ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Патрик гостеприимно распахнул перед Маркусом дверцу и указал на заднее сиденье.       — Туда ложитесь. И пледом укройтесь.       Перст указующий ткнул в шерстяной плед, и, дождавшись, когда Маркус выполнит его указания, Патрик повернул ключ в замке зажигания.       Вампир даже не стал спрашивать, откуда у простого гробовщика пусть даже старенькая, кряхтящая, но всё же машина. Маркус сейчас был покладист и взбудоражен интересом ко всему, похожий на послушного ребёнка, попавшего в новый мир. Он нашёл и прореху в воротах, добрался до машины и укрылся пледом, хотя не совсем ещё понимал причины всей этой конспирации. Кто мог узнать его? Был ли он столь известен обществу, что его узнавали в лицо на улицах?       Что это за город, он понял, выглядывая украдкой из-под пледа. Узнал некоторые здания, увидел множество людей, почувствовал целый букет запахов, которые казались очень знакомыми: городской смог… запах дорогих сигар… булочная… терпкий аромат вина из ресторана… запахи людей… женских духов… голоса… смех… плач… шелест страничек свежих газет. «Лондон» — чётко вырисовалось в его мыслях.       В отличие от Маркуса, увлечённого повторным изучением города с совершенно детским любопытством, Патрик больше всего боялся неожиданной встречи с кем-то из защитников нынешней власти. И не важно, встретятся ли им солдаты или смотрители, исход будет один — Маркуса они найдут, и тогда им обоим несдобровать. А ещё он боялся, что та удушающая слабость, которую он испытывал возле склепа, навалится вновь, и он не справится с управлением и разобьёт машину. Причём гробовщик сам не знал, что для него важнее: доставка Маркуса в целости и сохранности или безопасность своей машины, к которой он очень привязался.       Бог был милостив, и пристальный взгляд городских надсмотрщиков благополучно не задерживался на них. Когда показалась крыша углового дома, Патрик не удержался от вздоха облегчения.       — Сидите в машине, сэр. Не высовывайтесь.       Отдав Маркусу ценное указание, Патрик покинул машину, открыл резные кованые воротца и, взбежав по лестнице, фамильярно распахнул дверь.       — Где сэр Кристиан?       Миссис Бартон, которую он этой дверью чуть не зашиб, безразлично пожала плечами:       — Ещё не вернулся. Ты же его знаешь, он не вернётся, пока сам того не захочет.       — Но где он всё-таки? — Патрик не спрашивал, он требовал.       — Я могу предположить, что он либо на работе, и оттуда ты его не вытащишь, либо там, куда его пригласили. Какой-то пафосный новомодный ресторан в центре города. Не знаю. Приглашение у него в комнате.       Миссис Бартон была милой женщиной, овдовевшей много лет назад. Она давно научилась жить под одной крышей с нелюдьми, и её трудно было чем-то поколебать. Прекрасно готовила и вела хозяйство, за что очень ценилась здешним хозяином — молодым графом Кристианом Уоррингтоном. У неё было много добродетелей и только один-единственный недостаток — любопытство. Пока они говорили в дверях, она всё старалась заглянуть за плечо Патрика, но тот нарочно то и дело загораживал ей обзор.       — Кого ты там прячешь, Патрик?       — Мертвеца, — вздохнул Патрик. — Кажется, он приятель нашего хозяина, и он слишком живой, в гробу ему уже не лежится. У нас есть, во что его одеть? — Он выглянул во двор и поманил Маркуса пальцем.       Маркус вылез из машины и в привычном откуда-то жесте чуть склонился перед миссис Бартон, сразу произведя на женщину самое приятное впечатление.       — Добрый день, дорогая миссис, — донеслось из-под пледа, надвинутого на лицо.       — Добрый день, сэр. — Она даже в реверансе присела, вспомнив прошлое и хорошие манеры. — Как приятно иметь дело с культурным человеком. — Она особенно поднажала на слово «культурный» и искоса посмотрела на Патрика.       — Простите за беспокойство.       — Ох, ну что вы!       Скромность гостя была ей совершенно непонятна. Она жестом пригласила его войти и закрыла дверь.       — Мне нужно только привести себя в порядок, а потом я уйду…       «И куда же я уйду? У меня, наверно, есть дом или близкие, может, я даже женат? Нет. Кольца на руке нет. Но не могу же я их обременять… и я всё ещё голоден, могу и не проконтролировать себя…»       — Друзья сэра Кристиана всегда желанные гости в этом доме. Ванная наверху, напротив хозяйской спальни, сэр. Патрик вам покажет. А я пока приготовлю обед и одежду для вас подберу. Мурлыча под нос, она царственной походкой удалилась.       — Как вы уже поняли, графа нет дома. Мне его разыскать или устроить вам поездку по городу? Вдруг что вспомните.       — Я бы предпочёл проехаться с вами, Патрик. Воспоминания — это то, чего я жажду более всего.       Ах, Маркус… если бы он только мог знать, насколько изменят его эти воспоминания. Насколько горькими они могут быть и как многие порой желают их изгнать из своей памяти.       Когда они подошли к ванной, Маркус вошёл внутрь и, скинув, наконец, плед, пошаркал к зеркалу, и вдруг застыл, приоткрыв рот в немом испуге или даже изумлении. Лицо, которое он там увидел, показалось не только ужасным и уродливым, но и вовсе не знакомым. Вампир приблизился к отражению и, протянув руку, коснулся его пальцами, будто проверяя на реальность.       — Это я?       Это был вопрос даже не к Патрику и не к себе, а к самим Небесам, вероятно. Усы и борода, потрёпанная и чуть подгнившая одежда, заляпанная кровью.       — Я тоже после пьянки этим вопросом задаюсь. Вы это, вы. Погодите, сейчас бритву принесу.       «Как я мог умереть?»— Маркус прикоснулся к своей шее, ощущая на ней едва заметный шрам, который постепенно зарастал. — «Меня убили… Но за что?»       В этот момент его озарила очередная вспышка, и он явно увидел и почти почувствовал, как по горлу прошлись острые когти из серебра. Маркус охнул и пошатнулся. Настолько реалистично всё пронеслось, но тут же пропало. Он отошёл от зеркала, замешкавшись, осмотрелся вокруг. Его настигло какое-то непонятное разочарование.       Гробовщик развернулся и отправился в свою комнату, которую по-дружески отвёл для него хозяин дома, оставив Маркуса наедине с таинственным незнакомцем из зеркала. Бритвенные принадлежности обнаружились в шкафчике, на своём месте, и Патрик поторопился с ними наверх.       — Не утопли? — поинтересовался он, пинком распахнув дверь. — Нет? Вот и славно. — Он положил бритвенные принадлежности на табуретку и из вежливости поинтересовался: — Помощь не нужна?       Вампир ощущал, как чувства внутри теряли своё первоначальное дозированное равновесие, как звериные инстинкты начинали его обуревать всё с большей силой.       — Помощь? Разве что особый обед… — хмыкнул Маркус, взял бритву в руку и как-то странно посмотрел на гробовщика. — В остальном я справлюсь.       Зрачки неестественно расширились, челюсть напряжённо сжалась, он на мгновение опустил взгляд на перевязанное запястье Патрика, подошёл к парню. Ладонь тяжестью легла на его плечо и чуть сжала, но в следующую минуту Патрик оказался за дверями ванной, вытолкнутый так стремительно и сильно, что вряд ли успел что-то понять.       Маркус запер дверь на щеколду и на мгновение прижался к стене, пытаясь усмирить себя.       «Безумие… да я просто готов его прямо сейчас сожрать… Тише, тише… не затем я здесь. К тому же он мне ещё нужен».       Вампир скинул тряпьё и забрался в ванну. Тёплая вода слегка расслабляла. Кто бы знал, сколько усилий пришлось приложить Маркусу, чтобы отмыть этот запах тления, въевшийся в его кожу за столько месяцев, и сбрить уже, наконец, эту густую выцветшую бороду и усы.       Усилия не пропали напрасно. Теперь из зеркала на него смотрел совершенно другой человек. Спина выпрямилась, словно с плеч убрали тяготившее бремя. Высокий худой мужчина лет пятидесяти с волевым, сосредоточенным взглядом и аристократическими чертами лица, пусть и испещрёнными глубокими морщинами. На крепком, гладко выбритом подбородке улавливалась игривая ямочка. Правильные линии губ ещё не набрали свою пухловатую сочность и цвет, но это компенсировал красивый, почти кошачий разрез глаз, обрамлённый веером густых и длинных, пусть и седых, ресниц. Тёмно-серый томный взгляд цепко глядел из-под густых сдвинутых в недовольстве бровей и критично рассматривал самого себя, остановившись на волосах. Отражение скептически поморщилось. Слишком уж длинные и бесцветные для уважающего себя джентльмена. Он вообще не особо жаловал длинные волосы, поэтому сейчас гладко зачесал их назад.       «Я ведь ещё не восстановился? Это же не предел?!»— Маркус потеребил одряблевшие суховатые щёки. — «Какой кошмар… Как это… не эстетично!»       На кресле, в комнате, его уже ждала бережно выложенная одежда. Миссис Бартон расстаралась, одежда была подобрана с большим вкусом: тёмно-синий костюм-тройка и белая рубашка — то, что надо.       Маркус наскоро оделся и вышел из комнаты. Соблазнительный запах мяса витал в воздухе.       — Думаешь, ему понравятся бифштексы с кровью? — услышал он голоса.       Богиня домашнего очага, обретшая человечий облик, вся прямо светилась.       — Вот у него и спросите.       Безусловно, Бёрн улавливал аромат бифштекса с кровью, как нотки самой утончённой мелодии вливаются в слух прирождённого скрипача. В такие моменты внутри что-то раздавалось необычайным трепещущим холодом, колким и будоражащим, толкающим на нечто быстрое, стремительное и необдуманное, подвластное лишь инстинктам.       На несколько секунд Маркус, войдя в кухню, увидел не своих чрезвычайно милых спасителей, а живые сосуды с кровью, которые пульсируют, так и напрашиваясь на то, чтобы эту кровь из них выпустили. Но сколь сильна была его животная натура, столь тверда и воля. По крайней мере, пока…       — …«Виктория» тебе ничего не говорит? — успел услышать Маркус, отбрыкиваясь от своих желаний.       Вампир замер. Где-то в глубинах его отсутствующей памяти всплыли слова: «…Ваш ресторан просто великолепен…». И ещё смех, негромкие гудящие разговоры и переливный звон хрусталя.       — Это он…       Маркус поморщился, потирая вновь саднящие болью виски, мозг оживал по клеточке, как и все его тело. События того дня неожиданно и беспорядочно врывались в память: то фразами, то образами людей, или, может, не совсем людей. Всё это беспамятство начинало выводить его из себя, даже злить.       — Это мой ресторан, — констатировал вампир тихим, чуть шипящим голосом.       «Маркус, дорогой, я тебя спасу!»— а после выстрелы, падение, шум.       Глаза вампира как-то нехорошо заблестели. Он прошёл к столу, но лишь для того, чтобы выдернуть из-за него вольготно расположившегося Патрика, и поволок парня за собой прямо к выходу:       — Мы едем туда, не медля ни секунды.       Какие к чёрту манеры?! Он был как струна, способная звенеть на самых высоких нотах, готовая натужно лопнуть в любой момент.       «И что же ты надеешься там увидеть? Неужели думаешь, что твой убийца околачивался там все эти месяцы? Меня должны были искать… хоть кто-то. Моё тело не было захоронено официально, разумеется. Стало быть, я пропал без вести. Что же они скажут, если я вот так внезапно объявлюсь? Сколько недоумения и лжи я увижу в их глазах?»       Он буквально дотащил Патрика до автомобиля, открыл дверцу и, не обращая ни малейшего внимания на возмущения гробовщика, закинул парнишку внутрь. От прежнего мягкого и любезного Маркуса не осталось и следа. Взгляд стал колким и потемневшим. Видя такое, люди обычно нутром чуяли, что с ним лучше не связываться, а возражать — и вовсе самоубийство.       Потирая ушибленный локоть, Патрик на всякий случай предупредил: — Со времени вашей смерти, сэр, там хозяйничал мистер Уоррингтон. Так что все недовольства к нему.