ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

         Маркус, забывшись в мрачных настроениях после малоприятного инцидента, злясь из-за своего неопрятного вида, почти пересёк Аллею Вязов. Он услышал лай собак за спиной, затем чьи-то частые шаги. Ещё чуть позже мимо него пулей пробежал всё тот же оборотень Гард, едва прикрытый ошмётками одежды и не на шутку встревоженный. Бёрну это показалось смешным, ему-то бояться нечего, документы при нём, а посему если сюда и идут смотрители или полиция — ничего страшного, ему, лично, не грозит.       — Ха-ха! Шевели лапами, блохастый! — усмехнулся он вслед Гарду и потянулся ко внутреннему карману пальто. — Что?! Где? Я точно их клал сюда! — Он обшлёпал все карманы, залез в каждый, но они были пусты. Документы пропали. «Должно быть, обронил их там».       Собаки уже приближались, послышались голоса:       — Они его учуяли! Сейчас мы его нагоним!       — Старуха говорила, где-то здесь орудовал кровосос.       — Это он задрал того несчастного паренька у моста?       — Тьфу… — чертыхнулся Бёрн.       Вампир понял, что ему не вернуться, не сейчас. Ко всему, нашли чей-то труп и наверняка обвинят именно его! Надо было рвать отсюда когти, и он побежал, обгоняя Гарда.       — А ну, посторонись!       Их обоих стремительно настигали. Демиан умел уходить от погони, это была его территория! Но сейчас путь отрезан. Дальше тупи́к и частные дома, негде укрыться, кроме как на крышах. Что ж, придётся примерзать голыми пятками к кровле.       Одна из гончих была проворнее остальных и подобралась так близко, что едва не хватанула Демиана за икру, но он, не останавливаясь, пнул её пяткой по морде, та отлетела в сторону с протяжным взвизгом, даря обоим беглецам небольшую фору. За ними тут же пристроились ещё пять точно таких же гончих.       Оборотень с вампиром синхронно перемахнули через забор, завернули за угол улицы.       «И почему у этих богатеев всегда калитки закрыты?!»— возмутился про себя Демиан. Два дома, раскидистый сад, низкая каменная изгородь, поросшая пушистым мхом, — она ненадолго отсекла от них свору, но куда теперь? Демиан на секунду задержался, переводя дух. Он попытался перекинуться, но не смог.       — Твою мать. Всё из-за тебя, козёл! — зло зыркнул оборотень на Маркуса.       — Что?! Да не пошли бы вы, сударь… — Маркус оглянулся. Там, через пару домов по Нью-Кент стоял его особняк. — Надеюсь, вас сожрут эти твари! — крикнул он, ринувшись через изгороди к цели.       Вот уже и знакомая ограда с густым, но жухлым вьюном. Ворота поместья не закрыты. «Кристиан, видать, совсем забыл про мой дом… дел у него хватало».Маркус наспех запер их и поспешил скрыться поглубже в доме. Но через минуту он услышал полицейские свистки и тявканье собак прямо за своей оградой.       — Что это за дом?       — Это поместье Бёрна — министра обороны.       — Оу. Ты видел, куда побежал вампир?       — Нет… но здесь на снегу и земле свежие следы.       — Дом выглядит так, словно в нём лет сто никого не было, — почесал затылок один из них. — Так, обыскать округу! Переройте все прилежащие улицы и найдите мне эту скотину! Живо!       Маркус осторожно выглянул из-за полупрозрачной занавески, глядя, как фигурки мужчин и собак рассыпаются вдоль улицы. Он выдохнул с большим облегчением. Пронесло! С минуту всё было тихо. Потом вдруг донеслось скрежетание, что-то громко упало, разбилось, и откуда-то сверху послышался уже до боли знакомый мат:       — Блядь, спина-а-а-а!       — Да чтоб тебя! — досадливо прошипел Маркус и пошёл на звук вверх по лестнице.       Шорохи и голос вели к комнате, единственной на всём втором этаже, в которой был камин. Маркус вспомнил каждый уголок этого дома. Безмолвные стены с покрытыми пылью деревянными панелями, обтянутыми сверху тончайшим китайским шёлком, лампы и бра, многочисленные картины в массивных позолоченных рамах. «Мои картины…» — на мгновение он отвлёкся, проведя пальцем по пыльной, покрытой паутиной рамке одной из них, что висела на самом видном месте, выделяясь среди остальных.       На ней изображена семья: маленький Маркус, сидящий на стуле, изнывал от утомительного позирования художнику, его отец, Эрик Бёрн, стоял позади и величаво возложил на плечо сынишки аристократическую ладонь, выказывая тем самым гордое родство, доверие и непоколебимую любовь. Мать, сидящая рядом с сыном, — утончённая леди с тёмно-каштановыми волосами, убранными в изящную причёску. Художник был хорош, но даже ему не удалось запечатлеть той редкой тонкой красоты, что крылась в этой скромной улыбке, освещающей всё вокруг мягким сиянием любви. Женщина держала своё дитя за руку совсем нежно, словно сокровище.       Смех, наставления отца, объятия матери, тепло… всё это тотчас всплыло в памяти Маркуса, но чертыханья оборотня заставили его вернуться в реальность.       Он быстро направился к комнате, в которой некогда была его спальня и мастерская. Здесь… именно здесь Маркус Бёрн коротал свободные вечера, создавая свои картины. Дверь гулко скрипнула, он вошёл. Во мраке тут же рассмотрел фигуру нового знакомца, из-за которого и потерял свои документы. В потолке зияла дыра, сквозь которую было видно лоскут ночного неба.       — Ты когда-нибудь оставишь меня в покое, дрянь блохастая?! — взревел Маркус. Этот вездесущий оборотень так сильно раздражал, что Бёрн перешёл на «ты» и совсем неаристократичный тон. — Пошёл вон из моего дома! — Для пущей убедительности он взял в руку первый попавшийся на глаза бронзовый канделябр, показывая, что воспользуется этой штуковиной не по назначению, если тот решит атаковать.       — Да нужен ты мне. — Демиан принял его жест за испуг. — Расслабься, козёл. Я пересижу, пока ищейки шарятся вокруг дома, а потом уйду. Я сам не в восторге.       Оборотень устал и ослаб. Драное пальто, которое он всё же успел прихватить с земли, никак не помогало согреться, и он кутался в него, но всё равно чувствовал холод. Одежда превратилась в лоскуты: оторванный рукав и разошедшиеся в хлам швы непригодны для ношения пиджака, даже лучший портной не поможет теперь это починить.       — Вампиры, мать вашу за ногу. — Демиан досадливо утёр рукой нос, а прикинув примерное количество оставшихся дома целых рубашек и штанов, ещё пуще помрачнел. «Если бы не этот… этот…»       Подходящих слов для того, чтобы выразить всю свою неприязнь к новоиспечённому знакомому у Гарда так и не нашлось. Любого ругательства было мало, да и выражали они саму суть не слишком ёмко. Перепачканная запёкшейся кровью рана на плече заныла. Демиан неприятно поёжился.       Комната была большой, но напоминала одинокую и покинутую берлогу, а не хозяйскую спальню в доме аристократа. Пусть даже на полу дорогущий паркет, а изысканная мебель некогда была привезена из Италии. Холод и тоска. Вот всё, что навевало на Демиана сие место, и его душная маленькая мансарда над магазином, в которой он жил уже несколько лет, сейчас показалась ему самым лучшим и уютным местом на свете. Там, по крайней мере, была частичка чего-то живого.       — Это твой дом? Ну и склеп.       — Лучше бы поблагодарил, — огрызнулся устало Бёрн, отставил своё «оружие».       Ван Гард прав. Сейчас эта комната мало напоминала некогда шикарную спальню, самую светлую в доме. Большая кровать из красного дерева с расписанным позолотой изголовьем всё также заправлена шёлковым покрывалом и усыпана подушками, но всё здесь пахнет сыростью и пылью. Люстра давно перестала блистать хрусталём, шкаф открыт и по полу раскиданы вещи и обувь, словно там кто-то копался. Его мольберт, что наполовину укрыт промасленной от красок тканью, запечатлел на себе ту самую женщину, что предала его. Она лежала на кровати, едва прикрытая складками шёлка. Её смех… «Милый…ты такой серьёзный, когда рисуешь…» Смятые простыни, страстные объятья и «я никогда тебя не оставлю…».       — Агхх! — Он резким движением откинул в сторону картину вместе с мольбертом, сморгнул и вдруг понял, что Демиан ещё здесь, стоит у той самой кровати и смотрит на него как на сумасшедшего.       — М-де…       — Прошу прощения, — произнёс вампир, — я давно тут не был.       Бёрн заглянул в шкаф, где всё ещё висели его любимые тёмно-серые костюмы и рубашки, несколько брюк, пальто из тёмной шерсти, поеденное молью, шляпы и прочие предметы туалета, густо покрытые пылью. Он достал первое попавшееся — белую рубашку и серые брюки, кинул их оборотню.       — На, должно подойти… прикрой свой срам от моего взора и, ради бога, прекрати шуметь и раздражать меня. Я и так из-за тебя потерял свои документы.       — О, спасибо! — Демиан охотно принял предложенную одежду и начал переодеваться.       Маркус отвёл взгляд от оголённых телес Ван Гарда, хотя едва ли это зрелище могло его чем-то удивить.       — Какого чёрта ты ведёшь себя как свинья? — спросил он. — Я шёл домой, никого не трогал и не собирался даже!       — От тебя пахло свежей кровью. Я решил, что ты кого-то убил. К тому же я разозлился, когда ты не подал руки. Не люблю пренебрежение от таких, как ты. Если у вас есть деньги и положение, Маркус Бёрн, это не значит, что можно обращаться с такими, как я, — безродными и небогатыми — так, словно мы кусок дерьма.       Голос отразился от стен, совсем как в храме. Стало неуютно. Тело оборотня сковывало колким холодком уже от одного присутствия здесь. Даже показалось, что на него единовременно смотрят сразу несколько пар глаз. Дело было в портретах, пусто и холодно взирающих со стен, или здесь, среди всей этой разрухи всё же остался кто-то живой?       Среди запахов он не нашёл подтверждения своей теории и немного успокоился.       Запылившаяся мебель, пустые глазницы окон, на которых развевались от сквозняка шторы, пожухлые букеты, давно умершие в фарфоровых вазах.       — Представь себе, от вампиров пахнет кровью, — фыркнул Маркус. — Что тут странного? Будь добр, разожги камин и сожги своё тряпьё, не могу выносить звук твоих стучащих зубов.       — Я тебе что, слуга? — проворчал Ван Гард, но про себя подумал, что от согревающего огонька он бы не отказался.       Маркус промолчал.       Ворча Демиан всё же разжёг камин, найдя всё необходимое здесь же. В ход пошёл сломанный мольберт, и кое-что из мебели. Маркус не возражал, подкинув в медленно разгорающееся пламя и злосчастный женский портрет, на который не хотел больше смотреть.       Демиан тем временем изучал Маркуса и его вещи. Он запоминал каждый предмет и запахи, разбирая их на составляющие, чтобы лучше узнать, что такое Маркус. О том, что именно он тут хозяин, почти ничего не говорило. Вещи были какие-то безликие, словно их когда-то купили, но толком не попользовались. Ни царапинки, ни зазубринки, ни отколотой щербинки на посуде в шкафу… только пыль. Повсюду горы пыли.       — Пожрать у тебя, конечно, ничего нет, — грустно констатировал оборотень, подхватывая своё пальто и рыща по карманам.       — Если что-то и осталось, то внизу, на кухне. — Бёрн открыл дверь комнаты, намекая гостю, что пора бы выйти из его личной комнаты. — Прихвати полено, в гостиной есть ещё один камин, дом нужно протопить… сырость. В гостиной был бар, вряд ли выпивка могла испортиться за полгода.       Что-то шлёпнулось звонко из кармана пальто Демиана. Блестящее и круглое, оно прокатилось по пыльному полу, прямо к ногам Маркуса, тюкнулось о носок его лакированной туфли и остановилось.       — Неряха. Кто же так носит украшения? В кармане, как… — Маркус наклонился, чтобы поднять безделушку, но в следующую секунду его взгляд застыл на гербе, изображённом на золотом тяжёлом перстне-печатке.       — Отдай.       Но Маркус не спешил. Такое же было у отца Маркуса. Этот герб, с изображёнными на нём двумя львами и со́колом, раскинувшим над ними крылья, принадлежал семье Бёрнов с незапамятных времён.        «Кольцо выпало из кармана пальто Гарда? … или из брюк, что я ему дал?».— Для верности он посмотрел гравировку на внутренней стороне кольца. Э.Б. — Эрик Бёрн. Без лишних сомнений Бёрн надел его на свой средний палец как ни в чём не бывало.       — Надо же. А я думал, что оно пропало.       — Эй! Отдай. Это моё! — потребовал Демиан.       — Твоё?! Ты врёшь, откуда у ТЕБЯ может быть золотое кольцо?!       Демиан поймал себя на том, что не желает говорить ему правду. –«Сказать, что украл? Нет, лучше, что выкупил у старьёвщика. Нет. Что он так смотрит на меня, словно я в чём-то виноват? Удивление в глазах, лицо напряжено, он взволнован… что это значит?»       — Верни немедленно. — Демиан настойчиво протянул руку ладонью вверх. — Верни! — Помолчал и, не дождавшись, пока вампир соизволит, бесцеремонно сорвал кольцо с его пальца, и крепко сжал в ладони, непроизвольно прижимая руку к себе, к самому сердцу. — Это… кольцо моей матери. Всё, что осталось. — Горечь подкатила к горлу, Демиан отвёл взгляд.       — Что?! — Маркус выдал смешок и изумление такой простой наглостью и способностью ко лжи этого существа. — Каков актер… врёшь и при этом ещё строишь трагическое лицо! — Вампир ухватил «проходимца» за руку, и за секунды приобрел всю серьёзность и даже толику ранее испытанного гнева. — Где ты его взял, я спрашиваю?!       Маркус весь напрягся, каждая мышца, биение каждого сосуда… это было похоже на миг перед рывком с высоты. Его серые глаза слегка отливали зелёным отблеском в ночи, как у кошки.       — Оно не могло принадлежать твоей матери! Это исключено! – продолжал он. – Этот герб на печатке — это герб МОЕЙ семьи! А с этим я тебе не советую шутить! Это кольцо моего отца, я его прекрасно помню, там даже его инициалы есть. Вопрос в другом. Откуда ТЫ взял его?!       — Что-о?! Это я-то лгу?! Убери руки! — зарычал оборотень, не сразу улавливая суть речей вампира, исподлобья сверля Маркуса глазами.       Руку он вывернул рывком и сжал кольцо в ладони ещё крепче. Чуть завёл руку за спину, чтобы нерадивый кровопийца не удумал его отнять. Он был готов защищать этот кусок металла даже ценой жизни. Лучше выбросит его в реку, когда будет к этому готов, но вот так отдать кому попало семейную реликвию, единственное, что напоминает о прошлом… никогда!       — Окстись. Что ты такое несёшь? Какой ещё отец? Какой нахер герб? Думаешь, только у тебя могут быть золотые украшения? Да? Эта вещь принадлежит мне! Она со мной столько, сколько я себя помню. Мне подарила его мать, и плевать, что ты себе там напридумывал! Понял?!       С другой стороны, что-то в словах и стальной уверенности Маркуса передалось и Демиану. Внутри ёкнуло и стало надламываться, он разволновался, голова стала как в тумане, всё поплыло и стало размытым, нечётким. Почему-то он ему поверил… почти поверил. «Отец? Он сказал отец… а кто был его отец? Мать говорила, что мой отец чуждого нам рода».       — Как… его имя? — выдавил, наконец, Демиан уже многим спокойнее и даже сла́бо, сердце бешено забилось в груди, кровь отлила от лица, он стал бледнеть, к горлу подступала тошнота.       — Эрик Бёрн. — Маркус затаил дыхание, не сводя глаз с оборотня, он жадно ловил изменения, замешательство, даже страх.— Это кольцо Эрика Бёрна! И он мой отец! Был, — последнее он произнёс уже тише, — пока его не убили.       Демиан был в шоке. «Такого не может быть, просто не может. Это невозможно… он что-то перепутал, да и сколько может в одном только Лондоне быть людей с похожими именами… десятки? Сотни? А если это ОН? Его отец… выходит, он мне кто? Брат?! Не-е-ет. НЕТ!»       — Не может такого быть. Ты не можешь быть моим… — мысли вслух слетели с губ сами собой.       Он, вдруг испугавшись вероятной истины, прищурился, попятился и сорвался прочь. Хотел бежать вон из этого чёртового дома, от этого человека и той истины, которая никак не укладывалась у него в мозгу. От того, что он так рьяно ненавидел и отвергал все эти годы.       Маркус же принял это как верный признак того, что Демиан или чего-то не договаривает или врет! А когда дело касалось семьи, Маркус становился неистов. Это именно та тема, которая по сей день оставалась для него священной.       — СТОЙ, падаль! — Вампир кинулся за ним по коридору к лестнице, ведущей вниз, в холл.       Он летел как молния, как зверь, ибо человеческого в нём в этот момент не наблюдалось. Нагонял его стремительно, пока в один прыжок не повалил оборотня на пыльный ковёр, прижимая своим весом к полу, и фиксируя рукой за шею. Когти второй руки глубоко впились в ещё не зажившее плечо.       — Пусти, — проскрипел Демиан.       Он не вырывался, потому что был твёрдо убеждён, что Маркус его не убьёт. Не сможет. Он и сам этого до конца не знал, но словно чувствовал теперь то, что называют «зовом крови». Такое бывает у вожаков стаи, отвечающих за всех и чувствующих связь с каждым в отдельности на тонком уровне, почти подсознательно. Странное дело, Демиан теперь иначе смотрел на вампира, ища возможное внешнее сходство между ними.       Демиан привык ненавидеть отца, хотя никогда в жизни его не видел. Мать ни единого дурного слова о нём не проронила до самого смертного часа, но он озлобился за то, что тот бросил их и ни разу не вспомнил, хотя был так нужен! Демиан даже пытался найти его, хотел заглянуть в глаза этому человеку. Как тому жилось все эти годы? Может он обзавёлся своей семьёй и в ус не дует, какие тяготы им приходится переживать по его вине?! Он привык думать, что его отец — мерзавец, каких мало.       — Отпусти, сказал, — более настойчиво попытался Демиан стащить с себя довольно тяжёлое тело вампира. — Не твоё… я не отдам его тебе… можешь убить меня. Не отдам.       Демиан поймал себя на том, что крепко вцепился в спину Маркуса и что даже в столь неприглядном виде он не перестаёт быть красивым. Наверное, у него глаза его матери…       Из уголка полуприкрытых глаз скатилась капелька влаги, щекотно расчерчивая пульсирующий висок.       — Брат…       Хватка вампира не ослабла. Демиан ослаб и словно поплыл, чувствуя, как лёгкие слиплись от недостатка кислорода, нутро истерически сжимается, ещё борясь за жизнь, но он устал… бегать, существовать, драться, выживать. Он не сдался, просто пустил всё на самотёк. Впервые в жизни доверился многоликой судьбе. Пусть будет как будет.       В последний миг перед тем, как провалиться в беспамятство, он запомнил лишь несколько ярких деталей: перекошенное гневом лицо вампира, холод мрамора, прижатого к спине, вытягивающего из его тела драгоценное тепло, резкие рывки чьего-то дыхания, щекочущие кожу, и тоскливую дымку серых глаз, полных бесконечной глубины.