиздец, — глухо сказал Серафим, смотря на решетку обезьянника. Бесплатная поездка в экспресс такси под названием "милиция" его быстро отрезвила, словно ведро холодной воды у второй бабушки в деревне. Андрей сидел в другом конце маленькой лавочки все еще не соображая, что вообще происходит. С рассеченной девушкой щеки текла тоненькая струйка крови, а блядский макияж посыпался. Он поджимал к себе ноги и упрямо смотрел на молоденького мента за столом, который составлял протокол. — Че молчишь, боевая подружка? — Серафим закинул ногу в черных паленых кроссах на лавочку и пнул его в голень. Андрей резко повернул голову и сердито фыркнул. — Жалеешь, что я пришел, да? — Ага, я же сразу от горя первого срача по бабам кинуться решил, — Серафим ехидно улыбался. — Я видел ты на ее сиськи смотрел! — запротестовал Андрей, обнимая себя крепче. На нем была черная рубашка, которая совсем не согревала. Такие же черные джинсы облепили худые ноги и тощую задницу. Попросить у Серафима его черный худак, который он уже таскал на работу раньше – проявить слабость. Этого делать было нельзя. Не сейчас. Парниша в фуражке игнорировал их разговоры и всё больше лицо становилось пунцовым. Хозяин квартиры и его сожитель по постели время от времени поглядывая на него, избегая встретиться взглядом с друг другом. — У меня из-за тебя теперь на баб даже не встает... — совсем тихо буркнул Серафим, но вокруг стояло безмолвие и все присутствующие его услышали. Андрей сделал вид, что ему все равно, но все же был приятно удивлен, что только он вызывает у хозяина квартиры нужные гормоны. Это лучше железных трусов в лучшие времена человечества! Андрей то ли от холода, то ли от отходняка адреналина стал дрожать. Серафим упрямо не помогал ему, ожидая, что он сделает первый шаг. Оказалось, упрямства в стрельцах больше, чем у львов. Серафим стянул с себя худи, щедро облитое одеколоном ради Андрюши, и подсунул словно пистолет в боевике, по лавочке ногой. Его сожитель отвернул голову. — Одень уже, блять, эту кофту. Ты же дрожишь. — Надень, — буркнул Андрей, но подаяние все же принял. А когда надевал вдохнул глубоко такой знакомый запах, но по-прежнему делал вид, что ему поебать. Они просидели еще с полчаса. Работник органов свалил в другую комнатку без объяснений. Разговаривать никто не решился. И тут, словно Моисей, явил свой лик простым смертным святой Федор. Он вошел в участок и изящно поклонился сидящим в обезьяннике заключенным: — Приветствую, нарушителей прав. Баланду уже научились готовить? — Федя! — Андрей подбежал к железным прутьям, разделяющих его и неволю свободу в России. Он обхватил их руками и прижался израненным лицом к ним. — Сейчас разберемся, не переживайте, — Федя успокаивающе махнул рукой, показывая на коньяк в пакете. Он перевел взгляд на хозяина квартиры. Тот сидел в углу и царапал гвоздем на зеленой краске стены печатными буквами "ХУЙ" с печальной моськой. Еще пару минут ушло на взятку и дружескую улыбку местному участковому, но пленники все же были вызволены из камер. На улице стояла непроглядная темень весенней ночи, а Серафим стоя плечом к Феде, а тот в свою очередь к Андрею, смотрел на небо без звезд. Они почти синхронно достали пачки сигарет, выбили по одной письке дьявола, как называл сигареты сам Федя. Чиркнули зажигалки, Серафим затянулся первым. Парни молча курили. Дым от трех видов сигарет смешался в один. — Пиздец, — прошептал Серафим, выкидывая окурок и складывая руки на футболке с все еще яркой надписью после многочисленных стирок "ПИВОЗАВР". — Да, — согласился Федя и невзначай пихнул плечом Андрея. Последний обиженно надул губы и прятался в капюшон толстовки, но разговор нужно было с чего-то начать. Дома Федя провел ему разъяснительную беседу перед выходом и в ища Серафима по барам он хотел помириться, но ревность захлестнула мозг. — Серафим, мне кажется, что я перегнул палку. Прости. Палетку я и сам себе куплю, щас скидки... — Андрей закусил губу, чтобы не улыбаться глупости ссоры и всей комичности ситуации. — А мне не кажется, что ты нахуй сейчас пойдешь. Андрей взглянул на Федю. Его друг закатил глаза, пряча руки в широкие синие джинсы и пихнул в этот раз уже Серафима. — Хорош уже. Я что, не вижу как вы улыбаетесь? Даже поссориться нормально не можете. Хозяин квартиры вздохнул, взял за рукав Андрея и потянул к себе. Последний поддался силе полупьяного Серафима и оказался заточенным в крепкие объятия. — Забыли, — выдохнул наконец-то он. Федя все улыбался.