ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Маркус ехал молча всю дорогу до ресторана. В лице читались напряжение и твёрдость гранита. Состояние внутреннего мира напоминало секунды до Армагеддона, а это лишь усиливало чувство голода.       Мелькающие виды Лондона на многих наводили тоску, но обладали и притягательной таинственностью. Как ни крути, это идеальное место для вампира: минимум яркого света, много суеверного и меж тем довольно флегматичного народа. Порой спокойствие местной знати навевало на Маркуса желание уснуть прямо на месте. Но были в этом и плюсы: люди здесь настолько спокойны, что вкус их крови очень редко заполняется неприятным запахом страха, не портя обед вампира.       Он всю дорогу молчал, хмуро глядя на город. Перед его взором мелькали булочные, уютные маленькие пабы, обрезающие углы почти у каждого пятого здания на перекрёстках, суетливые торговцы газетами, снующие люди, лошади и повозки. Редкие машины разбавляли весь этот бег и суету, но всё равно не было в ней и капли смысла. Скучно и серо. Даже центр города не отличался ничем, кроме того, что районы были более ухожены, а люди получше одеты.       Маркус отстукивал пальцами на костяшках другой руки один ему понятный ритм до тех пор, пока они не остановились у дверей светлого многоэтажного здания с большими, до блеска намытыми окнами, сквозь которые зазывно сияли сотни огней ламп и свечей в большом, изысканно обставленном зале. Греческие колонны из белого мрамора подпирали козырёк над парадной, почти полностью стеклянной дверью, рядом с которой томился в ожидании одетый в новый сюртук и цилиндр швейцар. Сверху немного хвастливо красовалась позолотой размашистая вывеска — Ресторан «Виктория».       Здесь Маркус чуть смягчился в выражении лица. Перед ним стояла его жемчужина! Частичка сердца! Творение, которое буквально вросло в его душу.       — Я отобедаю здесь, а вы немедля разыщите сэра Уоррингтона и доставьте ко мне.       Он просто вышел из машины, поправил воротник и совершенно невозмутимо последовал к центральному входу, где гостеприимно распахнул дверь швейцар.       Было бы разумнее войти иначе, не так явно, но Маркус чувствовал себя полноправным хозяином этой обители кулинарии, оазиса вкуса и шика, а потому прятаться и красться не собирался. Ему не терпелось увидеть всё до мелочей.       Шагнув через порог, он услышал тихий шелест закрывающихся дверей за своей спиной. Мистер Бёрн невозмутимо прошёл дальше по мраморному полу, укрытому персидскими коврами цвета зрелого вина, любуясь высоченными потолками и ниспадающими, словно с небес, водопадами немецких люстр, слепящих своей волшебной тысячегранной красотой. Зал огромен, и столиков в нём довольно, чтобы разместить человек эдак двести. Всё здесь буквально пело оду красоте, роскоши и богатству: белоснежные скатерти, обшитые тончайшим прованским кружевом, аккуратные букетики свежайших роз посреди круглых столов, пузатые китайские вазы, стоящие в нишах по углам зала на греческих постаментах-колоннах; стулья из красного дерева, обитые тёмно-бордовой шёлковой тканью, и на изголовье каждого красовалась золотом литера «В». В южном углу на второй этаж убегала лестница из того же белого мрамора, что и пол, окантованная позолоченными перилами в виде ажурных цветов и летящих птиц. Посетителей не много, но вокруг каждого суетился заботливый и услужливый официант или официантка в идеально сидящей отглаженной форме. В самом центре зала сидит прелестная арфистка, перебирающая пальчиками струны массивного инструмента, выдавая умиротворяющие звуки, похожие на шёпот морских волн. Она столь искусна, что казалось, слышишь в отдалении крики чаек.       Маркус прошёл зал насквозь и присел за пустующий столик, рассматривая гостей и ожидая официантку. За это время его взору предстала пара, по крайней мере так подумалось, глядя на их трогательные касания. Пара весьма нетипичная… оборотень и вампир. Ощутить это ему не составляло труда: он попросту почуял амбре, исходившее от каждого из них. Неужели это стало нормой?       Но вот официантка наконец-то подошла, и всё внимание Маркуса перекочевало к ней. Она была совсем молоденькой, почти девочкой, и на фоне остальных, более взрослых, расторопных и опытных, смотрелась неуверенной, даже нелепой. Светловолосая, худенькая, бесконечно милая и накрашенная, совсем как аккуратненькая фарфоровая куколка. Она процокала каблучками вокруг него и встала рядом. Взгляд Маркуса нечаянно угодил прямо в её слишком пышное для столь нежного возраста декольте.       — Доброго вечера, сэр. Добро пожаловать в ресторан «Виктория»! Что будете заказывать?       Маркус чуть поморщился, наблюдая её неприлично яркие прелести.       «Кого только понабрали на работу?!»— подумал он.       — Будьте добры бифштекс, не прожаренный… с кровью. Бутылку красного вина́, урожая 1895 года, и сигару.       Куколка лучезарно улыбнулась, кивнула и пошла в сторону кухни, откуда доносился умопомрачительный аромат жаркого с брюссельской капустой, кисло-сладким соусом и вином. Девушка очень старалась. Отец, он же здешний управляющий, стоял в уголочке залы в красивом, но великоватом смокинге. Он не зря весь день приглядывал за ней, то и дело поправлял, одёргивал и посылал самые суровые взгляды, когда она нечаянно что-то путала. Девушка с самого начала понимала, что так и будет, когда соглашалась на эту работу, но деньги лишними не бывают.       Возвращаясь, она случайно плюхнула бифштекс на пол и, оглядываясь, чтобы никто не заметил, вернула его на тарелку, подправив пальчиком нечаянно размазавшийся по краю тарелки соус. Так даже лучше! И вот эта тарелка оказалась на столе у Маркуса вместе с бокалом вина и сигарой.       — Приятного аппетита, сэр. К сожалению, вина́ того года, что вы просили, я не нашла. Но принесла другое, этого года. Оно посвежее и получше, — приторно-услужливо улыбнулась девушка, скромно сложив руки на белоснежном фартуке.       Недовольство Маркуса стало ещё более явным. Он всегда старался во всём быть перфекционистом, того же ожидая от других, и любая неаккуратность или халатность его очень раздражали. Конечно, он заметил следы на тарелке. Более того, девчонка ещё умудрилась принести не то вино!       Девушка, видя замешательство гостя, решила помочь и пододвинуть бокал поближе, но нечаянно уткнула его ножку в приборы, и бокал, опасно накренившись, выплеснул всё своё содержимое прямо гостю на штаны.       — Ох, простите, сэр! Я сейчас всё уберу! — Она виновато схватила салфетку со стола и хотела было промокнуть его штаны, но он остановил её.       Маркус зверел. Единственное, что его ещё сдерживало от желания разорвать эту невоспитанную буфетную официантку, так это общество.       — Как только я приду в форму, я позабочусь о вашем увольнении, мисс, — процедил Маркус сквозь зубы, — а теперь заберите это… — он указал на тарелку, — и принесите мне то, что я заказывал, так, как полагается. И вино более раннего урожая, чем это молодое, безвкусное пойло.       Приветливая улыбка тут же сползла с лица девушки. Она убежала на кухню. Управляющий «Виктории», Лоуренс Гордон, низенький толстячок и приятный в обращении человек, сразу заметил, что в зале что-то происходит. Он упустил момент, когда дочка принесла гостю заказ, но заметил, с каким испуганным лицом она вылетела из залы. Разгневанное лицо посетителя красноречиво говорило о том, что что-то пошло не так. Только бы не поднялось шума!       Он тут же направился к столику. Гостя он видел здесь впервые, хотя прекрасно знал в лицо всю лондонскую элиту по именам, включая все родовые титулы. И не только самих лордов, графов, бесконечных виконтов и леди, но и их жён и мужей, и даже любовников и любовниц. Этого господина он не признавал. Приезжий?       — Добрый вечер, сэр. — Мистер Гордон чуть поклонился. — Что-то случилось? О, — он заметил расплывшиеся пятна вина́ на костюме гостя, — примите наши самые искренние извинения, сэр, мы всё исправим, почистим.       — Случилось?! Да что вообще такое происходит в МОЁМ ресторане?!       Управляющий опешил, но не стал заострять на этом внимание. Гость был явно не в себе.       — Сэр. Ещё раз приношу вам свои самые глубокие извинения. — Он поклонился. — Девушка новенькая, немного неуклюжая, но очень старательная. Если вы не возражаете, я тотчас распоряжусь о новом костюме для вас, сэр! — И чтобы клиент окончательно сменил гнев на милость, добавил: — Если позволите, я обслужу вас лично.       — Будьте любезны.       «Стало быть, здесь сменили бо́льшую часть персонала… хм, кто этот Кристиан? А если он был связан с убийцами?»       — Сию минуту, сэр. Не извольте беспокоиться.       Маркус откинулся на мягкой спинке, устремил напряжённый задумчивый взгляд в окно. Жизнь Лондона с приближением ранних ноябрьских сумерек становилась не столь быстротечной. Казалось, словно город боязливо укутывался от мира некой волшебной дымкой и начинал дышать размеренно и медленно.       Заказ в тот же миг был перенесён и исполнен именно так, как полагается. Вино было чудесным и ярко играло в бокале, но Маркус лишь пригубил его, покручивая в тонких аристократических пальцах ножку, продолжил ожидание, гадая, как надолго хватит его терпения и силы воли, чтобы не сорваться и не перекусать здесь всех, кто только попадётся. ***       — Этого не может быть! — Кристиан повторял эти слова всю дорогу до «Виктории». — Этого просто не может быть!       Сказать, что граф пребывал в глубоком шоке, значит не сказать ничего. Когда Патрик разыскал его и сообщил новости, тот ему не поверил. Но сомневаться в Патрике тоже нет причин, а потому сейчас они неслись на всех парах к ресторану. Кристиану не терпелось увидеть своими глазами. Как ЭТО возможно?!       — Но я видел Маркуса мёртвым! Его сердце не билось! Я проверял! Ты уверен, что это тот самый склеп, куда ты тогда…?       — Точно, сэр. Хотите вы верить мне или нет, но это он, это тот самый мистер. Он назвал мне своё имя. Вылез из того гроба, куда я его положил, помнит свой ресторан… Впрочем, погодите, скоро вы его сами увидите.       Кристиан был уже не просто взволнован, казалось, какая-то шальная мысль закралась в его голову, потому что он вдруг сказал:       — Если это всё же не он, и кто-то осмеливается заявлять свои права на ресторан Маркуса, на его имя и его жизнь, то он горько пожалеет об этом дне! И если этот кто-то окажется не Маркусом, то помяни моё слово, Патрик, он вернётся на то самое место, откуда ты его забрал. Навсегда.       Впервые после смерти Маркуса Кристиан так яро показывал эмоции. Патрик уже забыл, когда тот в последний раз являл хотя бы что-то, кроме полного безразличия ко всему и всем. Он долгие месяцы наблюдал за тем, как его друг и хозяин превращался в копию, тень самого себя. А тут вдруг такой всплеск! Дело в этом вампире? Но почему? Он не понимал, какое место занимает в жизни Кристиана этот человек, и почему он до сих пор ничего не слышал о нём. Кристиан скрывал его? Что ещё он не знает о своём благодетеле и друге?       — Жди здесь.       — Но я…       — Жди меня здесь. Я сам.       Если это Маркус, он узнает его из тысяч. Кристиан глубоко вздохнул и вошёл в ресторан. ***       — Который час? — поинтересовался Маркус у управляющего, принёсшего очередную бутылку вина.       — Шесть часов вечера, сэр.       Бёрн ёрзал, нервничал, тело сводило судорогой голода.       «Наверное не дождусь… мне нужно что-то съесть… кого-то»,— подумалось ему. Он пристально посмотрел на управляющего, стук сердца которого казался сейчас невыносимым.       — Ещё что-то принести, сэр?       — Нет, — отрезал Маркус и уткнулся в бокал с вином, а затем совсем не аристократично выхлебал вино до дна. — Можете идти.       Управляющий рад был удалиться от этого клиента. В попытке отвлечься Бёрн рассматривал в окне погружающуюся в ночь улицу, но снующие туда-сюда люди не добавляли ему покоя, а скорее наоборот раззадоривали жажду.       — Граф, храни вас Бог! Как вы вовремя! — Никогда ещё управляющий не был так рад видеть Уоррингтона в «Виктории».       — А в чём дело?       — Сэр. Там в зале некий господин, возможно сумасшедший. Он утверждает, что он здесь хозяин. Битый час заказывает вино и сигары, словно ожидает кого-то. Столик у окна. Он довольно напряжён. Вы поговорите с ним, или вызвать охрану?       — Нет, не надо. Я сам разберусь, Гордон. Ступайте.       Граф заметил, что народа в зале почти нет. Ну и слава Богу. Если что, будет не трудно замять скандал. Кристиан немного боялся посмотреть в сторону окна, куда кивком указал Гордон. Боялся разочароваться и не увидеть знакомые черты и немного надменную улыбку в по-мальчишечьи дерзких серых глазах. Как он скучал по ним всё это время!       Взгляд. Он остановился на одинокой фигуре, скучающей на фоне тёмного окна и тяжёлой портьеры. Сперва его настигло замешательство, потом волнение и где-то на самом дне начал вскипать обжигающий гнев. Нет. Это не он.       — Кристиан Александр Коу, граф Уоррингтон, — холодно представился он и, не дожидаясь приглашения, сел на пустое место прямо напротив гостя, не сводя с незнакомого лица цепкого взгляда. — Мне сказали, что вы изъявили желание меня видеть, сэр. Могу я узнать, с кем имею честь? Маркус прищурился, осматривая графа. Высокий молодой мужчина, на вид лет так тридцати пяти, миловидный, даже можно сказать, что красив, но эти его длинные светло-русые не прибранные в хвост волосы показались уж слишком вычурными и неряшливыми для его высокого титула. Граф имел привычку смотреть на собеседника немного из-под бровей, что делало его очень светлые глаза хищными, как у волка. Досадливо поджатые губы явно давно не знали женской ласки, а нижняя челюсть слегка выдавалась, словно он постоянно был напряжён или чем-то недоволен, хотя общей картины это никак не портило.       Бёрн напряжённо пытался вспомнить его. Хоть что-то… но память не выдала ни одного слова, ни одной картины. Перед Бёрном сидел совершенно незнакомый ему человек. Нет, вампир.       — Маркус Эрик Уильям Бёрн, — представился он. — Мистер Гронт сказал, что вы сможете мне всё объяснить. Будто по вашей воле он укрыл меня… — Бёрн осмотрелся по сторонам и добавил тише: — в тихой обители на Хайгейтс. — Его пальцы нервно и медленно отстукивали по краю стола, морщин на лице добавилось, когда он ко всему прочему, скептично смотря на графа, нахмурил густоватые брови. — Полагаю, нам лучше пройти в мой кабинет.       «Мой кабинет»— почему-то эти слова неприятно резали слух Кристиана.       — Ишь как, и сразу в ВАШ кабинет, — усмехнулся граф, но подумал, что так оно даже лучше. Он убьёт этого проходимца там, подальше от посторонних глаз. — Что ж, извольте, мистер Бёрн. Вас проводить, или вы сами найдёте туда дорогу? — подколол он, вставая из-за стола.       Бёрн хмыкнул. «Что за насмешки?»       — Изволю, — коротко ответил Маркус, беря чёткий курс к лестнице на второй этаж.       Он помнил, уже даже слишком хорошо помнил, где находится его кабинет и что в нём произошло в последний день его пребывания здесь. Шёл он, прямо скажем, немного ломано, вся грация, присущая движениям вампира, скрылась в задеревеневших мышцах иссушённого тела. От долгой неподвижности, пока он ожидал Уоррингтона, ситуация только усугубилась.       Дойдя до кабинета, Маркус уверенно попытался её открыть, но ручка двери не поддалась. Дверь была закрыта на ключ.       — Позвольте я. — Обогнул его граф и отпер дверь своим ключом, пропуская гостя вперёд. Шаг в эту обитель отозвался у Маркуса новыми картинками воспоминаний, он даже охнул от их реалистичности.       Утончённая брюнетка соблазняла его своими прелестями прямо на этом большом дубовом столе, она задорно хихикала, игриво манила его к себе тонким пальчиком.       — Ну же, мистер Бёрн, грозный владыка «Префферити» («Избранные»), почему вы так робеете, м? — Она приподнимает полы своего платья, обнажая стройные ноги».       Маркус как во сне приблизился к этому столу.       «Кто она, как её звали?»       Дальше в памяти всполохи страстных поцелуев, и кажется, он чувствовал себя счастливым.       «У меня была жена?»       Пальцы его прошлись по глади лакированной ручки кресла. Следующее воспоминание: его запястья, пристёгнутые к этим ручкам, здесь даже остались неглубокие вдавления от металла. Он пытался вырваться, но наручники были крепки, серебряные, те самые, что использовали смотрители для нелюдей.       Та женщина заходит за его спину, в её руках… нож?       — Сладких снов, милый друг… тебе передаёт привет леди Арманди!       Сверкнуло лезвие, оно обожгло горло. Глубоко… что ни вскрикнуть, ни издать ни единого звука, не вдохнуть. Горячо разливается кровь по его груди.       Маркус скорчился и схватился за голову. Может беседа здесь была не лучшей идеей?       — Кто такая леди Арманди? — прошипел он, оборачиваясь к Уоррингтону. — Я так мало помню. Но в тот день… женщина, что была со мной здесь, это её имя? Та, кто меня обескровила. Она предала меня. — Маркус устало опустился в рядом стоящее кресло, осматривая убранство кабинета. Ничего не изменилось, всё на своих местах. — Расскажите мне всё, граф! Я должен знать всё!       ристиан опешил. Конечно, он не знал подробностей о том, что случилось тогда с Маркусом. Он узнал обо всём слишком поздно, иначе никогда бы не позволил причинить ему боль, дрался бы за него до смерти. Но он не смог уберечь его от коварства женщины. Все они — исчадья Ада. Расчётливые и меркантильные создания. За свою продолжительную жизнь он не встретил ни одной достойной, за исключением своей собственной матери. Все они были прогнившими и испорченными, и волновали их лишь высокое положение в обществе, утехи, деньги и дорогие безделушки, за которые они готовы были раздвигать ноги перед кем угодно. Ни тебе искренней любви, ни верности, ни преданности. Всего этого он был лишён, пока в его жизни не появился Патрик Гронт, став ему близким другом и компаньоном, а потом и Маркус. Бёрн догадывался о его… слишком нежных к нему чувствах, но предпочитал их упорно не замечать. Граф не настаивал, боясь потерять его как друга, но и не сдавал позиций.       Уоррингтон был потрясён словами вампира. Они подтверждали то, что он увидел в тот самый день… вся эта кровь по полу, Маркус, бледный как мел, смотрел на него пустыми остекленевшими глазами, в которых не было уже ни тени жизни. Ему передали, кто был здесь с ним — верная прислужница леди Аиды Арманди, одной из самых влиятельных и загадочных особ Англии. Любовница премьер-министра Солсбери, она вертела им как хотела и убирала для него и ради него всех, кто тому был не угоден. А Маркус был не угоден. Точнее, стал таковым, когда вдруг собрал свой собственный клан из «якобы» привитых вампиров, большая часть из которых были урождённые, а следовательно, более сильные и опасные. Кроме того, у каждого из них было неоспоримое положение в высшем обществе, включая палату лордов и военных.       — Ну, не молчите же! — рявкнул Маркус. Неконтролируемо его клыки удлинились, а пальцы вытянулись, являя острейшие когти. Бёрн поморщился от новой порции боли, что причиняли ему эти метаморфозы. Он с трудом себя контролировал. — Не молчи, Кристиан! — вдруг повысил голос Бёрн. Он вспомнил! Крис… Кристиан, его верный друг, правая рука, помощник…       Они познакомились ещё в Индии, несколько десятков лет назад. Уоррингтон был новообращённым, ещё слишком плохо справлялся со своими инстинктами, слишком плохо скрывал следы своей охоты, и Маркус взял его под крыло. Научил всему, чему не удосужился научить Кристиана его создатель. В любом случае, этот новорожденный вампир стал для Маркуса верным псом и с тех пор следовал за ним повсюду.       — Крис… — шепнул Бёрн. — Я вспомнил тебя.       — Я расскажу. — Кристиан не сводил с него глаз, он был как зачарованный. Теперь все сомнения улетучились. Это действительно Маркус!       Он поведал, что произошло. Как нашёл Маркуса и кто был в «Виктории» в тот день, рассказал как выследил и убил всех, кто сопровождал ту самую его любовницу, что посмела поднять на него руку по указке леди Арманди. Он настиг её и жестоко расправился, отправив Арманди её изуродованную голову в обитой шёлком коробке для шляп в качестве презента. Рассказал, как с трудом удерживал соклановцев от кровавых разборок после того, как Маркус вдруг пропал. Клан стал похож на разъярённую свору. Вампиры начали грызню за опустевший «трон», но ему удалось кое-как наладить хлипкий мир. Он взял на себя заботы о самой большой страсти Маркуса — о его детище, ресторане «Виктории».       — Мне пришлось укрыть тебя подальше от ищеек Солсбери. Прости, что я не похоронил тебя в вашем фамильном склепе, рядом с твоими родителями, но я не был уверен в том, что кто-то из наших соклановцев не продал тебя и не захочет надругаться над телом. Поэтому я никому не сказал, куда делся твой труп. Поручил тебя Патрику Гронту. Ему я всецело доверяю. Я… думал, что ты мёртв. Даже пытался тебя отпоить, но ничего не вышло. Мне ничего не оставалось, кроме как скорбеть, оплакивая тебя долгие месяцы.       Всё вставало на свои места. Бёрн медленно поднялся с места и подошёл к графу. Осторожно он положил сухую ладонь на его плечо, заглянул в лицо. Совсем иначе, чем ранее в зале ресторана. Сейчас Уоррингтон стал для него той самой тонкой соломинкой, которая удерживала застывший разум от безумия. Искра надежды. В следующий миг он крепко обнял друга, в нос ударил привычный запах его волос. Запах трав, настоем которых он пользовался помеж мыла. Это дарило Маркусу каплю вожделенного спокойствия, понимание, что он не призрак, что он не один… что что-то ещё осталось прежним в этом сумасшедшем мире. Прежним и верным ему. Он прикрыл глаза, сжав в ладонях его пиджак, словно боялся отпустить эту единственную живую нить своего прошлого.       — Благодарю тебя, друг. За всё. У меня больше никого нет… — прошептал Маркус.       — Я с тобой, Маркус, — прошелестел самозабвенно Кристиан и прижал его к себе не менее крепко. Его захлестнула нежность. Лёд в его душе со звоном треснул, обнажая горячее любящее сердце. Он и не чаял, что ещё раз сможет обнять его, быть рядом, смотреть в лицо. — Я никогда тебя не оставлю и не предам, можешь рассчитывать на меня во всём. Но что с тобой? — Он нехотя оторвался, рассматривая чуждые ему черты так, словно видел впервые. Он позволил себе вольность коснуться его сморщенной впалой щеки. — Ты… не похож сам на себя, я не узнал тебя. Как же так вышло?       Бёрн и сам не знал толком. Ничего подобного прежде он не переживал, а то, что рассказывал отец, можно было принять скорее за мифы и легенды.       — Я выглядел иначе, верно?       — О да-а-а…       — Конечно! — Он будто сам только что понял, почему отражение сморщенного старика в зеркале было ему так чуждо. — Я голоден… так голоден, что готов съесть даже тебя. — Впервые этот хмурый старик выдал подобие улыбки. — Всё, что я выпил, — это десяток крыс и… несколько глотков мистера Гронта. — Вспомнив вкус человеческой крови, он невольно прикусил нижнюю губу. — Я бы испил его до дна… если ты не против. — Он с надеждой посмотрел на друга. Что такое для вампира какой-то там гробовщик?! Пища, временный выгодный партнёр, не более.       — Вообще-то против, — нахмурил брови Кристиан. — Его не трогай, он мой друг. К тому же незаменимый помощник, когда надо прятать чьё-то тело. — Улыбка. — Но я смогу решить эту проблему. Поехали!       — Куда?       — Ко мне домой. Я устрою ужин в честь твоего возвращения. Поверь, ты останешься мной доволен!       — Ужели ты мне предлагаешь свою экономку? — удивился Маркус. — Она очень милая женщина, я бы не хотел…       — Упаси меня Господь кормить тебя престарелой прислугой. Я ведь хочу тебе вернуть прежнюю молодость, а не пристрастить к старости, — усмехнулся Кристиан. — Есть кое-что более… изысканное.       Они вышли из «Виктории» под облегчённый вздох управляющего. Он-то как раз был рад не меньше, что обошлось без скандалов и сцен, но всё-таки недоумевал, кто этот пожилой джентльмен, и почему граф Уоррингтон так разительно просветлел?

***

      Как и обещал Кристиан, Маркус остался доволен.       Едва они вернулись в дом, он отправил миссис Бартон на пару дней в отпуск, а к их скромному обществу присоединились несколько красоток, одна другой лучше. Ослепительные блондинки, игривые брюнетки и одна ирландка с медно-рыжими волосами. Девушки из элитного заведения совсем не походили на дешёвых уличных проституток. Эти были хорошо и со вкусом одеты, с ухоженной кожей и завитыми локонами, кроме того, очень приятно пахли.       Патрика Кристиан тоже выставил вон из дома, дав ему достаточно денег, чтобы тот провёл пару-тройку ночей так, как тому заблагорассудится, но главное подальше от дома и голодного Маркуса. Ради такого случая граф вскрыл лучшее вино из своих запасов и достал кокаина столько, что им можно было порадовать целый район.       Его тут же пустили в ход. Девушки, брезгливо встретившие Маркуса взглядом, сразу расслабились.       — Прошу любить и жаловать. — Кристиан подтолкнул самую стройную и видную брюнетку с кокетливо подпрыгивающими локонами к Маркусу. Кристиан прекрасно знал его вкусы. Девушка была миниатюрная, очаровательная и светилась молодостью и красотой. — Лучшие девушки «Алого бархата». Угощайся, мой друг. За тебя и твоё возвращение! — отсалютовал он бокалом.       Маркус благодарно кивнул другу. А вот девушка не обрадовалась такому повороту, она с большим удовольствием обслужила бы молодого графа, а не этого… кто он? Отчим? Дедушка? Дядюшка? Старинный друг семьи? Был один плюс — такие старикашки обычно были щедрее на оплату, нежели молодые хлыщи, но приходилось с ними возиться почти половину ночи, чтобы хоть что-то получилось. Бывало, что подобные джентльмены и вовсе просто смотрели на неё да трогали, не в силах подарить страсть в силу своего возраста.       Но этот старичок был не таким. Он крепко обнял её за талию, довольно сильно и горячо припал к её шее. «Если прикрыть глаза, то можно подумать, будто это молодой виконт», — подумала брюнетка. Старик уволок её к дивану. И никаких тебе приватных покоев. Похоже, этот седовласый аристократ нисколько не стесняется своих дряблых причиндалов перед всеми. Проститутке такая неожиданная напористость пришлась по вкусу.       Остальные красавицы принялись обхаживать графа Уоррингтона. Вино лилось рекой, одежды вскоре были скинуты… Маркус почти сразу вспомнил эти вакханалии в «Алом Бархате», что они с Кристианом устраивали не раз. Множество женщин, которых они не смущались делить между собой, а потом обменивались. Как же хорошо было окунуться во всё это вновь!       Маркус накрыл девушку сверху, она обвила его бёдра с приспущенными кальсонами. Маркус, тяжело дыша, задвигался в ней и, когда она наконец расслабилась и начала ахать, в ту же секунду впился клыками ей в шею. Глубоко, неистово. Она вскрикнула, а затем застонала, как будто впала в блаженство. Со стороны это смотрелось, будто девушке было с этим стариком так хорошо, что истинное наслаждение близости она познала только сейчас, никогда не ощущая прежде ни с одним мужчиной.       Удивительно, но спустя всего несколько десятков секунд их страстной пляски, Бёрн преобразился. Его тело стало лосниться упругой кожей, а лицо, которое он оторвал от умолкшей, будто уснувшей партнёрши, приобрело молодость. Теперь он был едва ли старше Уоррингтона: густые чёрные волосы спадали на крепкие мужские плечи и спину, взгляд цвета стали посветлел и стал пронзительно ярким, тонкие полоски губ распухли от жарких поцелуев, впечатывая последний кровавый поцелуй в шею девушки.       Граф с наслаждением смотрел на это, отрываясь от двух девушек сразу. На шее одной из них был небольшой укус, а вторая была настолько пьяна, что буквально умоляла сделать с ней то же самое, что с её подругой. Но они графа больше не интересовали. Всё его естество сосредоточилось на стройном гибком теле, по-кошачьи изогнутом страстью над телом девушки. Маркус напоминал сейчас молодого льва, наконец настигшего резвую антилопу! О, эта картина завораживала. Граф почувствовал, как низ живота наливается страстью.       — Маркус… — Кристиан взял за волосы девушку, что льнула к его паху, и приволок к Маркусу, положил её перед ним, словно дар. Нет, подношение.       Бёрн нехотя оторвался от иссушённой жертвы, но приметил, что «смена блюда» пришлась вовремя. Тонкие пальчики медноволосой ирландки прошлись по плечам Маркуса сзади, он ощущал аромат и наслаждался запахом женщины, похоти, бурлящей в её крови, то, что делало вкус ещё более сладостным. Она заигрывала, манила, спуская ладони к естеству мужчины, целуя его шею, шепча на ухо всякие нелепые непристойности. Локоны девушки щекотали лицо, но он тонул не в ласке, Маркуса дурманил этот аромат… он словно подогревал, раззадоривал, подобно самому возбуждению. До грани оставались секунды. Однако в этот раз ей пришлось отдать нечто большее… Вскрик. Медь, сжатая в его кулаке. Сочное тело, полное молодости и похоти, недолго трепыхалось в его руках, захлёбываясь собственной кровью. Она довела его до экстаза, а он осушил её до дна. Он мог подарить ей последний рассвет, мог дать поверить в любовь с первого взгляда… но итог был всегда одним. Маркус чувствовал себя богом, облизывая перепачканные кровью губы и подбородок, глядя без тени сожаления в бездонную пустоту стеклянных зелёных глаз.       — Хороша, — довольно выдохнул он.       Теперь он ощущал в себе давно забытый прилив сил, хотелось перевернуть весь мир или, по крайней мере, уничтожить всё, что могло встать на его пути к возвращению. Вампир довольно развалился в кресле напротив Уоррингтона, заканчивавшего свой ужин, закурил сигару.       — Что бы я без тебя делал, Крис.       Он напоминал сейчас пресытившегося, отъевшегося льва. Мышцы, наполненные жизнью, вернули ему облик абсолютно совершенного мужчины, а на самом деле — совершенного смертоносного зверя, коим он и являлся до всей этой истории с кладбищем. О да, теперь он это явственно ощущал. Память начала возвращаться, как только кровь бедняжек разбудила его иссохшее нутро. Теперь в его голове роились стаи мыслей о мести.       — Даже не знаю, Маркус. Ты вечность будешь у меня в долгу, — заулыбался не менее довольный Кристиан. Для полного счастья ему не хватало сущей мелочи — соблазнить этого непреступного и прекрасного мужчину. Он умел ждать и хорошо знал Маркуса, уже понимая, каким будет его следующий шаг. — Я помогу тебе триумфально вернуться, но думаю, что прямо сейчас тебе стоит пару дней погостить у меня. Нынче всё не просто. Прошёл почти год с твоего… исчезновения. Лондон контролирует премьер-министр Солсбери и его доверенные люди. Даже Амадей и его клан непривитых оборотней пляшет под его дудку, устраняя всех, кто чем-то не доволен или опасен. Через границу просто так не пройти, всюду охотники, смотрители и кордоны с выученными собаками. Их науськивают специально на поиск непривитых. Конечно, у меня есть и там свои люди, но мне нужно немного времени.       — Хочешь сказать, что быть непривитым нынче противозаконно?       — Можно и так сказать. Если ты не хочешь прививаться и быть частью их тупого смертного стада, то обязан зарегистрироваться и регулярно отчитываться за то, что и когда ты ешь. То бишь таких пиров, как сейчас, у тебя больше никогда не будет, ты будешь питаться суррогатом, которым они пичкают подобных нам на специальных пунктах, называющихся «банк крови». Я пробовал эту кровь. Это ужасно. Кровь бездомных, портовых шлюх, мёртвых и безнадёжно больных… — Кристиан поёжился только от воспоминания об этом неприятном опыте. Нет, он никогда не позволит сделать себя чьей-то марионеткой, чтоб весь остаток жизни питаться говном с биркой «безопасно для общества». Бёрн поморщился от такой перспективы.       — Как несправедливо. Стало быть, люди и оборотни нынче просто «в шелках». Их жизни стали безопаснее и защищённее. А шерстяным тварям так и вовсе побоку новая политика. Вампиров словно сживают со света. — Он выпустил струйку дыма, кокаин, что пропитал кровь проституток, теперь разошёлся по его телу. Он будоражил ещё больше. — Я это исправлю, Крис, вот увидишь! Мне нужно только вернуться в Министерство. Мою смерть ведь ты не оформлял? Скажем, что я был похищен и чудом выжил… или что-то в этом духе. Массовые СМИ успокоят толпу относительно моего возвращения, и когда леди Аида Арманди узнает об этом… о, я мечтаю увидеть её смазливое искажённое личико, когда я вырву ей кишки и намотаю себе на кулак!       Маркус вскочил с кресла и принялся расхаживать, смоля сигарой и разглагольствуя о том, что ещё он сотворит с этой женщиной.       — Успеешь ещё, — заулыбался такой перспективе Кристиан. Он сам с радостью посмотрит, как тот будет это делать, а пока надо было решить, как устроить Маркуса получше и подержать возле себя подольше. Задача была почти непосильной. — Ты официально пропал без вести, похорон не было, хотя все почему-то уверены, что ты мёртв. Особенно мистер Солсбери. Он так распушил хвост, что сам прошёл через вакцинацию, и теперь не оборотень, а добропорядочный гражданин своей страны, патриот и личный советник самой Королевы.       — Вот как.       — Да. Я достану для тебя документы о вакцинации, и ты сможешь спокойно перебраться к себе домой, разберёшься с делами и тогда сможешь начать исполнять задуманное. Твой клан в полном составе, известить всех о твоём возвращении? — Рука Кристиана опустилась на плечо Маркуса, пальцы сжали гладь кожи. О этот пьянящий аромат секса, вина и молодого пышущего тела...       — В полном составе, говоришь? О, я бы устроил знатный приём. — Бёрн задумался. — Скажем, в замке… у нас же замок есть в северном пригороде Лондона! Устроим банкет, пригласим и мистера Солсбери, и главу оборотней, и эту дрянь… Арманди.       Как можно было Маркусу отказать? Никак. Кристиан охотно кивнул.       — Разумеется. Как только сделаем тебе документы и уладим все формальности.