Научиться жить ... с Северусом Снейпом

Тот вечер, который они провели вместе на диване, кое-что изменил в их отношениях. Сенсорный барьер был сломлен. После этого они оба по-прежнему испытывали легкое возбуждение, когда касались друг друга, но теперь это было естественным. Если их колени соприкасались за обедом, не было никакого напряжения. Северус дотрагивался до плеча Гермионы или слегка поглаживал ее по затылку, чтобы привлечь внимание девушки, вместо того, чтобы произносить ее имя. И Гермиона привыкла дарить ему эти невинные поцелуи в щеку перед тем, как отправиться спать в свою комнату или когда она выходила за чашкой чая утром. Они разработали распорядок дня, который был простым и удобным. Северус вставал и заваривал им четверым чай. Глот и Заварка делили блюдце. Гермиона выходила из спальни, одетой и готовой к новому дню. Она целовала Северуса в щеку и брала кружку, которую он приготовил для нее. Обычно они пили чай в дружеской тишине, каждый был поглощен мыслями о грядущем дне. Иногда Гермиона садилась на кухонную тумбу, и они обсуждали планы на день или предстоящий ужин. Гермиона с теплотой вспомнила, как Северус впервые увидел ее сидящей на тумбе. Она никогда не забудет выражение его лица, когда она вскочила и села на гладкую полированную поверхность. - У нас в доме вообще-то есть стулья, если ты хочешь сесть, - прокомментировал он с немалой долей сарказма. - Ах, да, но тогда эта прекрасная тумба пропадет даром, а мы не можем этого допустить. Ненавижу расточительство, - сказала она с озорной улыбкой. Северус закатил глаза. Да, Северус Снейп закатил глаза. Она хихикнула. - Я не вижу привлекательности сидения на кухонной тумбе. - Ну, Сев, это потому, что ты никогда этого не пробовал, - пошутила она. - Почему ты так уверена в этом? – заинтриговал ее Снейп. - О, я уверена, что этот сочный персик никогда не украшал тумбу, - Гермиона усмехнулась, когда Северус чуть не подавился только что выпитым чаем. Она подозревала, что он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то называл его задницу «сочным персиком». Ей понравилась его реакция. - Попробуй, - уговаривала она Северуса, похлопывая местечко рядом с ней. Снейп пришел в себя и недоверчиво посмотрел на нее, приподняв бровь. - Ни за что! - его тон звучал уверенно. Но десять минут спустя, после долгих уговоров и мольбы Гермионы, Северус осторожно поставил кружку на тумбу и попытался изящно сесть рядом с девушкой. Длинные ноги помогли Северусу, и ему не пришлось прыгать, как Гермионе, чтобы добраться до тумбы, но он обнаружил, что не существует изящного способа сесть удобно. В конце концов, он уперся руками позади себя, опираясь на одну ногу и приподнялся. Другая его нога тут же взлетела вверх. Когда Северус наконец сел, он подумал, что, должно быть, был похож на кузнечика, пытающегося станцевать джигу. Решив восстановить самообладание, он схватил свою кружку и сделал очень изящный глоток чая, надменно глядя через край кружки на Гермиону. Она так рассмеялась, что упала с тумбы. Шли дни, и бывшие студентка и профессор тяготели к полной и близкой дружбе. Северус начал отказываться от своих длинных черных мантий и почти каждый день зачесывал волосы назад. Он даже не жаловался, когда Гермиона закатывала ему рукава на рубашках. По утрам в выходные они могли пойти позавтракать в маленькой пекарне за углом. Северус так и не признался Гермионе, что не знал названия выпечки, которую хотел заказать, когда они ели тут в первый раз, но он быстро запомнил названия каждого предмета, предлагаемого в пекарне, и сильно пристрастился к клюквенным кексам, но невзлюбил рогалики. Гермиона смеялась каждый раз, когда он называл их восковыми хлебными кольцами. Северус проводил дни в поисках решения проблемы низкой рождаемости, а Гермиона продолжала свою работу в Министерстве. По вечерам они собирались вместе на диване и читали. Живоглот и Заварка занимали любимое кресло Северуса, и их часто находили спящими в куче черно-оранжевого пуха. Когда Гермиона и Северус стали сближаться, питомцы последовали примеру хозяев. Заварка всегда держалась на некотором расстоянии от Живоглота и иногда шипела на него, но их всегда находили вместе во время их многочисленных периодов дрема на солнышке. И однажды Гермиона увидела, как Заварка открыла один глаз, убедилась, что Глот спит, и заботливо лизнула его макушку. Поздно вечером, когда они читали вместе, Гермиона начинала засыпать, прижавшись к Северусу. Ее голова падала ему на плечо, а глаза закрывались. Северус всегда любил слушать ее дыхание. Во сне она прижималась к нему ближе и улыбалась легкой сонной улыбкой. Северус заканчивал книгу, которую читал, а затем осторожно поднимал ее на руки. Он нес ее к двери, но так и не входил внутрь. Комната была ее, и только ее. Он не пошел бы даже чтобы уложить ее в постель. Ему нравилось, как Гермиона обнимает его, а ее лицо прижимается к его шее. У двери Северус нежно терся подбородком о макушку девушки и шептал ее имя, пока ее ресницы не начинали трепетать, и она не открывала глаза. Он медленно ставил девушку на ноги. Она моргала, глядя на него смягченными во сне глазами, поднималась на цыпочки, чтобы поцеловать Северуса в щеку, а затем отправлялась спать. Это был простой, легкий распорядок, который казался правильным. Как будто они всегда так жили вместе. Как будто они всегда были идеальной парой. И ни один из них никогда не был более счастлив. Наличие Гермионы в доме Снейпа сделало это место родным. Девушка принесла в его жизнь свет и счастье. Она была достаточно умна, чтобы высказаться по поводу любой темы их разговора. Она спорила с ним в дружелюбном ключе. И Гермиона с нетерпением ждала их совместных вечеров. Она никогда не была с кем-нибудь, с кем могла бы просто сидеть и читать. Он не насмехался над ее чувствительностью или несколько странными женскими причудами, которых она иногда стеснялась. Северус перешел на почти полностью вегетарианскую диету, даже не моргнув. Как мог мужчина, с которым она наслаждалась такой мирной жизни, быть тем же самым человеком, который так много раз называл ее всезнайкой в школе? Гермионе тяжело было осознать всю многогранность Северуса Снейпа, поэтому она перестала пытаться. Очевидно, что война и годы шпионажа сказались на нем. Пусть часть его слов и поступков казались резкими и устрашающими, Снейп делал все ради защиты ее и ее друзей. Он по-прежнему был вспыльчивым, саркастичным, язвительным человеком, но никогда не был жестоким или преднамеренно обиженным. Он может быть защитником, но не шовинистом. Снейп защищал тех, кто слабее, и ненавидел нетерпимость. Он все еще мог быть устрашающим, но Гермиона научилась видеть проблески его истинных чувств за маской безразличия. Эмоции, словно вода заледеневшего озера, бурлят глубоко внутри него. Сам Северус понимал, что раскрывает Гермионе слишком много личной информации, но не мог это прекратить. Его тянуло к ней, и она открыла его, даже не осознавая этого. С ней ему казалось, что все барьеры могут рухнуть. Ему не нужно было быть профессором с каменным лицом, ему не нужно было быть бессердечным шпионом, ему не нужно было быть влюбленным героем. Он мог просто быть Северусом. Никаких отговорок, никакой лжи, никакой маски. Он обнаружил, что улыбается и смеется вместе с ней. Сильное чувство поразило его насквозь, словно молния. Однажды, Гермиона, поцеловав его на ночь, ушла в свою комнату, а Северус ощутил, как сердце выпрыгивает из грудной клетки. Либо у него был сердечный приступ... либо он влюбился в свою жену. Он знал, что сердечный приступ будет безопаснее, и с ним будет легче справиться. Но каждый раз, когда Северус не падал, задыхаясь, и не умирал, он понимал, что чувства проникают слишком глубоко. И он не может выбраться из этой пучины страстей. *** Временный дневник Гермионы наполнялся страница за страницей удивительных размышлений. Она просмотрела его и улыбнулась, вспомнив некоторые из наиболее забавных записей.

День пятнадцатый - Северус страдает от аллергии на питайю. - Выглядит довольно мило с заложенным носом. - Расставляет свои книги по алфавиту... а Гарри утверждал, что так делаю только я! День двадцать третий - Сегодня подружился с Живоглотом. - Настаивал, что жмыри, такие как Глотик, всегда инстинктивно ощущают, кому стоит доверять. - Придумал несколько новых ругательств, когда я сообщила ему, что Глоту нравился Сириус. - Слушает классическую магловскую музыку в своем кабинете. Есть ли у него какие-нибудь другие предпочтения в магловской музыке? Требует дальнейшего расследования... День тридцать пятый - У него хорошо укомплектованный винный погреб, видела несколько бутылок огневиски, хотя никогда не замечала, чтобы он пил что-то крепче вина. - Появилась теория, что проблемы с родами возникли из-за инфекции крови, но Северус не знает, как это доказать. В возбужденном состоянии говорит так быстро, что я с трудом его понимаю. Удивительный мужчина. - Возможное решение - отменить закон и вернуть маглорожденным их права? Бля да! - Нам с Северусом придется расстаться после отмены закона? Не хочу думать об этом прямо сейчас! - Прошлой ночью слышала очень страстный вой. Ожидать ли нам с Северусом котят?

Она улыбнулась, читая последнее. Это было неделю назад. Северус работал усерднее, чем когда-либо, убежденный, что ответ находился в пределах его досягаемости. Хотя Гермиона была невероятно взволнована тем, что они действительно могут добиться отмены ужасного закона, она все еще не хотела думать о том, что это будет значить для ее ситуации с Северусом. Он ей действительно нравился. Жизнь с ним сделала ее необычайно счастливой. Кроме того, к нему медленно просыпались неуверенные, но все же неоспоримые чувства. Все из-за того, что он постоянно ее спасал? Если бы она собиралась стать влюбленной в героя фанаткой, она бы наверняка влюбилась в Гарри, когда они были моложе. Нет, это было что-то другое. Она что-то чувствовала к нему, просто к тому человеку рядом, который был самим собой. Ее чувственному сердцу было все равно, что Снейпу уже далеко за тридцать. Ее не волновало, что их брак ненастоящий. Ей было наплевать, что Северус, вероятно, никогда не будет так же относиться к ней. Да, он был великодушен, мил и необычайно добр к ней. Но такой человек, как Северус, мог получить любую женщину, какую только бы пожелал. Гермиона знала, что она – не самый плохой для него вариант, но Северус был очень осторожен и никогда не делал ей никаких романтических намеков. Впервые, перед тем, как заснуть той ночью, она осознала, что больше не хочет, чтобы все это было всего лишь временной сделкой. Той же ночью, Северус думал о тех же вещах, что и Гермиона. Они бы рассмеялись, если бы прочли мысли друг друга. Снейп не вел дневник о жизни с Гермионой, но он мог вспомнить каждую из ее эксцентричных причуд. Он полностью понимал ее. Они были близки, как могла бы быть любая настоящая супружеская пара, хотя их отношения были полностью платоническими. Да, Северус перестал даже пытаться отрицать, что испытывает восторг, когда обнимает ее. Да, он мог возбудиться просто от ее запаха на его одежде. И да, он начал мечтать о ней. Романтические и эротические фантазии, которые поглощали его во снах, потому что он не позволял думать об этом в часы бодрствования. Северус часто просыпался оттого, что все мускулы напрягались, а его ноющий член упирался в матрас кровати и отчаянно искал облегчения. Он даже просыпался несколько раз, крепко обхватив рукой свой возбужденный орган, а имя Гермионы было на его устах. В те ночи Снейп недовольно стискивал челюсти, накладывал чары, специально разработанные для мгновенной разрядки - пустое удовольствие, которое несло небольшое облегчение, - а затем опускал воспоминания о бурном сне в Омут памяти, просто чтобы избавиться от наваждения и освободить ум. Неглубокая черная чаша быстро наполнялась страстными фантазиями о прелестной миниатюрной ведьме, которая являлась его женой.